Через песок и море | Through Sand And Sea

Что делать? С чего начать? – Эмм... я бы хотела объяснить вам все, но я действительно не могу. Честно. Очень важно, чтобы вы ничего не знали. Для всеобщей безопасности. Вашей, моей, Беллатрикс, Драко, Снейпа... всех, кого мы знаем. Всех на планете, вообще-то. Нарцисса сжимает пальцы и поднимает бровь. Это довольно похоже на Снейпа. Какие именно у них отношения? Насколько они близки, ведь теперь, когда она думает об этом... – Скажите мне вот что, мисс Грейнджер. То, что вы делаете, положит ли это конец войне? Гермиона нахмурилась. – Ммм... не напрямую, нет. – Это служит Темному Лорду? – Нет! Нет, я бы никогда... я имею в виду... это не остановит его, не совсем. Что-то мелькнуло на лице Нарциссы. – Тогда это для Дамблдора? Для Ордена? Гермиона качает головой. Нарцисса испустила тихий вздох. – Это навредит моей семье? Ох. Ну... – Это... нет. Нет, это может даже... я могу... то, что мы делаем, не повлияет на... ни на что. Не может. Единственная разница... Я, возможно, смогу помочь Беллатрикс. Я собираюсь попытаться, в любом случае. Я не уверена, что у меня получится. Нарцисса осторожно протягивает руки... и берет ее за руки. Что?... Это довольно неожиданно. – Ты пытаешься помочь Белле? Вспышка эмоций. Легкий блеск в ее глазах. Надежда. Удивление. Гермиона сглотнула. – Я... мы работаем вместе. Помогаем друг другу. Брови Нарциссы поднимаются в недоумении. – Как? Как, во имя Мерлина... ты грязнокровка... вы на другой стороне, мисс Грейнджер. Гермиона хихикает. – Я знаю. Я знаю, я сказала точно такую же вещь кое-кому сегодня. Это совершенно безумно, верно? Но у этого человека были для меня мудрые слова. И я думаю, может быть, вы поймёте. Он сказал, что да, она – Пожиратель Смерти, а я – магглорожденная. Но это не все, чем мы являемся. И я думаю, что в некоторых отношениях мы довольно похожи. Вы же сами несколько минут назад думали, что я – это она, не так ли? Как мы можем быть противоположностями? – Потому что она... – Я знаю. Потому что она ненавидит мой род и хочет моей смерти. Я знаю. Поверьте мне, я знаю. Они все еще держатся за руки, анализируя друг друга в общей растерянности. И тут они обе вскакивают, когда двери захлопываются. – Цисси, ты еще здесь? Чертов аврор поймал меня с дифиндо, когда я аппарировала, и... Гермиона вскакивает на ноги, вырывая руки назад. Беллатрикс останавливается у входа и смотрит на нее. Никто ничего не говорит. О, это очень неловко. Прошло всего несколько часов с тех пор, как они... Хорошо, что они все сейчас используют окклюменцию, ее мысли... Но никто не двигается. Единственный звук – потрескивание огня. Кто-нибудь, скажите что-нибудь! Гермиона прочищает горло. – Ты ранена? Глаза Беллатрикс переходят на ее глаза, а затем расширяются. – Что ты делаешь? Почему я не могу видеть... – Я использую окклюменцию. Из-за твоей сестры. – Это не окклюменция. Это... он научил тебя этому? – Типа того, я адаптировала это. Но нить все еще там, если это то, о чем ты беспокоишься... – Я не беспокоюсь, – огрызнулась Беллатрикс. – От этой нити одни неприятности, ты же знаешь. На твоем месте я бы ее оборвала. Гермиона пожимает плечами. – Я не думаю, что это так работает. Я не знаю, что это такое... но если мне когда-нибудь понадобится найти тебя, помочь тебе... Она подходит ближе, и Беллатрикс отступает к двери. Гермиона останавливается. – Мне не нужна твоя помощь, – шипит Беллатрикс, бросая взгляд на Нарциссу и выпрямляя осанку, снова шагая вперед. – Это из-за тебя мы ввязались во всю эту чертовщину. Это ты виновата в том, что я... Гермиона