Через песок и море | Through Sand And Sea

Детство Гермионы мелькает перед глазами, слегка замедляясь, когда она чувствует отвращение со стороны женщины, разделяющей ее мысли. Страх и смятение, когда Гермиона идет к дантисту, к врачу, летит на аэроплане. — Убирайся!, — думает она, создавая стены, шипы, землетрясения. Все, что угодно, лишь бы вытеснить нежелательное присутствие из своей головы. Ха! Как будто маленькая грязнокровка может остановить меня! Посмотрим, что ты скрываешь... Ведьма слишком сильна. Она опытный легилимент. Это все равно, что пытаться ударить ножом по воде. Воспоминания проносятся мимо с ужасающей скоростью, голова кружится. Отлично. Она хочет увидеть, так пускай смотрит. Гермиона не обращает внимания на другие беспорядочные мысли и направляется к конкретному воспоминанию, делая его четким и ярким, вспоминая каждую деталь. Большой зал. Все вокруг наблюдают, как молодая Гермиона уворачивается от режущего заклинания и поднимает щит, сражаясь со старшей, но более здоровой и помолодевшей Беллатрикс; Джинни и Луна сражаются рядом с ней. Беллатрикс легко танцует между их заклинаниями, уворачиваясь и уклоняясь, и закручивая щит за щитом, как будто под свой ритм, но все же умудряется посылать их в сторону непростительные проклятия и смертельные заклинания. Гермиона как раз готовится к атаке, когда ухмылка Беллатрикс расширяется, и зелёная струя света летит в Джинни, которая едва успевает вовремя отскочить в сторону. Гермиона чувствует, что Беллатрикс в ее голове с любопытством наблюдает за ней. – Не моя дочь, сука! И тут появляется миссис Уизли, отталкивает их всех с дороги и смотрит на Беллатрикс с поднятой палочкой. – С дороги! И Беллатрикс в ее голове, и Беллатрикс перед ней издали одинаковый гогот. О, ну надо же, мамка ласка? Что она собирается сделать, укусить меня? Родить еще один помет ласок? Гермиона с восторгом наблюдает за происходящим. Смотри внимательно, Лестрейндж, через минуту она тебя убьет. В ее голове раздается насмешка. – Ты больше никогда не тронешь наших детей! Вот оно. Гермиона обожает эту часть. Беллатрикс разражается задорным смехом, а миссис Уизли резко выхватывает палочку и бьет ее заклинанием прямо в грудь. На долю секунды все замирает, и мозг Гермионы сотрясается от инородного шока. А потом Беллатрикс падает замертво. Нет. Нет, что это за фокус? Ты подделала свои воспоминания, подлая грязнокровка... Волан-де-Морт испускает рев ярости, когда его лейтенант падает на пол, не двигаясь, и обстреливает проклятиями всех, кто попадает в его поле зрения. – Протего! Гарри появляется из ниоткуда. Он еще такой юный... Она всегда забывала, что он тогда был еще совсем мальчиком. Милый, храбрый Гарри! Она должна послать ему сову, прошло много времени с тех пор, как... Поттер жив в твоём времени? Ты лжешь. Мальчик должен быть мертв. Темный Лорд никогда бы... – Нет больше крестражей. Есть только ты и я. Ни один из нас не может жить, пока жив другой, и один из нас скоро исчезнет навсегда... Гарри и Волан-де-Морт кружат друг вокруг друга, молчаливая толпа в ожидании наблюдает со стороны. Ни один из них не может жить, пока... Что он имеет в виду, грязнокровка? Почему Поттер так важен? О, конечно. Волан-де-Морт еще не знает, они не слышали конца пророчества. Не знает чего? И прежде чем она успевает остановить это, перед ними проносится еще одно воспоминание: Гарри из прошлого сидит вместе с Роном в комнате Фреда и Джорджа, заполненной коробками, в Норе. – В "Пророке" все верно написано, – осторожно говорит Гарри, сидя в постели, с подносом с завтраком на коленях. – Тот стеклянный шар, который разбился, был не единственной записью пророчества. Я слышал все это в кабинете Дамблдора, именно ему было адресовано пророчество, поэтому он мог рассказать мне. Из того, что там было сказано, – он сделал глубокий вдох, – похоже, что именно я должен прикончить Волан-де-Морта... При упоминании имени Волан-де-Морта ее сознание пронзает толчок страха и возмущения. – ...