За стеной город грешников

Тэхён просыпается ранним утром. Если бы можно было, то он бы и вовсе не открывал глаз, стоило сознанию вернуться, как он вспомнил, что именно вчера произошло. Всё тело было покрыто укусами и синяками, на груди и ключице засохли дорожки крови, вперемешку со слюной альфы. Все запястья были в синих оттёках и ссадинах, губы искусаны до глубоких ран, которые ни один врач не вылечит. Зад болел не меньше, на искусанных голодным монстром бёдрах тоже застыла сперма с кровью. Тэхён свернулся калачиком и уткнулся носиком в колени, хотя и это давалось ему с большим трудом. Он ревел. Ревел громко и сильно, несмотря на боль в грудной клетке и пояснице, он знал, что его не услышат, ведь вчера, когда он так долго просил, молил о помощи, никто так и не пришёл. Тэхёна изнасиловали, забрали его девственность грубой силой и жестокими пытками, а главное кто? Человек, который уничтожил единственный дом и кров подростка. Человек, который виновен в смерти его папы... Папа...интересно, если на небесах есть загробный мир, то видел ли он, как его сына позорно унизили на кровати в дешевом барделе. Видел ли он, насколько его сын слабое ничтожество, которое даже не смогло отстоять свою честь? Даже если и видел, то точно отвернулся, чтобы не смотреть на этот позор . Тэхён бы отвернулся, он уверен в этом. Когда-то папа говорил, что Тэхён найдёт своего единственного, который станет первым и последним. Он будет идеальным альфой для хрупкого омеги, стеной, за которую тот всегда сможет спрятаться...Как же грустно, что такого уже точно не будет. Кто захочет строить семью с омегой из барделя, который уже не раз обслуживал клиентов. И неважно, при каких обстоятельствах он попал туда и стал заложником, факт всегда есть факт. Тэхён обхватывает дрожащями руками холодные колени и всхлипывает ещё громче. Он только через час находит в себе силы принять горячую ванну с водой. Альфы нет, конечно, оттрахал и ушёл, что ещё нужно богатому уроду. В номер даже за омегой никто больше не заходил и Тэ, набрав в белоснежную джакузи кипятка, погрузился в воду. Надо смыть с себя любое пятно, хорошо пошёркать каждое место, которого касался ненавистный альфа, смыть всё. Жаль только, что воспоминания так легко не стираются...Тэхён тогда точно бы стёр себе всю память и жил бы с пустой головой. Так проще. Когда ничего не держит. Омега до сих пор дрожит и боится, что обернувшись к двери, снова увидит этот силуэт, тень этого человека. Его забирает охрана только через три часа, двое крепких мужчин ведут омегу уже не в комнату, а в другом направлении. Зачем?

***

Чимин скидывает чёрное пальто и вместо него надевает другое, цвета морского песка. Мужчина лет шестидесяти зачёсывает ему волосы назад и закрепляет лаком, протягивает чёрные солнцезащитные очки и отходит на несколько шагов назад, чтобы полностью разглядеть новый образ альфы. Ему определённо идёт... Возможно, если бы в мире не было столько проблем, или же если бы Пак родился на несколько десятилетий раньше, то он застал бы лучшие времена. Рассвет музыкальной индустрии, актерского мастерства и модельного дела. Он очень красив, несмотря на то, что никогда не улыбается. Ему так даже лучше. Старый мужчина уверен, что этот солдат стал бы в то время очень популярным человеком. У него были бы миллионы фанатов и широкая слава. Возможно он был бы певцом или артистом, хотя и моделью он выдался бы красивой. Эх...Сейчас бы вспомнить, какие бренды раньше были так популярны и узнаваемы... - Вы выглядите совсем ново. - этот мужчина живёт в Кендзоне уже несколько лет, но он давно понял, что это место, как яблоко. Снаружи красиво и молит откусить себя, но стоит отрезать как увидишь одну гниль, проеденную червями. Он давно уже встал на сторону Абэ и частенько сливал информацию их лидеру, сам мужчина работал в системе охраны города. Да, у него была высокая должность, настолько высокая, что он не раз обедал с Чон Джисоном, когда тот ещё был жив и сам видел, как растут его сыновья. Но даже такие связи и возможности не сластили жизнь пожилого человека, который прекрасно знал, как работают власти. Он прекрасно видел, кто на самом