За стеной город грешников

Чонгук всю ночь глаз так и не сомкнул. Долго круги по комнате наворачивал, после несколько часов провёл в своём баре, даже почитал какую-то книгу в библиотеке, но ничего не помогает. Его голова забита лишь одними мыслями, а перед глазами стоит лишь один омега, запах которого Чону уже везде мерещится. Паренёк с огненными волосами настолько запал в душу голодного альфы, что он ни о чём думать больше не может. Он даже не помнит как поговорил с Хосоком и разрулили ли они всю эту ситуацию с молчанкой. Потому что голова совсем другим забита. Внутри у дьявола лава растекается и все органы прожигает насквозь, он все губы свои уже в кровь искусал, но не замечает привкуса металла во рту совсем. Он хочет сейчас только почувствовать этот сладкий аромат дикой вишни, которую ещё никто не срывал и не пробовал. До дури хочется. До болезненных стонов наслаждения над ухом, которые ему слаще колыбели звучать будут. Хочется попробовать на вкус потресканные губы, которые омега блеском мажет клубничным и таким сочным. Чонгук бы весь этот блеск слизал вместе с блядскими розовыми губами, чтобы опухли и ныли всю неделю. Дьявол когтями хочет всю мягкую плоть разодрать, меток своих по всему бледному телу наставить, чтобы все знали, что у вишенки хозяин имеется. Чонгук не знает, что забыла эта прелесть в ёбаном барделе, но отчего-то думает, что омега там не работает. Скорее всего он чей-то родственник или какой-нибудь парикмахер, такое сокровище не может шлюхой работать, ведь на это тело ни у кого денег не хватит, кроме Дьявола, который его в своих мыслях уже на каждой горизонтальной поверхности опрокинул и хорошенько выебал. Чонгук от собственной фантазии кончить готов с блаженным стоном на губах. Эта вишенка настолько невинна и бела, что её в руках раздавить хочется и молча любоваться тем, как кровавый сок по пальцам сочиться будет и стекать к локтю. Чон Чонгук – дьявол, которому не дано от рождения слабых мест, он, как и положено правителю ада – всё светлое уничтожить хочет, а этого омегу он полностью своим сделать желает, чтобы он перед ним открылся настоящий. Он узнает кто этот паренёк на рассвете, а пока обойдётся бессоной ночью и нервными похождениями.

