За стеной город грешников

Глаза в глаза, один ритм дыхания на двоих, один кислород, которого в комнате катастрофически мало. Дышать становится с каждой минутой всё сложнее, лёгкие сами жадно начинают глотать раскалённый воздух. Вот так выглядит приступ агонии? Когда под рёбрами, что-то щиплет, обещая разорваться на тысячи осколков и изранить всё тело окончательно. Или же это чувство является самым обычным разочарованием? Юнги не знает. Он уже ничего не понимает, уверен лишь, что никому нельзя доверять. Давно пора разлить по всюду бензин и бросить спичку, чтобы огонь унёс каждое воспоминание, каждый метр этого проклятого города. И омега ни на секунду не сомневается в том, что это произойдёт, стоит просто подождать. Он несколько дней назад чувствовал себя мертвее мёртвого, а сегодня в нём вновь, подобно фениксу, из пепла восстал голос рассудительного омеги. Юнги мысленно надавал себе пощёчин, чтобы полностью прийти в себя и решил, что пора действовать. Первым делом нужно узнать где Тэхён и можно ли с ним связаться. Хосок впервые дал надежду, даже если Юнги ему не хочет верить, но выбора просто нет. Возможно альфа врёт, и на самом деле не знает кто такой Тэхён и где его искать, а может он говорит чистую правду, но какова цена? - Помоги мне расслабиться, котёнок. Всего три слова, а для Юнги эта чушь громче любого приговора. Омега смотрит в потускневшие глаза напротив, желая наткнуться на какой-нибудь намёк, что это шутка или же хотя бы образное выражение, но Хосок в ответ глядит слишком серьёзно, заманивая Мина в омуты чар. Так высокая ли это цена? Для этого Юнги, которого выкупили в дешёвом барделе и привезли в новую клетку для плотских утех - нет. А вот, для того Юнги, который рос, хоть и не в огромном городе, но тем ни менее в крупном обществе, где люди помогали и улыбались друг другу без причины - цена слишком велика. Но... Но Тэхён ведь его семья... Маленькая частичка, оставшаяся от цельной картины, которая теперь запечатлена только в нём. Тэхён единственное живое напоминание о том, что прошлое не выдумка и не мираж, Юнги и вправду когда-то был счастлив и не одинок. Где сейчас Тэ? У Мина душа разрывается, стоит ему вспомнить, сколько тот перенёс ужаса, когда они только попали в бардель. Это Юнги повезло и его быстренько взяли под крыло, обеспечив некую охрану от других клиентов, а вот разбитого Кима не раз в сопровождении Лу выводили из комнаты и тогда Тэхён мог отсутствовать часами, а когда возвращался, то тут же ложился спать, свернувшись маленьким калачиком под тонким одеялом. Его глаза больше не блестят? Конечно нет, они угасли ещё, тогда, когда в них отразилось пламя, забирающее деятки жизней друзей и любимых. Если цена настолько высока, то Мин Юнги её заплатит, ведь его Тэхён бесценен. Омега встаёт с кресла и подходит к альфе, стараясь не заглядывать в глаза, в которых точно сейчас плескается усмешка и самолюбие. Теперь ты доволен, Чон Хосок? Юнги опускается на колени перед альфой, который молча наблюдает, сканирует, изучает и о чём-то думает, Юнги, к счастью, мыслей читать не умеет, да и голову поднять боится, столкнуться со взглядом монстра. Хосок возбуждён, его ноги раздвинуты в разные стороны, тут и объяснять ничего не нужно. В комнате из-за задвинутых плотных штор создаётся эффект ночи и единственным источником света служит светодиодная дизайнерская лента, вставленная в стену, которая освещает лишь небольшое пространство комнаты. Юнги тянет дрожащие руки к ширинке альфы, а сам пытается думать о другом, лишь бы подсознательно находится не здесь. Прокручивает всё подряд, даже зачем-то вспомнил несколько рецептов фирменных отцовских салатов. Хоть что, любая мелочь, только бы не осознавать до конца, что сейчас происходит. Мин неуверенно расстёгивает пуговицу брюк, тянет вниз замок, ещё секунда и сердце с громким грохотом разобьётся о грудную клетку или же вообще вырвется наружу, окрашивая всё в кроваво-красный. За несколько секунд колени уже отекли и стали ныть от дискомфорта, омега с трудом старается игнорировать тот факт, что ему крайне неудобно, плюсом ко всему, он прекрасно чувствует, как альфа прожигает его своим томительным взглядом, интересно о чём он думает? Наверное безумно доволен собой, ведь тот, кто больше всего его ненавидит и клялся убить, сейчас стоит перед ним на коленях и пытается расстегнуть чёртову ширинку, которая не даётся. Юнги уже на грани, ему то ли благодарить Бога, за то, что тот тянет время, то ли закричать во весь голос от того, что выглядит он на данный момент максимально жалко и ничтожно. Ком подкатывает к горлу, вот-вот и всё взлетит к верху, а Юнги разрыдается, как глупая школьница, пусть будет так, ему всё равно, он уже и без того опозорился перед всеми. Дамба ломается, трещит и даёт первую трещину в виде одинокой слезинки, которая медлительно скатывается по бледной щеке. Юнги хочет быстро убрать влагу, но не успевает, так как чужая рука первее смахивает соль, аккуратно проведя по коже. Мин впервые поднимает удивлённый взгляд и сталкивается с глазами напротив. Так странно, но... Юнги мог представить любую эмоцию в хосоковом взоре, от насмешки и до отвращения, но он точно прогадал. Чон смотрел на омегу, скорее, как человек смотрит на котёнка, когда тот в полном одиночестве сидит под дождём. Это, что, сожаление? Ему жалко? Юнги ничего не понимает, лишь глупо хлопает ресницами, смаргивая ещё несколько слезинок, которые Хосок также бережно вытирает. Чон берёт обе руки омеги в свои тёплые ладони, всё также продолжая смотреть с некоторой лаской и наклоняется максимально близко. - Не стоит. Набери мне ванную. - после этих слов спокойно встаёт и уходит в гардеробную, оставляя омегу в прежнем положении. Что? Отпустил? Сжалился? Или же просто решил, что слезливый парень не сможет сделать ему хороший минет? Юнги Хосока не понимает, его слишком сложно читать. Горячая вода выключается и в комнате вновь становится тихо. Юнги сидит на плетёном пуфе, он проводит ладонью по поверхности жидкости, и убедившись в том, что та достаточно горяча, одёргивает руку. Хосок приходит через несколько минут, и спустив махровый халат с широких плеч, опускается в ванную. Юнги тут же отворачивается, не желая видеть Чона обнажённым, тот омеги совсем не постеснялся и превстал пред ним, в чём папа родил. Юнги сидел позади и просто ждал, не то чтобы ему хотелось побыть с альфой, конечно нет, была бы его воля, он прямо сейчас бы утопил его, но вот только сначала стоит уточнить насчёт Тэ... Это ради Тэхёна... - Насчёт Тэхёна, я... - Я помогу тебе. - Что? Кажется у Юнги начались слуховые галлюцинации, иначе, как объяснить голос альфы, который так легко согласился помочь? - Но ты должен стать послушным. - Что? Вы сказали, что