За стеной город грешников

Прошлое уже так далеко. Былые дни на землях Чжу остались где-то на задворках памяти, превратились в чёрно-белые воспоминания и искажённые картинки. Если раньше они несли свет и тепло, то теперь от них хочется неумолимо рыдать, выдерая волосы с корнем. Почему-то теперь все солнечные деньки из прошлого кажутся сном, который так резко прервали и застали вернуться в реальность, где всё совсем не так. Юнги помнит. Каждую грёбанную ночь вспоминает, как Чон Хосок убил и глазом не моргнув всю семью Мин, из-за того, что они желали справедливости. Он точно наслаждался этим моментом, сжимая рукоять огнестрельного оружия, смотрел на невинные жертвы, как на пищу и упивался кровавой картиной. Юнги запомнил. Эти глаза пропитанные жестокостью, которая у семьи Чон в крови течёт, эти острые черты лица. Абсолютно каждую деталь в альфе подметил, чтобы убить его даже в темноте, будучи слепым или немощным. Отец всегда говорил, что всех людей в городе объединяет лишь три вещи: жадность, эгоизм и месть. Несправедливость в таком обществе будет царить всегда и никто не осмелиться оспорить её. Именно поэтому он был жутко зол и расстроен, когда старший сын изъявил о своём желании перебраться в город и служить на стене. Отец всегда знал, что именно творится за теми стенами, за которыми стоит великий город, все знали, кроме глупых детей, которые не стали свидетелями мира до вируса. Юнги сам в Кендзон не рвался никогда, ему вполне нравилась беззаботная жизнь на землях, где властвовал родной отец, даже с учётом того, что большая часть урожая уходила солдатам. Юнги не был жаден и ему было всё равно, сколько именно нужно отдать продовольствия за защиту, которая оказывается совсем не нужна была. Таких земель подле стены ещё очень много и с каждой в город поставляют много свежего сырья и урожая. Семья Чон не просто верховные правители - они манипуляторы, которые с лёгкостью контролируют всех людей. Стоило им узнать о мелких возмущениях и догадках со стороны земель Чжу, как они тут же справились с этой проблемой. Одним щелчком истребили всё население, а годных омег раскидали по барделями, чтобы те и пискнуть нечего не сумели. Умно. В глаза бы посмотреть тому самому Чон Чонгуку - великому новому правителю, который так умело следит за такой обширной территорией. Юнги жутко хочет в живую эту мразь увидеть и морду набить за всё. По-крайней мере именно об этом мечтает Мин, пока перелазиет через раму окна и аккуратно встаёт на носочки на ногах, пытаясь устоять, чтобы не шлёпнуться со второго этажа. Это, конечно, не так уж и высоко, но и не очень то приятно. По неизвестной причине Юнги другим клиентам даже не предлагают, каждый раз, когда его выводят из комнаты, он тут же понимает к кому идёт. Поэтому до этого дня он даже позволил себе расслабиться и поспать днём, чтобы набраться сил. Однако, когда Тэхёна начали выводить из комнатёнки слишком часто, Юнги понял, что его далеко не чаи распивать уводят. Сам друг по приходу обычно тут же ложился спать и даже не разговаривал, закрывался в себе и потом весь день ходил, словно в трансе. Последней каплей стало то, что Лу резко пропал, а Тэхёна просто взяли и увезли к какому-то левому мужику. Единственного человека, которого судьба оставила Мину забрали. Как и ожидалось, охрана в барделе не такая уж и серьёзная, а на некоторых этажах даже отсутствуют камеры видеонаблюдения. Юнги дождался пока за дверью послышатся удаляющиеся тяжёлые шаги и быстро вскрыв замок с помощью скрепки и вилки выбрался наружу. А далее уже на втором этаже в комнате ожидания, которая всегда была пуста, вылез из окна и теперь ищет самую оптимальную точку для приземления. Видимо местное управление совсем на голову отбитые, можно было бы догадаться хотя бы ручки снять с окон, но они и этого не сделали, что очень помогло омеге. Юнги и без этого засиделся в гадюшнике, давно пора