Граф потерял Ангела

«Сможем ли мы сейчас выступать так, будто ничего только что не произошло? Зачем я вообще это все сказал…? Я же мог согласиться. Для чего блять я это сделал? Антон никогда мне этого не простит.» Арсений никак не мог понять, откуда взялась эта агрессия на предложение Стаса. Глаза солиста, то и дело, почти не могли оторваться от гитариста, который молча сидел и нервно тряс правой ногой, смотря пустым взглядом в стенку, сбоку от себя. «За что ты так со мной, Арс? Я ведь сука почти признался ему. Сейчас все, мы окончательно друг друга проебали…» Троица молча поднялась с дивана и они направились к выходу. Антон кинул быстрый взгляд на Попова и тут же отвернулся. Солист в этом взгляде сумел прочитать обиду, боль, отчаяние и что-то такое, похожее злость. «Я потерял его…» Подумал про себя мужчина, следуя за гитаристом. Вот они все уже на сцене. Их встречают бурные овации, крики радости и посвистывания. Сейчас этим двоим придётся играть. Играть хорошо, чтобы никто не понял, что между ними что-то не то. «Пацаны, держитесь.» Это подумал у себя в голове Позов, усаживаясь за барабаны. Концерт начался. Арсений поёт во весь голос, старается улыбаться, выходит, конечно, не плохо, но от натянутой улыбки, увы, не слабо сводит лицо, а на сердце сейчас неимоверно тяжело. Но в голосе его, как бы он не старался, слышалось что-то не то. Гитара абсолютно не слушалась своего хозяина. Антон перестал нормально попадать в ноты и стал фальшивить. Но этого, кроме Арса и Димы со Стасом, никто не заметил. Шаст старался во всю силу, но в голове его крутился сейчас не концерт, а все те самые слова, сказанные Поповым в гримерке. Один Поз играл сейчас так, как обычно, хотя сам, не на шутку, переживал за парней. «Возьмите же себя в руки, сука!» Уже ругался на них барабанщик у себя в голове, будто думая, что они его услышат. Из огромной толпы людей послышалось недовольное, чуть ли не детское: " А Ангел фальшивит!» Антон и Арс, конечно, это прекрасно услышали, ведь этот, как оказалось, не очень большой мальчик, лет пятнадцати на вид, стоял рядом с ограждением, близко к сцене. Парни продолжали концерт, гитарист даже немного взял себя в руки и пытался не фальшивить. Ему вдруг стало не по себе, сердце бешено заколотилось, на лбу выступили капли пота, а по спине пробежал неприятный холодок. «Ангел фальшивит!» Вновь послышалось из толпы. Арс не выдержал. Убрал микрофон от лица и начал подходить к самому краю сцены. Гитара замолчала и барабаны тоже. Толпа затихла и начала внимательно наблюдать за тем, что сейчас произойдёт. «Арс? Куда ты блять?» Проскочило в голове Шастуна, когда его солист уверенно пошёл к краю сцены. Попов сел на край, свесив ноги и сказал в микрофон. -Повтори ещё раз, что ты, только что, два раза подряд сказал. Затем он протянул микрофон к тому мальчишке, на что тот ещё раз повторил. -Гитарист фальшивит. Недозрелый, писклявый голосок раздался по всему концертному залу. -Ах фальшивит? Малыш, а тебе сколько лет? Юноша уставился на нашего Графа, в то время, как второй заметил, что их начали снимать почти все, кто присутствовал в зале. -Мне в…восемнадцать… Уже не такое уверенное выражение лица и голос паренька, заставили Попова усомниться в достоверности ответа этого нахального мальчика. -А можно твой паспорт, пожалуйста? Мужчина улыбнулся, словно лиса, и протянул руку для того, чтобы в нее вложили документ. -Зачем тебе мой паспорт…? Парнишка разнервничался. -Охрана! В зале присутствует несовершеннолетний, просьба вывести его отсюда. Громко проговорил солист в микрофон, после чего подошла охрана и двое мужчин попросили предоставить документы, чтобы удостовериться в несовершеннолетии неугомонного