За стеной город грешников

За что бороться человеку, у которого ничего нет? К чему идти, если все пути перекрыты? У большинства людей теперь лишь одна цель – месть, именно она заставляет многих до сих пор как-то существовать и за что-то бороться. Вот только это не выход, ведь любая цель легко может превратиться в одержимость и потянуть на дно тяжёлым якорем. Местью жить нельзя, вот только поздно теперь о чём-то сожалеть, ведь процесс саморазрушения запущен. Пока Мин Юнги грызёт ногти от тревоги и злобы за друга, пока Ким Тэхёна переодетого ведут обслуживать клиента, пока Пак Чимин проходит под стеной в город, пока Ким Намджун материт неумелого нового правителя, пока Чон Хосок пытается понять, что делать дальше, пока Ким Сокджин собирает вещи, чтобы покинуть бетонную клетку, пока Чон Чонгук тонет в новой одержимости - струны натягиваются. Каждым из них движет разного рода месть, которая разрушает их изнутри и управляет ими, словно марионетками. Предел близок, и когда струны порвутся – все умрут. Утонут в собственной зависимости и утянут на дно любые шансы на нормальную жизнь.

***

Белая плитка под ногами, красные стены по бокам, узкий коридор вдоль которого висят старинные картины, реализм так и прёт из смуглых полотен, до самого конца вдоль стен располагаются чёрные двери из высококачественного дерева, с золотыми номерками чуть выше ручки. Противная обстановка, дизайнер скорее всего обладал образованием только фермера, раз сделал всё настолько приторно и банально. Хотя в данной ситуации вести мысленный спор самому с собой, как-то глупо и смешно. Эта нелепая попытка отвлечься от тяжёлых мыслей всё равно провалена, ведь Тэхёна всё же накрывает ударной волной. Он улыбается колко и поломано, а в душе цунами бушует и всё наизнанку выворачивает. Вот так легко прекрасная жизнь, которой цены не было, сломалась. Пеплом развеялась по ветру и теперь у Тэхёна чувство, что всё это было сном. Не было никакой жизни за стеной, где он был самым обычным подростком. Это всё игра подсознания, оно исказило его воспоминания о прошлой жизни и выстроило нелепую сказку, в которой он жил спокойной жизнью. Игра разума, что желаемое выдавало за действительное. И только боль, которая каждый день уничтожала его и обращала в пыль, доказывала, что это не было сном. Только воспоминания о папе, который всегда был рядом, отрезвляют и помогают не забывать о том, что была когда-то и другая жизнь. Тэхён готов на коленях перед ним ползать, прощения за все грехи вымаливать, лишь бы Ким Минхо простил его и как раньше прижал к сильной груди. Обнял и не отпускал бы больше никогда... Вот только мёртвые не возвращаются. Он даже не снится сыну, не приходит ночью в виде ночной песни ветра или тусклого света луны. Юнги ведь тоже мучается. Он ни разу с Тэхёном на эту тему не говорил, всегда ходит совершенно безэмоциональный и делает вид, что справился. Но это не так, его просто мысль о мести заставляет каждое утро вставать и идти умываться, чтобы на трезвую голову снова и снова план продумывать. В этом весь Мин Юнги. Вечно холодный и отдалённый, но Тэхён ведь не слепой. Он каждую ночь видит, что Юнги не спит, ему кошмары снятся стоит закрыть глаза, как всё вновь плывёт и на весь экран картинка того дня, когда он, как последний трус из кустов смотрел, как его родители так и не опустив головы приняли свою смерть. Возможно они и благодарны сыну, что тот послушался и остался в тени, но вот только сам Юнги никогда себя за эту мимолётную слабость не простит. Уничтожит свою душу, изуродует и покалечит, но не простит. — Мы на месте. — мужчина в чёрном строгом костюме останавливается около двери, за которой Тэхён скорее всего сегодня умрёт. Он больше не выдержит тех пыток, которые ему доставляет этот город и его жители, хватит. — проходи и так опаздываешь. — охранник вталкивает обездвиженного паренька в комнату и тут же закрывает дверь. Лу не пустили провожать Тэхёна до комнаты клиента, его вызвали к шефу сразу после того как он подготовил омегу. Скорее всего будут ругать.

