Через песок и море | Through Sand And Sea

Беллатрикс стонет и щурится от света. Натягивает одеяло на голову. О, она чувствует... голова! Уф, ее сейчас стошнит. – Ну же, тетя Белла. Пей. Пить? Разве она не достаточно выпила прошлой ночью? Фальшивое празднование. На самом деле превратилось в настоящее празднование. Она как бы потеряла счет... Однако Тонкс настаивает. Подносит пузырек к губам. Пахнет как... Бодроперцовое зелье. Версия Цисси. Слава богу. Она поспешно выпивает его. Открывает глаза и... Итак, она в старой комнате Тонкс у Энди. Как она сюда попала? И почему... – Почему ты выглядишь такой нервной? – спрашивает она Тонкс. – У тебя волосы какие-то ровные и странные. Тонкс непринужденно пожимает плечами. Слишком непринужденно. Проводит пальцами по волосам. – Без причины. Я в порядке. Почему ты надела мою старую пижаму? Что? Беллатрикс смотрит на себя сверху вниз. Ох. – Понятия не имею. Одеяло рядом с ней шевелится. Появляется блондинистая голова. Что... Цисси! Беллатрикс разражается смехом. – Привет, маленькая Цисси. Что за... О черт! Драко! Где, блять, Драко?! Мы что, оставили его с... Беллатрикс вскакивает с кровати. Нарцисса протягивает руку и затаскивает ее обратно. – Он с Паркинсонами. Мы вытащили его из попойки, как только смогли, помнишь? Как будто я бы оставила своего сына посреди... ох. Нимфадора. Доброе утро. Ты... в чем дело? Ха! Значит, не только она думает, что что-то случилось. Тонкс вздыхает. – Вообще-то, сейчас полдень. И... Ладно. Это... у нас проблема. Это... ну... просто спуститесь вниз и посмотрите. Проблема? Беллатрикс встает. Оглядывается в поисках своего платья. Ага! Вот оно... – Подожди! Может... не снимать пижаму, – говорит Тонкс. ...Хорошо? Странно. Она выходит вслед за Тонкс из комнаты. Проводит рукой по волосам. Замедляется, ожидая Нарциссу, которая все еще проверяет свою прическу и делает макияж перед зеркалом. – Цисси, почему ты была со мной в постели? Ты можешь вспомнить? Нарцисса поднимает на нее бровь. Накладывает заклинание на свою помятую мантию, пока складки не исчезают. Та же мантия, что и вчера. – Я не удивлена, что ты не можешь вспомнить. Ты выпила слишком много огневиски. Мне нужно было тебя куда-то отвести, – пожимает она плечами, наконец-то довольная своим внешним видом и выходит из комнаты. – Ты цитировала Шекспира, ради Салазара. К счастью, все были слишком чистокровными, чтобы понять это. Подумали, что ты сочинила собственные любовные стихи в знак обожания Темного Лорда. И, к счастью, его там тоже не было. Полукровка. Возможно, он узнал бы пару строф. Итак. Я привела тебя сюда, намереваясь вскоре уйти. У тебя были другие планы. Ты не хотела меня отпускать. Я сдалась. О нет. Нет, нет, нет. Это чертовски стыдно. И тревожно. Что если бы она сказала что-нибудь о Гермионе? О... Блять. Римус Люпин связан в гостиной. Связан и с кляпом во рту на кресле. Что за хрень? Что за... Тед и Энди сидят на диване. Палочки направлены на него. – Ммммфх! Лмммфнп! – кричит Люпин, широко раскрыв глаза. Энди поворачивается, чтобы посмотреть на них. – Наконец-то! Добрый день, лентяи. Вы двое не торопились. Рот Беллатрикс раскрывается. Почему... что... – Что... что он здесь делает? Тед вздыхает. – У Доры была блестящая идея рассказать ему о вас двоих. Что вы воссоединились с Дромедой и все такое. Он воспринял это не очень хорошо. Пришел сюда. Подумал, что это ловушка и что Дору убьют. Не уверен, кто, но... в любом случае. Поздоровайся с Римусом. Похоже, он будет с нами какое-то время, пока мы не разберемся с делами. Дромеда все еще разбирается с этим. Черт. Черт. Где... Тонкс виновато стоит у окна. Беллатрикс поднимает на нее бровь. Складывает руки. – Ты настучала на нас в Орден? Тонкс закатывает глаза. – Я в Ордене, не так ли? И... это Римус! Он мой лучший друг! И он... ну, мы еще не не придумали этому названия. Но он и я... ты понимаешь, о чем я. Мы в этом вместе, не так ли? И я подумала... не знаю. Просто думала, что он будет мне доверять, вот и все. Похоже, я ошибалась. Нарцисса подходит к Люпину. Смотрит ему в глаза. – Вы ведь доверяете ей, правда, Римус? Вот что вас так беспокоит. Вы считаете, что Нимфадора слишком легко доверилась нам. Что мы предадим ее. Вы не очень хорошо знаете Андромеду и не уверены в ее верности. Вы хотите доверять ей, ведь вы слышали от Сириуса, что она добрая и хорошая, и сбежала по тем же причинам, что и он. Но вы просто не можете понять, как она может доверять Белле. Как любой из нас может доверять Белле. Она убила Сириуса. Она пытала ваших друзей. Она пытается убить юного Гарри. И вы только что узнали о предательстве Северуса. Сейчас вы очень осторожны в своих суждениях, ведь вы дали ему шанс. Вы доверяли Северусу, а он предал это доверие. Ох. Она только