Stock Film de nos vies

Наверное, во мне что-то сломалось еще при первой нашей встрече, став явным только в этот момент. Выдержка, сила воли, упрямство? Я не могу ответить на этот вопрос даже себе. Хотя…может быть, все потому, что влюбиться так безумно… так беспомощно, я уже не смогу. Я хотел стать самым близким тебе человеком. Стремился к этому на уровне подсознания, безотчетно, лишь изредка понимая подноготную своих поступков. А сейчас…даже в себя не сбежишь. Ведь там тоже только ты. И почему мы осознаем, как сильно любим, только когда теряем? За что такие жестокие уроки?

Весна.

В темноте разрешить, чтобы пальцы Заблудились в твоих волосах, Без одежд, без сомнений, без фальши, Без будильников и без преград, Согревая друг друга дыханьем И почти поделив сердца стук, Замереть в вечно нежном признание И заснуть в тёплой крепости рук. Каждый миг нашей жизни в скитаниях Нам с тобой как грибной летний дождь - Наше утро не знает прощанья, Новый день счастлив так же, как ночь.

- Знаешь, я возьму тебе ящик витаминов. – хмуро замечаю я, постукивая пальцами по подлокотнику дивана, извлекая еле слышный звук. Ответом мне послужил очередной чих и щенячий взгляд из-под челки. – Май-месяц за окном, а ты с температурой. - Да у меня каждую весну так… - хрипловатое бормотание и очередная судорога озноба по телу, от которой у меня каждый раз тревожно скребло под сердцем. – Пару дней – и пройдет. - Доктор так не считает. – невесело отозвался я. Прошлой ночью пришлось вызывать врача, температура, от которой начался бред и галлюцинации, никак не хотела сбиваться. - Да что он знает! – еле заметное движение руки, как будто попытка отмахнуться. Мне иногда хочется просто прибить тебя за твою беспечность к самому себе! – Я же говорю тебе – так каждую весну… - Да, конечно, что может знать доктор о лечении пациентов! – не удержавшись, иронично изрекаю я, натыкаясь на возмущенно-обиженный взгляд. Вздохнув, тихонько глажу тебя по голове, покоящейся на моих коленях, от чего твои веки изнеможенно опускаются. Я смотрю на тебя, и мне хочется покрыть поцелуями каждый сантиметр бледного, с болезненно алеющими скулами, лица. Спрятать за собой от недуга, да вообще от всех проблем и тревог! Да, это глупо, но даже от простуды, как от злейшего врага, мне хочется тебя беречь. Мягко поглаживаю волосы, успокаивающе прикасаясь прохладными пальцами к коже лица и шее. Сонно подрагивают ресницы, дыхание стало ровнее, хотя слабая дрожь, нет-нет, да прошибала тело. Спишь. А мне страшна одна мысль только о том, что бы оставить тебя одного в таком состоянии хоть на секунду, иногда даже взгляд отвести страшно. Господи, это так глупо, так глупо и смешно со стороны, но мне совсем не до улыбок. - Рикки? – проснулся. Хотя сейчас мы оба спим частыми урывками. Ты – из-за болезни, я – из-за беспокойств. - Ау? – склонив голову, смотрю на то, как ты вертишься на моих коленях и в итоге садишься, придерживаясь за мой воротник, и прижимаясь подбородком