валить, вот только есть одно "но", которое сильно затрудняет передвижения по городу. Документы. Во время вируса и мирового аварийного положения почти все люди, конечно же, принялись бежать. Основной цели не было, ведь болезнь прогрессировала в каждом кусочке мира одинаково, поэтому поднялся шум, полная неразбириха и хаос. В таком ужасе никого не волновал грёбанный паспорт и другие докуметы. Когда Кендзон окончательно возвели, то в городе стали выпускать новый вид документа. Что-то схожее с паспортом, но здесь главным являлась красная печать, подтверждающая, что вы официальный житель Кендзона, а не какой-нибудь чужак, проникший с внешней стороны. Это во многом облегчило службу правительства. Так можно было разом уберечь город от проникновения Абэ, всяких крыс с Ёсана и так далее. Следовательно и проверяющие здесь стоят на каждом углу, так что в любую секунду могут потребовать документ о том, что вы местный. У тех, кто живёт за пределами стены документов нет от слова совсем, а зачем они нужны? Подобная документация давно потеряла силу и смысл в дикой степи, где этими корачками не от кого не спасёшься. Юнги действует в спешке. Ноги предательски дрожат и того гляди и вовсе подкосятся, лучшей точкой для прыжка Мин находит кучу мешков и два старых, полусгнивших под дождями матраса. Если честно, то ему и подумать страшно, что именно происходило на них, когда они ещё были ходовыми в барделе, но для приземления сойдёт. Медлить из-за мелкого страха не приходится, парень глубоко вдыхает и отлипнув от стены, делает шаг в самую пропасть, нога не почувствовав опоры оступается и парень падает прямо на спину. Падение болезненно отдаёт куда-то в голову и вызывает лёгкую дезориентацию. Юнги требуется около пяти минут и он, собравшись с силами, поднимается с пропахших сыростью грязных матрасов, смотрит по сторонам, анализируя пустой переулок и движется в неизвестном направлении, главное подальше от этого места. Что ж, для начала не плохо, по-крайней мере он смог сбежать, а это уже что-то. Осталось только найти способ узнать куда увезли Тэхёна и связаться с ним, а дальше они уже вместе придумают план.

***

Чёрная мамба. Быстрая змея, которая способна убить одним лишь укусом. Во истину прекрасное создание, её боятся и остерегаются. Чонгуку с детства нравились ядовитые рептилии. Тихие и неуловимые, подобно самой смерти. Отец как-то раз сказал, что у Гука глаза змеиные, такие же глубокие, бездонные, полные опасности и дикости, тринадцатилетнему мальчишке это сравнение тогда показалось крайне странным, но он не распрашивал более взрослого альфу об этих словах, которые по сей день эхом в голове блуждают. В главном холле особняка нового правителя семьи Чон стоит огромный, встроенный в стену, аквариум. За толстым, непробиваемым стеклом расположена зелень, песок и искусственные белые камни. Житель этого аквариума редко показывается на глаза любопытным людям, которых всегда привлекала эта изюминка строгого коттеджа. Однако увидеться лично с хозяйкой аквариума никто не желал и поэтому стоило лепестку за стеклом поошевелиться, как любопытные взгляды устремлялись прочь, как и сам наблюдатель. Магрита. Когда на Земле творится такой хаос, достать здорового зверя, не подхватившего вируса и другой болезни - сложно. Практически невозможно. Но Чон Джисон смог откапать к двадцати летию младшего сына эту прелесть. Рептилию, чья мгла так привлекала юного альфу. Джисон не был хорошим отцом, но он безусловно любил удивлять и казаться таковым. Играть на публику у него получилось не дурно, народ смотрел на Джисона и думал, что раз тот такой хороший отец, то значит, что он и прекрасный правитель. Да, Джисон старался подлизываться к сыновьям, чтобы те всегда были его сторонниками. Вечно устраивал эти нелепые семейные "ужины" и пытался заставить парней довериться ему. Всё потому, что он дико боялся собственных сыновей. Он