что... Нарцисса поворачивается. Смотрит на Тонкс. – Абсолютно никакой окклюменции. Было глупо с твоей стороны говорить ему что-либо, Нимфадора. Тонкс складывает руки. – Вот почему я ждала, пока Дамблдор умрет! Я не глупая. Никто больше не является легилиментом так... – О которых мы знаем! – огрызнулась Энди. – Нет ничего невозможного в том, чтобы выучить основы без посторонней помощи. Ты ведь училась, не так ли? Я научилась. Мы все должны были с чего-то начать. Что, если Драко решил заняться легилименцией, а также окклюменцией? Или кто-то из Ордена? Ты знаешь, является ли Безумный Глаз легилиментом? Потому что я не знаю! Беллатрикс садится рядом с Энди. Берет у нее чай и делает глоток. Без сахара. Блеск. Отдает его обратно. – Слушай, сейчас нет смысла спорить об этом. Это случилось. Он знает, что мы здесь. Если только мы не наложим на него Обливиэйт... – Ммммпф! – Нет! – кричит Тонкс. – Это ужасно! Мы не можем... Римус. Послушай. Я знаю, что это кажется бредом, но они действительно на нашей стороне! Они... Проблема в тебе, Беллатрикс. Как... что мы можем ему сказать? Чтобы убедить его? Тед встал, подошел к Люпину и вытащил кляп. – Ну, для начала давайте дадим парню выговориться. Дайте ему... Хочешь чаю, приятель? Кофе? Люпин борется с путами. Бросается на Теда. – Релашио! Эмансипаре! Давай, релашио! Черт. Беллатрикс со вздохом накладывает на него силенцио. Проверяет крепления. – Серьезно? Думаешь, сможешь справиться со всеми пятью? – бормочет она. – Точно. Никакого чая для него. Но у меня есть идея. Все поворачиваются и с любопытством смотрят на нее. Кроме Люпина. Он смотрит на нее со смесью абсолютной ненависти и чистого ужаса. Она привыкла к такому выражению. – Я предлагаю... мы просто будем жить как обычно. Он может сам убедиться, что я в порядке. Если ты пыталась объяснить, Тонкс, то больше никто из нас ничего не может сказать. Энди кивает. – Что ж, это хороший план. Тогда я пойду приготовлю обед. Ты останешься, Цисси? Нарцисса улыбается. – Нет, нет, это очень мило с твоей стороны, но я действительно должна пойти и поговорить с Драко. Заверить его, что... ну, я не совсем уверена, что ему сказать, если честно. Думаю, я скажу ему, что горжусь им. За то, что он не лишил Альбуса жизни. Ты... Белла, что ты думаешь? Это не слишком? Не усомнится ли он в моей поддержке Темного Лорда? Беллатрикс нахмурилась. Хм. Сложно, но... – Нет. Все должно быть хорошо. Ты его мать. Ты любишь его. И ты не хотела, чтобы он стал убийцей. Это будет нормально с твоей стороны. Хотя не знаю, что я ему скажу. Может, я обвиню Снейпа в том, что он захватил власть. Скажу, что Снейп хотел славы. Ну и тому подобное дерьмо. Нарцисса наклоняется и целует ее в макушку. – Я скажу ему, что ты гордишься им за идею со шкафом. И за его окклюменцию. Что он сумел скрыть свои намерения. Его планы удались. Верно. Это работает. Хорошая мысль. Нарцисса направляется к камину. – И свяжись со мной, если тебе будет плохо, Белла. В твоей сумочке есть слезы феникса в пузырьке, если понадобится. Но если я понадоблюсь... позови меня, и я приду. Она исчезает в пламени. Феникс. У Беллатрикс заурчало в животе. Она умирает от голода. Но Энди, кажется, уже исчезла на кухне, чтобы разобраться с обедом, так что... Она натягивает одеяло на себя и Теда. – Что-нибудь хорошее по телевизору? И Тонкс, иди сюда. С твоим парнем все в порядке. Он может... и почему я не могу одеться? Тонкс опускается рядом с ней. – Можешь. Я просто подумала, что ты будешь казаться менее Лестрейндж без всех этих безумств с черным корсетом. У меня чуть не случился сердечный приступ, когда ты впервые появилась в гостиной. Страшно до жути. Думала, что Римус может упасть с ног, если ты войдешь... ну... как ты. Беллатрикс с трудом выбралась из-под одеяла. – Ну, в таком случае, я пойду и оденусь. Думаешь, я не должна носить то, что хочу, потому что это доставит неудобство какому-то волшебнику? Она бежит к двери. Останавливается с визгом. Оборачивается. У нее есть идея. – О, и Люпин? Не унывай. Мы хорошие ребята. Обещаю. Экспекто патронум! И она ухмыляется, когда ее собака выбегает и бежит по комнате. Наблюдает, как глаза Люпина в шоке следуют за ней. Теперь она хорошая. Это должно быть очевидно.