к моей груди. - Давай на улицу выйдем ненадолго? - приглушенный голос, подрагивание ресниц, легкий наклон головы и отведенный взгляд, после второй раз вонзающийся в мои глаза. Вот ведь манипулятор! Но не в этот раз. - Микеле, ты глупый?? Ты на ногах еле держишься. Куда ты собрался! - Да не могу я больше в четырех стенах сидеть, мне от этого только хуже! – Боги, вот ведь упрямое создание! – А не пойдешь со мной – я пойду сам. - Да конечно. – мрачно смотрю на твой не то жалобный, не то твердый в намерении своего обладателя взгляд. - Я тебя к кровати наручниками пристегну, посмотрим, как ты пойдешь, волоча за собой кровать. - Думаешь не смогу? - твои глаза слегка округляются. - Ты же знаешь, меня проще убить сразу, чем начать спорить. Надо будет - в течении пары дней действительно выползу вместе с кроватью! Я тяжело вздыхаю, возводя взгляд к потолку. И чего ты вдруг решил, что это положительный ответ на твой вопрос?! Ах, да, конечно. Ты слишком хорошо изучил меня за столь недлинный срок. Правда, вскочить с кровать было не самым разумным твоим решением, ибо слабость давала о себе знать, и еще как, и чтобы ты не грохнулся, тебя пришлось фактически ловить. - Знаешь, я тебя на руках гулять понесу. - задумчиво изрекаю я, возвращая тебя в вертикальное положение. Тихо фыркаешь, но целуешь в щеку, и самостоятельно, хотя иногда опираясь на стену, идешь до спальни. Иду следом, мне же тоже надо переодеться. В итоге, еле разорвав череду поцелуев и ласк, мы покинули квартиру только через полчаса. Почему тебе всякий раз удается так легко на меня влиять? Словно я под гипнозом, словно в незримых цепях. Бледное лицо постепенно светлеет, хотя цвет остается тем же. Глаза блестят уже не так тускло, кажется, ты действительно был прав. - Говорил же - будет лучше. - как будто читая мои мысли, медленно вздыхаешь полной грудью пьянящий аромат цветов. А я все никак не решаюсь убрать от тебя руку, но крепкая поддержка постепенно переходит в полуобъятие. Улыбаюсь, ничего не отвечая, через миг ощущая теплое прикосновение к своей ладони. Смотришь исключительно вперед, лукаво улыбаясь, а нужны ли тут, собственно, слова, когда одно касание может донести столько, сколько не выразят и тысячи слов? Невольно улыбаюсь шире. Люблю тебя... люблю... *** Сознание не воспринимает пока не очень громкий шелест грома над головой, следующий за слабой вспышкой грозы, тело отказывается ощущать прохладные капли, редкие, впрочем, которые скоро наверняка усилятся. Двоякое ощущение разрыва во времени, словно бы воспоминания принадлежат и безумно давнему времени, и в то же время словно с их момента прошли секунды, а меня кто-то, грубо схватив за шиворот, вышвырнул в другое место. Холодно. Не телу, нет, где-то слева, между ребер, словно яд, эта прохлада тянет острые конечности по всей грудной клетке, оттуда - к рукам и ногам, в конце добираясь до головы. Запоздало понимаю, что промок. Холодно. Как будто не было тепла... как будто не было лета.