***

Чонгук сидит в кожаном кресле перед самой дверью и ждёт. Одна рука свободно лежит на спинке кресла, а в другой зажат глубокий бокал с красным вином. Жидкость плещется в стеклянной клетке и своим ароматом в глубину утягивает. Наконец-то . Как же долго Чон Чонгук ждал этой упоительной встречи, которая для него будет подобна энергетической подпитке. Он со вчерашнего вечера так и не сомкнул глаз, всё представляя, как зубами будет вгрызаться в белую кожу, как будет сминать желанные губы и вдыхать этот прекрасный запах дикой ягоды, настолько дикой, что её ещё никому не доводилось срывать. И Чон Чонгук с удовольствием сделает это первым, со стеблем вырвет и себе присвоит. Из пучин разыгравшейся фантазии вытаскивает тот самый запах, Чонгук поднимает затуманенный похотью взгляд и тут же улавливает этого омегу. Идеален. Мраморная кожа, тёмные глаза, длинная худая шея, выпирающие ключицы. Тэхён одет в белую атласную блузу с высоким кружевным воротником, где верхние три пуговицы растёгнуты, блуза заправлена в кожаные штаны, которые идеально обтягивают аппетитные бёдра, на аккуратный нос с той самой родинкой, спускаются очки в металлической оправе с тонкими квадратными стёклами, в ушах серьги с рубином, а на шее чёрный чокер - фишка этого борделя. Губы подкрашены сладким тинтом, кончики глаз тёмными тенями. И волосы. Их специально не стали укладывать, а только ещё больше взлохматили, теперь они и вовсе похожи на пылающий костёр. И всё это Чонгук разглядел на расстоянии пяти метров. Тэхён стоит около двери и не двигается с места. Шагнуть вперёд всё равно, что к хищнику в пасть прыгнуть самостоятельно, а Тэхён не хочет, чтобы его за раз проглотили, как самую обычную добычу. У его жизни смысл и так потерян, а теперь и вовсе связь с миром потеряна. Этот страх неизвестности. В незнакомом парне омега тут же узнал того самого альфу, с которым прошлым вечером он столкнулся на лестничной площадке. Если честно, то Чон Чонгука он представлял совсем по другому, не таким молодым и...фигуристым. Этого альфу многие знают, как кровожадного убийцу, который хорош в пытках и теперь Ким верит абсолютно всем сплетням и слухам, которые только слышал. Человек облаченный во всё чёрное, сам и есть тьма, в глазах его темнота, во взгляде, атмосфера около него слишком напряжённая. Тэхён с трудом воздух через лёгкие пропускает, вязкую слюну сглатывает и смотрит неотрывно, как под гипнозом. Тонет во мраке чёрных глаз напротив и задыхается, ведь у этого мрака нет ни дна, ни берега. — Боишься? — прямолинеен, как пуля, цель которой заключается в том, чтобы убить одним выстрелом. И у него хорошо получается, ведь омега тут же теряется и не может ответить сразу. Соврать? А смысл, выставлять себя храбрецом, когда колени предательски трясутся и глаза страх полностью выдают. — Не бойся, подойди. — чёртов садист, сидит и наслаждается загнанным в угол пареньком, который вот-вот отключится. Ему это жалкое зрелище точно приносит удовольствие, иначе он так не облизывался бы, откровенно раздевая Тэхёна похотливым взглядом. Тэхён так и стоит на месте. Он не шлюха и не приклонит голову даже перед человеком, который является главой сильнейшего государства. Не для этого папа учил сына с детства гордость иметь и отстаивать. — Подойди. — звучит уже твёрже и холоднее. Альфа не любит ждать, а омега не хочет подчиняться. — я дважды не повторяю. — Я не подстилка. — Что? Ты сейчас так хотел меня рассмешить? — Тэхён молча лишь вскидывает брови в удивлении. Он сам не знает, зачем подал голос, который так заметно дрожит, а теперь ещё и этот альфа явно насмехается, искривляя