___

Люпин не двигается. Его взгляд не смягчается. Они все по очереди наблюдают за ним, приходя и уходя. Но убедить парня не удается. Может, им стоит просто наложить Обливиэйт? В любом случае. Ее смена закончилась, теперь вернулась Тонкс. Беллатрикс даже позволила себе заснуть после ужина. Прямо там, на диване. Она не знает, как, черт возьми, она все еще чувствует усталость, ведь она спала все утро... но теперь это случается довольно часто. Ее конечности становятся тяжелыми. Ее глаза затуманиваются. Какая-то вялая слабость овладевает ею. – ...ты не видишь? Пожалуйста, Римус. Все в порядке. Ты не должен волноваться или что-то еще. Я в порядке. А они... посмотри на нее. Беллатрикс закрывает глаза. Ждет. – Ей нездоровится? – мягко спрашивает Римус. – Поэтому... сколько ей осталось? Это неизлечимо? Поэтому вы все относитесь к ней так по-доброму? Она убийца. Чудовище. Как можно... – Она такое же чудовище, как и ты, Римус! – шипит Тонкс. – Как ты можешь так говорить? После всего, что люди предполагали о тебе в твоей жизни, ты не можешь даже попытаться... увидеть ее такой, какая она есть? Она не хотела убивать Сириуса. Она была одурманена. Амортенцией. И... смотри. Она изменилась. То, что она больна, не имеет к этому никакого отношения. Я верю ей. Она мне нравится. Разве ты не можешь мне доверять? Молчание. И затем вздох. – Я доверяю тебе. Я просто не доверяю ей. Она умна. Я помню ее по... ну, это показывает мой возраст, но я ходил с ней в школу, Тонкс. Она была на последнем курсе, когда я был на первом, так что я не знал ее, но... она очень умная ведьма. Я просто думаю, что она может... обмануть вас. Всех вас. Тонкс фыркнула. – Ну, это даже не имеет смысла. Что? Эй! Как то, что она умна, не имеет смысла? – Как насчет Нарциссы? – Тонкс продолжает. – Она тоже притворяется? Почему? Как? И как ты объяснишь все эти маггловские штучки? Ты думаешь, Беллатрикс Лестрейндж знает, что такое телевизор? – Она могла бы выучить это, если бы понадобилось. Шпионка. Как Северус, – твердо говорит Люпин. Теперь чуть громче. Черт. Как убедить кого-то, что ты не шпион? – А патронус? Ты когда-нибудь видел, чтобы Пожиратель смерти накладывал патронус? Люпин насмехается. – Еще раз, Северус Снейп. Возможно, Пожиратели смерти создали свои собственные патронусы. Фу. Снейп все портит. Беллатрикс открывает глаза. Садится прямо. – Ты раскусил меня. Я шпионила. Они оба подпрыгивают. Ха. Поймала их. О, подождите! – У меня есть идея! Шпионы! Вы должны доказать, что я говорю правду! Люпин хмурится. Сглатывает. – Да. И что? Что ты предлагаешь? Пытки? Беллатрикс закатывает глаза. – Не пытки! Веритасерум! Давай заключим сделку. Я выпью столько, сколько ты захочешь. Отвечу на все твои маленькие вопросы. Но когда ты поймешь, что мы все говорим правду, ты должен пообещать, что не выдашь ни одного из моих секретов Ордену или кому бы то ни было. О. И никаких секретов Цисси тоже. Договорились? Люпин провел пальцем по губам. Когда ему развязали руки? – Откуда веритасерум? Как я узнаю, что он надежный? Беллатрикс насмехается. – Твои возможности ограничены. Цисси или Снейп, если ты не знаешь другого мастера зелий? – Снейп?! – кричит Люпин. – Еще один убийца?! Как... Тонкс вздыхает. Сжимает его руку. – У меня есть немного в моей аврорской сумке. Стандартный набор. Но ты уверена, что это хорошая идея, Беллатрикс? Что насчет... того, что ему не следует знать? Беллатрикс наклонила голову к Тонкс. Она подумала... – Ты сказала, что доверяешь ему. Доверяешь? Потому что, учитывая, что ты втянула меня и Цисси прямо в это, тебе лучше доверять ему чертовски сильно. Иначе, какого хрена ты играешь? Тонкс подходит. Садится рядом с ней. Берет ее за руку. – Доверяю. Я доверяю ему. Он поступит правильно, я знаю это. Просто... он не так легко доверяет. Однажды укушенный и все такое... Верно. Она обхватывает Тонкс руками. Крепко обнимает ее. – Все в порядке. Я уверена, что он порядочный парень. И он верный. Мы это знаем. Если он твой друг или что-то еще... все в порядке. Ты не слишком сильно облажалась. Мы все исправим. Тонкс вздохнула с облегчением. – Мне чертовски жаль, Белла. Я рисковала всеми нами... и теперь... ты уверена? Ты хочешь сделать эту штуку с веритасерумом? Беллатрикс отступает. Ухмыляется. – Конечно. Дай мне лекарства, пока я не передумала. Просто наложишь молчание, если из моего рта начнет вылетать что-нибудь слишком постыдное. Беллатрикс смотрит на Люпина, когда Тонкс кивает и уходит за своей сумкой. Беллатрикс качает головой. – Из того, что я о тебе знаю, ты кажешься разумным. Если Тонкс доверяет тебе, ты можешь просить все, что хочешь. Только будь осторожен в своих желаниях. И не вздумай нарушать договор! Не задавать вопросов, а потом сбегать! – прорычала она. Он медленно кивает. – Даю тебе слово. Если ты говоришь правду и действительно перешла на светлую сторону, я никому не скажу. А если ты лжешь, если ты обманула их... я сам убью тебя. Хм. Вполне справедливо. Она подошла и протянула руку. – Договорились. Он не пожимает ее. Просто ищет ее палочку. Бросает взгляд на дверь. Беллатрикс отступает. Страшная Беллатрикс Лестрейндж. Может перерезать ему горло. Сломать ему коленные чашечки. Задушить его. Она может сделать что угодно, с палочкой или без нее. И он это знает. Тонкс возвращается. – Веритасерум. Ты готова, Белла? Беллатрикс берет пузырек. Садится на диван. – Готова, когда ты будешь готова. Удачи, Люпин. И она выпивает жидкость. Это веритасерум? Безвкусная. Бесцветная. Без запаха жидкость. Люпин прочищает горло. – Как тебя зовут? – Беллатрикс Лестрейндж, ранее Беллатрикс Блэк, – отвечает она. Черт. Никакого контроля. Он кивает. – Верно. Но это слишком просто. Как насчет того, что ты, возможно, не хотела бы, чтобы я знал? Например... ты действительно спала этим вечером? – Да. Я спала, пока Тонкс не сказала: «...