Молодая Справедливость: Вторжение

— Быстрее, Амадей! — подгонял друга Майлз. — Времени не то, чтобы очень много! Прохожие неодобрительно косились на двух мальчишек, что неслись вперед, бормоча извинения под нос всякий раз, когда случайно задевали или толкали кого-то. В любое другое время они бы шли куда спокойнее (вернее, один был бы спокойным, а второй приплясывал бы на ходу, напевая что-то под нос и время от времени прилепляя стикеры куда ни попадя), но сегодня опаздывать крайне не хотелось. — У нас… еще… достаточно… времени, — пропыхтел Амадей, что о спорте только слышал, а потому уроки физкультуры ненавидел всем сердцем (не сказать, чтоб он любил уроки литературы или вообще чего-то, несвязанного с цифрами и расчетами). — Если быть… точнее то… — А вот и П.И.Р! — перебив его, воскликнул Майлз, завернув за угол. При этом он нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие на заледеневшем тротуаре. Мальчишки, почти не сбавляя темпа, перебежали проезжую часть, едва ли не влетели в двери приюта (волонтеры, раздававшие горячий суп и чай всем желающим, с легкими полу улыбками покачали головами — привыкли), и, пробежав через весь заставленный кроватями зал, ворвались на кухню. — Явились не запылились? — тепло усмехнулась Мэй, глядя на раскрасневшихся, запыхавшихся от бега подростков, отложив в сторону хлеборезку. Амадей покачал головой, распахнув куртку, а Майлз, уперевшись руками в колени, поднял большой палец вверх. — Хоть сейчас на марафон записывай, — чуть хрипло сказал он. Амадей швырнул в него свою шапку, не в силах высказать своего возмущения. Мэй прикрыла рот рукой, пряча от них добродушный смешок — давно уже она не видела просто дурачащихся детей, незнающих ничего страшнее контрольных работ и школ. — А где Петра? — отдышавшись, спросил Майлз, осмотрев кухню, словно она могла прятаться, например в большой кастрюле, весело булькавшей на плите. — Да кто ж его знает? — улыбнулась Мэй, заправив за ухо прядь волос. Ни Майлз, ни Амадей не заметили появившегося в ее взгляде легкого напряжения. — Вроде б уже взрослый человек, а ведет себя в точности как вы, — решила подшутить женщина. — Спасибо за комплимент, — буркнул Амадей, насупившись и стащив со стола кусочек морковки. Майлз хихикнул, бочком подбираясь миске с фруктами. — Но серьезно, где Петра? — Кхм, знаете, я… — Кажется, я видел ее поднимающейся на крышу, — подал голос Мартин Ли, с приветливой улыбкой подойдя к ним. — Правда, я так и не понял, зачем она туда пошла, — повернувшись к Мэй с вежливым любопытством во взгляде. — Может, птиц покормить? — очаровательно улыбнувшись, предположила Мэй. — Она с детства любила кормить уток и голубей в парках… Майлз, нахмурившись, посмотрел на Амадея. Тот, сведя брови к переносице, сверлил взрослых взглядом. Майлз почти что видел, как у того в голове начинали дымиться микросхемы (у таких людей, как он и Петра, в головах явно не шестеренки были) от чрезвычайно высокой мыслительной деятельности. Майлз толкнул его в бок, выбивая из мыслей, и кивнул в сторону лестницы. Амадей, чуть погодя, кивнул, и они бочком незаметно вышли из кухни, рванув наверх. — И что это сейчас было? — накинув на плечи куртку, спросил Майлз, перескакивая через ступеньки. — Что-то, — коротко ответил Амадей. Майлз вздохнул, закатив глаза. Вот эта привычка друга молчать, «тянуть интригу», заставляя его самого строить догадки, иногда бесила. Потому что в такие моменты Амадей вел себя, как противный учитель, а не друг. Они познакомились относительно недавно — в начале учебного года. Они стали соседями по комнате — слишком