подростка. К слову, действительно, концерты наших музыкантов могли посещать только достигшие совершеннолетия люди. -Мальчик, ты же знал, что у нас тут только с восемнадцати можно находиться. Был бы ты потише, то остался бы здесь до конца и никто бы ни о чем не узнал. Снова проговорил в микрофон Арс, смотря все на этого маленького неадекватного фаната. -Парню нет даже шестнадцати. Все, пацан, на выход. Под руки, двое охранников, вывели из концертного зала мальчишку, чтобы парни могли продолжать играть. «Арс… Он за меня вступился? Он остановил ради меня концерт? Боже… Что с ним такое? Спасибо, Граф.» Антон, то и дело таращился удивленными, чуть ли не щенячьими глазками на Попова, который поднялся с края сцены и подошёл к гитаристу, сжимающему в руках ремень, на котором висел инструмент. Арсений убрал микрофон за спину и накрыл рукой тот, что был на гитаре Шастуна. Парень растерялся, когда солист подошёл к нему близко. Едва слышно Арсений спросил Шаста прямо на ухо. -Ты как? -Я… Я в порядке, почти. Спасибо, Арс… -Не стоит, все нормально, выдохни и продолжай играть. -Хорошо. В эту же секунду Попов отстранился от Антона и заговорил в микрофон. -Теперь, мои любимые, когда все неполадки устранены, мы можем продолжать наш концерт! «Да!» Прокричала радостно толпа, хором, и парни продолжили. Под конец концерта Антон чувствовал себя уже слишком плохо. Ноги чуть подкашивались, голова жутко болела и колотилось сердце. Парень еле еле как додержался до самого конца. Стоило парням попрощаться с публикой и уйти в гримерку, как Шаст обессилено рухнул на тот самый диван, откидывая голову назад. В глазах сразу же все поплыло. Ноги дико трясёт изнутри, в горле пересохло. К парню сразу же подбежал Арс и сел рядом, взволнованно разглядывая, но не позволяя себе к нему прикоснуться. -Шаст? Че с тобой? Ты как? -Всё нормально, не парься, сейчас пройдёт. Выдавил из себя Шастун, тяжело дыша. Арсений встал и подошёл к столу, судорожно пытаясь найти стакан, налил воду и отнёс к гитаристу. -На, выпей. -Да блять, не надо. Нормально все со мной. Выдавил эти слова Антон, сам чувствуя, как пересохло в горле. -Сука выпил и не выебывайся! Крикнул на парня солист, чуть ли не всовывая несчастный стакан ему в руку. Тот послушно, уже молча берет его трясущимся руками и, почти залпом, выпивает. -Спасибо… Я пойду на воздух выйду. Едва слышно пробубнил гитарист, потирая глаза и быстро моргая, будто что-то мешает. -С тобой может выйти? Предложил свою кандидатуру Арсений, на что парень сразу же ответил. -Нет. Не нужно, Арс. «Мстит мне теперь…» Подумал Арс, вспоминая утреннюю их переписку, где он ответил также. Антон вышел на задний двор, достал из кармана полупустую пачку парламента и вынул одну сигарету, сунув её в зубы. Слабый, тёплый ветер подул с юга, спутывая чуть вьющиеся русые волосы. Пальцы адски ноют, в голове пусто. Парень затянулся, чувствуя, как не по детски трещит голова. «Че же блять со мной творится? Такого ещё никогда не было. Может это у меня такая реакция на слова Арса? Черт, почему же он так отреагировал? Мне так… Обидно и больно от этого? А если он специально это сказал, чтобы Стас больше не просил нас об этом? Может он на самом деле не меня хотел оттолкнуть? Я не знаю. Блять, почему я влюбился в него?! Твою же мать, зачем? Нам не быть вместе.» Пока парень курил и рассуждал, ему немного полегчало, голова проветрилась, уже не так жарко. Антон швырнул окурок в рядом стоящую урну и зашёл обратно в здание. По пути в гримерку он столкнулся со Стасом. -Шаст, Господи, напугал! Ты как себя чувствуешь? На сцене выглядел вообще не важно. Поинтересовался продюсер, хлопая парня по плечу. Антон ответил неоднозначно. -Да, я