***

Утро встречает Намджуна достаточно резкой сменой атмосферы. Ким каждый день просыпается в пять утра и идёт на пробежку, однако сегодня его кто-то точно опередил и сейчас во всю хозяйничает на первом этаже. Намджун тут же достаёт увесистый пистолет из-под подушки, который всегда держит рядом на крайний случай, и идёт к лестнице. "Где, сука, носится охрана? " — матерится он в голове пока босой спускается по ступенькам вниз. Если в дом и пробрался профессионал, который каким-то образом смог вырубить всю охрану коттеджа, то какого хуя он сейчас так громко гремчит на кухне? Намджун тихо выглядывает из дверного проёма и его взгляд натыкается на брюнета,который тщательно выкладывает омлет в тарелку. "Блять." — вздыхает себе под нос Намджун и убрав оружие в выдвижной ящик, проходит в центр кухни. Он совсем забыл о том, что теперь живёт не один. Джин тут же поднимает глаза на внезапно появившегося хозяина дома и на миг замирает. Ким Намджун в спешке даже не стал париться насчёт одежды и поэтому вышел видимо в чём попало. На ногах широкие серые спортивные штаны, которые лишь слегка удерживаются на тазо-бедренной кости. Из под пояса штанов торчит тонкая белая резинка келвинов, которая местами тоже сползла. Выше пояса одежды нет. Только голый накачанный торс, идеально выделяющиеся кубики пресса, крепкая грудь, тонкие глубокие ключицы, в которые так хочется впиться и по-блядски укусить, заклеймить это прекрасное тело. С шеи свисает тонкая цепочка из белого золота и ещё одна простая цепь, на которой весит непонятный жетон. А от пупка и под самую резинку келвинов тянется чёрная дорожка из жёстких волосков. Джин быстро отводит взгляд от этой живой картины Ван Гога и пытается побольше воздуха глотнуть. Он первый, кому удалось увидеть Ким Намджуна растрёпанным и заспанным, не в строгом костюме, однако даже сейчас он до жути идеальный, до судорог в конечностях - прекрасный и неописуемый. Джин специально встал на пол часа раньше Джуна и отправился на кухню. Он ещё со вчерашнего вечера чувствовал себя крайне неловко от того, что теперь будет жить в чужом доме и нарушать чужое пространство, поэтому заранее узнав расписание шефа у охраны, решил встать пораньше, чтобы приготовить завтрак. И похуй, что за пять дней бессонной дороги спать очень хочется, да и сил нет, но отдать должное стоит. Хотя сок с амлетом и салатом - меньшее, что может сделать Джин, хоть и очень хорош в готовке, которой так любил заниматься на родине. Намджун лишь скептически оглядывает стол и молча вскидывает брови. У него вообще-то есть строгий график приёма пищи, где всё по каллориям расписано и он его ни разу не нарушал. Однако сегодня видимо придётся, чтобы этот докучливый омега успокоил свою совесть. Намджун уже выть хочет от того, что это только первый день, а этот парень уже, что-то в его жизни меняет и по-своему делает. Альфа больше всего ненавидит перемены, а этот омега уже и есть одна большая перемена, которая всё ломает. — Надеюсь вы не против, что я тут немного похозяйничал на вашей кухне...— неловко капашится со сковородкой Джин, пока выкладывает еду на тарелку. — Зачем спрашивать сейчас, если ты ей всё равно уже воспользовался. — спокойно говорит, как отрезает Намджун и устало переносицу трёт. Нет, ему точно пора в отставку, иначе в следующий раз Чон Чонгук прикажет ему у себя целый спецназ поселить или заложников из людей Абэ. — Эм, в общем я приготовил завтрак, вот.— Джин ставит тарелку с завтраком перед Намджуном и в спешке покидает кухню, не желая больше находиться в такой неловкой ситуации, которая ему буквально весь кислород перекрыла и словно в угол загнала. Он вообще себя здесь больше чувствует заложником, чем гостем, а может так и есть. Во всяком случае, если до вечера обстановка не изменится, то он точно съебётся в первый попавшийся отель, лишь бы подальше от тяжёлого взгляда правой руки Господина Чона. Намджун крутит перед собой тарелку и слегка хмурится. Талант у омеги имеется точно, по-крайней мере выглядит сие произведение весьма аппетитно. Ким отрывает взгляд от блюда и смотрит на загоревшийся экран телефона: Чон Чонгук: " Ты нужен мне в офисе, у тебя есть 20 минут". Альфа тяжело вздыхает и проводит кончиком языка по нижней губе. После недовольно смотрит на часы. Заебись, пробежку пропустил, как и приём лекарств и свежевыжитого сока. Как и ожидалось, привычный устой жизни пошёл по одному месту. Намджун берёт телефона со стола и встаёт со стула. Отходит на несколько шагов, оборачивается на амлет. Возвращается обратно к столу и сдвигает тарелку с завтраком, так старательно Джином готовленным, к краю, откуда белое блюдце падает прямо в мусорный ящик. Ким Намджун таким не питается и менять этот устой не собирается. На сборы хватает десяти минут, омегу так и не видно, Намджун думает, что тот сидит в комнате и велит охране глаз с него не спускать и следить за каждым шагом. Тащить его с собой в офис Джун точно не собирается, пусть сидит дома. Через несколько минут Сокджин наблюдает в окно, как от дома отъезжает тонированный мерседес и лишь усмехается: "Ага, гость, ну да, ну да..." — прекрасно понимает, что скорее всего в доме осталось очень много охраны, ну конечно, кто будет доверять сыну противника. Это даже обидно. Ким Сокджин - добрый, ранимый и наивный омега, которого растил в основном такой же мяготелый папа. Отец, который сейчас является главным правителем второго по величине и значению городом Ёсан воспитанием единственного сына почти не занимался, хотя и души в нём не чаял, но времени на посиделки у них не было никогда. Джин когда собирал вещи в Кендзон думал лишь о том, что хочет просто отдохнуть и завести новые знакомства, ведь дома отец всегда держал всё под строгим контролем, но видимо и здесь ситуация не меняется. Омега спустился на кухню и первое, на что он наткнулся – завтрак в мусорном ведре. Совсем не тронутый омлет, который чтобы приготовить Сокджин встал в четыре утра, наплевав на полное отсутствие сил и лёгкое головокружение из-за недосыпа. Он готовил этот ёбанный амлет и наверное сто потов пустил, десять раз молитву пересказал про себя, лишь бы угощение понравилось альфе, однако тот даже пробовать не стал. Джин слишком светлый и хрупкий, ему от всех этих мыслей выть хочется, что он сделал не так? Он ведь не навязывался сам, мог бы пожить и другом месте, но именно Ким Намджун настоял, чтобы тот пожил у него. Сокджин шмыгает носом, не хватало ещё заныть из-за такой ерунды. Стоило сразу понять, что такой нелюдимый альфа ничем хорошим не ответит. Омега грустно улыбается сам себе и идёт обратно в комнату, сегодня он точно покинет этоу бетонную клетку.