умный мальчик, скучающий даже в столь продвинутом месте, как бруклинская академия «Вижнс», и очень везучий мальчик, случайно выигравший место в ней в лотерее. С их третьим соседом, Джаджем, Майлз сошелся быстро — у них, как выяснилось, было очень много общего. А Амадей держался особняком, не желая идти на контакт ни с кем. Так бы, наверное, еще долго продолжалось, если бы один раз Амадей не помог бы ему разобраться в новой теме перед контрольной. Майлз уже и не помнит как, но в какой-то момент они разговорились на совершенно другие темы. Амадей с гордостью рассказал, что его назвали в честь Моцарта, а Майлз, решив подшутить, с самым недоуменным видом спросил, кто это такой. И в итоге выяснил, что он невежда. Обидевшись, он в ответ спросил, знает ли Амадей, кто такой Бигги. Амадей осекся, не зная, что ответить, и Майлз почувствовал себя отомщенным. Пока Амадей не фыркнул, заявив, что музыка ему не так уж и интересна. И тут уже Майлз не выдержал, в ответ прочитав чуть ли не лекцию о R&B, позже переключившись на хип-хоп. И, видимо, Амадей оказался под впечатлением, потому что даже послушал несколько песен. В итоге Амадей помогал ему с домашкой, а Майлз занимался его «культурным просвещением». И как-то вот так они и подружились. — Эй? — выйдя на крышу, неуверенно позвал Майлз, пока Амадей за его спиной проклинал лестницы и тех, кто их придумал. — Петра? Ты здесь? — Не-е-ет, — раздался из-за трансформаторной будки насмешливый голос. — Здесь только голуби. Курлык-курлык. Майлз хихикнул, подойдя ближе. Почти у самого края крыши стояла Петра, державшая в руках пестрого голубя, пока вокруг нее крутилось еще несколько птиц, клевавших рассыпанное нечто. — У тебя есть что-нибудь вкусное для меня, курлык? — поднеся голубя поближе к лицу Майлза, сказала Петра забавным голосом. — Я не знал, что ты тут и правда птиц кормишь, а так захватил бы чего-нибудь, — развел руками Майлз, осторожно глянув вниз. Вроде бы здание приюта не было таким уж высоким, но с этого ракурса, казалось, что упади он, падать пришлось бы долго, хотя он прекрасно понимает, что это не так. — Ладно, на первый раз прощаю, — хмыкнула девушка. — Ты в чревовещатели подалась, что ли? — закатив глаза, спросил Амадей, всем своим видом излучая непонятный, но ощутимый скептицизм. — Нет, — пожала плечами Петра. — Я просто читаю его мысли, — таинственным тоном заявила она, протянув им пакетик с крошками. Майлз взял его и насыпал немного на ладонь, протянув ее голубю, который с энтузиазмом начал эти крошки склевывать. — Были б там еще мысли, — протянул Амадей, пальцем погладив птицу по голове. — Хотя, раз у Майлза иногда они проскальзывают, то у голубя тем более есть, — ехидно добавил он. — Эй! — воскликнул Майлз, швырнув в него оставшиеся крошки. Амадей издал возмущенный вопль, начав вытряхивать их из волос и одежды, что-то бурча себе под нос. Петра тихо рассмеялась, погладив голубя и отпустив его. — Ну что, пошли вниз, пока носы не отморозили? — оттряхнув руки и подхватив стоящий возле ее ног рюкзак, спросила Петра, щелкнув Майлза по носу, на что Амадей злорадно хихикнул. — Как у вас дела? — спускаясь по лестнице, спросила Петра, стянув с головы шапку, но почему-то не спешила снимать перчатки с шарфом и расстегивать куртку, как делали они. Хотя она была той еще мерзлячкой, так что, наверное, все нормально. — Я на днях набросал скетч для нового граффити, — поделился Майлз. — Жаль только не знаю, где забомбить. — Я б подсказала тебе пару мест, да не хочу плохо влиять на вашу неокрепшую психику, — хмыкнула Петра. — Ты же дашь мне потом