застонала и в расстройстве подняла руки к волосам. – Это не моя вина! И никогда не была. Может быть, я и втянула тебя в это, да, но я не выбирала это. Я не заставляла тебя ничего делать. Ты была бы мертва, если бы не я! Теперь Беллатрикс ринулась вперед, выхватив палочку и обвиняюще уставившись на нее. – Только потому, что ты ударила меня ножом! Это не считается спасением, если ты сама меня ранила. Ты ничего не сделала, только разрушила мою... – Я только и делаю, что пытаюсь все уладить! Исправить это! Я рисковала своей жизнью, делала все возможное, чтобы убедиться, что... – Чтобы я умерла! – рычит Беллатрикс, подходя ближе. Гермиона делает шаг вперед на встречу ей. – Нет! Я не хочу, чтобы ты умерла... Я хочу... Ты так раздражаешь! – она стучит ногой. Беллатрикс смеется. – Ты не знаешь, чего ты хочешь! Ты понятия не имеешь, чего ты хочешь! Она грубо берет Гермиону за подбородок и наклоняет ее голову так, что их глаза встречаются: – Ты думаешь, это игра? Думаешь, ты можешь делать все, что хочешь, и все закончится хорошо? Всегда есть последствия. Ничего не изменится. Перестанет ли она прикасаться к ней? Это все еще довольно запутанно, и близость не помогает ей прояснить... Гермиона вздыхает и закрывает глаза. – Нет, ты права, ничего не может измениться. Я просто думаю... может быть, все не так ясно, как нам кажется, понимаешь? Может... мы не все видим. То есть... я никогда бы не подумала... мы никогда не знали, что... Она резко выдыхает и открывает глаза, отстраняясь. – Сейчас это не имеет значения. Мы в этом вместе, и нам нужно кое-что сделать. Несмотря на то, что... произошло... мне все еще нужна твоя помощь. Ты пойдешь со мной? Беллатрикс складывает руки и пожимает плечами. – Хорошо. До тех пор, пока я не буду слишком занята. Ты больше не являешься моим главным приоритетом, ты знаешь. И не жди, что случившееся повторится, потому что... – Да! Я имею в виду... нет. Нет, я знаю. Я не буду... это было... я имею в виду, это было хорошо. Не хорошо! Я не это имею в виду... не волнуйся, я не... Ее взгляд падает на губы Беллатрикс. О святой Мерлин, Гермиона. Ради Годрика, перестань пялиться. Атмосфера снова становится явно неловкой, когда она сбивается, не в силах больше говорить, настолько она взволнована. Она отворачивается от Беллатрикс и встречает пронзительный взгляд Нарциссы. О, Боже. Они что-нибудь сказали...? Беллатрикс усмехается, подходит к креслу Нарциссы и обнимает сестру за шею. – Прости, Цисси, но тебе придется смириться с тем, что ты ничего не знаешь. Я знаю, как сильно ты это ненавидишь, но я ничего не могу сделать, так что успокойся, ладно? Если ты не будешь осторожна, то своим взглядом василиска превратишь Герм... грязнокровку в камень. Нарцисса повернула голову и встретилась взглядом с Беллатрикс. – Если я правильно понимаю, боюсь, вы обе уже слишком много сказали. Мне не нужна легилименция, чтобы читать тебя, Белла. Она делает паузу и смотрит на них обеих, сморщив нос. Она широко жестикулирует. – И что бы здесь ни происходило, я не хочу ничего знать. Я сейчас уйду. Я уверена, что мисс Грейнджер сможет позаботиться о твоих ранах. Похоже, она и раньше это делала. Она встает, поправляет свою практически безупречную мантию взмахом палочки и направляется к двери. – И принеси ей какую-нибудь одежду, Белла. Она показывает слишком много кожи. Ты можешь наслаждаться этим, но это неприлично. Ты не можешь быть связана с кем-то, кто выглядит как домовой эльф в человеческом обличье. Это отвратительно. Она выходит из комнаты, и звук каблуков по дереву постепенно стихает. Гермиона разразилась