ты не видишь? Пожалуйста, Римус. Все в порядке. Ты не должен волноваться или что-то еще.» Я в порядке. А они... посмотри на нее.. Я поняла, что ты говоришь обо мне, поэтому притворилась, что все еще сплю. Люпин нахмурился. – Почему ты так много спишь? Черт. Черт. О нет. Что такое... – Я слаба. Мое тело отказывает. Я... я... я не могу... – она пытается бороться с этим. Но Веритасерум слишком силен. Это... – Я не могу быть так далеко от... от своей второй половинки. – черт. Дерьмо, дерьмо... – Твоей второй половинки? – Люпин смеется. – Кто твоя пара? Нет, нет, нет. – Ее... – она прикусила губу. Качает головой. Тонкс накладывает на нее силенцио. Спасибо, черт возьми. Спасибо... Беллатрикс отменяет его. – Гермиона Грейнджер! О, сиськи Морганы. Она опускает голову на руки со стоном. – Черт. Кто-то входит в комнату. Она поднимает глаза. Тед. – Что здесь происходит? – осторожно спрашивает Тед. – Ты в порядке, Белла? Беллатрикс качает головой. – Я добровольно выпила немного веритасерума, чтобы убедить Люпина, что теперь я в порядке. Я рассказала ему о Гермионе. Я боюсь, что он расскажет Ордену. Или расскажет Гермионе. Или что временная линия будет нарушена, и... Тонкс набрасывается на нее и зажимает ей рот рукой. Слава богу. – Лалала! Так, никто не задает ей никаких вопросов. Черт. Что теперь? Теперь... – Гермиона? Как Гермиона может быть второй половинкой? И как у нее вообще есть пара? Она что, частично магическое существо? – Папа, помоги мне вытащить Беллу отсюда, пока она... – Нет. Мы так не договаривались, – огрызнулся Люпин. – Сядьте. Все вы. Вы обещали ответы. Беллатрикс вздыхает. Он прав. Она обещала. Она отдергивает руку Тонкс. – Я действительно обещала ему. Я выполняю свои обещания. Давайте покончим с этим. Давай, Люпин. Тонкс медленно садится рядом с ней. Тед, переминаясь, тоже садится. Некоторое время Люпин ничего не говорит. Просто внимательно смотрит на нее. – Это ты убила Сириуса? – в конце концов шепчет он. О. – Да. Он делает резкий вдох. – Ты пытала Фрэнка и Алису Лонгботтом? Пытала. Она не может этого вспомнить. Та ночь была сплошным пятном. Темнотой. Бурей... Невилл спит в своей кроватке. – Да, – прохрипела она. Смотрит вниз на свои колени. – Ты веришь в превосходство крови? Что? Она поднимает на него глаза. Потирает свои почему-то мокрые щеки и вздыхает с облегчением. Наконец. – Нет. Нет, не верю. Он насмехается. – Не веришь? Ты не думаешь, что все мы предатели крови? Беллатрикс снова качает головой. – Нет. Тед и Тонкс - моя семья. Я люблю их. И я не верю в чистоту крови. Магия может приходить во всех формах, от всех существ, и глупо думать, что род волшебников лучше любого другого существа. Магглы такие же, как и мы. Они просто живут по-другому. Во многих отношениях мы очень похожи. Люпин встает. – Веритасерум подействовал? Как она... Говори правду! Ты Пожирательница смерти! Ты Беллатрикс Лестрейндж! – Я говорю правду. Я выпила достаточно веритасерума, чтобы хватило на два часа. Два часа? Тонкс, зачем ты дала мне такую сильную дозу? И я Пожиратель смерти только по названию. Если бы я могла уйти, я бы ушла. Я ненавижу их всех и все, за что они выступают. Кроме Снейпа, может быть. Я уже не уверена, ненавижу ли я его. И Драко, конечно. Я люблю Драко. Люпин дергает себя за волосы. Начинает вышагивать. – Как? Как это... что ты скрываешь? Расскажи мне больше о Гермионе. Нет! Она не хочет. Не хочет. Останови. Это... – Гермиона Джин Грейнджер родилась 19 сентября 1979 года, – вырывается у нее изо рта. – У нее двое родителей, оба дантисты. Они магглы, лечащие зубы. Когда ей было пять лет, она залезла на дерево, чтобы посмотреть на птицу, и упала. Она сломала руку, и родители отвезли ее в больницу, чтобы вылечить ее. В школе у нее было мало друзей, потому что она постоянно читала и любила говорить на темы, которые были слишком сложными для их понимания. Ей хотелось иметь друга, с которым можно было бы поиграть, а особенно поговорить. Она - Люпин, останови меня, ради Мерлина - когда она получила письмо из Хогвартса, МакГонагалл лично доставила его, чтобы рассказать ей о мире волшебников. Гермиона не верила ей, пока МакГонагалл не превратила диван, на котором они сидели, в