заценить скетч? — уточнила она, перепрыгнув последнюю ступеньку. — Да хоть прям щас! — с энтузиазмом ответил Майлз, уже собираясь сбегать на кухню, где он бросил свой рюкзак. Его увлечение граффити одобряли только дядя Аарон, что и познакомил его с этим уличным искусством, и Петра, в то время как папа называл это хулиганством, пусть и ничего не пытался с этим делать (пока что), а мама занимала нейтральную сторону (в смысле, она вроде как и не была против, но и порчу чужого имущества не одобряла). — Поумерь пыл, Микеланджело Буонаррооти, — хохотнула Петра, хлопнув его по плечу. — Я сбегаю в кабинет Мэй, и через пару минут к вам присоединюсь, хорошо? — А мы пока пойдем к Мэй, — сказал ей в след Амадей, провожая девушку хорошо знакомым Майлзу взглядом. — Ты опять ведешь странно, — толкнув его локтем в бок, сказал Майлз. Амадей фыркнул, смахнув челку со лба. — Гениев всегда считали ненормальными, — наигранно высокомерно сказал он, задрав нос. — Художников тоже, — парировал Майлз. — Но если честно, то какой мировой заговор ты раскрыл на этот раз? — Ты сам спросил, что я думаю по поводу Робина, — напомнил Амадей, что на вопрос Майлза спросил, о каком именно Робине он спрашивает, потому что, видите ли, их было несколько. Ну не глупость ли? — Хей, парни, о чем шепчитесь? — внезапно появившись рядом с ними, спросила Петра. Майлза искренне поражала эта ее способность совершенно бесшумно подкрадываться к людям. — О Робине, — не стал скрывать Майлз. — Представляешь, Амадей думает, что их было несколько! — Да любой человек с мозгами скажет тебе тоже самое, — закатил глаза Амадей. — Ты сам видел фото, там же совсем разные люди! Скажи ему, Петра! — Вам что, нью-йорских героев мало? — хмыкнула она, теребя завязки капюшона. — Ну да, сказала ты, — заявил Амадей, красноречиво посмотрев на толстовку девушки. Красную поношенную толстовку с эмблемой Робина на груди. — Туше, — рассмеялась Петра, выставив руки раскрытыми ладонями перед собой. — Но мне это простительно — еще пять лет назад здесь было слишком мало героев-подростков, поэтому я фанатела по Робину, Кид-Флэшу, Аквалэду… Как школа? — тряхнув головой, словно выкидывая из нее ненужные мысли, спросила девушка. — Случилось что-нибудь интересное? — Да все как обычно, — пожал плечами Майлз, пока они неторопливо шли в сторону кухни. — Амадей придумывает тысячу и один способ прогулять физ-ру, я смеюсь с этого. Амадей пихнул его в плечо и пробурчал что-то, а Майлз хихикнул. Непонятно почему, но именно эта «любовь» к физической активности ему нравилась в друге больше всего. — Понимаю, — сочувствующе вздохнула Петра. — Я тоже физкультуру в школе не любила, — забавно сморщив нос, пояснила она. Мэй согласно закивала, подтверждая слова племянницы. — И что ты сделала? — заинтересованно спросил Амадей. — Закончила школу экстерном, потому что сил моих больше не было. Амадей задумался, а у Майлза появилось нехорошее предчувствие. — Нет, — сказал он, когда Амадей посмотрел на него. — Я не буду заканчивать с тобой школу в тринадцать лет, дай пожить нормально! — взмолился Майлз, но Амадей лишь фыркнул. — Поздно, я уже все решил, — отмахнулся он. Майлз застонал, пряча лицо в руках, пока остальные на кухне начали смеяться. Вот почему гениев-спортоненавистников так и тянет к нему, а? — Мне казалось, в выходные люди так страдальчески не стонут, но ты только что доказал обратное, парень, — внезапно услышал он насмешливый голос за спиной. Майлз резко обернулся. В дверном проеме, небрежно прислонившись к косяку, стоял высокий темнокожий мужчина, с усмешкой глядевший на него. Майлз