губы в полуусмешке. — малыш, ты официально работаешь шлюхой в этом борделе, а несколько дней назад даже принял своего первого клиента, которому чуть член не откусил, неужели настолько было вкусно? — Что? Откуда вы знаете? Это не то, что вы подумали, я пытался... — Мне всё равно, что ты пытался сделать. Это твоя работа. — Чонгук повышает голос, заставляя заткнуться испугавшегося омегу. Откуда? Да, он в первый же вечер после их столкновения узнал о нём всё, что только можно было. От имени и до размера ноги. Его интерес не имел определённого уровня, он просто хотел узнать. Хотел овладеть. Тэхён делает короткий шаг назад и тут же упирается в холодную дверь. Выхода нет. Кто бы, что не говорил, а он действительно заложник этого борделя, человек, у которого больше нет свободы слова и действий. Он только благодаря Лу всю неделю отсиживался и ничего не делал, если бы не парикмахер, то Тэхёна давно бы отдали на растерзание оголодавшим альфам. Вот только Лу не всесилен, он даже не директор и от Чон Чонгука спрятать омегу точно не смог бы. Ким не обижался и не злился, он лишь молча принял подобный расклад, прекрасно понимая, что возможно идёт на верную гибель. Кто знает, может его убьют за непослушание, а может затрахают до смерти и труп выкинут заражённым псам, бороться смысла нет. Тэхён тяжело вздыхает, осознавая, что из этой клетки выхода нет, даже окон, чтобы сброситься нахрен. Альфа продолжает изучать тело омеги. Хрупкий, нежный, напоминает хрусталь, такой же драгоценный и манящий. — Я сказал, подойди. Ким Тэхён точно мазохист или на крайний случай суицидник. Он продолжает молча стоять в стороне и просто игнорировать голос альфы, который всё больше наполняется свинцом. Страшно? Очень. — Вишенка, а ты, я смотрю играться любишь. С чужим терпением. — альфа встаёт с кресла и медленно двигается в сторону зажавшегося омеги. — я же говорил, что не люблю повторять. Чонгук хватает Тэ за бледное запястье и резко дёргает на себя, лёгкое тело поддатливо вжимается в крепкую грудь и сердце, словно останавливается. У Ким Тэхёна – от страха, у Чон Чонгука – от возбуждения. Альфа буквально тонет в аромате сочной ягоды, он носом зарывается в яркие огненно-красные волосы и жадно вдыхает прекрасный запах девственной вишни. Он чувствует, как на языке оседает эта лесная кислинка, которая со слюной проходит в горло и застревает, не давая проходу кислороду. Сердцебиение учащается и он вот-вот съест этого, до боли вкусного омегу, который от неожиданности даже пошевелиться не может. Тэхён же никаких подобных чувств не разделяет. Шоколад. Да он терпеть не может горького шоколада, который по идее здесь являлся сладостью богачей. У Чон Чонгука сами по себе феромоны очень терпкие и густые, поэтому любая омега может испытать оргазм от одного его взгляда, но не Тэхён. Его всегда тошнило и будет тошнить от тягучего запаха сладости. Чонгук одной рукой держит омегу за талию, а другой слегка оттягивает огненные волосы, чтобы носом провести вдоль тонкой и желанной шеи. Чон жадно вдыхает запах и раскрывает пересохшие губы, чтобы наконец-то прикоснуться к белой коже языком. Пульсирующая венка под тонким слоем кожицы пульсирует в два раза быстрее, когда альфа проводит влажным языком вдоль голубой дорожки. Глаза прикрыты, а ресницы слегка трепещут. Действительно вкусно. Тэхёну хватает секунды, чтобы опомниться и тогда он толкает альфу в грудь, что есть силы. Тот от неожиданности, что хрупкая омега умеет шевелиться, отпускает тонкое запястье и делает несколько шагов назад. — Я же сказал, что я не такой... Через несколько мгновений омега понимает