Граф потерял Ангела

«Поцелуй меня? Он только что сказал поцеловать его…?» Арсений стоял и удивлённо смотрел на своего гитариста. -Ты… Зачем? Антон, ты же вроде сам сказ… -Поцелуй меня, Арс, прошу. Перебил Попова парень, повторяя свою просьбу ещё раз. В голосе читалось сильное волнение, Антон стоял и с надеждой смотрел на солиста. Ему казалось, что если сейчас Арсений поцелует его, то вся тревога вмиг рассеется и парень успокоится. -Шаст, я… -До выхода меньше минуты, пожалуйста, Арс… Всего один раз и я больше не потревожу тебя этой просьбой. Попов как-то тяжко выдохнул и на пол шага подошел к Шасту, оказываясь совсем рядом, чуть ли не вплотную с ним. «Сейчас это снова случится.» Подумал Антон, как через секунду на его талию мягко легла рука Арсения, а вторая чуть ухватилась за шею, Попов посмотрел в эти зеленые глаза и притянул за шею гитариста к себе, на что тот подался и слегка наклонился, чтобы достать до Арса. Через мгновение губы музыкантов соприкасаются и от нахлынувшего ощущения Антон берет руками лицо солиста, будто не хочет, чтобы тот отстранялся и притягивает ближе к себе, вовлекаясь в запретный, но очень нежный и трепетный поцелуй. Теплые и мягкие губы, целующие со всей искренностью Антона, отпускают его и голубые глаза беспорядочно бегают по покрасневшему лицу гитариста. -Успокоился? Ровным и спокойным тоном произнес Арсения, чувствуя горячее дыхание парня на своем лбу, Попов успокаивающе провел по щеке Антона, сразу же её отпуская. Шастун опустил руки от лица, к плечам мужчины, быстро дыша ртом. -Да… Прости меня. Парень отпустил солиста, опуская руки вниз, пытаясь уже отвести взгляд, так как стало немного не по себе. -Не извиняйся, все нормально. Нам пора. Арсений взял кисть Антона в свою и они крепко сжали руки друг друга, после чего сразу же отпустили. -Нам пора… Взгляд парня был рассеяным, он ещё не пришёл в себя после быстрого поцелуя в несколько секунд. Ему он казался вечностью. Ему понравилось. Он хотел ещё. Нужно было отправляться на сцену. Шаст последовал сразу же за Арсом, смотря за его уверенной походкой и тем, как он выходит, волнение уже почти пропало. Все будет хорошо. Стоило музыкантам появиться на сцене, как их встретили бурными овациями, возбужденными криками радости и посвистываниями. Сразу же внутри все начало трепетать. -Всем привет, Москва! Как настроение? Закричал Арсений, схватившись за микрофон. Его слова подхватили не разборчивые возгласы согласия огромной толпы фанатов. -Снова здравствуй, Москва! Проговорил заводящим толпу голосом Антон в микрофон, прикреплённый к его гитаре. Фанаты ещё сильнее начали кричать, хлопать и свистеть, Антон был любимчиком многих фанаток, конечно, высокий, красивый, умеет играть на гитаре, а главное — свободный. Наконец сзади на сцене появился Дима, увидев которого, толпа также встретила его, как и Арса с Антоном. Он помахал им поприветствовал всех, усаживаясь за свои любимые барабаны и умело, технично покрутил в руках палки. Начался концерт. Радостные фанаты вторили строки буквально каждой песни. Антон, с гитарой в руках, исследовал уже буквально всю сцену. Даже постоял прямо рядом с Арсом, который сам позвал его и они так простояли целую песню, плечом к плечу. Всем троим было внутри так невероятно хорошо и было ощущение, что вот вот и они подлетят над этой сценой и оставят пол под ногами. Было легко и дышалось полной грудью. Действительно, целый комплекс людей и все их внимание, каждый взгляд — все обращено к нашим музыкантам. Событие подходило к самому концу. Последний куплет конечной песни. Арсений берет высокую ноту и протягивает её до конца, как чувствует, что ещё секунда и все. Из рук солиста выпадает микрофон. Он начинает кашлять и хватается за горло. Барабаны замолкают, гитара прекратила играть. Ещё мгновение назад возбужденная толпа затихает и все смотрят на Арсения. Антон быстро снимает инструмент со своей шеи и подбегает к Арсу, который согнулся чуть ли не на пополам и держится за горло, не имея сил выдавить ни слова. Дима бросает барабанные палки и бежит к Попову. -Арс? Что с тобой? Арс? Поднимайся, давай, ну же. Гитарист дрожащими, от беспрерывной игры на инструменте, руками хватается за Арсения и пытается посмотреть на него. Тот еле как, шёпотом, тяжело выдавливает. -Я… Бля… Я голос сорвал. Шаст, помоги… Мужчина пальцами хватается за предплечье Антона и крепко сжимает. Парню больно, но он терпит и сразу же уводит Арса за кулисы. Со сцены слышен голос