***

Пак Чимин стоит посреди захудалой улочки и держит руки за спиной. Весь его вид выражает холод и угрозу, которой никому не избежать. Повсюду носятся люди, кричат, визжат и так позорно просят о помощи. Чимин наблюдает, как зверьё, загнанное в угол, пытается сбежать и просит о помощи у самих хищников, жалкая картина, но удовольствие приносит неописуемое... Омеги бегают из одного здания в другое. Боятся, что Абэ их схватят и в мир своего разврата утянут, откуда живыми не возвращаются, а Чимин продолжает наблюдать. Он терпеть омег не может. Жалкие шлюхи, подстилки общества, цель которых усердно сосать и вынашивать потомство. Они цены себе не знают, потому что их у неё нет. Они, как бабочки, снаружи красивы и привлекательны, что хочется их в свою коллекцию добавить, но стоит разглядеть поближе это противное насекомое, как появляется неконтролируемое желание растоптать это уродливое создание, к которому остаётся лишь полное отвращение и брезгливость. Люди Абэ никогда пощадой не славились. Если кто-то видел солдат в чёрных комуфляжах и с белой повязкой, то это означало лишь то, что всем конец. Омег нещадно насиловали до потери сознания, альф убивали на месте, или же устраивали им кровавые пытки, если хотели того. На них не было управы, а где её взять? После вируса мир уже не будет прежним, кому надо, те живут в безопасности в городе, люди Абэ уже и сами стали правителями степи, только вот они людей не собирают, а уничтожают. И им это только в радость, такое мимолётное увлечение. — Господин Пак, есть известие от Ли Дон хёна. — парнишка лет двадцати, весь красный и вспотевший низко кланяется в знак приветствия перед лучшим солдатом Абэ и дождавшись короткого кивка выговаривает, — люди Ли Дон хёна обнаружили подземный вход в Кендзон около северной стены, так же на северных стенах как раз стоит три наших человека, которые помогут проникнуть на территорию города незамеченными...— паренёк не успевает договорить, потому что Пак быстро меняется в лице и сдвигая его в сторону, быстрым шагом идёт к дому, где сейчас сидит Лидер. Вот он – первый пробой, хотя если и подумать, то далеко не первый. Кендзон хоть и является лучшим городом-крепостью, но на самом деле таковым не считается. В нём живут либо богатые ушлёпки, либо дяденьки из бывшего правительства и же шлюхи или кто-нибудь по блату. Можно сразу догадаться, что в таком шикарном наборе точно найдутся те, кто захочет встать у руля вместо Чонов. И таких людей очень много, именно поэтому у Абэ среди них очень много своих людей, которые сливают достаточно информации, чтобы в один день раздавить главу города. Но вот только за стены Города попасть всё равно оставалось крайне сложной задачей с первого дня укрепления стен. Потому что на посты выставлялись только проверенные, лучшие солдаты, которыми командовал сам Чон Хосок, все прекрасно знали, что будет если пойти против него, поэтому никто и не думал становиться крысой. Наконец-то какая-то зацепка. Чимин проходит в разгромленный небольшой домик и сразу же находит лидера, который со сталью во взгляде смотрит как кто-то из Абэ вырубает всех детей на площади, а напротив сидят и заливаясь слезами кричат о помощи омеги, которых держат за плечи и заставляют смотреть на это шоу. — Что известно о входе? — Чимин останавливается справа от мужчины и тоже наблюдает за вырезкой мелких детей. — Наши люди проверили, там и вправду есть дорога и она не охраняется на данный момент. У нас есть завтра ровно час, чтобы проникнуть за стену. Действуем по плану. — Первым пройду я, а после со мной ещё три человека, люди Кендзона нас в лицо не знают, притворимся приезжими и поселимся в городе на некоторое время. Я придумаю, как подступится к Чонам и начну действовать, как и договаривались. — Главное раньше времени не лезть. Не надо, чтобы твоё лицо в первый же день весь город знал. — Я буду аккуратен. — Мы же всё равно оба знаем, что на самом деле ты идёшь мстить не Чонам. Разве твой отец стоит такого риска, может он уже давно мёртв? — Он стоит, и не просто смерти, а самых мучительных пыток, каким он когда-то предал моего папу. — Дело твоё, Чимин, зная тебя и твои методы, я лишь могу посочувствовать твоему отцу. — Я пойду готовиться. — Да, ступай. — Чимин разворачивается и идёт на выход, как вдруг его окликивает лидер, который так и стоит к нему спиной: — Чимин, только поторопись, они тебя быстро в городе обнаружат. — Откуда такая уверенность? — Твои глаза. У тебя мёртвый взгляд, Пак Чимин, человеку стоит заглянуть в темнату твоих зрачков и он всю твою ненависть за секунду прочтёт. - лидер закуривает, а Чимин выходит наружу и идёт к другому домику через кровавые тропы, пора собираться.