смехом. – О, Спитси был права, она забавная. О боже Мерлин, домовой эльф в человеческом обличье. Если бы она только знала! Она хихикает еще несколько раз, оглядывается на Беллатрикс и ухмыляется. А потом хмурится. Ведьма села на обеденный стул и расфокусированным взглядом уставилась в сторону Гермионы. Нормально сидит на стуле? О. Гермиона говорит. – Ну? Где ты ранена? Беллатрикс рассеянно смотрит вверх. – Хм. Я попрошу Тигги вылечить меня. Ты только все испортишь. Сделаешь хуже. Плечи Гермионы опускаются со вздохом. – Верно. Тогда я оставлю тебя. Я вернусь в Коттедж «Ракушка». Там все еще должно быть безопасно, и я всегда могу уйти... Встретимся здесь позже, чтобы обсудить план. – О, так я теперь должна просто ждать тебя? Позволить тебе вальсировать и бросить меня? Делать все, что ты скажешь? – огрызнулась она. – Я главная. В этом был весь твой план, не так ли? Чтобы я не причинила тебе вреда? Почему она сейчас злится? Гермиона смотрит на нее с недоумением. – Ну, да. Но теперь ты не причинишь мне вреда. Я же сказала, я не позволю тебе. И тебе не нужно ждать, мы можем договориться о времени, или... – Ты не позволишь мне? Ты думаешь, что вдруг стала сильнее меня, только потому, что какой-то выскочка-эльф научил тебя... Гермиона рычит, палочка наготове. – Не смей так говорить о Мастере Спитси. Он сильнее и мудрее всех волшебников, которых мы когда-либо встречали. И он научил меня быть сильной. Он научил меня магии, о которой волшебники даже не могли мечтать, он... Гермиона прервала свою тираду, когда Беллатрикс подняла на нее бровь. О, Боже. Ну, параллели определенно есть, но... Гермиона сжимает челюсть и складывает руки. – Я никогда не стояла на коленях перед ним... ну, стояла, но не перед ним. Я бы не стала убивать за него, если ты об этом думаешь. Беллатрикс ухмыляется. – Он твой Мастер. Ты обрела гнев. Власть. Ты думаешь, что теперь ты лучше всех нас, не так ли? Тебе нравится исчезать, заставлять нас искать тебя, сбивать нас с толку. Ты обезвредила аврора. Устроила взрыв в маггловском квартале. Ты и Цисси напугала? Гермиона сглотнула, а Беллатрикс рассмеялась. – О, напугала! И как ты себя чувствовала? Тебе понравилось? Власть, контроль? – Я... нет. Нет, когда я увидела, что она испугалась, я... Беллатрикс поднимается на ноги и подходит ближе. – Что ты сделала... хм? Ты смеялась над тем, как она была беспомощна? Чувствовала ли ты себя непобедимой? Гермиона смотрит вниз и вздыхает. – Она думала, что я – это ты. Может быть, мы... Она подходит ближе к ведьме, отпуская невидимость, окутывающую ее разум. – Мы так похожи, Беллатрикс. Ты ведь видишь это, правда? Такие разные, но такие похожие. Я не хочу... Он уничтожил тебя. Он забрал тот свет, который у тебя был, и... Она поднимает глаза, тянется к ней и проводит большим пальцем по щеке Беллатрикс. – Где тебе больно, Беллатрикс? Беллатрикс вздрагивает. – Не трогай меня. Ты отвратительна. О чем я только думала? Мы совсем не похожи, мы... Гермиона издала негромкий смешок, ее глаза метнулись по лицу другой ведьмы, изучая ее. – Мы в твоей библиотеке, Беллатрикс. Я видела твои воспоминания. Слышала о твоем детстве. Ты не сможешь от меня спрятаться. Она смотрит в сверкающие глаза Беллатрикс, наблюдая, как в них на мгновение вспыхивает паника. – Ведьма, которая хочет быть лучшей. Защитить себя. Чтобы найти идеальный план. Чтобы защитить тех, кого она любит. Ты просто Гермиона, которую не спас тощий мальчишка в туалете. Гермиона, у которой не было семьи, чтобы... Беллатрикс схватила ее за горло, сжимая пальцы. – У меня есть семья. У меня есть Лорд. Как ты смеешь