Позова. «Приносим свои извинения. Концерт придётся закончить. Все видели, что произошло, поэтому объяснять нет смысла. С вашим Графом все будет в порядке, он сорвал голос, но в скором времени придёт в норму. Всем спасибо за концерт, Москва. Вы лучшие! Мы любим вас! Ждите нас снова!» Антон быстро увёл Арса в гримерку и посадил на небольшой чёрный диван. Солист держался за шею, поджав губы. С адской болью в горле он выдавил. -Антон… Я сорвал… Сука… Концерт… -Тихо, тихо, молчи сейчас, не говори. Ничего ты не сорвал, все хорошо, мы отыграли отлично, ты держался до конца. Ты молодец, только молчи, пожалуйста, тебе нельзя говорить сейчас. Антон, успокаивающе поглаживая, сжимал плечо Попова, который согласно кивнул и молчал, крепко держа парня за колено, чувствуя сильное першение и боль в горле. В эту же минуту в гиримерку залетает Дима, а затем и взволнованный, не на шутку, Стас. -Арс? Ты как? Барабанщик сел рядом с солистом, и положил ему на спину горячую ладонь. -Поз… Пиздец… -Да молчи ты блять! Тебе нельзя говорить сейчас. Заботливо прикрикнул на Попова Антон, не отпуская его плечи и свой взгляд держал на страдающем, от боли, лице, будто боясь, что Арсений куда-то уйдёт, если Шаст отвернет голову хоть на секунду. -Арс, ты молодец. Парни, вы все огромные молодцы. Вы сделали этот концерт, как я и говорил. Не без потерь конечно. То, что солист сорвал голос, это конечно не очень хорошо, но главное, чтобы ты сейчас у нас выздоровел. Стас присел на корточки, напротив Попова. Мужчина опустил локти на свои колени и поднял голову на Шеминова. -Я здорово проебался, Стас… Тихим и хриплым голосом выдавил из себя Арсений. -Так можно было бы сказать, если бы это случилось в середине концерта. А это не так, Арс. Вы отыграли великолепно. Ты вообще, словно с этим микрофоном в руках родился. Ну сорвал и сорвал голос, не в первый раз же, мы тебя подлечим, времени до следующего концерта ещё достаточно. У вас неделя целая, чтобы побыть дома. Парни отдохнут, ты тоже, и в новом городе будете сами, как новые. Ты даже не смей думать, что ты что-то испортил. Ты был идеален на сегодняшнем концерте, как и вы, парни. Сегодня вы показали себя такими, какими вас не видел и не слышал никто и никогда. Все будет отлично. Не раскисайте, Арсу нужно в отель. По пути заедем в аптеку и купим все, что и в прошлый раз. Парни, не стойте, давайте собирайтесь. Антон быстро забрал свою гитару и вернулся к группе. По пути в отель они зашли в аптеку и купили все, что нужно было сейчас их больному солисту. Всю дорогу гитарист не отходил от Арсения и старался как-то к нему прикасаться, будто это Попову помогло бы, но это успокаивало самого Шаста. Арс шёл молча, иногда поглядывая на парня, что шёл сбоку от него, чуть ли не рука к руке. «Да что он так переживает то? Не в первый же раз это со мной… Хотя, мне приятно, он волнуется за меня. Милый.» Будто услышал мысли Арсения, Антон повернул голову и увидев взгляд мужчины на себе, спросил. -Всё в порядке? Попов согласно кивнул и отвернул голову. «Бля…»

***

Всё в четвером сидят в отеле, в номере Арсения, в то время, как солист принимает лекарства, купленные по дороге. -Мы наверное это, Арс, пойдём, не будем тебе мешать. Сейчас тебе нужно отдыхать. Главное — не разговаривай. Проговорил Дима, с некой заботой и каплей жалости в голосе, похлопав, севшего на кровать, друга, по плечу. Попов распрощался с продюсером и барабанщиком, которые после покинули его номер. -Ладно, Арс, я тоже пойду, не хочу тебя напрягать своим присутствием. Лечись, пожалуйста и говори поменьше. Спокойной ночи. Антон поднялся с кровати и пошёл в сторону двери. Но тут его останавливает хриплый, еле слышимый шёпот сзади, что почти был сравним со скрипом старой железной двери. -Шаст, погоди… Гитарист поворачивается и видит, что Арсений встал с кровати и подошёл к нему. Неумолимо болело горло и клонило в сон. -… Говорить ему было слишком больно, но Шастун понял, давно изученного им Арса, наизусть. -Посидеть с тобой? Попов согласно кивнул и сделал чуть виноватое лицо, понуро опустив взгляд вниз. -Хорошо. Посижу, пока не уснёшь. Антон взглядом проводил солиста в постель, после того, как второй улегся, то уже Шаст сел рядом. Арс лежал в попытках уснуть, першение в горле почти прошло, осталось только неприятное и болезненное давление в гортани, от любого, даже едва слышного шепота, все начинало ныть. Попов взял в руки телефон и настрочил там что-то. У парня в кармане штанов пропищал звук