Лето

...за семи ветрами, за садиком, за горами, Очевидно, когда-то случилось затмение с нами, И с тех пор я не вспомню, как пытался тебя отречься И забыть твой голос в судьбе с нелюбимым встречным. Если это бывает, значит, это к чему-то надо, Словно опыт сердечной боли и чьей-то правды, Только, как ни слепляй, а слагаются только двое, Потому что свободен выбор, безумна воля... И. Бродский

- Ай, ты куда покатился?! Мне уже об стену хочется убиться, а ведь мы только вышли. И кто, скажите, КТО дернул меня согласиться с тобой на роликах пойти кататься! То, что тебе взбрело покататься, меня, в принципе, не удивило, к твоим странным желаниям мне удалось привыкнуть достаточно быстро. Но, соглашаясь, я как-то предполагал, что ты умеешь на них ездить. - Скажи пожалуйста, ты хоть раз на них вставал? - скептически спрашиваю, прислоняясь спиной к стене, поставив ноги, обутые в ролики, боком, дабы не укатиться. Благо, с десяти лет и до семнадцати ролики были моим любимым развлечением. - Ага. Восемь лет назад. В первый и последний раз. Закончилось переломом руки. - буднично отзываешься, широко расставив руки, слегка округлив глаза. - Черт!.. Чудом успеваю подъехать, но как оказалось, сие было не обязательно: ты каким-то образом удержался на ногах, однако проехался пару метров спиной, сильно нагнувшись вперед, выпрямив ноги, и широко расставив руки. Прикрываю ладонью губы, подавляя смех. - Эй, хватит, помог бы! - в голосе наигранная обида, поза та же, словно боишься выровняться. - Скажи, пожалуйста, чего тебя понесло, а? - улыбаюсь, подъехав, беру под руку, и только тогда выпрямляешься. Правда, резковато, от чего теперь уже мы оба чуть не полетели на асфальт. - А нельзя? - наивно моргаешь, вызывая у меня очередной мученический вздох. - Попробуй тебе запрети. Так, знаешь что, поехали-ка на Набережную. Там места много, людей еще должно быть мало, никого не собьешь с ног. Буду тебя учить. - решительно изрекаю я, понимая, что только что подписал себе, кажется, приговор. Я же знаю себя, понимаю, что учить не умею...ну а что поделать! - Поехали! - а глаза-то как радостно загорелись. Чего ради такая реакция? Не задумываюсь, беру за руку и неторопливо отталкиваюсь, встречая неожиданно большое сопротивление. Удивленно оборачиваюсь, натыкаюсь на выжидающий взгляд. - Ты чего? - В смысле? - недоуменное хлопанье ресницами. - В прямом. Чего стоим? - Ну мы же не на Набережной еще. Урок не начался. А о моей доставке туда речи не было, так что это твоя задача! - неторопливо объясняешься, по-кошачьи улыбаясь. От такой наглости у меня глаза округляются. - Фиг с тобой, золотая рыбка. Только ты тогда будешь моими глазами. - фыркаю и улыбаюсь, разворачиваясь к тебе всем телом, взяв за обе ладони, и медленно отталкиваюсь, то разводя колени, то сводя их вместе, за счет чего движение и происходит. Сил вполне хватает, что бы везти нас обоих. - Налево... ой, то есть направо! - Извините, мсье... Налетаю спиной на плечо какого-то человека, сверкнув глазами в твою сторону, но все же через миг улыбаюсь и вздыхаю. Да, та еще картина маслом со стороны: двое достаточно взрослых мужчин на роликах, сцепившись за руки, едут непонятно как. Невольно улыбаюсь шире, жалея, что не могу посмотреть на это из чьего-нибудь другого тела. До Набережной добрались с горем пополам, хотя до нее две минуты пешком. - Так. Сейчас попробуем упростить задачу: ты на коньках катался? - стоило тебя отпустить, как поза стала более неуверенной и напряженной. Внимательно наблюдаешь за мной, похоже, опасаясь лишний раз даже головой двинуть. - Да... - как-то неуверенно отзываешься, задумчиво глядя вверх, не поднимая лица, что вызвало у меня вопросительный взгляд. - Ну, в смысле, катался пару раз... - Я так понимаю, с теми последствиями, что и на роликах... - не удержавшись, осторожно предполагаю я. - Да нет. Раз, может, восемь на них вставал, падал, конечно, но ничего не ломал! - голос звучит уже более уверенно. - Отлично! - довольно улыбаюсь я. - На роликах - почти то же самое. Отталкиваешься, как лезвием от льда, равновесие у тебя хорошее. Так что давай, попытайся ко мне приблизиться. Отъезжаю недалеко, но все же вижу в твоих глазах сомнение. - Знаешь...