деле запугивал народ и однажды просто решил предложить Абэ сотрудничество. Он сливал им всю информацию, а взамен он иногда от них узнавал, что-нибудь о Ёсане. Если новость была интересна он передавал её Правителю Чону и лгал, что у него сын живёт в Ёсане, который этими новостями и делится, так как тоже работает в министерстве. Чон всегда за это восхвалял мужчину и поощирял щедрыми подарками за ценную информацию, правитель и подумать не мог о том, что на самом деле здесь замешаны Абэ. На самом деле для правительства Абэ всегда казались мелкими сошками, побочным эффектом, нет, ну как огромному государству могут помешать несколько людишек вырядившихся в чёрные костюмчики. И пока государства закрывали на них глаза, сила Абэ росла. Им хватило нескольких лет, чтобы собраться в тысячи профессиональных и хладнокровных убийц, которые ради мести готовы были убивать невинных. Они разносили и сжигали все поселения, от которых города брали налоги. Так со многим возникли проблемы. Кризис в овощах и фруктах, а также в мясе, ведь хозяйство никто не вёл, все боялись гнева и безумства Абэ. В Кендзоне стало критически не хватать продуктов и ингредиентов для изготовления другой продукции. Многие люди начали перебираться в Ёсан, ведь до него Абэ пока не дошли, их целью была эта крепость. Тогда правитель велел раздать беднякам обширные земли около самой стены и пообещать защиту тем, кто их заселит. План удался и за год кризис утих. Но и Абэ перестали нападать. Люди поверили в себя и начали бунтовать, что зря платят наглым солдатам, Чон Джисон прекрасно понимал, что всё это было продумано людьми Абэ, они и добивались восстаний и возмущений и именно тогда он придумал эту чушь, спектакль, чтобы на людей нападали якобы люди Абэ, под масками которых скрывались лица насмехающихся солдат со стены Кендзон. Так, в один момент, попытка человечества объединится, чтобы выжить и начать с чистого листа превратилась в игру жадных и озлобленных правителей разных сторон. У каждого своя точка зрения, свой взгляд и свои силы. И каждый по-своему разрушает этот мир. Снова. Те, кто не умер от вируса теперь умирают от пули Абэ, те кто не умер от клыков заражённого зверья теперь умирают от пыток в сыром подвале, пропитанном запахом крови и смерти. Нынешняя система наказаний сравнима со временами Корё и Чосон, когда казнить могли за неправильный взгляд. И самое главное, что у большинства людей просто нет выбора и им приходится подчиняться новым правилам и законам, которые издают жестокие правители, а подписывают жадные старики. Если человечество через сотню лет не вымрет из-за вируса, то тогда причиной их конца станет новый порядок в обществе. И самое страшное, что все с этим миряться. Их нельзя винить за трусость, но можно возненавидеть за полное повиновение и бездействие. Ведь даже тогда, когда проводится публичный расстрел, какого-нибудь человека, который скорее всего невиновен, люди могут устроить бунт, митинг и протест подобному ведению дел, но вместо этого они молча наблюдают за очередной невинной жертвой чужой скуки. Отвратительное общество. Чимин теперь точно выглядит, как самый настоящий айдол. Его никто в лицо не знает и он в принципе может вполне спокойно передвигаться по городу, но тем ни менее чёрную комуфляжную униформу лучше сменить на костюмчик сынишки богатого папочки. В данной ситуации ему лучше выглядеть, как отпрысок какого-нибудь главы корпорации, чем как террорист. Каков план? Сначала надо оглядеться, понять как всё выглядит изнутри и прикинуть систему передвижения. Потом стоит поискать возможность увидеть кого-нибудь из представителей семейства Чон, или же с помощью кого-нибудь узнать о том, как обстоят дела в министерстве вообще. Чимин садится за руль чёрного бмв, одолженного стариком и коротко кивнув давит на газ. Из всех Абэ он один ушёл в Кендзон, чтобы добыть информации. Лидер доверился лишь ему и велел всегда быть на связи, держать в курсе всех событий. Альфа выезжает с парковки на центральную улицу и едет по новигатору в бар. Именно там трутся большинство светских королей, которые любят рассказывать интересные вещи. Копать стоит в том направлении.