насколько сглупил. Чон Чонгук – новый молодой правитель крупнейшего Города-крепости, который способен отстоять в битве с заражёнными животными, вирусом и Абэ. Привык добиваться желанного силой или же жестокими методами. По хорошему? Нет, никогда, только жестокость и сталь, которая у семьи Чон в крови течёт. Ему никогда не показывали других, более светлых, чувств и поэтому он не умеет иначе. Тэхён только сейчас понял, что не стоит злить этого человека, но и подставлять зад он не собирается. Тэхён не для того свою девственность берёг, чтобы какой-то самовлюблённый альфа выебал его посреди номера в борделе. А как же сладкие истории о романтике и ухаживаниях? Где же тот самый, от которого Тэхён будет задыхаться? Где? Папа обещал, что такой обязательно найдётся, появится в жизни резко и всё перевернёт, вот только папа и познакомиться сам лично с ним обещал, но уже точно не сможет выполнить этого обещания, так может "первое" тоже не произойдёт? Чонгук снова резко хватает за запястье и швыряет омегу на кровать, застеленную в бардовое бельё. Так Ким Тэхён бесспорно выглядит сексуальней и раскрепощённей, так его хочется ещё больше. Тэхён тут же опирается на колени и поднимается с помощью рук, вот только он не успевает даже повернуться, как вдруг сзади его снова припечатывают к постели. Чужие крепкие ладони сжимают бёдра до синяков, а грудь по-хозяйски прижимается к холодной спине. Чон бьёт по ногам, заставляя их встать шире, после левой рукой оттягивает волосы и кусает в мочку уха, издав при этом голодный рык. Тэхён замахивается и бьёт локтем в рёбра альфе, но тот тут же перехватывает руку и разворачивает хрупкое тело к себе лицом. Омега падает спиной на бельё. Альфа пристраивается между ног и теперь Тэхён отчётливо чувствует чужое возбуждение. — Перестань притворяться недотрогой. Я же вижу, что тебе нравится. Тэхён пинает коленом по бедру и коротко ругает себя за то, что промахнулся ведь цель находится чуть выше. Правой рукой альфа сковывает тонкие запястья в стальной хватке, а левой рвет пуговицы на блузке, оголяя желанное тело. Впалый живот, слегка выпирающие рёбра, даже эта преступная худоба в нём смотрится эстетично. Кожа мягкая и гладкая, совсем нежная и легко откликающаяся на любые прикосновения мурашками. Эта чёртова невинность и страх с мольбой на дне тёмных глаз, покрытых пеленой ненависти, возбуждает ни на шутку. Чонгук кусает нижнюю губу, а через мгновение уже вновь целует в тонкую шею. Цепляет тонкую кожицу зубами, кусает в кровь, а после слизывает влажно, с громким причмоком, ставит синий засос, который красивым бутоном розы около ключицы расцветает. Тэхён бьётся из последних сил, дёргает ногами и руками, вертит головой, чем только больше злит альфу. Тот две его руки одной ладонью держит и даже особых сил не прикладывает, а Тэхён чувствует, что вот-вот струны лопнут, нити порвутся и он уйдёт на самое дно, постыдно захлёбываясь в солёных слезах. Может там и будет его конец, на дне омута глаз напротив, что тянет его в самые глубины потаённых желаний. Омега уже весь пропитался запахом шоколада. Его тошнит от этой ситуации, от такого положения дел и от того факта, что никто не поможет. Какого это быть беззащитной мышкой в руках хищника? Когда ты прекрасно понимаешь, что выхода нет и на помощь никто не придёт, ведь просто некому. Это равноправно тому, что вы будете стоять посреди горящего этажа, когда все выходы и окна обвалены и выхода нет. Вас не спасут даже специалисты, и вот вы стоите и задыхаетесь запахом подступающей смерти, гари и собственного страха.

Выхода нет.

И так бывает, и это неизбежно.