Он сказал, что никто из нас не сможет жить, пока живет другой. Шокированная тишина заполняет комнату и голову Гермионы. Черное облако дыма окружает их, а в лицо Гермионе бьет проклятый телескоп, но Гермиона едва замечает это. Все ее существо пульсирует от ярости, отрицания и вины, от страха и отчаяния, которые излучает Беллатрикс и которые проникают в ее разум. Ей плохо. Она падает со стула на пол кухни, обливаясь потом и задыхаясь. Лестрейндж уже на ногах, глаза дикие, палочка сверкает. – Я должна уйти. Я должна убить мальчика. Он должен умереть. Если то, что ты мне показала, правда... Нет! Гермиона бросает в нее Ступефай. Он небрежно отлетает в сторону, ударяется о книжную полку, и бумага разлетается в разные стороны. – Стой! Ты не можешь! Нельзя изменить время, пожалуйста! По крайней мере... по крайней мере, подумай об этом. Возможно, ты сможешь что-то изменить, но только если это будет незаметно. Она поспешно поднимается на ноги, пока Лестрейндж пытается исчезнуть, терпит неудачу, а затем направляется к камину. Она не может! Гермиона бросается к ногам женщины, хватаясь за ее ступни. – Гарри не может умереть! Это все изменит, и ты создашь парадокс. Если он умрет, я никогда не буду работать в Министерстве, и я никогда не приду сюда и не расскажу тебе все это! Ведьма бьет ее ногой, попадая по лицу. Это не больно, только отблеск из-за защитных чар, но она теряет хватку, так как инстинктивно отшатывается назад. – Это твои проблемы! Ни один из них не может жить, пока живёт другой. Мой Лорд не может умереть, я этого не допущу! – Петрификус Тоталус! Ведьма уворачивается от заклинания и тянется за порошком. – Акцио, порошок от камина!, – кричит Гермиона. Горшок вылетает из рук Беллатрикс и летит в руки Гермионы. Она поспешно засовывает его в свой расширенный карман. Беллатрикс бросает ей в голову украшение и бежит к входной двери. – Он полукровка! – кричит Гермиона, – твой Лорд, его отец был маглом! Беллатрикс взвизгнула, не выдержав гнева. – Ложь! Гермиона яростно трясет головой. – Я могу это доказать! Просто загляни в мою голову, в будущем все об этом знают! Его настоящее имя – Том Риддл, как и у его отца-маггла. Беллатрикс рычит и делает шаткий шаг к Гермионе. – Ты лжешь. Хватит с меня твоих бредней, грязнокровка. Я возвращаюсь к своему Лорду. Я расскажу ему все о пророчестве, он будет очень доволен мной. Гермиона вытаращилась. – Ты не можешь рассказать ему о будущем! Ты знаешь, сколько магических законов мы уже нарушили сегодня? Это путешествие во времени, мы должны все исправить, мир может исчезнуть в любой момент! Ты должна понимать, какой парадокс ты создашь! Эффект бабочки. Если Лестрейндж изменит что-нибудь, что помешает прошлой Гермионе спуститься в Отдел Тайн в ту самую пятницу, в то самое время, уйти в тот самый момент... Временная причинность разрушится. Конец света. – Силенцио! Что ты наделала... – Пожалуйста! Ты должна слушать, мы... – Грязнокровка? Как ты меня остановишь? – Просто давай работать вместе, и ты сможешь... – Круцио! Просто заткнись! Заткни свой грязный рот! Замолчи... И тут лицо Беллатрикс смертельно бледнеет. Еще более бледное, чем раньше, а она и так практически скелет, обтянутый кожей. – Чтобы выжить... каким-то образом... Лестрейндж? Что... Ведьма рухнула на пол, потеряв сознание. Черт возьми. На мгновение Гермиона перевела дыхание, давая мозгу прийти в себя. А затем она на цыпочках двинулась вперёд. Что случилось? Она выглядит мертвой... Только бы она не была мертва. Она не может умереть. Гермиона втягивает воздух, а