***

Джин просыпается ближе к обеду. Он приоткрывает глаза и часто дышит из-за духоты, сдавливающей грудную клетку, омега помнит, как долго вчера метался в попытках выбраться, но когда выхода не нашёл, решил подождать альфу в комнате. Тогда уже было около семи вечера и Намджун должен был прийти. Джин ждал. Он очень долго расхаживал по дому и нервно посматривал на часы, а потом внизу живота резко скрутила ноющая боль, из-за которой омега чуть не потерял сознание. Словно в теле прокручивали толстым лезвием на живую. Было плохо и тошнило и только горькие нотки незнакомого запаха спасали. Джин цеплялся за них отчаянно, пытался дышать чаще, но этого было мало. Омега из последних сил поплёлся к источнику запаха, который и без того стоял во всём доме, но не так ярковыраженно, как в заветной комнате за дверью. Сокджин долго не церемонился и просто вошёл в чужую обитель. По тончайшему минимализму и серым тонам можно было сразу догадаться, что это комната хозяина. Здесь цариться идеальнейший порядок, а самое главное - запах. Горький, терпкий аромат морской волны, такой же свежий и успокаивающий, но отчего-то очень тяжёлый, словно с нотками алкоголя лучшей выдержки. Сокджину в эту минуту было плевать, что альфа точно будет недоволен, ведь они почти незнакомы, да и вообще друг друга буквально через силу терпят из-за неизвестных обстоятельств. Омега просто шёл туда, где ему будет хорошо и где боль утонет в неизвестном аромате, который теперь полностью окутовал парня, принося облегчения и способности мыслить здраво. Чтож, Намджун сам виноват, что запер Сокджина в этом доме, он всё равно запретов и границ на свою комнату не выстовлял и поэтому можно считать, что зелёный свет дан. Сокджин лёг на мягкую двухместную кровать, замёрз из-за активно работающего кондиционера и зарылся в подушки. А потом...темнота, песня волн моря и лёгкие покачивания... Сокджин проморгался, чтобы вернуть себе способность концентрации зрения и сначала уставился в потолок, а потом слегка испуганный взгляд опустился пониже и правее. Подушек больше не было, но вот тепло никуда не исчезло. Ну, конечно. Какого же было удивление омеги, когда он увидел Намджуна, лежащего совсем рядом и тяжело дышащего. Он спал на спине и его грудь равномерно вздымалась от горячего дыхания, кондиционер уже не работал, хотя теперь Джин думает, что не помешало бы холодного и отрезвляющего воздуха. Так, альфа не выкинул омегу из своей постели, что вызывает кучу вопросов, но сейчас Джин хочет только поскорее покинуть комнату, в которой такая невыносимо странная атмосфера. Омега аккуратно откидывает край белого одеяла и спускает одну ногу на прохладный пол, куда сейчас так хочется лечь всем телом. Какого чёрта, он вообще оказался в этой ситуации?! - Если соизволил спать в моей постели, то мог бы меня хотя бы не будить. - низкий голос с утренней хрипцой заставляет Джина вскрикнуть от неожиданности. Альфа проснулся? И как давно он не спит? Хотя стоило бы догадаться, что у такого человека до жути чуткий сон. - Простите пожалуйста за предоставленные неудобства! - Джин соскакивает с постели и низко кланяется, а после выбегает из комнаты, залившись ярковыраженным румянцем. Намджун провожает его сонным взглядом полным усталости. Прошлым вечером он решил, что будить крепкоспящего омегу будет лишним, поэтому после холодного душа он всего лишь лег рядом, так и не выгнав незванного гостя. Намджун всю ночь терпел чужие ноги поверх своих, чужие руки на груди и чужое ровное дыхание у шеи, уснул только глубокой ночью и в итоге проснулся из-за барахтанья Сокджина. Намджун устало трет переносицу и проклинает Чонгука, который был инициатором всего этого дерьма, если бы не он, то Ким по-крайней мере не сбился бы со своего чёткого графика, который не давал сбоя вот уже несколько лет. Это всё чертовски злит и бесит.