пришедшего сообщения, он открыл его и прочитал про себя. «Спасибо, что остался со мной.» Антон едва заметно улыбнулся и кинул взгляд на лежащего рядом Арсения, который тоже расплылся неком подобии улыбки, смешанной с чувством боли. -Ну как я мог не остаться, ты же попросил. Проговорил парень, спиной откидываясь на деревянную спинку кровати. Снова сообщение. «Шаст, я тебя, кажется, люблю…» Антон сразу же поменялся в лице. Сердце замерло, затем бешено заколотилось. Парень сглотнул, и уставился в экран телефона, глазами все пробегая по последнему пришедшему сообщению. Гитарсит, сначала глянул на Арса, который со спокойным лицом лежал, положив руку под голову и смотрел на Шастуна, затем зелёные глаза уперлись на руки, с длинными, красивыми окольцованными пальцами, которые неимоверно ныли и Антон забормотал себе под нос еле свзяно, чуть заикаясь и нервно жестикулируя. -Арс… Я… Я не могу так, ну зачем ты…? Я себя сам не понимаю, это неправильно, нас не поймут. Тебе, может, вообще кажется, столько произошло за эти дни. Мы сильно сблизились, да, но… Вдруг на запястье Шаста кладёт свою руку Арсений, чтобы парень успокоился и перестал нервничать. Внешне, он действительно резко успокоился, но внутреннее волнение и тревога никуда не делись. Гитарист повернул голову к Попову, который едва слышно, сипло выдавил. -Ангел. Успокойся. Я просто хотел, чтобы ты зн… Больше сил говорить не было. Поджав губы и схватившись за шею, Арс откинулся головой на подушку, после чего почувствовал ладонь, быстро скользящую от его ключицы к плечу и затем увидел сильно обеспокоенное лицо Антона. -Арс, тише, пожалуйста, не разговаривай, не мучай себя. Давай ты хоть немного придёшь в себя и мы с тобой все обсудим, ладно? Арсений положительно покачал головой и накрыл своей рукой тёплую кисть парня, которая лежала на плече больного солиста и едва заметно растянул уголки рта в натянутой улыбке. «Этот парень отверг мои чувства. Что же, придётся любить его так, чтобы это не мешало ему. Какой он красивый…» Снова собрав все силы в кулак, Арс громко вдохнул и уже совсем тихо произнёс, так тихо, что если бы в номере находился кто-то кроме них, то все равно бы не услышали. -Антон, иди спать, ты устал, со мной все нормально будет. -Ты уверен, что мне стоит тебя оставить? Спросил Шаст, аккуратно вытаскивая свою руку из-под горячей ладони Арсения, чувствуя из-за этого жеста некую неловкость. Попов ещё раз кивнул и заботливо указал взглядом на дверь. Он хотел, чтобы его гитарист тоже нормально отдохнул после такого тяжело концерта. -Спокойной ночи, Граф. Не отвечай, я знаю, ты скажешь тоже самое. Отдыхай и не разговаривай, пожалуйста. Вновь, одобрительно кивнув, Арсений улыбнулся уже по настоящему. И все-таки Антон переживает за него, будто чувствует что-то иное, кроме как обычная дружба, просто друзья так не переживают. Лицо, взгляд и голос Шастуна нужно было видеть и слышать, когда только он понял и увидел, как его солист сорвал голос. Посмотрев на него, можно было бы подумать, что на его глазах у него отняли самое ценное и самое важное в его жизни, что никогда больше этого не вернут. Антон покинул номер Попова и поплелся к себе в соседний, сразу же схватив с комода, напротив кровати, пачку парламента, зажигалку и потащился на балкон. Сев на небольшой стул он затянулся первый раз за день. Длинная струйка дыма вылетела из пухлых губ гитариста. Он задумался. «Любит? Этого не может быть. Как можно вообще полюбить что-то, вроде меня? Это бред, хуйня полная. Ему это все кажется, ебаное наваждение. Мы слишком быстро и сильно сблизились, после случившегося на прошлом концерте. Я к нему что-то чувствую. Это что-то другое, не как раньше. Новое какое-то ощущение. Нет, Шастун, тебе нельзя любить его! Это все испортит, Стас нас точно убьёт. Я не должен показывать, что у меня к нему нечто большее, чем дружба. Это к хорошему не приведёт.» Антон сидел и в уме рассуждал, что у него к этому высокому, голубоглазому брюнету, который буквально минут пять назад признался ему в любви. Докурив, парень лениво поднялся со стула и вернулся в комнату. За окном ночь. Едва различимые голоса с улицы, слышимые через открытую форточку, шум сильного ветра. Шаст раскрыл глаза из-за звука приходящего сообщения. Дурацкая привычка, не выключать звук на ночь. Антон берет мобильный в руку и трёт глаза пальцами другой руки, поворачиваясь на бок. Всплывает сообщение, парень читает про себя. «Шаст, ты можешь прийти? Пожалуйста…»