Тэхён связан по рукам и ногам, ему страшно и этот страх сковывает все движения и парализует всё тело. Ужасно. Отвратительно. Чонгук целует жадно и порывисто в самые губы, которые омега так старается держать закрытыми. Когда настойчивый альфа проникает языком в рот омеги, тот моментально кусает в губу, что есть силы. Чон вскидывает голову и бьёт ладонью по лицу. По комнате разносится громкий шлепок и Тэхён на мгновение даже замирает, ведь рука у альфы очень тяжёлая и бьёт больно, оставляя пылающий след на бледной коже. — Ммм, а вишенка, гляжу, совсем дикая...Воспитать придётся. — после этих слов Чонгук резко расстегивает ширинку и тянет штаны омеги вниз. По щекам текут солёные слёзы, видом которых альфа упивается и жаждет больше. Запястья Тэхёна уже все покраснели и жутко болят, словно с него на живую кожу сдирают. И сюда он так рвался? Каждый день спорил с папой, который пытался всего лишь донести до сына, что оно того не стоит. А теперь? А теперь он заложник собственной глупости и слабости, не способный на самозащиту. Чонгук жадно целует в шею, кусает и слизывает кровь. Спускается к ключицам и снова целует так, словно вот-вот съест, живого места не оставит. У всех за стенами города грешников есть зависимость, и в основном это месть, и только у Чон Чонгука – короля этого ада совсем иная зависимость. Более болезненная и чуткая. Он хочет сломать её, чтобы молил о помощи и смерти, чтобы на коленях ползал и слезами заливался, чтобы мучался. Чтобы страдал и медленно умирал. И Тэхён это чувствует, он чувствует, что живым отсюда не выберется, умрёт в руках дьявола и обратится в прах. Не будет у него никакого истинного, да и вообще семьи. Он просто не доживёт до этого времени. Тэхён лежит безжизненной куклой под разгорячённым телом альфы, который его уже полностью раздел. Из разбитой губы стекает тонкая струйка крови, на щеке образовался большой синяк, Тэхён сломан. Не физически, а скорее морально. Папа всегда говорил, что у малыша Тэ от природы красивая внешность и фигура, и что на такого омегу в будущем быстро найдётся достойный, такой же привлекательный альфа. И вот Ким Тэхён лежит полностью голый во власти демона, его уже не раз избивали и даже пытались изнасиловать. Он всё потерял: дом, семью, мечту. Даже если когда-нибудь ему удастся сбежать, то идти ему будет некуда, ведь единственный укров сожжён. Чонгук разглядывает голое тело омеги и не может налюбоваться. Болезненно-белоснежная кожа, впалый живот и слегка выпирающие рёбра. Ким Тэхён – произведение искусства, само его облачение – эстетика. У Чонгука желание сломать рядом с ним становится ярче и импульсивней. Он только и делает, что кусает в кровь шею и ключицы, чтобы потом самому же и слизать. У Чонгука слабость теперь на вкус его тела и он полностью его разум дурманит, получше любого высокосортного кокаина. От дикого возбуждения собственные штаны жутко давят. Чонгук расстёгивает ширинку и тянет свои брюки вниз. Тэхён тут же словно просыпается и начинает в страхе дёргать ногами, которые заблокированы чужими накаченными бёдрами, запястья тоже зафиксированы в чужой руке. Чон держит крепко и выпускать не собирается. Тэхён его распалённое дыхание чувствует над ухом и в истерике снова предпринимает жалкие попытки выбраться. Безрезультатно. Чонгук выпускает чужие бёдра и через долю секунды закидывает поверх своих, Тэхён теперь в полной точности чувствует, как чужой член, сильно истекающий соком, упирается в его дырочку. Чонгук выливает себе на ладонь смазку, смотрит как голодный зверь и растирает скользкую жидкость вдоль всего члена, который уже болезненно ноет из-за возбуждения. Тэхён совсем рядом и его безумно хочется, он же в свою очередь сжимается как может, но сильные ладони вновь и вновь разводят упругие половинки, покрытые множественными синяками и отпечатками жёстких пальцев. Тэхён делает ещё одну попытку выбраться, но альфа полностью сковывает его движения. Чону наплевать, что его оппонент явно против этого контакта. Чонгук облизывает палец и вводит медленно в пульсирующую дырочку, долго не мучает и уже через несколько минут добавляет ещё один. Тэхёну жутко больно, весь зад щипит от неприятных и неизвестных ощущений, которые заставляют омегу лишь болезненно мычать. Тэхён чистейший девственник, который всегда мечтал уберечь себя для "того самого", который и станет единственным. Теперь же он всего лишь шлюха, которую трахнут без надлежащей нежности и аккуратности. Чонгука сейчас подготовка омеги заботит меньше всего, самое главное, конечно, сначала удовлетворить себя и свой животный голод. Чон