у вас только одно условие, теперь вы выдвинули ещё одно? И сколько мне придётся ждать, чтобы они у вас закончились?! - Во-первых, ты первое моё условие так и не выполнил, но если тебе не терпится мне отсосать, то мы можем к этому вернуться, но вот слёзы лить тогда не надо. Заметь, я не много и прошу у тебя сейчас. Разве так сложно быть послушным котёнком, который не царапается при каждом удобном моменте. Я тебя не избиваю и даже не домогаюсь, хотя, если захочу, то с лёгкостью повалю на любой горизонтальной поверхности и хорошенько трахну. Ты просто мало знаешь об этом мире. Я достаточно терпелив к тебе и можно сказать, веду себя, как джентльмен, но ты по-хорошему не хочешь. В тебе нет и доли благодарности, а ведь если бы не я, то кто знает, под кого тебя бы сейчас подкладывали в том барделе и был бы ты жив вообще. - Хосок всё также сидит к нему спиной, а Юнги... Юнги нечего даже возразить, ведь альфа отчасти прав, он действительно не так настойчив, но тем ни менее ломать омегу у него получается слишком хорошо. - Ты меня чуть не убил! Забыл? Если бы мне вовремя не помогли, то я так и умер бы из-за того, что у тебя явные проблему с башкой! Это нормально? - Юнги соскакивает с пуфа и встаёт прямо перед расслабленным альфой, совсем уже не стесняясь его наготы, которая всё также хорошо видна даже из-под толщи воды. - Это нормально!? - Мин оттягивает ворот кофты, показывая Хосоку не сошедшие синяки от удушья, которые из ярко-синих перешли в уродливые жёлтые пятна с зелёным оттенком. Тонкая шея почти полностью была покрыта одной сплошной гемотомой, оставленной Чоном в тот злополучный день. По идее, они уже должны сойти, но вот только восприимчивая кожа омеги на равне с хрупким организмом отказывались исправлять это недоразумение и Юнги до сих пор, каждое грёбанное утро в отражении наблюдал эти следы. Можно поклясться, что на долю секунды в потемневших глазах напротив промелькнуло беспокойство, которое тут же сменилось маской равнодушия и отстранённости, Юнги видел этот проблеск, он уверен. - И? Сбавь обороты и прекрати ныть. Вспомни, кто первый начал? Ты ведёшь себя, как уличный неблагодарный пёс, который на любую мою милость только и умеет, что недовольно гавкать. А чего ещё ты хотел? Что я буду бегать за тобой, осыпать деньгами и дам тебе статус? Я хотел по-хорошему, ты сам повёл себя, как истеричка. - Что? То есть, это я виноват, что у тебя проблемы с агрессией? Посмотрел бы я на тебя, если бы тебя цепями приковали к кровати и заставили жрать какую-то дрянь, которая возможно была чем-то подправлена! Да, ты, просто псих! - Юнги хотел выкрикнуть, что-то ещё, но альфа резко поднялся, и схватив его за запястье, потянул на себя, из-за чего застывший омега неуклюже упал в ванную, прямо на оголённые бёдра Хосока, Мин дрожащими руками пытался упираться в дно, но Чон вновь дёрнул запястья Юнги на себя и тот повалился лицом в чужую грудь. Хосок подтянул окаменевшее тело ближе, чтобы омега окончательно и полностью оказался в горячей воде, при том, делал это с такой лёгкостью, словно Юнги весит, как пух. Действительно, красивая кукла, поломавшаяся в руках капризного ребёнка и мечтающая о свободе. Только вот капризные дети игрушки на волю не отпускают, они разбирают их на десятки ненужных деталек, просто потому что. - Если бы я был психом, то я бы сейчас не успокаивал тебя, а утопил бы прямо в этой воде, - дьявол шепчет на ухо и Мин завороженно слушает, словно речь и не о его жизни вовсе. Омега глупо хлопает ресницами, полностью игнорируя чужие руки, откровенно блуждающие по талии и рёбрам. Мин Юнги - маленький, крохотный, бойкий и упёртый котёнок, который просто хочет уснуть и не видеть сна, не знать правды. Омега что-то слышит, он своей щекой чувствует, как в грудной клетке у монстра, что-то громко стучит, просит чего-то. Так тихо и умеренно, словно гипноз для уставшего парня. Забавно, но даже у монстра есть сердце.

***

- Читаешь? - Тэхён резко обернулся назад, испугавшись знакомого голоса и выронил книгу, в которой говорилось о каких-то ресурсах водной среды. Чушь полная, но омега и не ради содержания вовсе листал пыльный сборник. Чонгук вернулся в особняк несколько минут назад и тут же пошёл на поиски Тэхёна, у которого, по словам лекаря, всё ещё могли быть проблемы со здоровьем, в связи с течкой. К счастью, Ким выглядел живее всех живых, чем порадовал альфу. - Я просто искал чем бы позаниматься. - Тэ опустил взгляд в пол, не желая продолжать диалог. Если честно, то он на самом деле просто искал какую-нибудь информацию, которая хоть чуть-чуть натолкнула бы его на то, кто же такой Чон Чонгук, чем живёт и увлекается. У Чонгука кабинет закрыт всегда, а вот в библиотеке никого нет, впрочем это логично, ведь и интересного здесь тоже мало. Многочисленные полки заполнены ненужными книгами и энциклопедиями, которые больше похожи на школьные учебники. Даже художественную литературу и классику найти почти невозможно, словно Чон какой-то зануда, читающий лишь научные статьи. - Как себя чувствуешь? - Чонгук наклонился к омеге, который в это время сидел на полу, окружённый десятками нудных книг и приложил ладонь к его лбу, измеряя температуру. Вроде здоров. Только вот щёки вновь стали бледны, словно Тэхёну не хватает каких-то витаминов в организме, альфу почему-то это взбесило. Как можно так похабно относиться к собственному организму? Даже сейчас, омега сидит на голом полу, а из приоткрытого окна в комнату проникает прохладный ветер, который легко может подкосить состояние Тэ. Альфа скептически оглядывает омегу выпрямляясь в спине. - Через двадцать минут спускайся к ужину. - Чон выходит из библиотеки, оставляя Тэхёна в полной тишине. Что? Ужин? Тэхён так и сидит, не понимая, что с ним произошло. С каких пор Чонгук стал вести себя, как какой-то старший брат, которому интересно его здоровье? Вот так вот, легко и резко Чон Чонгук стал другим, каким-то более внимательным, хотя Тэхён этого и не просил. Зачем ему это? Для него сейчас единственной целью является желание прощупать почву и понять куда нужно бить. Сидеть в четырёх стенах стало просто невозможно, а то, что альфа позволил Сохуну Кима "выгуливать" ситуацию не улучшило. Прислуга в дома тоже стала следить за омегой краем глаза, видимо, чтобы у того не было и желания сбежать. Хотя абсолютно все жители и работники этого особняка думают, что Тэхёну всё равно некуда податься, ведь он простой мальчишка из дешёвого барделя, а таким, как правило, возвращаться некуда. По их мнению Тэ сейчас находится в лучшем положении: его кормят, дают крышу и сменное бельё, а что ещё нужно бродячему псу? На ужин накрывала Гретт - женщина омега, которой на вид лет пятьдесят, около губ уже отчётливо видны морщинки, а волосы