затем наклоняется, чтобы взять запястье ведьмы. Слабый пульс. Еще жива. Боги дали ей небольшой перерыв. Двигайся, Гермиона! Она выбегает через парадную дверь на ветер и холод, направив палочку в небо и произнося все заклинания, какие только может придумать, чтобы не впустить людей. Ее не должны обнаружить, особенно если Лестрейндж удастся сбежать. Антиаппарация есть. Теперь ей нужен анти-взломщик. Антимаггл. Она бежит обратно к двери и начинает вырезать руны. Защита. Против врага. Замаскируй. Кто сказал, что древние руны – это бесполезный ТРИТОН? Все эти ночные чтения приносят свои плоды. Она заходит внутрь и закрывает за собой дверь; взгляд падает на тело на полу. Пора разобраться со следующей проблемой и надеть шляпу целителя. На восьмом курсе она несколько недель была тенью мадам Помфри из любопытства, и после поняла, насколько полезны исцеляющие заклинания. Кроме Диттани, Муртлапа и заклинания Эпискеи, она ничего не умела. Она опустилась на колени рядом с Лестрейндж. Просто пациент. Просто пациент. Будь профессионалом. Сначала проверь пульс и дыхательные пути. Пульс все еще слабый, но он есть. Ее грудь вздымается. На всякий случай она разжимает челюсть ведьмы. – Анапнео! Воздушные пути свободны. Теперь мадам Помфри поговорит с пациентом и использует диагностическое заклинание. Она не может точно вспомнить движение палочки, это... – Диагностико! Ничего. Или, может быть... – Диагностико! Ага! Из разных частей тела Лестрейндж светятся разные цветные огоньки. Посмотрим. Ничего черного, за исключением Темной Метки на ее руке, так что, это не слишком серьезно. Много красного, но что это? И синего, и желтого, и... Она застонала и потянула себя за волосы. Прошло слишком много времени с тех пор, как ей приходилось кого-то лечить. Она все забыла! Ну, конечно, есть же маггловский способ! Она избегала его, но... Она знает, что Лестрейндж была ранена ножом несколько раз. Упс. А ведь она говорила, что у нее идет кровь, давным-давно, еще в комнате Любви! Упрямая... Гермиона стиснула зубы и начала расстегивать женский корсет. Глупая. Чистокровная. Древняя. Мода. Она сдается и идет на кухню, роясь в ящиках в поисках ножниц или острого ножа. Она бы сделала разрезающий хекс, но не так близко к груди. Слишком рискованно. Она находит большие ножницы и опускается на колени, разрезая корсет и платье ведьмы, насколько это возможно, а затем разрывая их. Ты профессионал. Не смотри. Только тело. Очень худое, бледное тело. Она действительно недоедает. Как у нее хватает сил стоять, не говоря уже о... Очевидно, она использовала чистую злобу. И она выдохлась. – Левикорпус! Лестрейндж взмывает в воздух, и Гермиона срывает с нее платье. Оно липкое и темное от крови. Она не замечала этого раньше, потому что ее одежда вся черная... Что натворила Гермиона? Часть ее хочет просто наложить Эпискей на все раны, но это заклинание только для поверхностных порезов, а, возможно, есть и внутреннее кровотечение. Она идет к ближайшей спальне, и Лестрейндж плывет за ней. Очистить рану, чтобы остановить инфекцию? Но как остановить кровотечение? И что делать со всеми остальными цветами? Ей нужны зелья. По крайней мере, зелье, восстанавливающее кровь... Она опускает ведьму на кровать. – Инкарцеро. Ее запястья и лодыжки привязываются к кровати на случай, если она проснется. Где ее палочка? Она выбегает обратно в коридор и ищет ее среди изорванной и пропитанной кровью одежды Беллатрикс. Вот! Так, а где она может достать зелья? Ей их понадобится много... Она опускается в кресло и вздыхает. Лестрейндж может умереть, а Гермиона этого не переживет. Ей нужен профессиональный целитель. Кто-то, кому она сможет доверить тайну... Ох. Есть два варианта, и оба ужасные. Первый – Северус Снейп. Второй – Нарцисса Малфой.