если я еще предложу что-то подобное - сделай мне кляп и пристегни к батарее наручниками. - просишь ты, чуть щуря уголки глаз. - С кляпом и наручниками мы еще попрактикуемся, раз ты так хочешь, но это после нашего урока, ага? - улыбка на губах невольно становится шире. - Извращенец. - бормочешь ты себе под нос, глядя на асфальт под ногами. На миг оборачиваюсь назад, прикидывая, сколько до ближайшего человека, спокойно гуляющего по месту проведения нашего урока, и поворачиваюсь обратно. Один легкий, неуверенный толчок, второй, третий... - Ох ты, еду! - создается впечатление, что ты обращаешься к носкам роликов. - Только голову теперь подними. - улыбаюсь, аккуратно объезжая спиной молодого мужчину, который с твоего пути предпочел уйти. - И старайся не разгоняться сильно, а то полетишь кувырком. Ага? Ага! Какой там, кто бы меня слушал. Хотя, честно говоря, я сам не понял, может быть, что я сам начал ехать постепенно чуть быстрее и быстрее, а ты просто стремился невольно ехать за мной. - Микеле, осторожно! - предупреждаю я, и через секунд пять вижу, как тебя чуть качнуло назад (кто просил ноги выпрямлять почти!), пытаясь удержать равновесие, коротко взмахиваешь руками и почему-то катишься на полметра вбок, на поросшую травой и деревьями землю. Я потом никак не мог понять, как мне удалось сделать тот маневр, что вышел у меня просто немыслимым образом. Притормозив, чудом отдергиваю тебя с траектории, которая неминуемо бы окончилась "мягким соприкосновением" твоего лица и ствола дерева, однако скорость, на которой ты ехал, была несколько велика, потому меня тоже покачнуло, колеса почти запутались в траве, уже тогда было совершенно ясно, что падение неминуемо. Мне удалось, одной рукой вцепившись в тебя, а второй - в низкую ветку все того же дерева, слегка притормозить падение, но ролики все-таки подло проехались по траве и ладонь моя соскользнула с ветки, отчего мы, собственно, и упали. Я - спиной на землю, от чего вышибло из легких почти весь воздух, ты - на меня. - Рикки, ты живой?! - открыв глаза, которые я при ударе зажмурил, вижу, как испуганно распахнуты твои веки. - Живой, что мне будет. - сквозь улыбку тихонько кашляю в сторону, восстанавливая дыхание. Спина протестующе ноет, но это ощущение постепенно уходит. - Точно? - спрашиваешь уже тише и мягче, наклонившись ближе, положив ладонь на мою щеку. - Да. - тоже почему-то невольно приглушаю голос, кончиком носа прикасаясь к твоему носу, заставляя тебя расслабленно улыбнуться. - Ты встать с меня не хочешь? - Не-а. - собственнически кладешь голову мне на плечо, закрыв глаза. Мой взгляд устремляется в вечереющее небо, виднеющееся сквозь ветки с зеленой листвой. Удивительно красивое сочетание цветов, почему-то раньше я не обращал на это внимание. - Рикки? - Ау? - Как ты думаешь, сколько до ночи осталось времени? - Не знаю. Сейчас, наверное, часов семь вечера, может восемь. А что? - Ничего. А от чего желтеют листья? - Солнечного света становится меньше потому что. Мике, да ты чего? Ты же знаешь ответ на этот вопрос. - несколько удивленно перевожу взгляд на тебя. Смотришь в одну точку вперед. - А почему люди икают? - Диафрагма сокращается толчкообразно. - я уже даже не пытаюсь выяснить, что сейчас вообще происходит. - А в каком году жил Мандельштам? - Понятия не имею. С чего такая любознательность? - все таки спрашиваю, не удержавшись. - Рикки? - Да? - Повтори. - Что? Честно говоря, на бессмысленность разговора я все-таки перестал обращать внимание. - Что-нибудь. Я просто хочу слышать твой голос. - поднимаешь голову, с теплой улыбкой глядя в глаза. Услышав вот такой вот ответ, невольно тихо смеюсь, прикрыв глаза ладонью. - Чудо ты расчудесное. - глажу по волосам, жалея, что поза не позволяет тебя поцеловать. Ничего, времени на это еще будет очень-очень-очень много. Твоя голова снова спокойно ложится на мое плечо. - Рикки? - М-м-м? - уже лениво отзываюсь я, прикасаясь пальцами к жестковатым волосам на твоем затылке, широко улыбаясь. - Я тебя люблю.