на голове кажутся жёсткими от возраста, дама невысокого роста и худенькая, почти невесомая. Тэхён слышал, что она работала ещё при матери Чонов и застала многое, поэтому до сих пор и находится подле нового Главы, имеющего к ней некое уважение. Чонгук уже сидел за столом, что-то печатая в телефоне, стол был накрыт на двух персон, следовательно, Тэ будет ужинать вместе с альфой, Киму это максимально не нравилось. Где-то на кухне возился Сохун, брань которого порой доносилась до столовой, старик ругался насчёт годности продуктов и отсутствия каких-то фруктов, досаждая нервному повару. Разложили приборы, омеге налили сок, предварительно добавив в напиток "витамины" в виде белой круглой таблетки. Тэхён лишь молча поморщился, высказывая этим своё недоверие и решил, что к соку этим вечером не прикоснётся. Чонгук проигнорировал пренебрежительный взгляд омеги и нарезав стейк тонкими ломтиками, передал его Тэхёну. - Вечером мой человек передаст тебе костюм, который ты должен будешь надеть. Вечером мы поедем на встречу, ты должен выглядеть презентабельно. - Чон делает небольшой глоток вина из бокала и устремляет серьёзный взгляд прямо на Кима. В голосе сталь, обрезающая любые протесты, а во взгляде холод, вызывающий лёгкую дрожь и чувство загнанности. Тэхён удивлённо смотрит в ответ, пытаясь понять, шутка это или нет. Неужели альфа решил вывести его в свет, но зачем? Ведь тогда пойдёт много слухов, и как он представит незнакомца публике? Если Тэ начнёт сейчас сыпать вопросами, то Чон вряд ли даст хоть один ответ. Тэхёну эта идея не нравится, но он молча кивает, опуская взгляд на нетронутую порцию мяса порезанного Чоном. Даже к нему прикасаться страшно, вдруг отравлено. Ким никому не доверяет, во всём ищет подвох и не позволяет себе больше расслабляться, когда живёшь в доме главного врага стоит вести себя стойко и не поддаваться на провокации. Чонгук тот ещё манипулятор. Эти тёмные глаза, сравнимые с омутом подземного царства, густые волосы, всегда идеально уложенные назад или собранные в аккуратный небольшой хвост, цвета угля. Этот хищный оскал, играющий на самодовольной улыбке дьявола, приподнятая левая бровь, будто зверь изучает и оценивает жертву, руки усыпанные росписью многочисленных вен, а правая полностью забита чернильными рисунками, плавно перетикающими из одного в другой. На длинных пальцах находится по несколько колец из белого золота и перстни. Чонгук любит украшения, он часто подчёркивает свой образ серьгами, браслетами и цепочками разных работ и эскизов. Гардероб альфы состоит в основном из десятка оттенков чёного. Однако даже классический "похоронный" образ идеально подчёркивает, как стиль Чона, источающий власть и силу, так и прекрасно преподносит подтянутое тело своего хозяина. Тэхён не будет лгать себе, Чонгуку этот образ безумно идёт, возможно Чон даже стал бы его примерным идеалом, вот только идеальных людей не существует и потому Сатана отдав Чонгуку лучшую внешность отобрал здравый разум и сердце, оставив Чона совершенно опустошенным. Что на дне его омутов? Н-и-ч-е-г-о. Он способен заманить глупое омежье существо, но вот чужое сердце забрать не сможет. Вокруг Чонгука всегда стоит смертельный холод, а руки его давно пропахли кровью, грешен ли альфа? Сколько людей он убил, сколько невинных жизней поглотил, упиваясь мольбами о помощи... Тэхён считает Чона монстром, чудовищем и не скрывает собственной ненависти, когда безрассудно смотрит в ответ на заинтересованный взгляд. - Если вода и огонь решат сразиться, то кто победит? Тэхён на секунду теряется от неожиданного вопроса, заданного "прямо в лоб", и хмурится. Чонгук решил пофилософствовать? Возможно ему просто скучно и он решил поразвлекаться, поставив омегу в ступор, но вот только Тэхёну играть в загадки совсем не хочется. - Вода. - Неверный ответ. - Почему? - Прийдёт время, поймёшь. - Чонгук отрезает себе небольшой кусочек стейка, и полив его сливочным соусом, отправляет в рот, смакуя соленоватые нотки на кончике языка, чтобы лучше распробовать тончайший вкус мяса, подчёркиваемый грамотно подобранными поваром специями. Он ведёт себя непринуждённо и крайне расслабленно, слово они спокойно ужинают без всяких обстоятельств и предрассудков. О чём он думает? Тэхён к мясу так и не притронулся, не доверяя резкому приступу заботы альфы и вышел из-за стола через несколько минут после диалога, получая в след разочарованное тцыканье, сопровождаемое тяжёлым вздохом. Этот день не застал Кендзон яркими лучами и чистым небом, а скорее подарил грозные тучи, холодный ветер и ливень по прогнозу на ночь. Тэхён в такие дни предпочитает сидеть дома, завернувшись в одеяло по самые уши, откуда без страха можно наблюдать за россыпью молний на тёмном небосводе. Это так...необычно... Правда больше Тэхён не сможет так спокойно наслаждаться такими нелепыми моментами, потому что теперь это кажется слишком глупым и нелепым. Ближе к восьми вечера к омеге в комнату заходит Сохун, он сообщает о том, что приехал человек Чона и доставил наряд к сегодняшней встрече. Тэхён игнорирует чёрную коробку с логотипом изящного бренда и отворачивается обратно к суровому пейзажу за окном, открывать эту "шкатулку Пандоры" ему совсем не хочется. В голове вырастают самые худшие образы, которые альфа мог бы подобрать скромному омеге, вдруг там какой-нибудь латекс? Сохун молчит, спорить не собирается, да и времени нет, скоро приедет машина. - Пора собираться. Женщина бета, приехавшая из салона, накладывает на бледную кожу омеги тонкий слой румян, придавая лицу жизни, подкрашивает уголки глаз тёмными тенями, дополняя подводкой резкости, на губы наносит вешнёвый тинт с эффектом пудры, волосы слегка подвивает, чтобы был виден объём огненных локонов. В уши вдивает достаточно крупные серьги с рубином, помогает Тэхёну одеться в костюм. К счастью, в коробке оказался вполне приличный костюм из ткани гуанако неизменимо бордового цвета. Заключением к образу послужил чёрный небольшой платок из шёлка Маллбери аккуратно повязанный на хрупкой омежьей шее. Тэхён свой внешний вид по достоинству не оценил, он считал, что был похож на сплошное бордовое недоразумение, начиная с волос и заканчивая серьгами, однако это скорее виноват фетиш Чона на приторное "вишенка", которым тот одарил омегу. Тэхён же сравнивал себя больше с нелепым пятном, которое точно будет выделяться на фоне классических "чёрных" образов. Десятки взглядов будут устранены на этот нелепый наряд и его носителя, так что без внимания Тэ, к сожалению, не останется. В голову закралось столь знакомое чувство тревожности и омега, нерешительно шагнув за порог дома, поёжился. Что-то точно пойдёт не так. Тэхён впервые покидает пределы этого дома, в салоне чоновского автомобиля