так себе, что-то так накатило там, думал, в обморок упаду блять, не парься, я в порядке, высплюсь сегодня, а завтра все уже отлично будет. На следующем концерте отожжем. Шастун попытался улыбнуться, чувствуя, как тяжело ему эту улыбку натягивать. -Точно все нормально? Может в больницу съездим? -Да не, не надо, ты че, Стас? Все окей, не ссы, я в норме. -Ну ладно, смотри у меня, послезавтра очень крупный концерт будет, чтобы все было хорошо. Понял меня? -Понял, понял. -Слушай, че сказать хотел. Вы с Арсом там разберитесь как нибудь. Вы такой ахуенный дуэт, вам нельзя разлучаться, вы друг без друга не сможете. Вы дополняете каждого из вас. Вам нужно поговорить. -Я не знаю, Стас, я не знаю, что ему сказать. Мы с ним так сблизились, после того концерта, а сейчас все. Ещё с утра все было нормально, ты сам видел, а потом, Арсу, как башню снесло, я не знаю, что на него нашло. Да я и сам не хочу терять его. Мы уже, как родные с ним… -Ты его любишь? Вопрос прозвучал прямо в лоб Антону, он даже сначала глаза выпучил удивленные, а потом расслабился и выдохнул. -Да, наверное. Я думал об этом много, и кажется, что да, я люблю его. Но ему я об этом не скажу, он сам сказал мне, перед тем, как уехать в отпуск, я ведь ему уже почти признался, Стас, а он мне говорит, что не нужно нам все усложнять, что лучше будет забыть это и все в этом духе. -Эх, Шастун. Может и правда, лучше будет вам остаться друзьями? -Без понятия, Стас… Ладно, я пойду, надо собраться. -Давай, не раскисай там. Шеминов дружески похлопал понурого гитариста по плечу, там самым показывая свое неравнодушие к сложившейся ситуации. Антон вновь помрачнел и покинул компанию продюсера. Парень прошёл по длинному коридору и зашёл в гримерку. -Ну? Как ты себя чувствуешь? Полегчало, Тох? Спросил Позов, он сидел рядом с Арсом, который здорово нервничал все то время, пока Антон был на улице. -Нормально… Жить буду. Шаст прошёл в другой конец помещения, стараясь не смотреть на солиста. Шастун достал одну влажную салфетку из упаковки, взял в руки свою гитару и уложив её к себе на колени, начал протирать, перед тем, как убрать её в чехол. С этим инструментом он обращался бережнее, чем с людьми. Стоило ему начать её вытирать или как-то приводить в порядок, в его голове то и дело всплывал Арсений, который держит гитару в руках и играет на ней. Вспоминая тот самый день, на лице всегда всплывала счастливая улыбка. И этот раз — не исключение. -Тох! Ты че лыбишься во все тридцать два? Выдернул парня из приятных воспоминаний резкий голос барабанщика. Антон вскинул голову и чуть дёрнулся, от неожиданности. Гитара начала соскальзывать с колен из-за того, что парень резко дёрнулся, но Шаст успел вовремя схватить её и чуть ли не прижать к себе. -Сука, Поз! Ещё раз так сделаешь — я тебя убью! -Да че ты орёшь то? Нервный то какой, я не могу. -Если бы сейчас гитара сломалась, ты бы пизды получил! Не смей так делать блять больше! -Да ладно, ладно, разорался тут… Замолчал Дима, в то время как Арс вообще в это время просто сидел и молча наблюдал за гитаристом. В гримерку заходит Стас. -Всё, собрались? Нас автобус ждёт. Все что-то согласно промычали и, взяв свои вещи, направились к заднему выходу из здания, следом за продюсером. Парни ехали молча, не издавая ни звука. -Слушайте, завтра самолёт рано, приедем в гостиницу и все сразу же спать, чтобы как штык в пять утра внизу все сидели. Прервал эту мучительную тишину Шеминов. -Время — одиннадцать вечера, пока мы приедем, будет уже почти двенадцать. Ну, грубо говоря, спать нам всем времени четыре часа. Стоит ли вообще ложиться? В самолёте поспим, там ещё перед концертом можно будет где нибудь подремать. Начал