кровать. В тот же день она отправилась на Косую Аллею за всеми своими учебниками, чтобы успеть прочитать все до начала следующего учебного года. Она хотела влиться в коллектив и завести друзей, но ее беспокоило то, что она не такая, как все. Она никогда не была девочкой, которая ничего не знает, поэтому она решила прочитать как можно больше и задать много вопросов, когда сможет. Она... Тед зажимает ей рот рукой. – Мы будем здесь всю ночь, приятель. Возможно, ты захочешь быть более конкретным. – Откуда ты так много знаешь о детстве Гермионы? – сердито спросил Люпин. – Ты шпионила за ней? Чтобы добраться до Гарри? Тед убирает руку. Беллатрикс переводит дыхание. – Все, что я только что сказала, она рассказала мне сама. Я не шпионила. Она сама решила рассказать мне. – Зачем ей рассказывать тебе о себе? Как? Когда? – Потому что она любит меня. Мы провели несколько месяцев вместе, поэтому много разговаривали, – простонала она. Люпин опускается обратно в кресло. – Нет. Нет, Гермиона Грейнджер не любит тебя. Ты, должно быть, бредишь. Ты не могла провести с ней несколько месяцев, ведь она все еще в школе. Беллатрикс покорно качает головой. Вот оно. – Нет, это не так. Она была из будущего. Я встретила Гермиону, когда ей было двадцать шесть. И она действительно любит меня. Она говорила мне. Несколько раз. Тонкс поворачивается к ней боком и ухмыляется. – Что ж. Теперь все выяснилось. Не могу поверить, что ты так много знаешь о ее детстве. Когда ты сказала, что знала ее, я не ожидала... но ты, должно быть, быстро влюбилась. Как долго ты ее знала, прежде чем призналась ей в любви? Дурацкий веритасерум! – Шесть недель, – выдавила из себя Беллатрикс. – Мы познакомились восемнадцатого июня, а тридцатого июля я призналась ей в любви. Люпин прочищает горло. – Путешествие во времени. Значит, ты влюблена в Гермиону из будущего. И поэтому ты изменилась. Ты... ты любишь магглорожденную. Ты встретила Гермиону... восемнадцатого июня. В тот же день, когда умер Сириус. Ты убила его. Тонкс сказала, что тебя накачали амортенцией. Кто дал тебе амортенцию? Черт. – Гермиона. Люпин сглатывает. Проводит рукой по волосам. – Гермиона заставила тебя убить Сириуса? Почему? Беллатрикс закрывает глаза. У нее болит голова. Говорить о Гермионе так трудно. И словно облегчение. Она могла бы говорить о Гермионе весь день. Каждый день. – Она не могла изменить временную линию. Она знала, что я собираюсь убить Сириуса, поэтому она должна была сделать так, чтобы это произошло. Но она уже накачала меня наркотиками. После того, как я выпила амортенцию, мне было наплевать на драку в Министерстве. Я просто хотела быть с Гермионой. Чтобы сделать ее счастливой. Она поняла, что ей придется сказать мне убить Сириуса, иначе время остановится. Воцарится хаос. Все перестанет существовать. Она сказала мне убить Сириуса, а потом убежать. Чтобы больше никому не навредить. Она открывает глаза. Люпин осторожно кивает. – Вот почему ты любишь ее? Амортенция? Беллатрикс смеется. – Нет. Она использовала ее на мне только один раз. Я люблю ее, потому что она самый замечательный человек, которого я когда-либо встречала. Она храбрая, сильная, умная и всегда все делает лучше. Моя жизнь была темной и полной боли, а она принесла заботу, любовь и свет. Она верила в меня, когда никто другой не верил. Увидела человека, которым я хотела стать. Я люблю в ней все. Она моя половинка. И... и быть вдали от нее - это агония. Самая ужасная боль, которую только можно себе представить. Я испытала столько боли в своей жизни, что иногда удивляюсь, что все еще жива, но разлука с Гермионой хуже, чем все это. И... и я думаю, что если я не увижу ее снова в ближайшее время, я могу умереть. Я чувствую это. Я не должна быть вдали от нее так долго. Я должна выжить до 2005 года. Я всегда выживала раньше... но я боюсь, что на этот раз удача закончилась. Я не думаю, что у меня получится. Она дрожит. Почему она дрожит? Она не может... Она прислонилась боком к Тонкс. – Тонкс, мне страшно. Это... боль ужасна. Я чувствую, как она приближается, и... это хуже, чем что-либо. Хуже, чем утонуть. Чем быть заколотым. Чем удар кулаком. Чем ударится о стену. Сброситься с обрыва. Чем проклятие круциатуса. Это... становится... я не могу... акцио слезы феникса! Флакон вылетает из ее сумочки, и она пытается поймать его. Он выскальзывает с рук Беллы. Тед ловит его. Откупоривает его и подносит к ее губам. – Ну же, милая. Все в порядке. Попробуй выпить это. Это поможет. Слезы феникса. Да. Чувствуешь себя... легче. Теплее. Она... она может немного дышать... но нить... – Отвлеки меня. Просто... кто-нибудь... или патронус. Что угодно. Шоколад. Пусть это прекратится. Пусть боль прекратится. Боль. Боль... – Вы пробовали волчье зелье? – спрашивает