приятно пахнет его одеколоном, наверное альфа недавно здесь был, однако сейчас в авто помимо омеги находится только шофёр и один из телохранителей Чонгука, которому было велено следить за Кимом. Солнце постепенно опустилось, приглашая на своё место полную луну, улицы залились светом фанарей и ярких вывесок, десятки автомобилей торопились домой, создавая небольшие пробки, Город задышал в новом темпе. Сейчас, если взглянуть в окно, то можно подумать, что никакого вируса и массового вымирания не было, люди всё также спокойно гуляют, обсуждая последние новости, технологии продолжают радовать новинками. Никаких и малейших намёков на то, что когда-то всё было утеряно, разрушено и погружено в объятия дикой природы, заполонившей все крупные города. Человечество продолжает жить в обычном порядке и никто больше не боится голодания или смерти от зубов заражённых. Разве это нормально? Семье Чон всё же стоит отдать должное, они прекрасно справились с возведением новой цивилизации, которая объединила в себе десятки тысяч выживших, готовых к революции. Тэхён, если честно, ничего о том, как строился Город не знает. Он слышал много теорий о том, как это взбрело в голову какому-то Главе Чон и тот, не дожидаясь чуда и помощи с неба, просто пошёл и начал собирать тех людей, которые готовы были восстановить новый мир из пепла старого. Тогда для Тэхёна это звучало, как легенда для ребёнка, который искренне верил в сказки. Сейчас же омега прекрасно понимает, что на такой отважный шаг прийти может далеко на каждый, а Чон Джисон смог, он создал новую веру, новую жизнь и подарил его отчаявшимся смертным. Кстати, где он? Жив ли? Но почему тогда единственным и утверждённым главой стал Чонгук? Тэхён, кажется, ещё когда жил на землях у стены, слышал, что у Джисона два сына, старший- Чон Хосок или же "монстр", печально известный своей жестокостью и агрессией. Тэ лишь один раз видел его и ему хватило, чтобы возненавидеть альфу всей душой. Ведь именно Чон Хосок сжёг его дом, убил семью Юнги и даже не дрогнул. Тэхён грустно улыбнулся собственным мыслям, ну конечно, как он мог забыть, что именно скрывает под яркими лозунгами и вывесками Кендзон. Двуличный мир разврата, холодного расчёта и жадных до чужого счастья богатых альф, торгующих омегами, как мясом на рынке. Весь Город стоит на идеальной системе торгов и вложений и даже если правитель и сменился, то фундамент остался всё тот же. Тэхёну эти рекламные щиты с подсветкой больше не кажутся чем-то ярким и необычным, эти огромные здания больше не манят своей архитектурной красотой, технологии более не интересны своими возможностями. Тэхён хочет домой. - Прибыли. Да здравствует логово хищников! По-крайней мере именно так выглядит огромное здание, по архитектуре схожее внешне с каким-нибудь музеем или выставочным залом. Около въезда стоят около трёх десятков дорогих автомобилей, гости одетые в роскошные наряды, широко улыбаются, позируя перед вспышками фотокамер, Тэхён этих людей не знает, но достаточно и одного их вида, чтобы понять, что они местные, так называемые "сливки общества". И, что здесь делать Тэхёну? Пускай ценой костюма Тэ им и не уступает, но вот загнанный вид жертвы полностью выдаёт о скверном положении омеги, спрятанным за дорогой тканью. Кима у входа отлавливает секретарь Чонгука и велит тому следовать за ним. Как и предполагалось, на фоне чёрных и белых костюмов тэхёновский образ выделяется больше всех и привлекает сотни заинтересованных взглядов, его видят впервые, и конечно же, хотят узнать о нём побольше, ведь простым смертным вход на приём закрыт, а на простую подстилку миловидный паренёк не похож, те ведут себя обычно раскованней, пытаясь наоборот привлечь внимание, а этот же украдкой крадётся у самой стены, избегая каких-либо столкновений. Огромный зал, выкрашенный в цвет белоснежных лилий и лепестков лотоса освещается огромной хрустальной люстрой, у стен стоят разные произведения искусства, местами висят шикарные картины неизвестных художников, ближе к центру расположены круглые столики, заставленные разновидностью изящных закусок и алкоголем тончайшего вкуса, в самом углу на рояле играет мужчина в возрасте, тоже одетый в строгий костюм шестёрку, в унисон с ним девушка ведёт смычком по струнам скрипки, создавая приглушённую плавную мелодию, иногда перебиваемую чьим-нибудь звонким смехом или эмоциональными разговорами. Тэхён теперь уже особо не торопится за спиной секретаря, а скорее задерживает взгляд на пейзажах, натюрмортах и портретах, он впервые находится в подобном месте, впервые видит так много людей "высшего общества " и те чувства, которые в нём пробуждают интерес и любопытство не удаётся как-либо объяснить. Столько нового и противоречивого собрано в пределах одного зала, начиная с истории пятнадцатого века и заканчивая новой линейкой брендовой, люксовой одежды, которую демонстрируют в соседнем, менее освещёном зале, где по подиуму ступают омеги и альфы, облачённые в дорогие новинки сезона. Этот приём устроен в честь искусства, найденого в руинах разрушенных городов и восстановленного в стенах Кендзона, также здесь взору привстают и новинки, бренды, разработки и открытия нового поколения. Официанты профессионально петляют между гостями, разнося по всему залу бокалы с шампанским и лёгкие закуски, кто-то меняет фужеры, приносит горячие блюда и встречает новые лица, провожая их ближе к столам. Жизнь кипит здесь совсем по-другому, не так, как за стенами этого места. Здесь слишком спокойно, словно кто-то старательно пытается придать этому приёму маску безопасности и вид непринуждённости. Но ведь крупная рыба сплывается лишь на достойный поёк. Секретарь останавливается около одного из столиков, и обернувшись к Тэхёну, кивает ему в противоположную сторону, где в нескольких шагах, спиной к ним, стоит Чон и, что-то обсуждает. Альфа, как по щелчку, тут же оборачивается, стоит аромату терпкой вишни добраться до него, перебивая смешанную вонь из десятка душных одеколонов и запахов дорогих сигар. Чонгук подзывает Тэ к себе, а у омеги в этот момент какой-то механизм ломается, давая сбой целостной системе, которая до этого ещё как-то держалась. Альфа смотрит теперь только на него, без стеснения медленно скользит удовлетворённым взглядом по костюму, ногам и приоткрытым щиколоткам. Ким Тэхён - самое изящное и драгоценное искусство сегодняшнего вечера, достойное сотни таких же голодных взглядов. Чонгук снова манит пальцем и Тэхён, словно глупый ребёнок, потерявшийся в толпе, слепо идёт обходя мешающих зевак. - Вишенка, сегодня ты выглядешь лучше всех, один ты способен затмить весь зал, - альфа притягивает омегу за талию ближе к себе, и уткнувшись носом в висок жадно вдыхает нотки вишни, заполняя