не был слеп и прекрасно видел, кого именно воспитал и кому дал силу. Джисон боялся, что вскоре они пойдут против него и свергнут, ведь любить отца им было не за что. С каждым годом он всё больше и больше замечал, что сыновья уже и вовсе не смотрят на него, как на человека, а скорее, как на скот. К тому времени у Хосока уже была прекрасная репутация, как у человека холодного и жестокого. Он хоть и ненавидел Джисона, но и пачкать об его гнилую душонку руки не хотел. А вот Чонгук. Известный, как самый жестокий и несправедливый палач, который наслаждается зрелищем пыток. Были ли это простые слухи? Нет. Чонгук, хоть отца и терпеть не мог, но змею принял и как только отстроил особняк, то отдал в её распоряжение огромный аквариум. Магрита тогда ещё была крохой, но уже отчётливо понимала, кто именно её хозяин. Он без страха, лишь с открытым восхищением брал рептилию в свои руки, позволял ей обвить его шею и грозно прошепеть над ухом, прислуга особняка не раз вскрикивала от удивления, когда видела, как величественно змея ползала у ног альфы, дико озирая непрошенных людей. Чонгук частенько мог взять Магриту и пустить её в холле второго этажа, или же в его кабинете. Пожалуй именно она была единственным, за что Чонгук был благодарен отцу. Несколько крепких альф стояли около самих ворот и встречали авто с гостем. Тэхёна вытолкали из салона машины и крепко схватив под локоть, потащили в дом. Ким даже не пытался предпринимать попытку побега, по-крайней мере сил на то, чтобы одолеть шестерых крупных альф у него не было. - Передайте его Никаэлю, он дальше сам разберётся. - отдал распоряжение один из главных, тот, кого Тэхён поцарапал в машине и смерив омегу раздражённым взглядом ушёл куда-то в другой конец особняка. Дом большой, нет, он огромен! Ким никогда не бывал в подобных зданиях, он с самого детства жил в обыкновенном домике, построенном не из самых лучших материалов, да и комнат там было значительно меньше. Этот же коттедж прямо кричал о величае своего владельца, ведь в нынешнем мире не каждый может позволить себе иметь хотя бы землю для застройки в Кендзоне. Это стоит не мыслимых денег, поэтому это и является высшей степенью роскоши. Также взгляд омеги притягивает множественное количество панорамных окон и балконов. Внутри не хуже. В глаза тут же бросается огромный встроенный в стену аквариум, в котором расположено много зелени и какие-то ветви, вероятнее всего, там кто-то находится ,но сколько бы Ким не пытался разглядеть - пусто. Из раздумий вырывает незнакомый голос, который тут же привлекает внимание парня, которого до сих пор держат за локоть, изредка грубо надавливая. - Это он? - паренёк лек двадцати, чуть старше самого Тэхёна, обращается к охране. Те незамедлительно кивают и пихают омегу в спину к незнакомцу, тот оглядывает Кима с ног до головы, а потом велит охране удалиться. Что происходит? Если честно, то Тэхён слишком сильно напуган и изнемождён, чтобы рассуждать о том, кто этот паренёк. Омега знает лишь то, что он находится дома у Чон Чонгука и это всё. Последнее до него до сих пор не дошло в полной мере и он не верит до конца. - Я Никаэль. Пошли. - парень бесцеремонно развернулся и пошёл в сторону лестницы, словно точно уверен, что тот не сбежит. Хотя бежать здесь некуда и оба это прекрасно понимают. Однако и спокойно слушаться всех подряд Тэхён не собирался. Когда Никаэль заметил, что позади никого, а омега стоит на месте, то лишь повернулся к нему и сложил руки на груди, хмуря брови. Он в няньки к жалкому омеге не нанимался и готов теперь сам лично убить Чонгука, который так неожиданно пропал. Ник действительно не понимает, зачем Чон велел приготовить комнату для какой-то омеги, который появился из неоткуда, да и вид у него не тот, который за душу цепляет, любая дешёвенькая шлюшка лучше выглядеть будет. Кожа бледная, выцвевшие волосы разлохмачены, огромные синяки