Добродетельная революция

— Стоять! Кейси останавливается напротив стражника, который буравит ее своими вампирскими красными глазами. — Куда идешь? Ты одна? — он рассматривает девочку с ног до головы, обращая внимание на потрепанное платье и плохо расчесанные волосы. — Не одна. Моя мама ждет меня дома, — ловко врет ребенок, улыбаясь во всю силу. — Не пропустите обратно в город? — Зачем уходила в лес? — Хотела собрать травы для лечебной настойки. Говорят, листья искуса творят чудеса и наделяют тебя энергией. Они растут как раз под снегом, который не так давно растаял. Недоверчивый охранник щурит свой взгляд. — Да, но у тебя в руках ничего нет. — Я так и не смогла их найти. Искус тяжело найти в наших краях, если только очень постараться, а я бродила по лесу с самого восхода солнца. Мужчина поправил свой ворот и снова начал хмуриться, смотря строго на юную спутницу. — У тебя уже извлекли магию? — Да, как и у всех моих друзей. Вот, смотрите! Кейси растянула рукав своего платья, показывая шрам. Он уже зарос, но борозда осталась, как напоминание о якобы изъявших у нее сил. Вампир довольно усмехнулся. — Теперь вижу. Ладно, проходи! И не вздумай выходить одна из города! И как только прошедший караул тебя выпустил? Кейси поблагодарила стражника и зашла в раскрытые ворота, отделяющие ее от нового места будущего пристанища. Весна наступала быстро в этих краях. Если в самой столице и вокруг нее еще бушевала зима, а снег хлопьями падал с неба, то на южной стороне страны снега уже не было, а солнце полностью выглядывало из-за туч, радуя всех своим теплом. На протяжении почти что года девочка шла именно в эту сторону. Изучая географию своей страны в приюте, она знала, что ее южная часть редко наслаждается зимней холодной погодой, больше встречая теплые времена в своих краях. Зима наступала по календарю, как и следовало, но длилась от силы месяц, после чего все сново таяло и расцветало. « На дворе март месяц, а тепло так, словно уже июль!», — подметила Кейси, вдыхая носом аромат свежей выпечки. — « Кажется, этот город — отличное место для того, чтобы устроиться в нем на длительный срок!» За все то время, проведенное в бегах, Кейси старалась не обживаться на одном и том же месте, передвигаясь медленно в сторону юга. Так она могла оставаться практически незамеченной, а когда на нее обращала внимание стража, ища детей для свершения указа, показывала руку со шрамом, невинно хлопая глазками. Кейси верили, после чего отпускали. Она уже не была такой маленькой, когда кочевала вместе с мамой. Она помнила, что делала родительница, как добывала им еду и одежду. Кейси не всегда приходилось воровать — в некоторых частях страны все еще существовали пункты помощи бездомным, не успевшие разориться после свержения прошлого правителя, создавшего их. Нынешнему императору не было до этих пунктов никакого дела, поэтому он прекратил свои инвестиции в такие места, но оставались добрые жители, приносившие туда свою старую одежду, еду и даже деньги, помогая бездомным и нищим горожанам. Кейси притворялась перед хозяевами пунктов помощи, что ее мама на данный момент болеет, а она пришла за теплыми вещами для нее и для себя. Ей верили — ну, как можно не поверить таким большим глазкам, сверкающим на свету и молящим о помощи? Они давали ей немного еды, одежду для нее и для матери, а так же пару монет на пропитание. Все это Кейси, естественно, оставляла себе, а в зимнее время натягивала несколько платьев на себя, продолжая идти на юг. За год Кейси пережила многое. И то, как бродячие собаки стащили у нее последний кусок мясной запеканки, выпрошенной на улице танцами и пением, и натиск стражников на пути, требующих показать запястье. Она видела все прелести бедной кочевой жизни — как обкрадывали маленькие магазины бездомные мужики, не щадя никого вокруг, как на улице умирала престарелая бабушка от голода и холода, укутавшись в прохудившуюся шаль, как бедную женщину насильно раздевали прямо на улице, видя то, как она беззащитна перед стадом голодных без женского тела солидных мужчин. Кейси всегда было страшно идти дальше в новые места. А что ждет ее там? Смогут ли напасть, изнасиловать, несмотря на одиннадцатилетний возраст, избить до полусмерти за корку хлеба? Бездомных людей в стране просто пруд пруди, и все бывают не всегда в добром здравии. Матушка рассказывала, что на южной стороне все по – другому. Здесь и люди другие, добрее, что ли. В этой части страны живет основная часть молодежи, которые только – только покинули родительский дом, осваиваясь самостоятельно. Выбор падал именно на южную часть — здесь не только климат лучше, чем в других местах, но и есть большой и глубокий океан, где можно купаться, экономя временно уплату налога за расход воды в доме. Мама Кейси мечтала попасть сюда, но с маленькой девочкой это было невозможно — ребенок бы просто не выдержал дальней