лёгкие драгоценным ароматом. Чон по природе крайне скуп на комплименты, как минимум потому что все те омеги, которых он встречал были словно под копирку. Искусственные, силиконовые, фальшивые. Тэхён не такой, Тэхён настоящий, бесподобный и неповторимый, такому комплименты сыпать не жалко. Омега упирается руками в чоновскую грудь, пытаясь хоть чуть-чуть отстранится, на них и без этого глазеет ползала и кажется кто-то уже начал шептаться, что они думают о нём? Презирают или же восторгаются? - Добрый вечер, господин Чон! Не представите своего партнёра? - незаметно подкравшийся альфа учтиво протянул руку Чонгуку, на что тот ответил ленивым рукопожатием, явно недовольный тем, что его прервали. - Конечно, мистер Кан, это Тэхён. - альфа протянул потную ладонь омеге, растягивая глупую улыбку, Тэхёну пришлось ответить. Если честно, то незнакомец создавал впечатление человека до боли скупого и противного, в весе он точно мог превзойти слона, а лоб покрылся испариной, однако и дорогой костюм с аксессуарами буквально кричал о его достатке, а фальшивая учтивая улыбка Чонгука о том, что этот альфа человек в верхах важный. - Стоило сразу догадаться, что у господина Чона будет достойный партнёр на таком громком мероприятии. Мне вот интересно, откуда такая прелесть? - вопрос задаётся всё также Тэхёну, который тут же теряется с ответом. Откуда он? Хороший вопрос, а на хорошие вопросы ответа нет. Чонгук видит растерянность омеги и прижимает его за талию ближе, Тэ больше не отталкивает, а наоборот, расслабляется в крепкой хватке, чувствуя безопасность и защиту. Только вот потерянного взгляда скрыть от мистера Кана не получается и тот уже кажется хочет задать встречный вопрос, однако, Чон его перебивает: - Думаю, что этот вопрос ни к месту, мистер Кан. Мы пожалуй вас оставим. - Чонгук подталкивает окаменевшего омегу и они движутся прочь, оставляя альфу в растерянном молчании. - И как ты можешь терпеть подобные сборы...- Тэхён морщится, высказывая презрение всем гостям и вообще всему спектаклю, который здесь происходит, когда они уединяются у одного из экспонатов. Возможно он и не понимает ничего в политике, в принципах работы правительства, однако столь вычурные мероприятия кажутся чем-то скорее нелепым и показушным, а не эстетичным. По-крайней мере, вряд-ли дюжина тех толстых альф, покрытых потом и обёрнутых с иголочки в самых роскошных салонах Кендзона, волнуют картины шестнадцатого века, нет, что эти альфы и разглядывают, так это подтянутые омежьи задницы, а не масляные полотна. - Зачем вся эта показуха? - Ты маленький ещё, не поймёшь. - видно, что альфа отвечать на вопрос не настроен, он нехотя оглядывает зал и вновь возвращает всё своё внимание одному-единственному омеге, чья красота всех разом затмевает. Тэхён до опьянения красив, человек из салона хорошо постарался и благодаря его умелым рукам, лицо Кима приобрело краску жизни, а элегантные тени лишь подчеркнули все достоинства чужих глаз. Самый главный экспонат этого вечера стоит прямо напротив и с вопросом в глаза глядит, взора не отводит, так по-наивному и добродушно, что у Чонгука желание просыпается непреодолимое руку протянуть, провести по острым скулам, почувствовать под подушечками пальцев бархатную кожу. - Что за глупости? - теперь Тэхён злится, его эмоции быстро сменяются и брови хмурятся. Омега отступать не собирается, глупо полагает, что никакой ответ разочаровать или удивить его не может, значит секретничать смысла нет. Однако, как же сильно он ошибается, вновь полагаясь на наивную простоту своего сердца. - Хорошо. Пошли. - видит Бог, Чонгук старался. Он правда хотел отвести омегу от этого, не хотел видеть сегодня в глазах его разочарования, не хотел вновь тушить правдой звёзды в чужом взгляде, сравнимые с целой галактикой. Альфа грубо берёт непослушного омегу под локоть и ведёт в сторону двери, которая находится под контролем пяти охранников. Массивные двери открываются, стоит Чону распорядиться, и они проходят на лестничную площадку, спускаются на этаж ниже и за очередной дверью Тэхёна встречает секундный мрак. А после, когда глаза окончательно привыкают Тэ видит большой зал, а в центре некое подобие сцены с высокой тумбой. В зале находится около пяти десятка людей и все они с интересом слушают молодого человека, спокойным голосом объявляющего: - Лот номер семь. Девственник. Тэхён стоит молча и даже не шевелится, только наблюдает за тем, как оголодавшие альфы озвучивают неприличные суммы, которые они готовы заплатить за "товар". Казалось бы, куда хуже? Как это место может ещё удивить омегу, которому давно разбили розовые очки и окунули лицом в грязь правды, свалив тем самым тяжёлый груз на хрупкого омегу, вырасшего с другими мыслями и верущим в то, что Кендзон - некое подобие хорошей, достойной жизни. "Новое будущее" - вот, что всегда вещали стенды и высокие вывески с изображением улыбающихся людей, в улыбки которых омега тоже верил. Вот только Тэхён никогда не верил тем, кто говорил ему сразу, словно предупреждал: "Город тебя сломает". Ким поворачивается к Чонгуку, вновь смотрит в тёмные глаза, словно ищет в них хотя бы капли сожаления или оправдания, но не находит. Альфа спокойно продолжает стоять на месте и наблюдать за торгом, его не тревожит, что кто-то прямо сейчас пытается выкупить сжавшегося на полу сцены омегу, лицо которого распухло от слёз или не только...Однако, Чонгуку всё равно. И пускай Тэхён не видит всей правды целиком, он не знает, как у альфы сейчас сердце сильно сжимается, отказывается приходить в нормальный режим. Как в горле ком застрял со словами о том, что "так надо". Зачем ему, что-то объяснять Тэхёну? Разум говорит, что не стоит оно того, а вот внутренний зверь зубы точит, чтобы своему же хозяину глотку перегрызть, чтобы в клочья изорвать, изуродовать и без того внутренности прогнившие. - Так всё это лишь прикрытие аукциона? - голос не дрожит, вроде. Омега с трудом сдерживает порыв, чтобы не ударить слишком спокойного альфу. - Именно. - Чонгук впервые решается взглянуть на Тэхёна и зря. Зверь внутри цепи рвёт, к себе притянуть столь разбитого омегу желает, укрыть от всех бед, он тяжести разочарования, однако снаружи альфа и виду не подаёт, что чужое разбитое вновь сердце и ему больно делает. - Зачем? Вы продаёте людей! Ты хоть понимаешь какого это, когда тебя выставляют безвольной игрушкой, которая обречена попасть в руки какому-нибудь уроду!? Это даже хуже смерти! Вы так просто играетесь с жизнями слабых людей, потому что они не могут дать отпор! - Тэхён толкает альфу в грудь, чтобы хоть как-нибудь вылить ту злобу, ту обиду, которая ему глотку разрывает, прожигает насквозь. Омега знает какого это, когда ты чужой марионеткой перед человеком стоишь