Люпин. Приседает, чтобы заглянуть ей в глаза. – От боли. Технически оно не предназначено для нее, но если она такая мучительная, как ты говоришь... ну, это единственное, что мне помогает. Беллатрикс улыбается сквозь слезы. – Нет, я не пробовала. Гений. Чертов гений. Цисси могла бы... или Снейп. Но мне пришлось бы пить его каждый день. На всякий случай. Я не могу просить их об этом. На его изготовление уходят часы. Не говори Цисси. Я просто проигнорирую это. Подожди... ах! Она хватается за грудь, когда ее сердце, кажется, останавливается. Всего на секунду. А потом стук. Толчки внутри нее. Это... Она падает набок. – Больно! Тонкс! Тед, мне страшно! Я хочу Цисси! Или Энди. Я... я так напугана. Я хочу... Тигги! Тигги появляется с хлопком, и Беллатрикс падает вперед на пол, чтобы дотянуться до него. – Тигги. Тигги, помоги. Ты всегда знаешь, что мне нужно. Помоги мне. Тигги гладит ее по лицу. – О, госпожа Белла. Тигги сожалеет, но пока ты не будешь с мисс Гермионой, Тигги ничего не сможет сделать. Тебе нужно быть сильной, госпожа. Ты всегда была сильной. Ты - Блэк. Ты храбрый эльф. Ты выживешь. Тигги это видит. Она дрожаще кивает. Обнимает Тигги. – Я знаю. Я просто... я начала надеяться, что боль закончилась. Что мне больше не придется быть храброй. Гермиона права. Боль не делает тебя сильнее. Она просто причиняет боль. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять это. Я думаю, что я глупый эльф. И совсем не думающий эльф. Я так долго все понимала неправильно. Все эти годы... Я так зла на себя. Я должна была слушать тебя, Тигги. И Сири. Энди. Вы все говорили мне, что я поступаю неправильно. А я не слушала. Тигги тихонько хмыкает. Дышит медленно. Прижимается к ней и укачивает ее. – Тогда слушай Тигги, госпожа Белла. Прошлое не изменить. Оно прошло. Все уже случилось. У нас есть только настоящее. Скажи Тигги, чего ты хочешь. Что тебе нужно. И Тигги поможет. Ты хочешь домой? Пойти в библиотеку? Или поспать? Беллатрикс смаргивает слезы. Вытирает лицо и игнорирует боль в груди. Чего она хочет? Если она не сможет увидеть Гермиону. Если у нее осталось всего несколько месяцев... чего она хочет? – Я хочу... я не хочу больше видеть Темного Лорда. Я не хочу возвращаться. Я не хочу смотреть в лицо тьме. Я хочу... хочу попробовать волчье зелье. Что угодно, лишь бы боль прекратилась. И я не хочу быть одна. Я хочу проводить время со своей семьей, пока я еще жива. Я не хочу бороться за выживание или доказывать свою правоту. Я хочу быть рядом с людьми, которые не боятся меня. Которые любят меня. Которые прощают меня. Тигги отстраняется. – Тигги, проверит госпожу Нарциссу и госпожу Андромеду. Если они свободны, то приведёт их с собой. Ты останешься здесь. Ты не одинокий эльф. У тебя здесь семья. И не беспокойся о мистере Люпине. Если он не будет видящим эльфом... что ж. Тигги может отвести его куда угодно. Ему не нужно быть здесь. Ты зрячий эльф, мистер Люпин? Или слепой эльф? Люпин отшатнулся назад, когда Тигги обратила на него свой суровый взгляд. – Умм... видящий. Да. Я определенно видел сегодня гораздо больше, чем... возможно, мне стоит угоститься чашкой чая и... Тигги щелкает пальцами, и Люпин оказывается подвешенным к потолку вниз головой. – Ты шпионишь за госпожой?! Ты выведываешь ее секреты и уходишь? Тайком?! Тигги! – Тигги, что ты... Опусти его! Беллатрикс, скажи ему! – кричит Тонкс. Люпин начинает крутиться на месте. Беллатрикс смеется. – Я не хочу его останавливать. Это забавно. И это отвлекает меня от боли... ах, черт. Чуть не забыла об этом. – Это не смешно! Мне будет плохо! Я не шпион! Я никому не скажу! Я действительно просто хотел дать вам всем немного пространства... ух ты! Люпин падает в воздухе. Беллатрикс произносит заклинание Аресто моментум, Тонкс произносит то же заклинание на долю секунды позже. Беллатрикс с трудом поднимается на ноги. Боль, кажется, уходит. – Хорошо, Тигги. Достаточно. Иди, проверь моих сестер, пожалуйста. Тигги ухмыляется ей и, кивнув, исчезает. Наглый. Она так любит Тигги. Люпин, пошатываясь, поднимается на ноги. Смотрит на нее. Как положено. – Ты... чувствуешь себя лучше? О. Черт, этот парень милый. Прощающий. – Да. Боль уже почти прошла. Мне стало легче. Дурацкое зелье. Она теперь два часа будет говорить правду? Отлично. Люпин покачал головой. Как будто встряхивая свой мозг. Его мысли. Странный волчий жест. Или по-собачьи. – Ты напоминаешь мне Сири, – промурлыкала она. Черт. Он неловко смеется. – Ты... почти тоже напоминаешь мне его. Ваш патронус... я полагаю, вы должны быть похожи в чем-то. А... он всегда говорил, что ты ненормальная. Это правда? Она фыркнула. Он только что спросил сумасшедшего человека, сумасшедший ли он? Храбрый. Гриффиндор. – Нет, я не сумасшедшая. Но я