называть меня жалкой грязнокровкой в ванной? Я совсем не похожа на тебя. Как ты можешь сравнивать свои страдания с... – с рычанием она качает головой и сжимает горло еще крепче. Гермиона напрягается и сопротивляется, борясь с паникой, сердце колотится, а пот струйками стекает по спине. Нет, она не может причинить тебе боль. Ты можешь просто исчезнуть, если станет слишком плохо. Она просто чувствует угрозу. Она должна это услышать, они должны это обсудить, это... Она смотрит в глаза Беллатрикс. У тебя есть семья. Семья, которая ждет тебя в будущем, которая все еще любит тебя, которая простит тебя. Разве ты не видишь, что его поддержка не приносит тебе счастья? Что он только причиняет тебе еще больше боли, порождая еще больше насилия? Ты знаешь, что он проиграл. Беллатрикс отталкивает ее, и она с грохотом падает на пол, задыхаясь. Палочка нацеливается на нее сверху. Итак, вернемся к началу. Только на этот раз она не собирается лежать и терпеть.

»-———— — ————-«

Они должны разобраться с этим. Бороться с этим. ...Но... не рядом с книгами. Заклятия будут разрушительными, с содроганием думает она... Гермиона потирает шею, затем прочищает горло. – Я не права? У тебя есть контраргумент или просто больше проклятий? Ноздри Беллатрикс раздуваются, а ее рука дергается. – Я не спорю с грязнокровками. Я терпела тебя так долго ради пророчества, но, возможно, мне стоит преподать тебе урок о том, где твое место. Гермиона смотрит ей в лицо. Нет... это... – Ты лжешь. Ты просто отвлекаешь меня от разговора о Волан-де-Морте... – Не смей... – Ладно. Том Риддл. В конце концов, это его настоящее имя. Он просто волшебник, человек. Да, он знает много магии. Ну и что? Как и ты. Как и Дамблдор, МакГонагалл, разница лишь в том... – Разница в том, что он использует свою силу. У него есть видение нового мира. Рассвет новой эры, когда волшебники больше не будут скрываться. Весь мир будет для нас. Для прогресса, развития. Это будет золотой век, империя. И я буду рядом с ним. Гермиона с трудом поднимается на ноги, пока Беллатрикс погружается в размышления. Благоговение в ее глазах, почтение, это как... ох. – ...Это культ. Он... Беллатрикс. Он обманул тебя. Всех вас, только ради своей власти. Ты должна знать, что такое культ, наверняка есть книги... – Это не культ. Это революция. Это тебе промыли мозги. Веришь, что твое место в нашем мире. Магия не делает тебя ведьмой. Ты не... – Если ты его правая рука, позволяет ли он тебе обсуждать с ним вещи? Делать предложения? Принимать критику его планов? – Зачем мне критиковать его? У него есть причины, тактика, почему... – Позволяет ли он своим последователям читать маггловскую литературу? Любые книги? Чтобы узнать о мире, который они хотят уничтожить? Разговаривать с магглами или магглорожденными? Беллатрикс насмехается. – Почему мы должны общаться с... Гермиона смеется в преувеличенном неверии. – Ты не хочешь читать? Правда, Беллатрикс? Посмотри, где мы находимся. Ты не хочешь изучать магглов, даже чтобы понять своего противника? Чтобы понять врага? На этом взгляд Беллатрикс ослабевает. Ее взгляд устремляется на полки с книгами, окружающие их. Хорошо. Гермиона продолжает. – Кто-нибудь когда-нибудь уходил от Пожирателей Смерти и выживал? Даже чистокровные? Если он обещает свободу, почему нет свободы выбора? Почему его метка жжёт вас? Вы его последователи. Его избранные верующие. Зачем причинять вам боль? Заковывать вас? Ты не должна страдать из-за него, Беллатрикс. Если он действительно хотел помочь тебе, зачем ему причинять тебе боль? Он... он причиняет тебе боль, не так ли? Наказывает