и даже глаз поднять права не имеешь. Когда тебя по указу отправляют на растерзание похотливым волкам, откуда ты возращаешься совсем другим, а если повезёт, то и не возвращаться совсем. Когда твои мольбы о помощи и крики никто не слышит, потому что всем плевать, они проходят мимо, одаривая лишь презрительным взглядом, полным ненависти. За что? За то, что ты просто другой, за то, что не лицемерен и не пытаешься им лгать. Правда больше в этом мире не нужна никому, всем удобней жить в тоннах лжи и довольствоваться приторными комплиментами, за которыми скрыты проклятие и полное отвращение. - Даже если бы я хотел отменить разрешение на торговлю людьми, то не смог бы. Она официально разрешена моим отцом, а отменять законы бывшего правителя я не могу, это тоже запрещено законом. - всё же не выдерживает, зачем-то оправдывается. Ловит руки омеги и резко притягивает к себе. Тэхён от неожиданности тут же утыкается в чужую шею и загнанно дышит, переваревая сказанное, он перестаёт биться лишь слушает равнодушный голос Чонгука. - Да и к тому же эти омеги без рода. Они незаконно проникли на мою территорию и должны заплатить. Заметь, я не убил их, их выкупят и они будут жить в шикарных условиях. Если выживут. Мы сами строим себе путь, они выбрали этот, а слёзы лишь для спектакля, чтобы пожалели. - шепчет томно на ухо змеем-искусителем и горячо дышит, пробуждая сотню мурашек на омежьем теле. Чон Чонгук всегда впереди, всегда рядом, у него всё под контролем, даже мысли Тэхёна и это пугает. - А теперь пошли отсюда. "Чушь." - оба прекрасно понимают, что этих омег покупают далеко не для того, чтобы построить с ними крепкую семью и завести детей. Скорее всего для начала их будут использовать как любовников, а потом...В любом случае выход отсюда только один и хорошего он ничего не предвещает. Тэхён больше не бьётся, не кричит и не истерит. Он покорно разворачивается обратно к двери и покидает зал вместе с альфой, а в голове лишь одна мысль мигает, выбивая воздух из лёгких: "Меня ведь точно также купили, что тогда будет со мной?" Тэхён не эгоист, он бы даже не попытался бороться за свою жизнь и всё же умирать, так и не встретив Юнги, не хочется. Ему ещё рано к папе, точнее "пока". По пути к лестнице на второй этаж Чонгук несколько раз с кем-то ещё здоровается, принимает новый бокал с вином из протянутой руки официанта и уже через несколько минут они выходят на обширный балкон, который, к счастью, оказывается пуст. Прохладный ночной ветер резким потоком бьёт в лицо, отрезвляя Тэхёна и приводит в чувства, проникая за воротник и скользя вдоль вспотевшей спины. Омега пробыл в зале всего несколько минут, однако ему уже безумно хочется сорваться обратно туда, откуда душа тоже просит отчаянного побега. И всё же из двух зол Тэхён выбирает меньшее, не хватало ему ещё, находится там, где этажом ниже торгуют живыми людьми, тоже имеющими право на жизнь, невозможно. Его наверное, по идее, и не должно вовсе это как-то удивлять, но вот только внутри, что-то всё же колеблется, взывая к горьким воспоминаниям. Что говорить? Как себя вести? Тэхёну ничего не объяснили касательно его роли на сегодняшнем приёме. Он понимает, что находится здесь лишь для виду, словно кукла на витрине задача которой состоит в том, чтобы пустить пыль в глаза. Тэхён подходит к краю балкона и прислоняется к каменному ограждению, жадно упивается холодным ветром и с тоскою смотрит на блеклые огоньки Города, которые отсюда почти не видны. Эта жизнь точно не для него, хотя живёт ли он вообще? Скорее существует пользуясь тем, чем альфа наполняет его миску. Чон неторопливо подходит сзади, молчит несколько томительных секунд, со стороны в тишине наблюдая, как в тэхёновском тоскливом взгляде десятки отражений тонут, альфа и сам утонуть боиться, ведь чувствует, что уже по пояс в бездне тёмных глаз. - Выпей. - спкойным, даже тихим голосом говорит Чон, протягивая бокал Тэхёну, альфа старается звучать непринуждённо, однако даже в этом обращении слышится сталь, нетерпящая возражений. Омега недоверчиво косится на неизвестную жидкость, надеясь, что у него всё же есть вариант по типу: " нет, я пожалуй откажусь". Вот только альфа этот единственный вариант уничтожает, делая шаг вплотную к Тэхёну и более грубо произнося: - Выпей, тебе не помешает. Тэхён раньше никогда не пил алкоголь. Он не знает чего ожидать от этого бокала со специфическим запахом и можно ли ему вообще принимать, что-то подобное. Но ведь и перечить слову Чонгука - себе дороже. Омега принимает напиток из чужой руки и под чутким контролем делает несколько первых глатков, однако альфа "помогает" Киму приподнимая дно и заставляя Тэ полностью осушить бокал. Горло тут же противно режет незнакомый ранее вкус, кислинкой оседающий на языке, а фруктовая сладость придаёт необычного аромату. Тэ затуманенно смотрит в глаза господину Чону. И снова. Снова это холодное выражение лица без единой эмоции и цвета жизни, словно на лёд глядит и не чувствует ничего. Ни ненависти, ни привязанности, даже чувство отвращения затерялось среди спутанных мыслей, в которых омега постепенно тонет. Что-то ищет в пустом взгляде напротив, но режется об сотню барьеров и десятки ледяных глыб, почему так? Почему Чонгук его за одно мгновение прочитать может, знает всё наперёд, а Тэхён даже эмоций альфы понять не способен. Наверное, потому что Ким Тэхён - жертва, Чон Чонгук - хищник. - Я хочу умыться, - "жарко". Тэхён чувствует, как жар наливает его лицо, заставляя щёки гореть и даже холодный ветер не приносит желанного облегчения. Хочется скинуть пиджак из плотной ткани и отстегнуть две верхние пуговицы, чтобы позволить себе вдохнуть полной грудью, однако омега стойко держится, пытаясь подавить в себе глупые секундные порывы. Нельзя показывать Чонгуку, что стену сломал один паршивый бокал, нужно лишь привести себя в порядок и хорошенько освежится, чтобы собрать рассудок в единую кучу. - Прямо по коридору и налево, дверь из красного дерева. Проводить? - Не стоит. - омега на ватных ногах доходит до двери, и с трудом ориентируясь в тёмном коридоре, идёт вперёд, внимательно разглядывая двери. Он может поклясться, что собственным затылком чувствовал внимательный, пожирающий взгляд, устремленный в спину, однако это вполне предсказуемо. Тэхён удивлён, что альфа вообще позволил тому самостоятельно добраться до желаемой комнаты, а не пошёл следом пугающей тенью. В самом здании ещё хуже. Воздух напоминает смесь всевозможных одеколонов и притупленных омежьих запахов, второй этаж практически не проветривается и потому дышать здесь гораздо сложнее, Тэ вскоре находит желанную дверь, и выдохнув, толкает её, чуть щурясь, когда яркий свет бьёт в глаза. В туалете никого больше нет, все три кабинки, к