под глазами, худощавое тельце, вкус к шмоткам отстойный. - У тебя проблемы со слухом? Может ты полноценный инвалид, м? Я за тобой бегать не собираюсь, как и повторять дважды. - Никаэль с силой стискивает зубы до скрежета, подавляя в себе желание убить парня. Он не тот человек, который будет следить за каким-то ноунеймом, появившемся из ниоткуда. Тэхён боиться. Он слишком слаб для активных сопративлений и тем более побега. Недостаток питательных веществ, как и нормальной еды сказались на и без того хрупком подростке двойным ударом, к тому же на него столько всего свалилось. Депрессия, разорение дома, смерть папы, бардель, моральное давление и изнасилование. Он себя каждый день по крупицам собирает, чтобы подняться с постели и дойти хотя бы до раковины. Сложно. В его возрасте это всё чертовски сложно выдержать одному, в мире, полном разочарований и несправедливых жертв. Тэхён никогда не узнает о том, как люди жили раньше. Им было сложнее или же наоборот? Сейчас хочется только крепко обнять Юнги, который одним своим присутствием дарит омеге тепло и спокойствие. Единственный лучик света в мрачной жизни юного и неопытного подростка, который тоже забрали. Но вместо того, чтобы держаться вместе до конца, чтобы выжить в этом месте...Вместо этого Тэхён прямо сейчас стоит посреди дома у человека, который отобрал у него всё. Семью, кров, честь. И самое страшное в этой ситуации - неизвестность, которая загоняет в самый угол. Зачем такому сильному и влиятельному альфе понадобился мальчишка из боределя, для удовлетворения извращённых желаний? От одной мысли всё тело током пробивает. От этого только страшнее... - Я тебя предупреждал. Вниз его! - Ник раздражённо кивает на испуганного парня и переводит озлобленный взгляд на охранника, который тут же хватает омегу под руку, специально сдавливая её. - Отпустите меня! Я вам не вещь, перестаньте! - Тэхён отчаянно пытается оттолкнуться от альфы крупных размеров, бьёт кулачком в плечо, но в хилом ударе и капли силы нет. Никаэль подходит вплотную, чем привлекает внимание Кима, смотрит с высока, и через мгновение бьёт ладонью по лицу, на бледной коже тут же проявляется огненный отпечаток, который заставляет всех застыть. Уже через секунду поверх красного следа видны влажные хрустальные дорожки, что ведут прямо к острому подбородку. Тэхён потерянно смотрит в пол, в одну точку и глаз, полных слёз опустошения и боли не поднимает. Он понимает, что даже если бы не сопротивлялся, то всё равно получил бы именно от этого человека, в котором сразу читается эта открытая брезгливость и ненависть к невинному подростку. - Я же не виноват...Я же не по своей воле здесь оказался. - почти шепчет, более не сдерживая дрожь. Это не просто слова, это - крик души, полной недопонимания и желания свободы. Хочется рыдать в голос, стоя на коленях посреди бескрайнего поля, где никто не потревожит и не спросит с лицемерной тревогой: "что случилось?" - Довольно! Все вы так говорите. Вниз его! - мужчина сжимает тонкую руку и толкает вперёд, заставляя двигаться в сторону чёрной двери. Никаэль разворачивается и уходит прочь, чтобы больше не лицезреть ненавистного "гостя". Далеко ли ведут? Пытать, избивать, на корм? Ким об этом не думает. Даже тогда, когда слышит перед собой скрежет тяжёлой металлической двери взгляда от уже бетонного пола не поднимает. В нос тут же ударяет влажный запах сырости и земли, очередной толчок в спину и Тэхён оказывается в небольшой комнатке, за спиной раздаётся громкий щелчок, оповещающий, что клетка захлопнулась. В комнате темно, полный мрак и тишина, подобная смертельной. Никаких окон и источников света, конечно же, нет. Ким стоит на месте и идти вперёд не решается. Мало ли, что может ждать чуть глубже тёмного помещения. От капканов и до прочего хлама, споткнувшись об который можно убиться. Когда-нибудь обязательно, но точно не в подвале этого дома.