потеряла себя... наверное, лет с шестнадцати, когда встретила Темного Лорда. Энди ушла. У меня закончилась надежда. Я думала, что если жизнь темна и полна боли, то я должна просто сдаться. Сделать все, чтобы стать могущественной. Чтобы управлять хаосом. Но я потеряла себя. Заблокировала все эмоции, которые были слишком болезненными. Например, потеря Андромеды и Сириуса. Как они смотрели на меня в страхе, отвращении и жалости. Я ненавидела то, как Сири смотрел на меня. Когда-то он любил меня. Он забыл. Потерял надежду на меня. Часть меня ненавидела его за это. За то, что он так быстро забыл, кто я. Люпин сглотнул. – Кем ты была? Для него? – спросил он дрожащим голосом. Беллатрикс хмурится. Вращает своей палочкой. Она даже не уверена, каков будет истинный ответ на этот вопрос. Что вырвется из ее уст. – Я... была его семьей. Я приходила, когда он плакал. Я помогала ему лазить по деревьям и завязывать шнурки. Я ссорилась с ним, прощала его. Извинялась, когда заходила слишком далеко. Учила его быть сильным. Быть Блэком. Он был моим двоюродным братом, и я любила его. И я всегда надеялась, что однажды он вспомнит об этом. Когда... когда мы были в Азкабане... я наклонялась как можно дальше, чтобы заглянуть в его камеру. Просто чтобы увидеть его. Чтобы напомнить себе, что он там. Что я была не одна. Что он был не один. Мы никогда ничего не говорили, но он смотрел на меня, а я на него. И я надеялась. Надеялась, пока дементоры не забрали ее. Она смотрит, как в глазах Люпина собираются слезы. Наблюдает, как он отходит к камину. Выпускает тихое хныканье, а затем тяжело вздыхает. – Прости. Я... я не могу... Тонкс... Тонкс подходит к нему. Сжимает его руку. – Я знаю. Слишком много. Это... давай. Пойдем ко мне. Нам нужно выспаться перед похоронами завтра утром. Папа, Белла, вы не против? Он не скажет. Это все слишком тяжело, понимаете? – Я хочу доверять ему, но я не уверена. И я думаю, что он все еще ненавидит меня, – вырывается из уст Беллатрикс. Уф. Эта сыворотка делает ее такой жалкой! Тед сжимает ее плечо. – Конечно, он все еще ненавидит тебя. Он еще не знает тебя. Но он одумается. Как и я. Идите, вы двое. Подожди, но... Люпин и Тонкс уже ушли. Черт. Тед вздыхает. – В определенный момент ты просто должна отпустить их. Довериться им. Все будет хорошо. Должно быть. Вселенная еще не взорвалась. Беллатрикс стонет. Тед ухмыляется ей. – Итак, женушка. Переодевайся. Ты знаешь, как это делается. И ложись в постель, если ты снова свалишься здесь, я не понесу тебя наверх. Беллатрикс с ворчанием превращается в Энди. Тед иногда так раздражает. Она его ненавидит. – Я люблю тебя. Нет! Что?! Черт! Почему она это сказала? Тед моргает на нее. – Эээ... может не стоит говорить это, пока ты выглядишь как моя жена. Фу! Беллатрикс топает к лестнице. – Это не я! Это сыворотка правды! Я на самом деле не люблю тебя, я люблю тебя. То есть я люблю тебя. Аргх! Тед смеется. – О, это гениально. Ты любишь меня, Белла? – Да, – простонала она. Он следует за ней вверх по лестнице. – Я твой лучший друг? Она рычит. Направляется в ванную, чтобы почистить зубы. – Нет, Гермиона - моя лучшая подруга. Тед смотрит на нее в зеркало. – Но кроме твоей второй половинки и твоей семьи, я твой лучший друг? – Ты мой единственный друг, который не является семьей, – пожала плечами Беллатрикс. – Так что, да. Ты мой лучший друг. Дерьмо. Она закатывает глаза на него в зеркале. – Не выгляди таким самодовольным. А теперь уходи. Я хочу, чтобы ты был здесь. То есть я хочу... я не хочу... чтобы ты уходил. Черт. Взгляд Теда смягчается. – Я никуда не уйду. Но я оставлю тебя в душе, если хочешь? Если ты не хочешь, чтобы я остался? – Нет! – кричит она. – Фу, почему я хочу быть рядом с тобой, когда я голая. Я просто не хотела, чтобы ты оставил меня наедине с моими мыслями. Вдруг я снова подумаю о Гермионе. Я уже пила слезы феникса, так что я боюсь... нет... я... я не хочу больше об этом беспокоиться. Я просто хочу расслабиться. Мне нравится разговаривать с тобой. Ради всего святого... Я так жалко звучу под этим наркотиком! Я хочу бороться с тобой. Я хочу напомнить тебе, какая я сильная. Мне надоело быть слабой. Я должна защищать вас всех. Я горжусь тем, как хорошо я умею драться. Мне это нравится. Я хочу похвастаться. Черт возьми. Тед хмурится. – Ты хочешь драться со мной? Беллатрикс качает головой. – Не драться. Не совсем. Я просто скучаю по магии. По вызову. По ощущениям. Я хороша в этом. Но я не хочу сражаться с тобой. И теперь я беспокоюсь, что ты снова будешь меня бояться. Тед смеется. – Ну, этого никогда не случится. Потому что теперь я тебе доверяю, не так ли? Я знаю, что ты не хочешь причинить мне боль. Беллатрикс продолжает чистить зубы. Надеюсь, это остановит ее от... Люди доверяли