дороги. Зато теперь она самостоятельно добралась до южной границы, потратив на это не мало сил. Город, куда пришла Кейси, был небольшим, но уже отличался от городов в северной части страны, где девочка родилась. Дома были сделаны из камня, дороги заложены ровно и без трещин, не воняло тухлятиной. Сами люди одеты по новой моде сезона, а бедняки в рваных одеждах не встречались на ее пути. От этого малютке стало совсем неловко, ведь ее одежда ярко выделялась на фоне остальных. В животе снова заурчало. Кейси поморщилась. Она не ела сутки, а организм требовал еды, чтобы не упасть от бессилия с ног. Но для того, чтобы что-то поесть, нужно поработать. Просить милостыню уже вошло в привычку. Первое время было сложно, особенно тогда, когда в нее могли плюнуть и прогнать куда подальше, матерясь последними словами в ее адрес, но со временем девочка привыкла к такому отношению и даже отвечала взаимностью, посылая невежд и убегая прочь, чтобы не быть пойманной. Бедняков не любили, но стоило бы проверить, как относятся здесь к попрошайничеству. Кейси застыла посредине площади, где медленно прогуливались люди, рассматривая витрины магазинов, покупая продукты и мирно болтая о жизни. Она сразу же понимала, к кому лучше не подходить, а кому можно подойти и попытать удачу. Женщины были намного милосердней, нежели мужчины. Подойдя к одной женщине в атласном платье, Кейси вытянула ручку. — Милая девушка, не дадите монетку на хлебушек? Мама болеет и не работает, а я очень хочу ее покормить и вылечить. Женщина опешила от маленькой девчонки, но расцвела от слова «девушка» в ее адрес. — Ох, родная, как же так? Бедная…Держи, держи. Она протягивает ей медную монету и слегка треплет ее по щеке. — Спасибо вам! Получилось! При чем с первого раза! Неужели здесь все такие же, и у Кейси больше не будет проблем с жильем и пропитанием? А если начать петь и танцевать прямо на этой площади, она сможет за сутки заработать себе больше, чем зарабатывала в родных краях, трудясь месяц? Она не могла в это поверить, но потом решила подойти к еще одной женщине, которая так же и без колебаний протянула ей монетку вместе с леденцом на палочке. Да нет, это просто сон! Девочка расцвела на глазах. Усталость как рукой сняло, а в теле появилась дополнительная энергия. Она начала скакать по площади, подбегая не только к женщинам, но и к мужчинам. И кто бы подумал, что среди них тоже не было жлобов, а на мечту о свежей порции лукового пирога и ванне в отеле практически все собрано. Кейси подскочила к молодой барышне в бордовом бархатном платье. Шлейф ее духов она услышала еще в нескольких метрах. Она приятно пахла, да и выглядела привлекательно — маленький аккуратненький носик, выразительные голубые глаза, родинка над верхней губой справа, придававшая ей больше привлекательности. Волосы у данной особы были шелковистыми и плескались при плавной походке по ее плечам. Кейси приглянулась эта миловидная девушка, и в будущем она хотела бы выглядеть точно так же, как и она. — Простите, девушка! — Кейси осторожно потянула ее за подол платья, привлекая на себя внимание. — Не дадите на хлебушек монетку? Моя мама болеет, а работу мне не дают, потому что я еще маленькая! Девушка захлопала своими длинными ресницами и улыбнулась, показывая свои белоснежные ровные зубки. — Монетку, говоришь? Неужели ты не накопила себе на хлебушек, выпрашивая деньги у очередного прохожего? Кейси замерла, не смея отрывать взгляд от госпожи. Ей показалось, что как только она его отведет, то проиграет в этой борьбе взглядами. Наконец, миловидной даме это надоело, и она первая перевела взгляд на маленький клатч у себя в руках. — Только не вздумай больше попрошайничать! Твоя история про маму хороша, но недостаточно правдивая. Жители здесь не глупые — попросила бы ты еще у нескольких горожан себе на пропитание, заподозрили бы неладное. У тебя их и так уже достаточно! В чем-то дама была права — девочке так понравилось просить милостыню, что она вошла в кураж, забыв о манерах. Пожалуй, на сегодня действительно хватит! Девушка достает из клатча несколько монеток и кладет в ручку Кейси. Девочка расплывается в улыбке и даже делает реверанс. — Благодарю вас, мисс! Девушка смеется, но резко ее улыбка сползает с лица, а взгляд устремляется на объект, подходящий к девочке сзади. — Анита! — низкий мужской голос пробирает Кейси до костей. Она разворачивается и встречается взглядом с чернокожим плотным мужчиной с сигарой в зубах. Он акцентирует на ней свое внимание. — Какая милая принцесса! Как тебя зовут, красавица? — Кейси, — девочка снова улыбается, прижимая к груди собранные ею монетки. — Ваша дама помогла мне, дав несколько монет на пропитание. Может быть, и вы мне поможете? Мужчина рассмеялся, держась рукой за живот, на который упал пепел от сигары. — Сколько же тебе лет, девочка, чтобы так разговаривать? — Мне