***

- Тебя купили, Мин У соберёт твои вещи и уже через несколько часов тебя заберут. - у директора голос спокойный и даже незаинтересованный, а у Тэхёна и вовсе слов нет. Как? Почему этот человек с таким спокойствием говорит о Тэхёне, как о каком-то товаре, которому нашелся покупатель. Ни сочуствия, ни сопереживания. Хотя чего удивляться, для местных уродов человеческое тело действительно всего лишь ходовой товар и не важно в каком виде. - Я никуда не поеду, вы не имеете права! - Ты поговори мне тут! Это у тебя нет прав на этих землях, ты всего лишь подстилка, которую подобрали на улице, чтобы удовлетворять чужие прихоти за деньги, у тебя даже документов нет, так что если тебя убьют, то даже имени на памятнике не оставят! Если у такой жалкой псины ещё могила будет...- директор всем видом высказывает свою брезгливость, он сплёвывает на ламинат в кабинете и согнув брови в переносице разглядывает Кима. Жалкий, до жути бледный и тощий паренёк, ничего интересного в полумёртвых янтарных глазах, единственным плюсом этого подростка была девственность, которая всегда ценилась среди местных толстосумов, но и её теперь нет, как и цены этому парню. Дешёвка. - Ты вообще должен на коленях ползать, тебя выкупил сам Чон Чонгук - верховный глава, правитель Кендзона, ты самая обычная шлюха, не зазнавайся. - Ч-чон-гук? Нет...только не это... - перед глазами тут же всплывает картина прошлой ночи, тело мгновенно покрывается мурашками и начинает мелко дрожать, стоит только вспомнить все те прикосновения, которые резали сильнее любого ножа, многочисленные ушибы и ссадины прямое тому доказательство. В глазах сами начинают скапливаться горячие хрустальные слёзы, которые подобны яду, но стали теперь единственным утешением. Тэхён даже не знает, что лучше из всего этого кошмара: спать несколько лет с разными уродами и отморозками за деньги или отдаться этому дьяволу, в лапах которого юное тело завянет уже через несколько дней, словно роза, оставшаяся без солнечного света и воздуха. - Нет, пожалуйста, только не ему...нельзя. - Тэхён встаёт со стула, на котором до этого с трудом сидел, сдерживая болезненные стоны и встаёт напротив директора, мужчина сначала теряется, но потом резко замахивается, чтобы ударить по лицу наглого мальчишку, но его запястье перехватывает более сильная рука. Директор поднимает вопросительный и раздраженный взгляд и сталкивается глазами с мужчиной лет тридцати. Это один из приближенных Чонгука, который всегда сопровождает его в поездках и деловых встречах. - Этот человек более вам не принадлежит, он теперь является собственностью господина Чона, тронете его и будете иметь дело с ним. - низкий и грубый голос говорит с паузами, каждым словом вселяет в атмосферу мрак и холод, который заставляет всех замереть. Тэхёну кричать от этих противных "собственность" и "принадлежит" хочется. Он тут же вытирает кристальные слезинки с бледных щёк и смотрит на директора, тот, подобно трусливой крысе, весь сжался и тут же заткнулся, не решаясь спорить и играть со смертью. Всему в этом мире есть грань и он только что чуть её не перешёл. - О, Господин Сынчоль, вы уже прибыли, какая неожиданность, мальчишка будет готов через несколько минут. Что ж вы так сразу, просто у этого глупца совсем нет манер и я решил его воспитать, чтобы... - В ваши обязанности это больше не входит. - мужчина смотрит на директора, как на какое-то дикое зверьё, того гляди и в голову пулю пустит. Этот тип такой же мрачный, как и его шеф. Тэхён ещё до конца не осознаёт, что происходит, даже тогда, когда его ведут привести в человеческий вид. Незнакомый бета, которого Ким раньше здесь никогда не видел, суетится, старательно закрашивает множественные синяки и засосы, которых слишком много на бледном теле. Тэхён похож на мертвеца, даже его взгляд выдаёт мрак и пустоту. На парня одевают черный джинсовый комбинезон и клетчатый кардиган телесного оттенка. Алые волосы лишь расчёсывают, не укладывают. - Думаю мы закончили. - бета зовёт охранника, который все это время был за дверью и тот поднимает несопротивляющегося омегу и ведёт уже на улицу, где его ожидает машина. Человек Чонгука - Сончоль открывает перед Тэхёном дверь и велит садиться на заднее. Сам тут же берёт телефон и набирает номер: - Да, мы едем. - Прекрасно, как всё прошло? Вишенка не кусалась? - Нет, но этот жирный ублюдок хотел подпортить его, если бы я