***

Чонгук стоит посреди своего кабинета и сладко тянет короткими глотками первоклассный виски, добытый в своём баре. Алкоголь всегда привлекал альфу своей насыщенностью и послевкусием, но в последнее время и это пристрастие стало выцветать. Чон, подобно истинному королю смотрит на свой город и восхищается. Кендзон был воздвигнут на центральной территории полуразрушенного Сеула. Часть во время постройки снесли до конца, чтобы возвести новые, а другую половину просто отреставрировали и дали новую жизнь. Всем этим тогда заведовал Джисон, контролировал каждую деталь и внимательно наблюдал за всем и всеми. Он сотворил Кендзон, он и мог стать причиной его разорения и гибели. Только вот Чонгук вовремя от него избавился, ни секунды не сомневаясь в собственной правоте. Теперь же город продолжит расти уже под другим руководством. Чонгук не даст ему упасть, не при его правлении. Короткий стук в дверь, оповещает о прибытии главного секретаря. В кабинет проходит Намджун с красной папкой в руках, на нём, как обычно, идеальный серый деловой костюм и очки в тонкой серебрянной оправе. Волосы аккуратно зачёсаны назад и уложены лаком, а пристальный взгляд, принадлежащий точно ястребу, устремлен прямо в тёмные глаза напротив. Сталь пытается проникнуть во мглу, но снова мимо. Чонгук в этой роли непобедим. - Что произошло на псарне? О срыве Хосока трещит почти каждый солдат стены, если эта информация проникнет в город, то появятся нежелательные слухи. - Намджун останавливается напротив большого стола, за который спокойно садится Чонгук, не выражая никакого интереса к данному заявлению. Если честно, то он и сам не знает, что тогда произошло с Хосоком, который никогда не позволял себе показывать какие-либо эмоции, будь то даже порыв ярости и несдержимой агрессии. Всегда ходил с каменным лицом, которое могло выражать только открытую ненависть или брезгливость, но то, что произошло в псарне поставило в тупик почти каждого. - Если кто-то ещё заикнётся об этом, то тут же на собственной шкуре поймёт, просто слухи это или нет. Таким крысам стоит сразу дыхание перекрывать. - Чон облакачивается на спинку кожанного кресла и закидывает голову, позволяя себе на мгновение прекрыть глаза, он итак не спал всю ночь, утопая в собственных мыслях и раздумиях. Он чертовски устал и хочет уже отдохнуть, но кто же тогда будет контролировать Кендзон, эту змеиную яму, в которой тут же начнётся какая-нибудь потасовка. - Ты так и не объяснил, что произошло с Хосоком. - Намджун поправляет сползшие очки и смотрит с вызовом Гуку в глаза. Он заебался следить за каждым шагом нового, в силу жестокости импульсивного правителя, который видимо не знает, что подобные вещи массовым убийством не решаются. Ко многим подобным вопросам стоит порою подходить более дипломатично, как минимум, чтобы не вырезать всё население. Вот только с того момента, как Чонгук взошёл на новое место такие определения, как "мирные переговоры" и "союзы во благо" вычеркнули нахрен. Ко всему теперь здесь иной подход, более кровавый. И пока кто-то ест чёрную икру в клубе, кто-то другой погибает из-за чьей-то скуки. Не так всё должно быть. Джисон хоть и жадным, отвратительным и лицемерным главой, но всё же умел вести дела правильно, или же менее затратно. Чонгук слегка щурится, когда улавливает злобу в чужих глазах, он, бесспорно уважает Намджуна и благодарен тому, за то что он следил за порядком в городе и за стеной, когда Джисон уходил в недельные гулянки и запои, но в последнее время он стал слишком много себе позволять. Уж слишком он самоуверен и бестрашен, раз с такой лёгкостью устраивает допросы Чонгуку. - Это тебя не касается. Лучше расскажи мне, как там поживает отпрысок Чонина. Ёсанский гость не попался на чем-нибудь интересном? - О чём ты? Вчера он ходил только