одиннадцать. Достаточно, чтобы попросить вас пожалеть меня! — Неужто не местная? Откуда ты? — Из северной части страны. Пришла сюда, потому что условия здесь намного лучше. — Не смею спорить, места здесь просто прекрасные! Природа, да и люди в целом! И как тебе только хватило сил добраться сюда? Не было страшно? — А чего бояться? Я сама за себя — пропитание и жилище найду, обеспечу всем необходим. А зачем интересуетесь, мистер? — Зови меня мистер Джон, Джон Миллер. Мне просто дико любопытно, ведь ты еще совсем юна, но уже обладаешь симпатичной мордашкой. Наверное, ты очень устала с дороги и голодна? Я могу предоставить тебе жилище вместе со мной и Анитой. У меня шикарный дом здесь, недалеко за главной площадью. Отдохнешь, поешь с нами в компании, а потом, если захочешь, можешь пойти дальше. Глаза Кейси засветились от счастья. Какие же жители здесь добрые! Не только деньги раздают, но еще и готовы помощь с едой и жилищем! И почему же она раньше не пришла сюда? — У маленькой Кейси здесь мама! — девочка видит, как Анита была чем-то обеспокоена. — Ей нужно идти! — Нет у меня никого! — воскликнула беженка, хмуро взглянув на девушку и снова переведя взгляд на мужчину. — Я одна в этих краях, мистер Миллер! — Тогда позволь помочь тебе! Поверь, я не причиню тебе зла! Но, если честно, я ищу себе помощницу в дом. Мне нужна помощь в уборке моего особняка, а ты, я смотрю, смекалистая и трудолюбивая, да и сил у тебя достаточно для такого юного возраста. Не каждый бы рискнул в одиночку пройти пол страны. Не хочешь поработать на меня? — А сколько платить будете? — Не обделю тебя своим вниманием, Кейси, — Джон ухмыльнулся. — Ты всегда сможешь уйти, когда захочешь! — Тогда…тогда я согласна! — Кейси подпрыгнула на месте под пристальным взглядом Аниты, которая явно была этим недовольна. Но девочке было все равно на мнение девушки, когда была возможность обрести уютное жилище и пропитание у приятного господина,мило подавшего ей локоток, о который она тут же оперлась, идя вместе с ним в сторону его особняка. Мисс Фишер сходит с брички, наблюдая за тем, как к ее высокому двухэтажному дому из красного кирпича вслед подъезжают еще несколько телег. В них было целая куча ее вещей, а также несколько козочек, куриц и одна корова. — Так, вот здесь останавливаемся! — кричит она извозчикам, притормаживая движение. — Скот весь на участок за этим домом, а вещи отнесите внутрь. Вместе с козами из повозки выпрыгнул Северус, щурясь от теплого летнего солнца. Приложив ладонь ко лбу, он наблюдал за тем, как старушка бегала и размахивала руками, приказывая заказным грузчикам, куда и что им отнести. Мисс Корнелия Фишер оказалась богатой и одинокой старушкой. Она и ее сестра - близнец были управляющими ткацкой фабрики, которая шила одежду для элитных персон. В нынешнее время богатые люди обожали изысканную одежду, кичась своим состоянием на показ, отчего у сестер Фишер всегда было много прибыли. Старушка жила в столице в нескольких кварталах от самого центра города, а так же успела прикупить несколько домиков по округе, где отдыхала от городской суеты, наслаждаясь деревенским воздухом и гуляя на лугу со своими козочками. Как только проходило лето и становилось заметно прохладней, возвращалась обратно в город, готовясь к холодным временам. Северус был здесь впервые. В том году Корнелия не стала рисковать и привозить его в город, оставив его одного в деревне и снарядив питанием и древесиной для печки зимой. Теперь же, спустя лето, она решила, что пора бы мальчику поехать вместе с ней, чтобы тот смог помогать ей в столице, а не просиживаться без дела в полупустой деревне. — Ну, чего стоишь, малой? — женщина подошла и взглянула на мальчика. — Теперь мы жить будем здесь. Позади дома сарай для скота, а в доме восемь комнат, в которых нужно будет убираться. Северус коротко кивнул, а женщина, раздобрившись, осторожно взяла его за запястье, раскрывая его. На руке виднелся шрам. Так казалось на первый взгляд, чего и добивалась мисс Фишер. — А ты боялся, что сотрется, — смеется она, рассматривая свою работу. — Моя косметика всегда была отменного качества, которую невозможно смыть просто водой. Ты думаешь, я на самом деле так молодо выгляжу? Как бы не так, милок, на самом деле я уже слишком стара, чтобы показывать свою естественность. Так что не боись, моя работа не сотрется. Завтра сходим в администрацию, где оформлю на тебя опекунство, а ты получишь документы. — Даже и не знаю, как вас благодарить, Корнелия, — Северус не опускал руку старушки, за этот год ставшая ему родным человеком. Женщина не давала спуску, но с другой стороны оберегала от стражников и покупала новую одежду, кормила и содержала. — Я бы не справился без вашей помощи. Женщина улыбнулась, погладив мальчика по голове. — Ну, нюни не распускай, милок! Ты неплохо справляешься с моими животными, так что, считай, я плачу тебе