его не остановил... - Сломай ему руку. - голос на том проводе становится стальным и холодным. Сынчоль коротко отвечает и обращается к водителю, чтобы тот доставил Тэхёна на место. Сам он возвращается в ненавистное здание, которое ещё долго будет сниться Киму. А Юнги? Мысль бьёт в голову тяжёлым камнем, из-за навалившегося дерьма Тэхён совсем забыл о единственном родном человеке, который у него остался. Юнги до сих пор является частью этого проклятого места, которое та хочется сжечь нахер, чтобы оно больше не губило чужие жизни. Ким вздрагивает и резко дёргает за дверную ручку, ему всё равно, что они уже едут по центральной дороге на приличной суорости, хуже чем сейчас уже не будет. Дверь не поддаётся, конечно её заблокировали, в конце концов они везут человека против его воли, цроды наверняка заранее подумали о том, что будет сопротивление. Вот только Тэхён и не думал сопротивляться, пока не вспомнил о друге. Теперь игра стоит свеч. Около Кима сбоку сидит альфа, тоже скорее всего человек Чона, он одет в полностью чёрный костюм, как какой-то преступник. На резкоожившего омегу он тут же реагирует и хватает больно за локоть, который и без того весь покрыт следами крепких пальцев. Тэхён болезненно шипит и пытается вырваться, но взрослый мужчина явно сильнее худого, бледного и неряшливого паренька, которого легко может сдуть ветер. - Пусти меня, урод! Мне надо обратно, там... - Ты теперь принадлежишь господину, так что не рыпайся. Да уж, настолько нравилась старая работа, что решил из машины на ходу выпрыгнуть, чтобы вернуться? - Альфа издаёт короткий смешок и сжимает локоть ещё сильнее, прекрасно видя, какой дискомфорт это приносит Тэхёну, Ким закусывает нижнюю губу и что есть силы замахивается на наглого мужчину. Через секунду в салоне слышится грозное шипение и шлепок, альфа хватается за щеку, на которой теперь отчётливо видны четыре кповоточащие царапены, оставленные ногтями Тэхёна. Мужчина уже хочет ударить в ответ, но вовремя останавливает себя, вспоминая, кому именно теперь принадлежит эта омега. Блять. А у этой вишенки действительно сучий характер. Тэхён смотрит на альфу взглядом полным ненависти, к сожалению это всё, на что он способен в данной ситуации. Драться с этим двухметровым амбалом бессмысленно, да и силы надо поберечь для далнейших сопративлений, чтобы хоть как-то отсрочить свою мучительную смерть. Теперь он совсем один, как и Юнги. У него ведь тоже больше никого нет, он такой же потерянный человек, новая жертва грешного города, чистый и непорочный, как и Тэхён, хотя даже чище. Киму и представить-то больно, что будет с его единственным другом, ведь пока он является заложником барделя - он обречён быть всего лишь игрушкой в чужих руках. Они теперь оба всего лишь игрушки. Зверьки, которых выловили в дикой степи и притащили на ферму, где их скоро настигнет смерть. Никто не спасёт и даже не утешит, город действительно всегда был всего лишь иллюзией спокойной жизни в достатке, но всё оказалось иначе. Вот только они слишком поздно это поняли. За окном одни небоскрёбы сменяются другими, разные здания, фирмы, вивески, словно и не было никакого вируса и сотни тысяч смертей. Люди живут так, словно хаос никогда не посещал эти земли, вот только стоит им вылезти за стены города, они скорее всего умрут в первую же ночь от когтей и зубов заражённых животных, которыми просто кишит каждый лес и степь. Их много и они все голодны, тощие, обезображенные, некоторые без глаз, а некоторые без шерсти, ходят по всюду в поисках тёплой плоти, которая омоет клыки в алый цвет. Хотя эти твари находятся и в самом городе. У Чон Чонгука целая псарня заполнена вечно голодными монстрами, которым он так добродушно скармливает тех, кто ему не нравятся. Едут они от силы минут сорок, вскоре город становится реже и они съезжают к частным домам, которые в городе крайне редки. В подобных местах живут лишь те, у кого имеется власть и неплохой капитал, да, даже после апокалипсиса зелёная бумага ценится так же сильно, как и ранее. Хотя если ты живёшь за стеной, но также на ближних землях, как ранее жил Тэхён, то самым ценным является урожай, большая часть которого всё равно отдаётся солдатам. Это только здесь, в крупных городах время, словно и не останавливалось. Машина снова сруливает и они подъезжают к трёхэтажной вилле, которая теперь станет новой клеткой, а возможно и могилой Ким Тэхёна.