***

Хосок закуривает сигарету и щурясь смотрит на высотки перед собой, с которыми он сейчас себя на равне чувствует. Солнце через окна полностью покрывает его обнажённое тело солнечным светом и теплом. На широкой постели позади, в чёрных простынях лежит омега, чьё тело покрыто укусами и засосами. Последствия бурной ночи на белом теле ещё неделю сидеть будут, ведь с такой страстью были выведены. Хосок омегу всю ночь трахал без перекуров и только под утро выпустил из цепких рук. Для кого-то эта ночь была прекрасной, а для кого-то мучительно долгой. Хосок после вчерашнего разговора с Чонгуком весь на нервах, голову ломает и не знает, что дальше делать и как действовать теперь. "Это для нашего же блага. Я знаю, что тебе на город похуй, но не мне. Я не хочу, чтобы Кендзон опустился в самую грязь нашего времени. Я убил отца? Да, это я избавился от этого труса, но знаешь почему? Потому что я узнал, что он собирается примкнуть Кендзон к Ёсану, соединить территории и силы и править поровну с Ли Чон Ином. Если ты не глуп, то ты прекрасно понимаешь, сколько мы потеряли бы." — слова Чонгука, которые он так пытался в голову брата долбить. И Хосок почему-то сразу поверил, может потому что Чонгук хорошо умеет убеждать, а может потому что их отец действительно трусом был тем ещё и в его случае это было бы лучшим решением. Он и сам теперь ничего не понимает, ему просто не хочется думать о том, что что-то может пойти не так. Как говорит обычно Намджун, за одним маленьким изменением тут же следует более масштабное и убыточное. И сейчас Чон Хосок верит в эти слова ещё больше. Смерть Джисона уже привлекла слишком много внимания, все вышки тут же начали подлизываться к Чонгуку, а правитель другого города отправил своего сынка погостить на месяц в Кендзон, теперь осталось только выяснить, какая из этих ситуаций и является самой масштабной. Чонгук думает ни о том. Он хочет сделать Кендзон сильнейшим городом, который под свою власть все земли возьмёт, он сейчас так много внимания ни политике, ни экономике не отдаёт, как и этим двум проблемам. Просто одного повешал на Намджуна, а второе сбросил на неумелых секретарей, а сам выстраивает план, как начать атаки на Ёсан. Торопится. Хосок верит в брата, а ещё он верит в то, что тот запросто может допустить ошибку, которая поведёт за собой ужаснейшие последствия.