за уход и уборку. Лучше иди и помоги остальным! Только было мальчик хотел помочь грузчикам, как увидел перед собой точную копию Корнелии, а именно ее сестру – близнеца. Роза Фишер была сдержана в плане косметики и цацек на теле. Если Корнелия показывала свое богатство на показ, раскидываясь деньгами налево и направо, то ее сестра больше уделяла внимания работе на ткацкой фабрике. Времени на поход по ювелирным магазинам и палаток с одеждой у нее не было. Вот и сейчас она вышла из дома в простом строгом черном платье, а волосы туго завязала в высокий пучок. Косметикой она пользовалась, но меньше, отчего выглядела намного старше Корнелии. — Сестра, наконец-то ты вернулась! — раскрыв руки, она приняла объятие старушки, прижимая ее к себе. — Это и есть твой помощник? — Да. Познакомься — Северус. Северус — это моя сестра, Роза Фишер. Теперь ты будешь слушаться не только меня, но и ее тоже. — Приятно познакомиться, мисс Фишер, — Северус поставил ноги вместе и выпрямил спину под пристальным взглядом Розы. Женщина заохала, хлопнув в ладоши. — Эко, какого красавца пригрела на своей груди, Корнелия! В будущем от девок отбоя не будет! — Ну, не хвали его, а то возгордится и вовсе обленится что-либо делать! — монотонно проговорила старушка, сверкнув золотым зубом. — Надеюсь, ты помнишь, что я про него говорила? Завтра едем в администрацию! — Все помню, дорогая! Ох уж эта добродетельная революция, черт ее побери! — Роза плюнула на землю, чуть ли не попав на свою туфлю. Затем она снова уставилась на мальчика. — И какие же способности мы прячем в таком юном теле? — Эм…я обладаю гипнозом. Не совсем умело, пока что, но… — Но ты не должен показывать свои силы кому попало, а особенно говорить об этом! — пригрозила ему Корнелия. — Как видишь, Роза, мальчонка явно не обделен умом. У него потрясающая сила, а в будущем он сможет стать сильным магом, имея такие способности. — Да, ты как всегда права, сестра! — причмокнула Роза. — Такие силы не нужно отдавать кому попало, лучше сберечь их и подучиться. Покопаюсь в своей библиотеке, быть может, найду что-то стоящее. — Было бы просто замечательно! — выпалил Северус, но тут же об этом пожалел. Корнелия грозно вскинула брови и посмотрела на него исподлобья. Она резко схватила сестру за локоть. Роза поморщилась от давления и потока огненной магии на ее руку. — Ай, ты с ума сошла? — вскрикнула Роза, перехватывая руку Корнелии и замораживая огненную магию своей силой. — Так же и обжечь можно! — А ну, прекратить самовольничать! И ты, Роза, не должна тому потакать! Я рискую многим, чтобы сохранить ребенку не только жизнь, но и магию! Он не должен обучаться до тех пор, пока этот указ не утихнет и не закончатся волнения! Кто знает, что будет дальше, вы об этом не подумали? Все, пошел прочь с глаз моих! Быстро проверь, все ли вещи на месте. И не забудь покормить животных! Северус уже знал, что когда Корнелия в таком настроении, лучше лишний раз с ней не пререкаться. Да, бывало и такое, когда она улыбалась ему и относилась, как к сыну, но резко могла переключиться и начать строго отчитывать его за плохо проделанную работу. Мальчику оставалось только слушать и кивать, ведь теперь от нее зависит его жизнь в дальнейшем. Но, если честно, такая жизнь вполне устраивала. Лучше жить так, нежели скитаться по улице в поисках пищи и жилья. Вспомнив про своих друзей, мальчик заметно загрустил, сжав кулаки и сдерживая себя, чтобы вновь не заплакать. Не прошло и дня, чтобы он не вспоминал про них. Пути разошлись, ребята разбрелись кто куда, спасаясь бегством, и теперь не ясно, остались ли они живы вообще. Иногда Северусу становилось даже стыдно оттого, что он смог найти такое удобное прикрытие, когда у других все намного хуже. Он верил в то, что ребята живы, что они также смогли найти пристанище и обжиться в них. Добродетельная революция стала постепенно проходить, детей насильно не тащили в лаборатории, разве что проверяли наличие шрамов и отпускали. Тех, кого еще не успели поймать, осталось не так много в стране, поэтому революция сходила на «нет». Надежда — единственное, что томилось в груди у Северуса и давала возможность не вешать нос. Только она помогала ему верить в то, что его друзьям удалось избежать изъятия магии и сохранить свою жизнь в целости и сохранности. Оринтайн в облике человека заходит в небольшой магазинчик оптики. Рядом с ним, как всегда, находился его лучший друг Мементо, зашедший следом и оглядываясь по сторонам. Продавец сразу же обратил внимание на юнца с зелеными волосами и его высокого напарника. Расплываясь в улыбке, он подошел к покупателям, не взирая на то, что они кажутся ему подозрительными. — Добрый вечер, молодые люди! Чем могу помочь? — Эм. Я бы хотел приобрести очки, — воскликнул мальчишка. — К несчастью, я стал плохо видеть. — Что же, к сожалению, но зрение, порой, может нас подвести. Вы