в кафе, позавчера посещал парк. Он целыми днями сидит на месте ровно, думаю с него уже можно снять такое пристальное наблюдение и поселить отдельно. - Ты сейчас серьёзно? Может он этого и ждёт, а мы так просто его отпустим? Не верится мне, что чадо правителя нашего главного соперника просто захотело отдохнуть здесь. - Всё же, предлагаю позволить ему съехать, а потом можно подставить к нему слежку и всё. Если он этого и ждал, то он тут же выведет нас на нужное русло. - Намджун вертит в руках ручку и сосредоточенно смотрит на синеватый отблеск. Всё верно, сколько дней он уже провёл с этим омегой, а тот только и делает, что копашиться в какой-нибудь ерунде. Куда-то вечно ездит,но обычно это кафешки, где он в одиночестве проводи не один час. Возможно этому омеге действительно очень нравится Кендзон, город хоть и построен на чужих слезах и крови и правят им жестокие жнецы, но всё же он красив. Здесь есть много зелёных аллей и парков для прогулок, окружённых лучшими клумбами и посадками. Также имеется два музея посвещённых миру до вируса и массового вымирания. Сокджину такое нравится, он вообще ценитель какого-либо искусства, Намджун это понял по стилю омеги и стопкам книг, которые тот без конца скупает в местных магазинчиках. Сокджин очень аккуратен и чистоплотен, таккже он крайне хозяйственный и обладает прям чудесным даром в сфере готовки, Намджун лишь единожды решил рискнуть и попробовал пасту, приготовленную омегой на ужин в знак очередной благодарности за "заботу". Джун в еде очень внимателен и придирчив, у него есть строгая диета, а ещё есть из рук сына врага - сущая глупость, но он всё же отчего-то доверился и тогда открыл для себя новый вкус. Но не об этом. Намджун точно уверен, что Сокджин врагом быть не может и следить за ним каждый день альфа уже устал, да и тот уже что-то заподозрил и частенько косится на Джуна. Чонгук тяжело вздыхает и даёт добро, этот план не так уж и плох, если не брать в расклад, то что доверять никому нельзя. - Так и поступим.

***

Холод пробирается вдоль тонкой кожи и движется так по всему телу, с лёкгостью проникает сквозь тончайший материал одежды и окутывает парня ледяной пеленой, оголённые лодыжки совсем замерзли и Тэхён уже совсем не чувствует ничего ниже их. Парень так и остался сидеть на бетонном полу, прижавшись спиной к стальной двери. Идти в темноту, которая и без того повсюду окружает Кима - желания нет. Он трясётся и сам уже не знает из-за чего, то ли из-за холода и дикого озноба, то ли от страха, бесконечно витающего вокруг юноши. Он дёргается из-за каждого шума или вороха, понять не может, что страшнее: звук открывающейся двери, оповещающий о чьём-то приходе или же скрежет в другом углу комнаты, там в конце, что-то копашится уже около десяти минут и не утихает. И первого и второго омега до жути боится, не хочет видеть и слышать абсолютно никого, вот только никто и не приходит. Тэхён не знает сколько уже сидит в сыром помещении и сколько его ещё здесь продержат, закрывает уши холодными ладонями и крепко сжимает веки, чтобы хотя бы на секунду перестать думать о том, что его ждёт дальше. Перед глазами одна и та же картинка, а мозг специально ставит её снова и снова, вырисовывает точные силуэты и заставляет вжаться в стену ещё сильнее. Страшно. За себя. За Юнги. Тэхён не скандалит и не барабанит ладонями в дверь, сил нету даже сидеть свернувшись в комочек, физически слабое тело давно растратило всю теплоту и теперь даже собственное дыхание похоже больше на прохладный ветер, ничего не греет, ни одна мысль не успокаивает. Человек, который изнасиловал его является хозяином этого особняка и Тэхён отчаянно молится, чтобы его сердце остановилось до их очередной встречи, а судя по сознанию, которое медленно, но верно покидает, ждать осталось не долго.