***

- Сто двадцать четыре, сто двадцать пять...- Хосок со скучающим видом отсчитывает цифры и смотрит на солада, который пытается в очередной раз отжаться. Его лицо уже по цвету схоже с помидором, а волосы намокли из-за пота. Да он только что побил свой рекорд по отжиманию, вот только это даже не половина заветных трёхста, которые велел выполнить Чон Хосок. Вообще большинство солдат со стены не имеют идеального тела и физической подготовки, они шли служить семье Чон, а не в армию, да и не был никто готов к подобной жизни. А Хосоку, если честно, глубоко похуй кого отправлять на смерть бороться с отбитыми Абэ, поэтому он берёт почти всех. Вот только есть у него одна привычка. Когда настроение с утра катится по одному месту, он делает обход, всё должно быть идеально, солдаты Кендзона должны быть в лучшей форме, чтобы в любую секунду быть готовыми идти в кровавый бой. А этот урод сидел. Абсолютно все должны стоять по стойке "смирно" около самого края и смотреть в оба, а этот сидел и любовался небом. Хосок с трудом поборол в себе желание скинуть гниду прямо со стены, чтобы приподать урок другим, нет, пожалуй стоит его наказать. Триста отжиманий - достаточно позорная цифра для настоящего солдата, тогда, как норма Хосока в шестнадцать лет была пятьсот. И за его занятиями всегда следил строгий отец, который, чуть что, так сразу бил палкой по рукам, чтобы усложнить задачу. Сейчас Чон даже благодарен за этот надзор погибшему отцу, хоть какой-то от него был прок. Вокруг красного солдата собралась ещё сотня, Хосок специально их позвал, чтобы они узрели свое будущее, если тоже решат во время поста поглазеть на эту ёбанную синеву, которые все величают "небесами" или же "пристанищем Бога". Если Бог и есть, то он живёт в шикарной вилле и питается страхом и сухим полусладким, а не чужими молитвами. Солдат тяжело выдыхает и падает на грудь, пытаясь побольше заглотнуть кислорода, - сто тридцать два...- Хо ведёт кончиком языка по нижней гыбе и внимательно смотрит в глаза напротив. В них плескается бессилие, страх, беспомощность, ужас и мольба о прощение, вот только Чону похуй на мольбу. Он не Бог и не слышит её. - Называешь себя солдатом армии Кендзон? Солдатом моей армии? А сам и не способен выполнить минимум? - Хосок присаживается на корточки перед потным мужчиной, берёт его за волосы, у самых корней и что есть силы бьёт лицом об бетонный пол, вызывая у того мимолетный крик о помощи. Из носа тут же начинает бежать алая кровь, она заливает его губы, подбородок, скатывается по шее к воротнику и пачкает комуфляжную форму. - Пожалуйста, п-пр-остите, я..я выполню... - Заткнись, я разрешал тебе, что-то говорить? - Хосок поджимает губы и снова со всей силы бьёт того лицом об бетон, вызывая усиленное кровотечение. - нож. - он говорит в толпу, солдаты сначала теряются от этой просьбы, но потом кто-то протягивает в руку Чона складной ножик. Тот не отрывает взгляда от солдата, который через кровавую пелену пытается разглядеть, что происходит. Хосок задирает рукав комуфляжной куртки, коленом давит на руку, заставляя полностью прижать к полу и на выдохе бьёт ничего не понимающего мужчину туповатым лезвием в самое запястье. Крик. Все тут же начинают переглядываться, пока Хосок давит лезвием от середины в бок, отрезая кисть от самой руки. - Зачем тебе две руки, если ты не умеешь ими пользоваться? Или ты думал, что они тебе даны только для дрочки? - Хосок делает резкое движение и кисть падает отдельно от руки, по сторонам брызжет тёмная кровь, создавая большую лужу, которая течёт прямо к голове сжавшегося парня. Он кричит, так громко, что его крик разносится жутким эхом по всему городу, нарушая любую тишину. Он ревёт, трясётся и воет, словно подстреленный пёс. Солдаты в испуге делают несколько шагов назад, они прекрасно видят мясо, внутренности кисти, которые теперь видны абсолютно всем. Хосок лезвием теперь лезет во внутренности руки, давит, заставляя солдата закричать ещё громче и истошней. У Чона лицо всё такое же непроницаемое и холодное, словно он овощи нарезает, а не мясо всё ещё живого человека на лезвие