заказывали конкретную модель или пришли заказать? — Ну, я бы хотел посмотреть вначале те, что на витрине. Вы не поможете мне подобрать подходящие? — Да, конечно же. Пройдемте. Зрение вещего духа стало портиться еще год назад. Сначала он не обращал на это внимание, а потом и вовсе вечно прищуривался, чтобы что-то увидеть. Мементо долго смотрел на страдания своего друга, отчего просто не выдержал и решил срочно купить ему очки. Но на какие же деньги? Деньги получить была не проблема, и в этом лис не сомневался, прогрызая насквозь своими клыками очередную тушку толстого зайца, мясо которого с легкостью можно было бы продать на рынке. Помнится, тогда Оринтайн расплакался, потому что впервые увидел Мементо таким кровожадным и в крови от жертвы. Когда добродетельной революции исполнилось два года, стражники стали в разы меньше шастать по городу. Основную часть можно было найти на границах — они проверяли у детей шрамы и отправляли дальше в путь, не обращая на них внимания. Ребятам повезло — они смогли обойти границу города и зайти с боковой части, пролезая через дырку в заборе, закрывавшую городок от лесной чащи. Теперь на улице стало относительно безопасней, и можно было выходить из укрытий и на некоторое время прохаживаться по городу в поисках пропитания и чистой одежды. По – началу, Оринтайну и Мементо было сложно, ведь они впервые вышли из леса спустя полтора года проживания в нем. Вот тогда старший парень стал воровать — сначала прибирать в карман продукты, лежащие на свежем воздухе у прилавков, потом вовсе стаскивать висящую на веревках одежду, оставлявшую сушиться после стирки. В облике лиса он как–то стащил целый кошель с медными монетами у человека, случайно уронившего его на улице, что не осталось незамеченным другими горожанами, однако ловкость зверя не знала границ. Под общие крики, он сумел – таки выбраться и улизнуть от погони, убегая вновь в лесную чащу навстречу Оринтайну. Вещий дух переживал за своего друга, как за себя. Он понимал, что по – другому и быть не может, ведь если бы не воровство Мементо, было бы сложно добыть даже стакан воды. Он всякий раз дожидался его с вылазки и обеспокоенно вздыхал, нервно хрустя пальцами. «Когда–нибудь нам это аукнется!» — вечно повторял ворон, а хвост его то поднимался, то опускался в воздухе от возбуждения. Мементо лишь разводил руками, ничего ему не говоря. Да и навряд ли Оринтайн продолжал компостировать ему мозги дальше, ведь другого выхода и правда не было. И вот теперь, находясь в магазине очков, Оринтайну подбирали нужные окуляры. Мементо старался не привлекать на себе внимания, делая вид, что его тоже интересуют очки. Прохаживаясь вокруг полок, он внимательно наблюдал не только за своим другом и продавцом, но и за тем, что можно было бы утащить. — Попробуйте вот эти! — мужчина протягивает Оринтайну небольшие очки в тонкой серебряной оправе. — Мне кажется, это то, что вам нужно. Примерив, парень взглянул на себя в зеркало, оценивая внешний вид. — Хм. Неплохо. Да и вижу в этих очках я намного лучше, нежели вовсе без них. И сколько они стоят? — Четыре медные монеты. — Ого! Не слишком ли много для такой тонкой оправы? — Заметьте, она сделана из серебра. Очень аккуратная работа, которая не сваливается с переносицы. — Да, вы действительно правы. Что же…Да, я согласен. Беру! Мементо вздрогнул, заметив движение в магазине. Продавец рассчитал Оринтайна и с милой улыбочкой проводил покупателей, так и ничего не заметив. Темный маг успел оценить парня в очках, которые ему очень шли. — Надеюсь, они прослужат долго, — взволнованно сказал юнец. — Спасибо тебе за подарок в честь моего двенадцатилетнего дня рождения. — Носи на здоровье! — усмехнулся Мементо, выуживая из своего плаща позолоченную статуэтку. — А это на десерт! — Ты…ты что, украл ее у продавца? — А что такого? Зато этого нам хватит на проживание в отеле при кабаке. Я проверил, там всем плевать на то, сколько тебе лет, так что нам можно будет провести хотя бы несколько суток в спокойствие и понежиться в ванне, а не купаться в холодном и грязном от тины пруду. — Но это же бесчеловечно! Он помог мне найти нужные очки и… — И он назвал тебе цену в два раза превышающую ту, что висела на витрине! — повысил голос Мементо. — Так что нужно было бы спереть у него что-то еще, а не привередничать, как делаешь это ты! Вещий дух обеспокоенно вздохнул, но не стал больше высказываться. Все для того, чтобы они смогли выжить. Это все ради их блага. Сдав статуэтку в ломбард и получив за нее аж шесть монет, ребята дошли до кабака, где сняли номер. — Мы здесь долго не продержимся. На меня уже косо смотрят, — сказал вдруг Мементо, когда те поднялись и зашли в комнату, плотно закрывая за собой дверь. — Почему? — непонимающе спросил его Оринтайн. Взмахнув рукой, он принял облик ворона, расправляя свои перышки и тряся хвостом. — У кого-то из них я стащил