рассуждать Дима, в то время, как Попов взглядом сверлил руки Антона, не позволяя себе заглянуть в его глаза. -А может в бар? Резко, вообще ни с того, ни с сего выпалил гитарист, оглядывая всех присутствующих, но оставил без внимания одного лишь Арсения, на самом деле просто боясь встретиться с ним сейчас взглядом. -Бар? Ебнулся? Нас пьяных потом не пустят в самолёт, Шаст. Сразу же пресекнул эту, казалось бы, безобидную выходку Стас. -Ладно, стоило попытаться… Ни капли не расстроившись проговорил Шастун себе под нос и снова взгляд упёрся в окно. Парень, по привычке, нервно теребил кольца на руках, снимал, надевал обратно, и так по несколько раз подряд. Дальше ехали в немой тишине. Автобус остановился у гостиницы. Четверо выползли, совершенно никакие, уставшие и сонные. Группа потащилась внутрь здания, где все разошлись по своим комнатам. Арсений сидит на кровати, сон никак не идёт. В голове лишь крутятся собственные слова, сказанные в гримерке. «Я идиот. Я конченый идиот. Я должен извиниться перед ним. Прямо сейчас. Он не должен ещё спать.» Так и решил Попов идти и приносить свои извинения Антону. Мужчина резко поднялся с кровати и прямо босыми ногами, уверенно, направился в соседний номер. Несколько секунд мужчина помялся с ноги на ногу и решил стучать. Антон сидел на балконе, медленно выпуская плотные струйки дыма из своего рта, начало клонить в сон, пальцы ноют. «Может, все не так уж и плохо? Может он это все не серьёзно? Бля, мы же когда нибудь это с ним обговорим? Хотел бы я знать, почему он так поступил.» Парень сидел в полной тишине, слушая то, как шумят листья деревьев от лёгкого ветра, который ещё вдобавок шевелил волнистые, чуть отросшие русые волосы на голове Шастуна. Вдруг раздаётся четыре лёгких стука в дверь. Но даже от этого тихого, неожиданного звука наш Антон дёргается и пепел с кончика тонкой сигареты падает на чуть оголенную, в шортах, ляжку. Горячо. -Блять… Гитарист выругался себе под нос, от неприятного ощущения, прикосновения горячего пепла к прохладной голой коже. Он затушил сигарету и поднялся со стула. Вышел в комнату и лениво направился к выходу. «Кому че надо так поздно…?» Парень прикоснулся к ручке, надавил на неё и потянул дверь на себя. В проходе оказывается Арс. -Чего? Тихим голос спрашивает Антон, сам чувствуя, как начаинает все внутри колотиться, когда он смотрит на Арсения. -Я… Я тебя не разбудил? Спросил Попов, для приличия, чувствуя свежий запах сигаретного дыма от Антона, понимая, что тот курил только что. -Нет, все нормально, ты чё-то хотел? -Слушай, я хотел из… -В проходе не стой, заходи, я не кусаюсь. Перебил его парень, отходя немного, пропуская солиста к себе в комнату. Тот неловко зашёл и Шаст закрыл дверь. -Я слушаю. Чётко и спокойно сказал гитарист, смотря сверху вниз на Арсения, который явно замялся от понимания того, что они вновь на едине за закрытой дверью. -Да, я хотел извиниться перед тобой, за сегодняшнее. Я слишком… Я слишком грубо выразился и… -Зачем ты извиняешься, Арс? В лоб задал вопрос Шастун, разглядывая волнующееся лицо мужчины. -… Я должен потому что, я чувствую свою вину перед тобой. Мне кажется, мои слова тебя задели, и задели сильно. Голос Попова немного подрагивал при разговоре, он немного заикался и начал теряться в словах. -Всё нормально, можешь так не волноваться, я услышал тебя и понял. Я принимаю твои извинения, все окей. Сухо отреагировал на слова Арса парень и продолжал сверлить его взглядом. А в голове было одно. «Я не хочу, чтобы ты сейчас ушёл, прошу, только не уходи…» Думал про себя Антон, продолжая беспристрастно смотреть на собеседника, чувствуя бешеное сердцебиение и то, как жар накатывает изнутри. -Прости