***

Дверь особняка открывается и стоит Чонгуку ступить за порог, как он тут же вдыхает едва уловимый аромат сочной, дикой вишни, скулы от кислоты ягоды сводит, а на кончике языка оседает такой знакомый запах омеги, который Чон от любого другого разлечит с лёгкостью. Он тут. С утра по раньше Чонгук распорядился о том, чтобы омегу доставили к нему домой и первым делом накормили, но судя по ветхости аромата, который вот-вот выветрится Тэхён не здесь. Наверное в комнате. Прекрасно. Чонгук закрывает дверь, чтобы этот прекрасный запах не покинул стен дома и вдыхает полной грудью, словно наркоман. Пропитывает все стенки лёгких вишнёвым соком и улыбается, а улыбка его равна оскалу голодного зверя. Настроение, что недавно было ниже нуля резко поднялось и Чон намерен закрепить его походом к новому гостю, а точнее жителю коттеджа. Вообще приводить едва знакомого омегу сразу домой было, мягко говоря, нелепо, но по другому альфа не мог, ведь Тэхёна мог забрать кто-нибудь другой, а Чон не хочет делить эту ягодку с клычками. Гук проходит в гостиную, достаёт из шкафа бутылку с янтарной жидкостью и закатав рукава чёрной рубашки откупоривает крышку. Заполняет стакан с двумя кубиками льда и садится в кожаное кресло. Даже здесь можно уловить эту горечь вишни, которая выражена ярче любого другого запаха, Чонгук жадно вбирает воздух снова и снова, до секундного помутнения в глазах, которое прерывается чужими руками на крепких плечах. Длинные пальцы оглаживают спину, касаются горячей шеи и ведут к груди, наровя пробраться под рубашку, альфа не сопротивляется, а лишь делает глаток холодного алкоголя, который придаёт силы на какие-либо действия. Тем временем чужие пальчики активно начинают расстёгивать верхние две пуговицы, чтобы получить абсолютный доступ к ключицам альфы. - Ты такой напряжённый, устал? - омега, что продолжает стоять сзади начинает масирвать широкие плечи альфы. - Почему не спишь? - вопрос задан не из-за волнения за чужое здоровье, а скорее, чтобы на давать ответ самому. - Я скучал, тебя ждал...- омега снова пропускает ладони под рубашку и уже ведёт ниже ключиц, от горячего тела альфы его пробивает мелкая дрожь возбуждения, которая вызывает табун мурашек. Чонгука хочется до помутнения в глазах и омега этого не скрывает и не будет. Такого мужчину - грех не хотеть. - Ник. - омегу тут же отдёргивает резко появившийся стальной тон и он мгновенно вытаскивает руки из-под рубашки. Точно. Забыл. Альфа не любит, когда кто-то трогает там. Там, где находится шрам пятилетней давности, который Никаэль видел уже сотни раз, когда седлал бёдра альфы, когда извивался под ним, как грязная сучка, когда отсасывал ему, как последняя блядь, но он ни разу его не трогал и даже не знает откуда у альфы это клеймо. Больше всего оно похоже на место от наживого или огнестрельного оружия, у Чонгука таких не мало, но именно к этому он так относится. - Злюка. - Никаэль бесится, его злит то, что он знает слишком мало, а хотелось бы побольше, хотя какое он имеет право. Никаэль попал в этот особняк всего лишь год назад, но уже успел проявить себя во всей красе перед местной преслугой, которая терпеть не может шлюху хозяина. Для своего места он слишком высокомерен и самонадеян, тогда, когда является всеоо лишь подстилкой Чонгука и не более, а на большее он и не способен. Год назад Никаэль ещё жил на землях у стен, как и когда-то Тэхён. Отцом Ника был один крупный бизнесмен с Города, который отказался принимать омегу, как родное чадо, но сказал, что может на время приютить у себя, как дальнего родственника, когда тот поедет в Кендзон. Так и вышло. Раз в год в город идёт отбор красивых омег, который проходят через осмотр и если не плохи, то могут пересечь границу, а дальше кто куда. Кто-то поступает в модельное, кто-то ищет папика, а кто-то тащится в бардель. Никаэль же после того, как успешно получил разрешение на въезд, то первым делом заселился у отца, устроился в ночной клуб танцором, а там и встретил Чонгука. После нескольких вип-танцев и выпивок они начали трахаться в том же клубе, в специальных комнатах. Альфа дарил шикарные подарки и не плохо платил, так что вскоре Ник съехал