кусок говядины. Не знал, что здесь в кабаке обитают продавцы на рынке. Да и тот мужчина явно запомнил наши лица. Стоит ему только заметить пропажу, так точно подымет всех на уши. Придется сваливать в другой город, — нервно сказал оборотень, прыгая на одну из кроватей. Перевернувшись на спину, он снял обувь и положил руки за голову. — Как же хорошо вновь лечь на мягкий матрас, а не спать на неровной земле. Оринтайн подошел и уселся на соседнюю. Он смотрел на Мементо, который в последнее время сам не свой. Да, раньше он всегда мало откровенничал или же находил время для дружной беседы, но теперь он стал еще больше замыкаться в себе. Тяжелая жизнь пожинает свои плоды — ребятам пришлось столкнуться лицом к лицу с воровством. Мальчик вспомнил, как темный маг вечно писал что-то в блокноте. Он говорил, что там он оставляет свои мысли. Это помогало ему выплеснуть все свои переживания на бумаге. Странно, но со своими друзьями он вел себя вполне спокойно, даже шутки шутил. А что стало с ним теперь? — Ты…ты перестал записывать свои мысли в блокнот. Почему? — тихонько спросил вещий дух у Мементо. Парень косо взглянул на Оринтайна. — Я оставил блокнот в приюте. Сам знаешь — было вовсе не до этого. — Тогда, быть может, поделишься со мной своими переживаниями? — То есть? — Ты сам говорил, что тебе помогает этот блокнот. Ты писал в нем свои переживания, выплескивая весь негатив туда и оставаясь таким же спокойным и добрым. А теперь…теперь ты стал совсем другим, и я беспокоюсь за тебя. — Не нужно за меня переживать, Оринтайн. Со мной все в порядке. — В такой атмосфере явно не все у нас в порядке. Я, вечно со своими истериками, уже привел свое эмоциональное состояние в норму, успев выплакаться и успокоиться, а ты…ты даже не высказался о том, что у тебя на сердце. Мементо устремил свой взгляд на потолок. — И ты хочешь побыть психологом и выслушать все то, что у меня на душе? — Не в этом дело! Я просто хочу, чтобы ты смог доверять мне. Я готов поддержать тебя в любую минуту, и буду готов делать это всегда. — Какими красивыми словами ты заговорил! Не ты ли несколько дней назад плакал от того, что увидел меня в облике лиса, убивавшего живого зайца? Оринтайн мотнул головой, отгоняя от себя ненужные воспоминания. Он замолчал, не зная, как еще намекнуть Мементо на свою помощь. Но дополнительных действий больше не потребовалось. — Я сам не понимаю, что со мной происходит. Вроде бы все хорошо, но это все не то. Я хотел нормально жить, понимаешь? Я хотел выйти из приюта только в восемнадцать лет, а не бегать от стражников с тобой в подмышке, бояться каждого шороха, ловить этих тупых зайцев, которые смотрят на меня в момент, когда я прогрызаю им глотки. Я понимаю, что по – другому нам просто не выжить, но черт, я…я не готов был стать взрослым в таком юном возрасте. Оринтайн молча слушал, подавляя в себе слезы. Нет, только не сейчас, иначе Мементо взбеситься и снова будет молчать. Он должен выговориться, чтобы ему стало легче. — Добродетельная революция всем нам дала пинок под зад. Да, мы с тобой вдвоем поддерживаем друг друга, хоть и тяжело нам приходится. А что в данный момент происходит с Северусом, сбежавшим в одиночку? Что стало с бедной Кейси, которая уже знала, что такое жить в нищете и без крыши над головой? В надежде больше этого не испытывать, она снова оказалась в тех же условиях, да еще и прячась от правосудия. Была бы моя воля, я бы перегрыз императору сонную артерию! Кулаки Мементо сжались, а челюсть свело от ненависти. Из-за указа правителя им действительно приходится каждый день выживать в таких условиях. Каждый день думать о том, что их ждет завтра, смогут ли они избежать стражи, найти себе пропитание, жилье. И ведь если бы они были чуть взрослее, чем сейчас, скрываться и выживать было бы намного проще. — Ты единственный, кто у меня остался, — Оринтайн встрепенулся, услышав это от Мементо. — Иногда ты меня раздражаешь своим нытьем, но потом я понимаю, что давно бы расплакался сам. Но не могу. Не могу, потому что должен защищать тебя, а не распускать нюни. Ворон раскрыл свой клюв от признания. Юноша говорил все это так спокойно и монотонно, отчего у вещего духа все перевернулось внутри. Это все ради него. Ради Оринтайна. Мементо не дает себе возможности раскисать, потому что не хочет показаться слюнтяем перед вороном. Он хочет быть сильным, строгим, чтобы вещий дух видел его настрой и был уверен в том, что все у них получится. И ведь парню было шестнадцать на данный момент, а страх перед очередным грабежом до сих пор настигал оборотня. В первую очередь он заботился об Оринтайне, ища ему одежду, деньги на очки, еду, а потом только он искал все для себя. В приоритете всегда был ворон. — Но…но зачем ты это делаешь? Почему ты не думаешь о себе, а только о том, чтобы я был в ценности и сохранности? Рискуя собой ради меня, ты этим мне не поможешь, если