тебя? Гермиона делает нерешительный шаг вперед, а затем быстро отступает назад, когда Беллатрикс разворачивается и приближается к ней с палочкой наготове. – Перемены могут быть болезненными. Необходимыми. Он учит нас, показывает нам важность своих уроков. Как она не понимает... – Как твои родители, ты имеешь в виду? Ты думаешь, их уроки тоже были справедливыми? Гермиона пригибается, когда неизвестное заклинание летит ей в голову. Черт. Не... – Книги, Беллатрикс! Не в библиотеке мы... – Я не целюсь в книги. Редук... – Протего! Экспе... – Протего! Ты смеешь бороться со мной? Импеди... Гермиона поспешно исчезает за дверью. – Он нашел тебя, когда ты была молода, Беллатрикс. Когда ты чувствовала себя бессильной. Он воспользовался твоей слабостью. Ты была одинока и в отчаянии. Она проскальзывает в дверь, когда мощное заклинание с треском летит в ее сторону. Подальше от книг. Хорошо. Давайте вместо этого сожжем несколько портретов. Все они – предвзятые чистокровные. Она приготовила свою палочку и отступила в коридор, когда двери распахнулись. – Дифин... – Протег...а! – Ты не сможешь вечно уворачиваться от меня, грязнокровка. Я не слабая. Я никогда не была слабой. Ты слабее, чем я когда-либо была, как ты смеешь читать мне нотации... – Цисси в безопасности с ним? А Драко? Что насчет Энди? Я знаю, что ты все еще заботишься о... – Ты ничего не знаешь! – рычит Беллатрикс, выпуская заклинание за заклинанием, пока Гермиона уворачивается, посылая протего так быстро, как только может, дыша учащенно и с трудом. – Энди выбрала свою сторону. Предпочла жить в грязи, а не остаться со своей семьей. Мне все равно, что будет... – Хватит врать, Беллатрикс! Ты лжешь себе. Ты любишь ее. Она твоя сестра. Я видела воспоминания. Я чувствовала, что ты... ах! Заклинание ударяет ее в плечо, и она отшатывается назад, палочка летит назад, когда она теряет хватку. Ах, это... это ожог. Жжет. Что это было? Это... Еще одно заклинание летит в ее лицо. У нее нет палочки, она... – Протего! – слабый щит развевается перед ней, лишь на секунду сдерживая летящие в нее заклинания. Она отступает дальше по коридору, портреты визжат, когда заклинания отражаются от стен, отскакивают от дверных ручек и разбивают вазы. – Беллатрикс, пожалуйста! Он отвернул тебя от твоей семьи. Нарцисса боится, что ее сын умрет из-за него. Почему Он должен так поступать с тобой? С твоей семьей... остановись! Палочка Беллатрикс рассекает воздух, и Гермиона бросается на землю. Это было заклинание Долохова. То самое, которое чуть не убило ее. Ведьма могла убить ее, она... – Драко страдает за ошибки Люциуса. Мой Лорд показывает этому жалкому... – Он ничего ему не показывает! Люциуса здесь даже нет! Это Нарцисса расстроена. Плачет. Умоляет о помощи. Он пугает ее! Гермиона лежит на спине на полу, закрыв лицо руками, когда звуки проклятий прекращаются. Наконец-то. Она медленно опускает голову на пол и вздыхает. – Твоя младшая сестра, Беллатрикс. Пожалуйста. Он... он пугает ее, – шепчет она. – Он пугает ее, и он пугает Драко. Он пугает их, чтобы они убили Дамблдора. Чтобы он мог убить Гарри. Чтобы он мог жить вечно. Это все, чего он хотел... в конце концов. В конце концов... тебя не стало, и Нарциссе пришлось спасаться самой. Должна была спасти своего сына. Должна была... найти свой путь сама. Найти путь обратно к Энди. Она смотрит в потолок, ее плечо болит, только звуки недовольных портретов и ее учащенное дыхание наполняют коридор. Ведьма все еще там? Она пытается сесть, но плечо болит, и она с шипением ложится обратно. Шаги приближаются к ней. Она замирает. – Тигги? – кричит