накручивает. Уже через мгновение он хватает отрезанную кровавую кисть и отрезает небольшой кусок кожы с мясом, он уже и сам весь в крови, но словно и не замечает. - Ты слишком слаб, тебе нужны витамины, съешь. - всё с тем же непроницаемым лицом протягивает обрубок к кровавым губам солдата, в глазах которого застыл ужас и страх. Чон старший не шутит, он и вправду будет ждать пока солдат не съест свою же плоть, дикость. Все вокруг переглядываются, но молчат, не решаясь злить ещё больше. Солдат, прижатый к бетону, стонет, воет и хнычет от разъедающей боли, которая растекается по всему телу, беря начало от отрубленной кисти. - Ешь, иначе я заставлю тебя силой это сделать, тогда я не гарантирую, что случайно не сломаю твои зубы. - в голосе мрак и жажда шоу, противиться ему - смертельная ошибка. Мужчина слегка поддаётся лицом вперёд и окровавленные пальцы лидера толкают ему в рот кусок кожи с мясом. На языке тут же расползается очередной, более яркий, тошнотворный вкус крови и сырого мяса, кусок слишком крупный и организм отказывается его принимать, рвотные рефлексы давят на глотку и через несколько секунд альфа сплёвывает всё содержимое желудка вместе с куском кожи. - Не хочешь есть свою же руку? Чтож, я знаю кто захочет. - с этими словами Хосок поднимает мужчину за воротник куртки и тащит за собой, у того ноги подкашивают и он из последних сил плетётся за Чоном. Из-за большой потери крови в глазах всё двоится, а в голове стоит звон, он даже не соображает куда его тащат и зачем, из-за крови взгляд совсем затуманен и ничего не видно толком и только когда становится слышно дикое рычание и ворох, солдат начинает дёргать. Этот запах гнили и разлогающихся тел определённо точно принадлежит заражённым псам. Слышно, как дикие псы когтями цепляюся за решётку, грозно рычат и воют, почуяв свежую кровь. В это время на псарне никого кроме Чона, бедолаги солдата и сотни его "коллег", которые вынуждены до конца быть свидетелями этого шоу. Никто и подумать не мог ранее, что в Хосоке есть столько жестокости и безумства, но видимо он недалеко ушёл от Чонгука с такими замашками. В решётке есть отверстие, через которое их иногда кормит человеческим мясом Чонгук. Он любит подолгу стоять около множества барьеров, за которыми находятся десятки вечноголодных монстров, поэтому порою разгоняет надсмоторщиков и сам наблюдает за псами. Рабочие несколько раз видели процесс кормления собак Чонгуком и их всегда удивляло то, что стоит Чону появиться у клетки, как они утихали, словно чуяли в нём такого же монстра. Хосок тащит мужчину за воротник, второй рукой хватает его за кровавый локоть где отсутствует кисть и просовывает в это отверстие. В миг учуявшие живую плоть псы тут же вцепились гнилыми клыками в руку, где ещё пульсировала тёплая кровь. По псарне разнёсся дикий вопль, десятки птиц поднялись в небо, солдат принялся одёргивать руку, но Хосок крепко прижимал его со спины, да и псы крепко вонзили зубы в кожу, раздирали быстро, заражая потоки крови смертельным вирусом. - Видишь, ты не захотел есть, а им очень даже нрав... - Хосок. - Чон обернулся на холодный голос и поджал губы. У другого угла псарни стоял Чонгук и судя по всему он тоже был не в настроении. Он подошёл вплотную к Хо, оглядел брезгливым взглядом солдата, который уже отключился от болевого шока и протянул - Заканчивай. Есть дело, а этого выкинтье в клетку полностью. - кивнул он уже остальным. Хосок отпусил тяжёлое тело и отошёл от решётки поправляя чёрную футболку. Чонгук внимательно оглядел брата, но промолчал. Хосок очень сдержанный и холодный в этом плане. Пытки он всегда считал лишней тратой времени, которая нужна только для самоудовлетворения, поэтому и убивал он обычно быстро и без лишнего шоу, но сегодня ему удалось удивить Чонгука резкой волной жестокости и агрессии, которые он всегда так умело держал под контролем. - Повеселился? - ... - Не важно. Есть дело и ты мне нужен, я слышал, что среди наших завелась крыса, которая помогла одному из ублюдков Абэ проникнуть в город. Также у нас прибыл гость из Ёсана, надо его проверить. - Понял.