меня, я прошу тебя, я не должен был так говорить. Из-за меня тебе на сцене стало плохо, я знаю. Это я виноват. Парень смотрел на коллегу и думал. «Блять, как он понял? Я же могу все списать на обычное волнение?» -Я просто переволновался и все, твои слова тут не причём. Отрезал гитарист очевидное, зная, что Арс все равно прекрасно понимает, что тот врет. -Антон, не ври себе. Чуть уговаривающий тон Попова заставил Шастуна выдохнуть и даже чуть закатить глаза, но все равно признать правду. -Ладно, да это было из-за того, что ты сказал. Но сейчас я в порядке и даже не злюсь на тебя, почти. Все нормально короче. -Ну вот, видишь. Я хочу сказать, что я больше никогда так не сделаю, это было грубо и неправильно по отношению к тебе. И я, на этом, наверное, пойду. Тебе надо выспаться и отдохнуть, ты не важно выглядел по пути сюда. Спокойной ночи. Мужчина в последний раз глянул в глаза Антону и уже развернулся, притронулся к ручке двери, как голос Шастуна сзади останавливает его. -Арс, погоди, можешь ос… Попов поворачивает голову и смотрит на Антона, немного подняв глаза наверх. -Чего? -… Помолчав всего секунду парень отвечает. -Нет, ничего. Надеюсь, обойдешься без кошмаров сегодня. Спокойной ночи. -Ну ладно, ещё раз спокойной ночи. Попов покинул номер Антона, после чего гитарист закрыл дверь и стоило ему от неё отвернулся, руки вцепились в волосы, губы поджались, голова запрокинулась и громкий вдох. В горле встал ком, дыхание сперло. На сердце невероятно больно и тяжело. Хочется закричать. Но наш мальчик лишь безмолвно заплакал, опускась на пол, почти посреди комнаты, подгибая под себя колени и сильно прижимая к ним голову. Выступили на глазах первые слезы, горло невыносимо давит, сердце бешено бьётся. Пальцы сильнее стискивают русые волосы на затылке. В комнате раздаётся тихий, протяжный скулеж, вырывающийся сам из Антона, который итак на грани того, чтобы не начать кричать во весь голос. Слезы льются ручьём. Парень громко вдохнул ртом, затем шмыгнул носом, после, дрожащим шёпотом выговорил. -Я ненавижу себя за эту слабость… Зачем ты пришёл? Глаза жжёт, слезы никак не останавливаются. В душе неимоверно больно от обиды. Чувствуется лишь пустота. Дыхание прерывистое, гитарист рывками хватает воздух ртом, пытаясь не задохнуться из-за собственного плача. Казалось, если бы сейчас в соседнем номере не находился бы Арс, то парень бы не стал так сдерживаться. Ему не хотелось, чтобы тот слышал все его страдания и боль, которые Антон сейчас испытывает. Шастун, чувствуя, что с сильными и быстрыми вдохами издаются громкие звуки, залепил себе рот руками и лёг на пол. Потолок поплыл перед глазами. Зажимая рот, стало труднее дышать. Начала болеть голова. Кровь прилилась к лицу, резко подскочило давление. Антон вновь поднялся и почувствовал вместе с солёным, от слез, привкусом на губах, ещё и металлический. Он убрал руки от своего лица и посмотрел на них, те были все испачканы в крови. Гитарист резко подскочил с пола и закружилась голова. Парень упёрся о первую попавшуюся стенку, еле как пробрался до ванной и включил свет. Подойдя к зеркалу он увидел свое лицо. Красные глаза, сырое лицо и все, что находилось ниже носа, было измазано кровью и слезами. Антон пустил ледяную воду и начал отмываться, что немного привело его в чувство. -Ч…что с…со мной т…такое…? Выдавил из себя не ровным, трясущимся и прерывистым голосом Антон, вытирая влажное лицо полотенцем, сидя на бортике ванной и пытаясь дышать нормально.

***

«До чего я его довёл… Я просто монстр. Бедный мой Ангел…» Думал Арсений, стоя, прислонившись спиной к двери номера своего гитариста. Он прекрасно слышал и понимал, что только что произошло с его Ангелом.