счастью, пустуют и Тэхён, быстро сполоснув покрасневшее лицо под холодной струёй, торопится покинуть комнату, чтобы ни с кем не столкнуться. Хоть и физически слабое и неподготовленное тело юного омеги, не привыкшее к действию алкоголя, отказывалось слушаться хозяина, Тэхён всё же смог совладать с пульсацией в висках и дрожью в коленях. По голове словно долбили десятки звуков, выбивая здравый разум и Тэ, кажется, готов был поклясться, что чувствует соленоватый привкус металла на языке... Тэхён скидывает всё на усталость и всё же возвращается обратно к альфе на балкон, вновь огненными локонами встречая вечерний ветер Кендзона. Чонгук стоит всё там же. Словно статуя греческого бога, который находится в далёких раздумьях, Чон так же далёк от реальности. Он, будто нарисован умелым художником, который обязательно влюбится в своё искусство, ведь Чон Чонгук слишком хорош собой. Ему не нужно быть недоступным или же, наоборот, крайне общительным, не нужно одевать определённую одежду или говорить, что-то стоящее, он и без этих лишних действий с лёгкостью чарует наблюдателя. И Тэхён считает это нормальным, ведь Чонгук - дьявол, а дьявол не может не привлекать. - Всё в порядке? - ничего не в порядке. Это какое-то скорее двойственное суждение о ситуации, потому что здесь смотреть нужно с разных сторон, чтобы дать точный ответ. Зачем альфа спрашивает, если и сам прекрасно знает ответ? Наверное это самая обычная посредственность, нелепая попытка развеять тишину эхом звенящую в бесконечном пространстве. Тэхён молча продолжает смотреть в ответ Чону, кажется, он хочет, что-то найти на дне его зеркальных глаз, но теряется, словно одинокий путник в мрачной пустыне, где нет ни души. Иногда Тэхён серьёзно задумывается над тем, что Чонгук может быть даже и не человек вовсе, а какой-то робот. В нём из "живого" только склонность к кровопролитию, алкоголю и сексу, ни намёка на какие-либо эмоции холодное лицо не выдаёт. Это его обычное состояние, лишь иногда, когда альфа жутко зол, он сводит брови, хмурится и это пожалуй единственный доступный спектр. Ни улыбки, ни смеха. Похотливый взгляд или хищный оскал голодного зверя иногда могут оживить красивые черты лица, но тогда добра не жди. Хотя, зачем забивать этим голову? - Не думал, что тебе будет настолько плохо после одного бокала. - Чонгук вновь разворачивается к нему спиной и закуривает, пуская горький дым по всему организму. Его словно больше ничего не волнует кроме вкуса табака и приятного давления в области висков. А Тэхён....А, что Тэхён? Перед омегой не страшно стоять обеззаруженным, с закрытыми глазами и без жилета, он всё равно даже так окажется в проигрыше. Сколько бы ненависти не питала когда-то чистая душа непорочного парня, сколько бы не источали ледяную угрозу стеклянные глаза, сколько бы не белели костяшки на руках - Чонгук всё видит, он нутром чувствует каждую, пропитанную ядом, мысль, отправленную в его же адрес и пускай Тэхён почти всё время снисходительно молчит, Чон знает, что тот просто терпит, дожидаясь удобного момента, чтобы совершить какую-нибудь глупость. Альфа готов к нападкам затихшего омеги, только он искренне всё же не понимает к чему этот спектакль. Тэхён не такой как все. Он своим присутствием будто делает альфе одолжение и при том совсем не скрывает своего раздражения от подобной компании. Чонгук ведь, можно сказать, что хорошо относится к омеге, он его кормит, не бьёт и не заставляет заниматься чем-либо неприятным, хотя стоило бы, может тогда Тэхён вспомнил бы, кто здесь хозяин. Только вот у Чонгука совсем нет желания, что-то доказывать парню, его не хочется наказывать или вновь отправлять в холодный подвал, даже мысль о том, чтобы вернуть омегу обратно в ту комнату, когда-то служившую складом для барахла, заставляет альфу нахмурится. Откуда это желание сострадать? Гадкое и выворачивающее душу, звенящее о забытых принципах и поднимающее сотню вопросов. Чонгук тушит сигарету об огрождение, и скинув окурок вниз, глядит вперёд, выискивая в бликах Города ответы на наскучавшие вопросы. Чон специально старается подольше сидеть в офисе, наедине с тишиной и полной пустотой, в которой нету никакого навязчивого запаха вишни, в которой можно подумать трезвым умом. - Может мы уже вернёмся назад? - Тэхён всё также стоит около стеклянных дверей, ему кажется, что Чонгук о чём-то глубоком рассуждает и крайне важном, раз так сосредоточен, и видит Бог, Тэхёну совсем не хотелось бы тревожить альфу, но и стоять на холодном ветру омега не желает. Противный ветер стал более колючим и неприятно щиплет кожу, нос у омеги и вовсе покраснел. " Замёрз." - подмечает про себя обернувшийся альфа, но ответить Тэхёну не спешит, смотрит, молча скользит взглядом, словно видит впервые. И нет в этом взгляде не голода, не похоти, а только чистый интерес и возможно, что-то ещё. - Хочешь вернуться в зал? - Я устал, поехали отсюда. - вот так вот просто. Без глупых оправданий и вранья, словно они давние знакомые, вышедшие прогуляться. У Тэхёна нет никакого желания тратить время на глупые улыбки, адресованные зажравшимся альфам, нет желания быть чьим-то предметом обсуждений или слухов. Он просто хочет вернуться туда, где он будет в безопасности, где презрительные взгляды не будут упираться в спину, а грязные слова не настигнут слух. Какая ирония, но самое безопасное место находится у крыла врага, убийцы, монстра... - Идём, вишенка. - голос у альфы низкий и какой-то даже уставший, Чонгук медленно подходит к омеге, всё также томно смотрит в глаза, а у Тэхёна внутри, кажется, что-то ломается, хрустит под подошвой чоновских ботинок и омега вновь теряется. Он этого тягучего "вишенка" у Кима мурашки по всему телу, особенно от низкого голоса, которым альфа его произносит. Что это? Очередная пропасть, в которую омега не боится прыгнуть, потому что на дне его будет ждать свой личный дьявол. Мероприятие стихать совсем не собирается, кто-то даже только начинает подъезжать, разгоняя публику и давая новую почву слухам. Чонгук здоровается, пожимает руки и учтиво кланяется. Десятки людей хотят, что-нибудь обсудить с Главой Кендзона, все считают, что молодого парня с лёгкостью можно переманить на свою сторону, однако Чон мастерски увиливает от долгих бесед и следует к выходу, альфа прекрасно даёт понять окружающим, что в дискуссиях не заинтересован. Не сейчас, ведь Тэ устал, он ещё не полностью оправился и потому Чонгук волнуется, что может переутомить уставшего омегу, который уже торопится к машине, обгоняя альфу на несколько шагов. На улице уже совсем стемнело, небо покрылось безграничным мраком, на котором рассыпали тысячи звёзд, однако каждая из них тонет в ярком свичении полной луны. Чонгук останавливается около выхода, проверяет