в отдельную квартирку, а потом и вовсе в дом к альфе. Нет, Чонгук никогда ничего не чувствовал к нему, он скорее поселил его под боком для собственного удовольствия и не более. Такой глупый и блядский омега ему в качестве партнёра в отношениях нахер не нужен, так потрахаться и для отсоса, не более. Но Никаэль напридумывал себе сказку, в которой Чонгук в него влюблён, но не может этого признать и потому держит рядом. В этом же он чуть ли не каждый день убеждает прислугу и охрану, говорит, что скоро станет законным хозяином виллы и вырубит сам лично всех этих криворуких ушлёпков и Чонгук ему, якобы, только "спасибо" скажет. - А почему ты не сказал мне, что собираешься поселить здесь ещё кого-то. Этот омега, которого привели с утра совсем дикий был! - недовольно закатывает глаза Ник, вспоминая силуэт противного мальчишки, от которого за версту пахнет кислыми ягодами. Отвратительный запах осел почти на каждом метре в особняке и это жутко бесит. - Я не обязан тебе обо всём докладывать. Где он? - Он вёл себя омерзительно, начал своевольничать и я отправил его вниз. - омега перебирсет отросшие смоляные волосы альфы, переливающиеся в тухлом свете светильника и дует губы, изображая недовольство. - Дикая вишенка, ничего, может посидит до утра, одумается. - Чонгук делает очередной глоток из стакана и кивает омеги на свои брюки. - сделай мне хорошо. - В глазах омеги тут же загорается огонёк озорства и лёгкой радости, для него плоть альфы - лучшее лакомство на всём свете, ничего слаще не пробывал и не хочет. Обходит кресло и наклонившись начинает расстёгивать ремень Чонгука, который, словно зачарованный, смотрит в одну точку и о чём-то рассуждает, тонет в собственных мыслях и каждый свой шаг прикручивает и какой следующим сделать думает. Кендзон хоть и является лучшим, но этого недостаточно. У них достаточно военных сил и оружия, чтобы с войной пойти на Ёсан и отобрать власть у Кимов. Трусливых псов, которые лишь чудом удерживают такой крупный город. Омега стягивает чёрные брюки альфы и уже через секунду насаживается на большой член, истекающий природной смазкой, обхватывает пальчиками горячую, пульсирующую плоть и вводит в себя без подготовки. Сначала терпит, а потом сам начинает двигаться, размазывая свою смазку по стволу, набирает скорость и вскоре скачет безудержно, стонет специально громко, как последняя шлюха и руками упирается в оголённую грудь. Гостиную заполняет звук хлюпанья смазки и шлепков двух обнажённых тел. Чонгук поддерживает омегу за сочные бёдра и помогает двигаться быстрее, сжимает смугловатую кожу до синяков и насаживает полностью. Ник смотрит из-под прикрытых век на альфу и начинает елозить задницей в другом направлении, садится до конца, снова стонет и опять набирает скорость, видя как пульсирует венка у альфы на вспотевшей шее. Чон Чонгук, сука, нереальный.

***

- Да? - Это я. Хосок, я конечно понимаю, что ты за брата готов идти войной и он за тебя, но... - Ближе к делу. - Я думаю, что он слишком молод и неопытен для правления городом. Я не сомневаюсь в его силе, но он решает всё через кровь. Это не всегда выгодно. - Что тебе нужно от меня? - Может нам воспользоваться планом "Б" твоего отца? - ... - Я знаю,что это... - Я полностью доверяюсь Гуку. Рекомендую и тебе тоже, иначе ты станешь предателем. Не тебе решать, как правит новый законный глава, не нравится - катись нахуй, но об этом ёбанном плане и думать забудь. Отец мёртв и мне похуй на все его планы и задумки. Хочешь разобраться в том, чьи методы продуктивнее - дуй к нему сам, а от меня отъебитесь. - Хосок раздражённо швыряет телефон на тумбочку и достав из пачки восьмую сигарету затягивается. Перед ним на столике лежат три пакетика белой дури, но желания сегодня нет. Хо делает затяжку и босыми ногами идёт к открытому на распашку балкону. Лунный свет проникает в просторную комнату пентхауса и падает на двух сопящих голых омег, расположившихся на огромной двухместной кровати. - Не то. - первое и последнее, что говорит альфа перед тем, как пустить две пули в спящих омег. Тишину разрезает глухой свист, а после на белых простынях расцветают кровавые бутоны, окутанные лунным светом.