не умеет сдерживаться, если он хочет, то берёт прямо на месте, с омегами также. Альфа ведёт языком от острой ключицы к груди, где вокруг затвердевшего бутона соска обводит кончиком и слегка засасывает. Цепляет бусинку горячей плоти клыком и слегка оттягивает, чтобы снова засосать. Чон Чонгук никогда не целует омег – они грязь, но этот – воплащение чистоты всего мира в его глазах. Тэхён прикрывает глаза и закусывает нижнюю губу, чтобы не выдать стон. Ему сейчас жутко противно от себя самого, от своего тела, которое предательски откликается на все ласки альфы, неумолимо дрожит в его руках и просит большего. Как же бесит. Бесит, что соски набухают после каждого прикосновения, бесит, что по коже проходит целый табун мурашек, каждый раз, когда альфа снова трогает там, бесит эта самоуверенная ухмылка на губах альфы, которой снова подчëркивает тот факт, что Тэ течёт, как последняя сучка. Всё бесит. И собственная слабость, которая питается жалостью и моральной болью. Вот как выглядит процесс саморазрушения, который запустил Чон Чонгук в Ким Тэхёне, ещё тогда, когда столкнулся с ним на лестничной площадке. Чонгук больше терпеть не может. И не хочет. Он и так ждал несколько часов и теперь хочет возместить весь моральный ущерб, хорошенько оттрахав эту вишенку. Он действует слишком быстро и порывисто, одним грубым толчком входит наполовину и сдавленно рычит от жаркой узости. Стенки так плотно сдавливают его член, что он уже готов кончить. Крышесносно. У Тэхёна же звон стоит в ушах такой, словно его огрели металлической трубой, боль и звон остались, вот только он не отключился. Чонгук на растяжку времени не тратил и почти не подготовил омегу к приёму такого крупного члена, в следствии чего Тэхён испытал нетерпимую боль. Уже через несколько минут, так и не дав омеге привыкнуть к своим размерам, Чонгук начал двигаться и делать первые толчки. Плохо смазанный анус тут же начал натираться об горячий орган и появился неприятный зуд, Чонгук порвал Тэхёна. Парень болезненно мычит и давится собственными слезами, пока по истерзанным бёдрам вниз стикает чужая сперма вперемешку с его кровью.

***

Намджун приезжает домой ближе к десяти, так как весь день занимался делами, которые ему подсунул новый правитель и успешно слинял. Хосок сказал же, что ничего в бумагах экономики не понимает занимается лишь армией, в общем говоря Намджун всё это время был очень занят. Насколько, что забыл о "госте", который некоторое время живёт с ним. Именно из-за него Ким поехал домой пораньше, мало ли, вдруг этот паренёк уже дом спалил или все системы взломал. Кто его знает. Водитель тормозит около входа и ретируется в гараж, на парковку, а Намджун проходит в дом. Пусто. У пустого дома, где жизни почти не бывает и атмосфера угнетающе сырая. Минимализм Джуна выдаёт сразу, как человека сурового и предельно пунктуального. Здесь всё в строгих классических цветах, полнейший порядок. Но когда в этот порядок вклинился омега, который полностью нарушил расписание альфы, дом стал выглядеть иначе. За эти два дня Сокджин словно внёс какую-то краску в тихую жизнь Джуна и теперь, когда этот дом полностью вновь погрузился во мрак, альфа понимает точно, что омеги нет. Сбежал. — Вы, бараны бестолковые, немедленно обыскать каждый угол в этом доме! Я сказал вам ясным языком, чтобы вы его из поля зрения не упускали. Быстро нашли его! — охрана в ужасе начинает обыскивать коттедж, пока альфа поднимается на второй этаж, Ким Намджун очень мудрый и здравомыслящий человек, однако в гневе он подобен Сатане. Хотя как тут не злиться, когда куча накаченных остолопов упустила одного хрупкого омежку, или же не хрупкого? Кто знает, в нужный момент мы все умеем включить хорошего актёра. Джун стягивает галстук и бросает его посреди коридора, раньше он никогда так не делал, для него порядок всегда на первом месте, но сегодня он, скажем так не в "настроении". Альфа влетает бурей в собственную комнату, надо срочно выпить и самому лично собраться на поиски омеги. Что? Намджун в полном недоумении смотрит на гору подушек на своей кровати, которые собраны в кучу и помедлив секунду идёт к ней. Откидывает верхние и видит, что под всеми этими подушками и ещё какими-то простынями, весь лохматый спит Сокджин. Его лицо всё красное, а на щеках видны сухие дорожки от слёз. "Он плакал? Почему?" – Намджун тут же отмахивается от этих навязчивых мыслей и устало вздохнув даёт отбой охране, омега дома. Только вот почему он спит в кровати у Джуна в этом сооружении, и почему ревел, стоит узнать завтра. А сейчас пусть спит, да и альфе нужно отдохнуть.