вдруг тебя не станет рядом. Мементо задумался над словами ворона, но не нашел на него ответа. — Не знаю. Просто потому, что это мой долг, наверное. Или же смысл жизни. В общем, не заморачивайся и просто доверься мне. Будь уверен, я научился незаметно прикарманивать чужие вещи. Пожалуй, раз уж ты не против, пойду первым в душ. Мементо резко вскочил, направляясь в ванную комнату. — Кстати, Оринтайн… — А? — ворон поднял голову, задумавшись над словами оборотня. — Ты, конечно же, зря стараешься выудить из меня все мои переживания, но все равно спасибо, что хотя бы попытался, — улыбнулся Мементо, закрывая за собой дверь. Сердце Оринтайна бешено застучало. Он приложил к грудной клетке руку, чувствуя удары и дыша обеспокоенно через рот. На протяжении практически недели он наблюдал за оборотнем. Он был спокоен, но в то же время его взгляд менялся. Когда он смотрел на свою добычу, то глаза будто бы не двигались, замирая на нужной ему цели. Но когда он смотрел на Оринтайна, то взгляд сразу же становился добрым, а улыбка едва заметно проявлялась на хмуром лице. Ворон все чаще стал замечать такие изменения в оборотне. И ему нравилось наблюдать за мимикой своего друга, в особенности тогда, когда он разговаривал с самим вещим духом. Слова Мементо не прошли мимо него. Не в этот раз. И этот вечер он запомнит надолго, как начало чего-то нового. Проснувшись в холодном поту, Оринтайн долго не мог понять, что с ним происходит. Он посреди ночи почувствовал дикую и тянущую боль внизу живота, но так и не смог понять, отчего. Парень ерзал по кровати, пока не встал вовсе. Голова слегка закружилась, но ворон старался держать себя в равновесии, дойдя до ванной комнаты, чтобы не мешать Мементо отсыпаться и готовиться к завтрашнему переезду в другой город. Закрыв дверь на замок, вещий дух, не в силах больше стоять, упал на колени, а руки выставил вперед и поставил их на пол. Его колбасило ни на шутку, а такое ощущение было впервые. Сначала Оринтайн не понимал, что происходит, но потом почувствовал какое-то движение внутри себя. От движения инородного объекта, низ живота заболел с новой силой. Осознание того, что все-таки с ним происходит, появилось только тогда, когда из полового женского органа Оринтайна выскочило желеобразное яйцо. Оно было небольшого размера, но первоначальное неприятное ощущение заставило бедного ворона помучиться. Когда боль постепенно прошла, Оринтайн внимательно изучил данный объект. Оно не было похоже на обычное куриное яйцо, а имело желеобразную форму, по которым проходили едва заметные вены. Если поставить его против света, то внутри мягкой структуры была заметна маленькая сердцевина, ядро. Он прислушался, убедившись в том, что оборотень спал и не слышал тихие всхлипы Оринтайна. Держа в руках яйцо, хватило силы смыть его в унитаз. Вспоминая научные книжки о вещих духах, отчетливо вспомнился один фрагмент, описывающий пубертатный период. На момент, когда наступает ярая романтическая или сексуальная активность в организме, к матке начинает приливать кровь. В течение недели формируется плодное яйцо, возможно даже несколько, в зависимости от притока крови. Ворон насухо вытер пот со лба, переосмысливая все то, что только что произошло. Организм среагировал на активное романтическое влечение… Нет, не к кому-то чужому, кто просто приглянулся внешне и проходил мимо. Не к незнакомому человеку, а к тому, кто всегда был рядом. К Мементо. Кейси нравилось жить у мистера Миллера. Тогда, когда она впервые переступила порог его дома, все изменилось за считанные дни. Джон не щадил своих денег, выкладывая на наряды девочки кругленькую сумму. Он позаботился о ее питании, обеспечив всеми необходимыми витаминами в данном возрасте, относился к ней с добротой и всегда улыбался, стоило ему только увидеть ее в доме. Девочка жила в особняке не одна. Помимо Аниты, которая помогала ей обустроиться в одной из комнат, были и другие девушки. Они были такими же привлекательными и миловидными, приветствуя новую маленькую гостью в своем уютном гнезде. Джон старался вести себя со всеми спокойно, мирно беседуя о прекрасной жизни на юге и попивая чай с жасмином. Тогда девочка подумала, что эти прекрасные дамы так же являлись помощницами Джону, ведь, как было ей известно, у мужчины был какой-то бизнес, с которым он явно не мог управляться в одиночку. Задача Кейси была уборка по дому. Девочка упорно трудилась, очищая каждый сантиметр большого особняка, чтобы у хозяина не было и мыслей выкинуть ее обратно на улицу. Когда наступал вечер, Джон просил уходить девочку в комнату, оснащенную так же уборной, и не выходить до тех пор, пока ее не позовет Анита. Объяснял он это тем, что по вечерам приходили гости, которые играли с мужчиной и его женщинами в покер, а маленькой девочке еще рано было на это смотреть. Порой, она слышала за стенами женские вскрики, но не