мне раньше, но потом отказались от меня. Боялись меня. Энди пострадала. А потом она бросила меня. Даже Цисси иногда боялась меня. Она не ушла, но она спрятала от меня свою жизнь. Чтобы защитить ее. Она отворачивается от него в зеркало и выплевывает зубную пасту. Черт. Не сработало. Она даже не знала, что может использовать легилименцию в зеркале. Тед подходит к ней сзади. Поднимает ее палочку. Она напрягается. Чувствует дрожь по позвоночнику, инстинктивно хочет обернуться. – Ты больше не будешь этого делать, – шепчет Тед. – Ты причиняла боль людям, потому что была одна. В ловушке. Ты не знала, как справиться. Он возвращает палочку в ее руку. – Но теперь ты не одна. Сегодня тебе было больно как никогда, и ты просто хотела свою семью. Ты позвала Тигги. Ты решила довериться Люпину. Ты никому не причинила вреда. И даже Люпин увидел, как сильно ты изменилась. Отсутствие магии - это не плохо. Желание драться не делает тебя плохой. Ты скучаешь по магии. А не по насилию. Так что давай. Покажи мне, на что ты способна. Я еще не видел как следует, только слышал, что ты чертовски хороша. Беллатрикс вздохнула. Она не знала, что ей нужно было это услышать. Возможно, Тед - ее лучший друг. Она повернулась и обняла его. – Спасибо. А потом схватила его за руку и потащила вниз по лестнице, прежде чем ее рот произнесет что-нибудь нежное. Выбежала через парадную дверь. Ей нужно пространство, а чары спрячут ее даже в палисаднике. Она не может решить... – Ты хочешь вызвать меня на дуэль, Тед? Или просто... я просто хочу попробовать... здесь. Она отдает ему свою палочку и отступает на несколько шагов в траву, в сторону от дорожки и к пруду. В темноте лоб Теда наморщился за его люмосом. – Что ты задумала? Тебе не нужна твоя палочка? Она ухмыляется ему. Закрывает глаза. Чувствует свою магию. – Мне не нужна палочка, Тедвард. И она позволяет себе расслабиться. Дышит глубоко. Медленно. Откидывает голову назад и открывает глаза, чтобы посмотреть на звезды. На огромную вселенную, частью которой она является. И она снова превращается в себя. Только сейчас. Она хочет быть. Она хочет... осветить темноту. Поэтому она поднимает руку и посылает искру. И еще одну. Трещащую струю теплого света. Оставляет заклинание на левой руке. Думает о том, что она хочет сделать с правой. О. Вода зовет ее. Она слышит ее... Она направляет правую руку на пруд. Обращается к нему. Улыбается, когда он подходит к ней. Ее шторм. Радостно кружится вокруг нее, капли разлетаются по воздуху, слегка танцуют на ее коже и уносятся прочь. Весь мир как в тумане. Это возбуждает. Она хочет большего. Она хочет... Искры недостаточно. Она хочет огня. И она хочет парить. Плыть по воздуху. Поэтому она поднимает себя в воздух. Она ведьма. Она может делать все, что захочет. Она богиня. Что ее останавливает? Она закручивает воду вокруг себя. Огонь вокруг нее. Разделяет их, а затем собирает вместе и слушает шипение пара. Наблюдает, как они плавают вокруг нее, завороженная тем, как они соприкасаются и переплетаются. Как ей приходится накладывать на себя протего, когда шипящий пар подходит слишком близко. Как вода взывает к ней из-под земли. С неба. Воздуха. Она смеется про себя. Это так странно - просто позволить себе делать это. Не бороться. Она не выпускает гнев наружу. Дело не в том, чтобы злиться. Дело в... Она затушила огонь водой. Она опускается вниз, так что ее ноги оказываются в траве. Она нащупывает воду в облаках пара. Обеими руками направляет ее над головой. Облако. Облако... Она улыбается ему. Замораживает его. Превращает его в шквал снега, который падает вокруг нее. Оседает в ее волосах и на плечах. Чувствует, как он превращается в воду на ее коже. Кружится. Наблюдает, как все это медленно ложится на землю. Тает. И она направляет его обратно в пруд. Посылает воду туда, где ей место. Накладывает согревающий амулет на себя. Она должна оставаться в тепле. И зевает, когда потеря энергии настигает ее. Превращается обратно в Энди и сонно бредет к Теду, чтобы вернуть свою палочку. Он странно смотрит на нее. Она просто улыбается. Потирает глаза. – Спасибо. Мне это было нужно. Хотя, возможно, мне понадобится, чтобы ты помог мне лечь в постель. И не говори Энди или Цисси, что я использовала столько энергии просто так. Тед медленно кивает головой. Продолжает смотреть. – Это... было прекрасно. Я никогда не видел такой магии. Ты действительно особенная, понимаешь? Гениальная ведьма. Одна из великих. Это было похоже на момент в истории. О. Одна из великих. Когда я вырасту, я стану величайшей ведьмой всех времен, – шепчет в ее голове голос маленькой девочки. Беллатрикс ищет лицо Теда. Открытое и честное. Протягивает руку, чтобы подняться. Ты сделала это, малышка. Великая, и храбрая. И хорошая.