***

Тэхён сидит на кровати и смотрит в одну точку на протяжении получаса, Лу с утра занёс очередное обезболивающее, а ещё он говорит, что у Тэхёна скоро должна пройти первая течка. Пить блокаторы, конечно же не рекамендуется, тем более в первую же течку, но Лу уверен, что по другому они просто не могут. У него нет альфы, который смог бы облегчить страдания бедного омеги, следовательно Тэхёну остаётся уповать на эти пилюли, которые Лу так пытается добыть. Тэхёну жутко неловко от того, что он столько хлопот доставляет незнакомому человеку, но ему больше не к кому обратиться. У Юнги первая течка прошла ещё год назад, но он тогда на зло родителям, которые в помощь сыну какого-то левого альфу домой позвали, провёл её один. Как рассказал тогда Юнги, все те четыре дня, что он мучался в комнате - были отвратительны. Живот сводило в диком спазме, всё тело было липким от пота, хотя в комнате было прохладно, виски долбило и жутко чесалось всё, что находиться ниже пояса. Папа тогда под дверью метался туда-сюда, не знал, как помочь, да и Юнги не впускал. Жуткая пытка. Мин хоть и был далеко не романтиком, но считал, что все течки должен проводить с одним альфой, который сможет облегчить его муки, а такового в их поселение не было. Вот теперь и Тэхён думал также и жутко боялся, что что-нибудь пойдёт не так. Он каждое утро боится, что течка начнётся в эту же секунду, и что тогда? Тогда полный пиздец. — Не переживай ты так, бабуля Лу тебе поможет. — лохматит огненные волосы на голове друга Мин, который весь страх Тэхёна кожей чувствует. — Не могу, особенно после твоих историй...— откидывает руку Юнги Тэ и слегка хмурится. Как же хочется, чтобы рядом был папа, который бы одними своими объятиями успокоил сына. Этого правда было бы достаточно. В этот момент дверь открывается и в комнату входит тот же альфа, который несколько дней назад Тэхёна выгнал в зал для работы. Всё такой же взрослый и понурый мужчина в строгом костюме и с дорогими часами на запястье, следом за ним вбегает Лу, стараясь опередить мешок с мускулами. — Вот же он.— тычет толстым пальцем, на котором виднеется дорогой перстень на удивлённого Тэхёна. — Омега с огненными волосами и родинкой на носу, нахера ты мне напиздел, что нет у нас таких? — он раздражённо обращается к Лу, который нервно губу закусывает. — Но, господин Кан, этот мальчишка сейчас болеет и не может работать! Иначе он доставит много дискомфорта клиенту. Да, он же совсем глупый и ничего не умеет! - Лу, как может, пытается отмазать Тэхёна, пока тот испуганно держится за руку Юнги и чувствует, как та в ответ сильнее сжимается. Что вообще происходит? Неужели тот шизанутый урод, которого тогда Тэхён "слегка" покалечил снова вернулся за ним? Отомстить? Или вообще убить? Одна мысль другой страшнее, Тэ за последнюю неделю вообще хороших новостей не слышал. — Лу, мне сейчас насрать на этого мальчишку. Клиент – Чон, мать твою, Чонгук! Если мы ему не приведём этого пацана, то он нас одним щелчком размажет. — краснеет от крика альфа и тяжело дыша снова тычет в сторону пацана — не ебёт, у тебя есть десять минут, он ждать не любит. — с этими словами Кан покидает комнату, оставляя омег в полном молчании. Опять? Неужели всё повторяется? Тэхён, конечно, прекрасно знает, кто теперь правит городом, хотя он и до этого не раз слышал о младшем сыне Чон Джисона, вот только не один из слухов хорошим не был. Убийство, жестокость, детоубийство, худшие пытки, он заживо с людей кожу сдирал и любовался этим, заживо скармливал заражённым зверям, саморучно руки и ноги отрубал заложникам, в общем списку конца и края нет. А сейчас этот монстр хочет увидеть именно Тэхёна, почему? Откуда он вообще его знает? Лу больше ни слова не произносит, его сердце бьётся с истерической скоростью и кажется вот-вот остановится. Он правда очень хотел помочь невинному подростку, для этого не раз превышал полномочия и даже лгал начальству, не вносил их имена в список обслуживающих омег и держал под замком, чтобы никто не узнал, только Юнги ходил к единственному клиенту, который ему боли не причиняет, да и вообще ничего не делает. Лу всего лишь визажист и ему не дают информацию о клиентах, а этот ещё и анонимный. Юнги и сам то ни разу его лица не видел. — Идём готовиться. — Лу кивает в сторону двери и Тэхён медленно поднимается с кровати, сопративляться смысла нет, он итак много проблем Лу доставил. Он правда готов лично встретиться с дьяволом, которому так хочет глотку перегрызть...