часы, и устало вздохнув, велит одному из телохранителей сопроводить Тэхёна прямо до салона авто. Омега подходит к парковочному месту, где через несколько минут среди единиц vip находит машину, на которой прибыл ранее и только хочет обратиться к бете, чтобы тот разблокировал дверцу, как вдруг всё содрогает резкий звук взрыва. Машина вздымает вверх, разлетаясь на несколько деталей, лопнувшее стекло отлетает во все стороны, другие автомобили агрессивно начинают сигналить, всё происходит за секунду, но для Тэхёна тянется, словно несколько долгих часов. Он будто в замедленной съёмке наблюдает за тем, как некоторые детали отлетаютв его сторону, через мгновение омега уже прижатым лежит на асфальте под грузом тела охранника Чонгука, машина пылает и утихать не собирается, кажется это не конец. Зловещий треск продолжает грозно раздаваться над ухом, а в нос забилась горькая вонь сгоревшей резины и отчётливый запах крови, которым всё тело омеги пропиталось. Тэхён от шока даже пошевелиться не способен, он лишь молча продолжает лежать на холодной земле, совсем не замечая боли в бедре. В пустом взгляде омеги сейчас лишь один вопрос: "Что с Чонгуком? "

Двумя минутами ранее

Альфа велит своему телохранителю Сухэ сопроводить, всё ещё окончательно не отрезвевшего, омегу прямо до салона авто, а сам, проверив время на роликсах, неторпясь следует позади вдоволь наслаждаясь вечерней прохладой. Он и сам устал, однако дома ему сначала придётся разобраться с одними документами, к сожалению, это займёт не меньше двух часов, значит нужно набраться сил. Чонгук находится в пяти метрах от омеги, когда тот только хочет открыть дверь, как вдруг альфу оглушает звук взрыва, и его автомобиль буквально разрывается на части под этим напором, окрашивая всё пространство в серый дым и обжигая столбом пламени, моментально среагировавшие телохранители торопятся прикрыть Чона и заслоняют его собой, стекло трещит под ногами, но Чонгук не слышит. Он отталкивает сопротивляющегося охранника, а сам слепо бредёт к горящему автомобилю, едкий дым заполонил пространство около источника возгарания, он терпким ядом проникает в дыхательные пути, оседая пеплом на лёгких и сжигают надежду альфы. Сквозь пелену дыма видны детали, многа стекла и тело. Оно неподвижно лежит слишком близко к взорвавшейся секундой ранее машине, даже сквозь дым Чонгук отчётливо видет окровавленную спину, из которой торчат куски стекла. Альфа тут же подбегает, из-за неожиданного взрыва, который оглушил, Чон временно дизориентировался, ему подобное видеть не впервой и он даже не ранен, но почему так плохо? Словно он сидел в салоне, когда машина взорвалась, словно именно он попал под град раскалённого стекла, словно именно он сейчас лежит в лужи крови там, где точно не должен был умереть. Перед глазами десятки редких кадров в секунду, Чонгук зачем-то прогоняет по-новой все воспоминания, связанные с хрупким омегой, сам себе больно делает. Зачем кинулся в самое пламя? Он не способен даже сам себе ответить на этот вопрос. Лишь глупое "Нет, нет, нет..." и тяжёлая отдышка звенят у альфы в ушах, он чувствует себя загнанным, взятым на прицел судьбой, которая смотрит на это представление и смеётся, попивая красное вино цвета крови. Это не Тэхён. Пиджак залитый кровью чёрного цвета, а костюм омеги бордового, только сейчас Чонгук прекрасно может различить, что у этого человека и тело крупнее, превосходящее омежьепо массе... - Тэхён... Омега не шевелится и вообще не подаёт признаки жизни. Чонгук скидывает мёртвого охраника с бессознательно лежащего омеги и положив его голову на свои колени, убирает окровавленные пряди с лица. - Давай, вишенка, держись, ты сможешь, - а на лице полное умиротворение, словно Тэхён просто спит, а не лежит на сотне осколков весь израненный, с ожогом на руке. Холодный ветер уносит горечь дыма в ночное небо, растворяя запах яда в темноте. Люди, выбежавшие на звук взрыва, толпятся, шумят и, что-то бурно обсуждают, где-то поблизости уже слышен вой сирены. Тэхён совсем бледен, Чонгук едва улавливает чужое дыхание своими губами, когда наклоняется ближе, чтобы послушать стук сердца. Альфа аккуратно подтягивает лёгкое, словно пух, тело поближе, чтобы рядом был. Чон видел много смертей, отбирал тысячи жизней и никогда не считал, что это чего-то стоит. Как бы грустно это не звучало, но Земля не остановиться, если вдруг где-то кто-то умрёт. Это вполне нормальное явление, природа человека, с которой спорить бесполезно. Однако сейчас, когда на чужом лице нет ни намёка на жизнь - Чонгуку страшно. Он не испытывал такого никогда, даже когда родной папа погиб и сыновья возлагали цветы возле открытого гроба, в котором лежал единственный, по-настоящему близкий человек. Не было так тяжело. Скорая, приехавшая через несколько минут, первым делом подбегает с каталкой к альфе и забирает омегу. Чон велит им оказать Тэхёну лучшее обслуживание и полностью отчитываться его людям, которые поедут следом. Пока врачи аккуратно закрепляют каталку с бледным омегой, Чонгук подходит ближе, ведёт пальцами по бархатной коже и одними губами шепчет: "Борись." - словно не указывает, а даже просит, запрещая себе задерживать врачей. Отчего-то он полностью уверен в том, что Тэхён слышит и не просто слышит, а слушает, сердце едва бьётся, грудь лишь слегка вздымается от редких вздохов. Чонгук ведёт пальцами по скуле тихо, словно разбудить боится, понимает, что не может больше время тянуть, однако и отпускать омегу совсем не хочет, боится, что та, что не забрала его сейчас, догонит позже и свой суд свершит. Чонгук отходит на несколько шагов назад и взглядом, полным вины, провожает белое авто. "Сегодня в одиннадцать часов вечера на мероприятии, посвящённом восстановлению старого искусства и презентации нового, было совершено покушение на жизнь Главы Города Кендзон - Чон Чонгука. Насколько известно на данный момент, в личном автомобиле Господина Чона было заложено взрывное устройство, сработавшее в тот момент, когда Глава направлялся к автомобилю. Сам Чон Чонгук не пострадал, однако его партнёр, имя которого пока что неизвестно, находится в тяжёлом состоянии в реанимации, куда никого не пускают. Сначала взрыв квартиры Чон Хосока, а теперь покушение и на Главу, кто за этим стоит?" Через полчаса двор уже кипит журналистами и толпой полиции, вспышки камер слепят глаза, а шум переговоров давит на разум тяжёлым камнем, альфа с трудом фокусируется на собственных мыслях. Ехать в больницу он отказался, потому что прекрасно понимал, что первым делом ему стоит разобраться с прессой и кучей зевак, иначе они сами выдумают сказку и завтра весь день будут вещать полную чушь. Кто-то начал играть из тени и первым делом он хочет убрать с поля Чонов.