Беллатрикс. Хлопок. – Да, госпожа? – Эльф звучит... – Прекрати, Тигги. Я знаю, хорошо? Просто немного мази для меня и грязнокровки, – пробормотала она. Эльф раздражён. – Для мисс Гермионы. Она права, мисс Цисси нуждается в тебе. Ты должна слушать мисс Гермиону, мисс Белла. Ого. Неужели домовые эльфы действительно могут быть такими прямолинейными? Что она собирается... – Хорошо. Тогда мазь для Гермионы. Ей больно. Нам обеим. Я все исправлю, – процедила Беллатрикс. Хлопок. А потом грохот. Ее плечо теперь действительно болит. Гермиона стиснула зубы и зажмурила глаза, чувствуя, как по щеке течет слеза. А потом что-то холодное опустилось ей на плечо. Рука скользит по ее коже. Гермиона застыла на месте, ее дыхание участилось, даже когда ее кожа остыла, онемела. – Я... магглы так делают? Они исцеляют друг друга? Гермиона испустила дрожащий вздох. Это сон? Это действительно... этого не может быть. Она сглатывает. – Да. Да, у нас есть колдомедики. Их называют докторами. Но даже обычные магглы знают, как лечить основные травмы. Мы учимся этому у родителей или в школе, даже на работе иногда проводят курсы. Она делает паузу, когда рука на ней замирает. Продолжай говорить, Гермиона. Это твой шанс. – Я... я помню, как однажды, когда я была ребенком, я играла на улице. Я залезла на дерево. Мои родители были внутри с друзьями, просто болтали и пили чай, я думаю, и они думали, что я наверху, читаю. Но я видела птицу на дереве. В гнезде. Я хотела залезть и посмотреть на нее. Мы в школе изучали разных животных, и... в общем. Мне было любопытно. – Вулнера Санентур. Ох. Она не слушает. Она слишком занята самолечением, чтобы... – Ну? Что случилось? Ох. – Да, так вот, я залезла на дерево. Оно было перед входом в наш дом. Рядом были другие дома, так что когда я упала... а я упала. С довольно большой высоты. В детстве я была не очень сильной, слишком много сидела дома и читала. Когда я упала, я закричала, и люди, живущие напротив, услышали меня. Они сразу же выбежали на улицу. Я помню, как плакала. Моя рука очень болела, она выглядела согнутой и кривой. Этот человек, которого я никогда не видела, прибежал проверить, как я себя чувствую. Я была в ужасе, я не могла сказать ему, где я живу, а это было не очень понятно, это был тупик. Это как... круг из домов, понимаешь? Так что он знал, что не стоит меня перемещать, на случай, если я ранилась в другом месте. Он просто тихо разговаривал со мной, пока его девушка ходила и стучалась в двери, чтобы найти моих родителей. Я помню, он спрашивал меня о школе. Сказал, что я храбрая. Что я такая храбрая, такая большая девочка. Она улыбается про себя. – Я не знаю, сколько мне было лет. Пять, может быть? Семь? Когда родители нашли меня, я рассказывала им все, что знала о птицах и яйцах. Я почти забыла о своей руке. Родители проверили, не пострадала ли я еще где-нибудь, а потом отвезли меня в больницу. Как в больницу Святого Мунго, например. Мы подождали, пока освободится врач, и они с помощью чего-то посмотрели мою руку. У них есть что-то металлическое, в которое ты ложишься, и оно сканирует твое тело. Так что можно получить изображение чьих-то костей. Она медленно садится. Беллатрикс сидит на полу перед ней, корсет расстегнут, она пытается натереть мазью свою спину, не глядя. – Оно может видеть кости? Как? О, Боже, это довольно сложно. – Это довольно сложно. Я могу объяснить, но... или дать тебе книгу. Это требует много знаний... в любом случае. Они увидели, что мои кости не выровнены. Что их нужно выровнять. Поэтому они дали мне что-то, чтобы я заснула и не чувствовала