придавала этому значения. Скорее всего кто-то проиграл в карты, поэтому так эмоционально расстраивался. Кейси было мало лет, чтобы понять, что эти крики были вовсе не от отчаяния. Спустя год проживания в особняке, Джон внезапно заговорил о переезде в другой город. Кейси не понимала, зачем им куда-то переезжать, ведь она только прижилась здесь и почувствовала себя по – настоящему спокойной. Но на ее вопросы все покорно молчали, ссылаясь на тяжелую работу мистера Миллера, которую нужно проводить и в других городах тоже. Ответы на все свои вопросы Кейси смогла найти спустя еще полтора года, когда в очередной раз под вечер, сидя у себя в комнате, она почувствовала себя неладно. Живот крутило на протяжении всего дня, но причину понять она так и не смогла, пока не увидела на чистом нижнем белье кровяные пятна, зайдя в уборную. Кейси заметно занервничала, не понимая, что в такой ситуации ей делать. Кровь стекала по ляжкам, оставляя кровавые дорожки, и девочка была очень напугана. Но мистер Миллер просил ее оставаться в комнате, пока гостят в этом доме другие люди. Быть может, он сможет понять ее, когда узнает, что его «маленькая девочка» истекает кровью? Осторожно приоткрыв дверь, она выглянула в длинный коридор. Было тихо, и лишь на первом этаже раздавалась смесь женских и мужских голосов. Ах, ей бы найти Аниту, а она бы точно помогла ей и вызвала медикуса. Едва слышно ступая по половицам, Кейси на цыпочках шла по коридору в сторону лестницы, ведущую на первый этаж. Ладони запотели, но девочка продолжала идти вперед, придумывая на ходу то, что она скажет. Неожиданно дверь прямо перед ее носом резко раскрывается, и в коридор вылетает молодой мужчина с тонкими усиками под носом. — Миранда, я скоро буду! — громко и игриво смеется он, закрывая за собой дверь. Приметив Кейси, он слегка пошатнулся, а от его тела запахло спиртным. — О, какая милая мадемуазель! Мистер Миллер не показывал нам тебя, ты новенькая? Кейси отступила на шаг, страшась этого мужчину. — Ну, я…я тут уже давно живу… — Давно? И почему вышла только сейчас? — заплетающимся языком проговорил мужчина. — Но не важно. А ты…а ты симпатичная, даже очень. Надеюсь, Миранда не будет против тройничка! Он резко хватает Кейси за запястье, потянув на себя. Его дыхание изо рта накрыло ее лицо, а мокрые губы потянулись к ее. Кейси закричала от страха, пытаясь оттолкнуть мужчину. — А ты бойкая! Люблю таких! С ними намного веселее! Оперевшись обеими ногами об пол, Кейси звала на помощь, пока мужчина пытался затащить ее в комнату. Так продолжалось до тех пор, пока в коридор не вышел мистер Миллер. — Мистер Питерсон, прошу меня простить! — Кейси замерла от голоса своего господина, а мужчина, держащий ее, ослабил хватку. — Моя недоработка. Эта девушка еще не готова к утехам, прошу простить. — Что? — девочка мотнула головой, не понимая, о чем речь. Но ее никто не слышал. — Очень не кстати, мистер Миллер. Эта девица мне приглянулась. Зачем таких прячете? — Ни в коем случае не прячем, а готовим к мастерству. Вот увидите, через несколько лет она будет готова для исполнения любых ваших пожеланий. Бутон должен сначала вырасти, а только потом расцвести в полную силу. Не стоит использовать ее сейчас, потому что, боюсь, вы будете только разочарованы, а я бы не хотел этого. В коридоре появилась Миранда, от которой уходил мистер Питерсон. Завидев Кейси, она испуганно захлопала глазками. — Пупсик, не стоит обращать на нее внимания! Неужели я хуже этой девчонки? — она облокотилась на плечо мужчины, томно смотря в его глаза. — Так ведь и обидеться могу. Кажется, манипуляция ее сработала — мужчина явно повеселел, а руку Кейси вовсе отпустил, развернувшись к Миранде. — Что ты, моя дорогая! Никогда тебя не променяю. Пожалуй, вернусь прямо сейчас в твою комнату. Кажется, мы не закончили! Когда за Мирандой закрылась дверь, лицо Джона исказилось в устрашающей гримасе. Кейси впервые видела его таким озлобленным. В свою комнату она влетела, упав на деревянный пол. Мужчина зашел следом, громко хлопая дверью. — Простите, я не хотела выходить, я не…— договорить она не успела, потому что тот час получила пощечину по своему лицу. Джон стоял над ней, не смея уходить. Бедная девочка начала плакать, сидя на полу и сжимая ноги к телу. — Ты должна была сидеть в комнате, а не шастать, где попало! Какого черта ты вышла наружу?! — Мне…мне нужна была помощь… — Плевать мне на то, что тебе там было нужно! Так ты распугаешь мне всех клиентов! — К…клиентов? — Кейси поморщилась от покрасневшей щеки, убирая от нее свои руки. — Но…но вы же сказали… — Я сказал, что к нам приходят гости, чтобы ты попривыкла жить здесь. Теперь же нет смысла врать. — Врать? О чем вы врали, где я? Джон присел на корточки, а его лицо стало вровень лицу Кейси. — А то, что ты попала в бордель, моя маленькая глупая девочка. И ты никогда из него больше не выйдешь!