боли, нашли самых квалифицированных врачей, и эти врачи-специалисты, называемые хирургами, разрезали мою руку и выровняли кости. У Беллатрикс открылся рот, и Гермиона поспешно продолжила. – Потом они зашили рану и наложили на мою руку твердый материал, чтобы кость оставалась на месте. Это называется гипс. Несколько дней я отдыхала дома, но после этого у меня ничего не болело. Я нарисовала на гипсе птицу, и когда я пошла в школу, некоторые другие дети написали на гипсе свои имена или нарисовали картинки. Они сделали для меня открытки, надеясь, что я скоро поправлюсь. Беллатрикс хмурится. А потом усмехается. – У тебя были друзья? Правда? Они не смеялись над тобой и твоим странным... гипсом? Гермиона облегченно вздохнула и улыбнулась. – О нет, гипс – это круто. Это интересно. Это показывало, что я интересная, сильная. Я была в больнице. Беллатрикс фыркнула. – Ты упала с дерева. Вот это герой. Гермиона встает на ноги и осторожно протягивает руку, чтобы помочь Беллатрикс подняться. Беллатрикс смотрит на нее. Затем она вытирает руки о платье, берет руку Гермионы и вскакивает на ноги. А она просто... смотрит на Беллатрикс. Она не знает, что теперь делать, это... Беллатрикс поднимает на нее бровь. – Ты когда-нибудь лазила по деревьям? – пролепетала Гермиона. Это единственный вопрос, который она может придумать и который не закончится еще одним неловким разговором. Беллатрикс наклоняет голову набок. – Да... Но я никогда не падала. Сириус однажды упал. Приземлился на голову. Теперь, когда я об этом думаю, это кое-что объясняет. Гермиона задыхается от смеха. Шутка? О ее семье? – Я видела, как он однажды упал с лестницы. Он споткнулся о Живоглота. Больше никто не видел. Он тогда сильно ударился головой. Беллатрикс сжимает ее руку. Подожди. О! Она поспешно отдергивает руку и наклоняется, чтобы взять свою палочку. Как она не поняла... Почему она не отстранилась? – Этот уродливый кот. Держу пари, он сделал это специально. Что?! Гермиона сверкнула глазами. – Он не уродливый! И с чего бы ему это делать? Все, что Глотик когда-либо делал, это помогал нам. Он пытался поймать Хвоста! Он... – Ладно, ладно. Успокойся. Можно подумать, что этот кот – твой ребенок, раз ты не замечаешь ни одного его недостатка. Ты такая же плохая, как Цисси. Ты бы слышала, как она говорит о Драко, это... О-о. Драко. Нарцисса. Волан-де-Морт. Сожаление? Стыд? Страх? Страх приводит к гневу, проклятиям, обвинениям и... Беллатрикс смотрит в сторону. – Спасибо. За напоминание о том, что... Я не хотела... Прости. За то, что причинила тебе боль. Хм. Что? – Что? Глаза Беллатрикс вернулись к ее глазам. Встретились с ней. Она даже не моргает, скорее... Ведьма подходит ближе. Наклоняется ближе. Она чувствует ее дыхание на своей щеке. Пульс Гермионы начинает учащаться. Что она... Вздох у ее уха. – Я не буду повторять это снова, питомец. Но ты заставила меня... мне нужно подумать. Иди и прими душ. Ты грязная. Мы сможем обсудить этот твой план, когда я буду готова. Мне нужно... Она останавливается, прислоняется лбом к лбу Гермионы. Ох. Что происходит? Она так близка и уязвима. Честная и благодарная, и... Беллатрикс слегка отстраняется, смотрит в глаза Гермионе. Гермиона в шоке смотрит в ответ. Беллатрикс закатывает глаза. И целует Гермиону в щеку. Что?! Что? Почему? Зачем...? Где...? Беллатрикс уже развернулась и пошла по коридору, а Гермиона стоит с открытым ртом. – Иди, съешь что-нибудь. Прими душ. Я позову тебя, когда буду готова, Гермиона. Придержи свои вопросы. Ее щеку покалывает. Ее сердце трепещет и... Она только что... решила называть ее Гермионой?