широко улыбнулся, бросившись к нему и заключая в объятия. — Здаров, малец, — тепло усмехнулся дядя Аарон, стукнувшись с ними кулаками. — Родители тебя уже заждались, ты в курсе? — спросил он, кивнул Мэй (с которой он, к ужасу Майлза, пытался флиртовать) и приветливо махнул Петре с Амадеем. Майлз вздохнул. Это раньше он мог чуть ли не постоянно сбегать сюда — учителя закрывали на это глаза из-за ситуации с его отцом, серьезно пострадавшим во время собственного же награждения, и вполне себе неплохих оценок. Но сейчас, когда папа вернулся домой (пусть пока и не мог вернуться на службу, как того хотел), это перестало сходить ему с рук, поэтому он мог приходить только по выходным, и то ненадолго — с семьей, все-таки, тоже хотелось провести время, пусть сейчас и стало легче, чем в самом начале, когда он сбегал из академии при любой удобной (и не очень) возможности. — Ты чего застыл, Амадей? — спросил Аарон, пока Майлз вновь надевал куртку. — Давай, запрыгивай, подбросим тебя до дома по пути. Амадей кивнул, продолжив что-то строчить в телефоне. Майлз заглянул в экран через его плечо, параллельно толкая друга в сторону выхода. Мэдди, старшая сестра Амадея, как раз спрашивала, стоит ли его забирать, на что тот ответил отказом. — Еще увидимся, мальчики, — сказала им вслед Петра, выйдя на улицу, чтобы проводить. Майлз помахал ей рукой на прощание, прежде чем усесться на задние сидение машины дяди. — Когда ты вернулся с командировки? — спросил Майлз. — Да только что, — небрежно ответил Аарон, сделав музыку немного тише. — У вас-то как дела? — Все отлич… черт! — выругался Майлз, когда телефон, который он достал, чтобы показать пару фотографий, вылетел из рук при резкой остановке. — Что такое? — полуобернувшись, спросил Аарон, краем глаза продолжая наблюдать за дорогой. — Да нет, ничего, — сказал Майлз, слепо шаря по полу. — Просто телефон уро… ай! Майлз зашипел, схватившись за руку, и, не удержав равновесие, завалился на сидящего рядом Амадея, из-за чего оба свалились на пол. — Ты чего? — пропыхтел Амадей, пока они пытались сесть обратно на свои места. — Меня укусил кто-то! — первым поднявшись, заявил Майлз, вытянув вперед правую руку. Небольшой участок кожи между большим пальцем и запястьем чуть кровоточил и болезненно покраснел. — Эй, не гони на мою тачку, — мышей и тараканов у меня тут нет! — возмутился Аарон, поглядывая на него через зеркало заднего вида. — Но мне же не показалось! — настаивал Майлз, растирая быстро воспалившееся место пальцами. — Ага, тебя цапнул твой телефон, потому что он — десептикон, — хмыкнул взъерошенный Амадей, чья темная шапка сильно съехала на бок. Аарон на водительском сидении рассмеялся, оценив шутку. Майлз нахмурился, рассеяно попрощавшись с Амадеем, и, еще немного пошарив по полу, нашел-таки телефон. Телефон, от которого, ловко перебирая восьмью лапками, шустро отбежал, скрывшись в тени, паук с цифрой «42» на спине.

***

— Mihijo, вставай! — услышал Майлз одновременно словно через приличный такой слой ваты, и словно мама стояла прямо над ним. Майлз с трудом разлепил глаза, застонав. Тело, почему-то, неприятно ныло, словно он вчера не только марафон бежал, но еще и таскал что-то очень тяжелое. Но тянущее чувство быстро исчезало, и Майлз выкинул это из головы. Он попытался перевернуться на спину, но понял, что за ночь так замотался в одеяло, что оно сейчас больше походило на кокон или смирительную рубашку. Майлз фыркнул и, чуть поелозив, все же смог перевернуться на спину (кокон казался весьма уютным и теплым, не хотелось вылезать из него еще хотя бы пару минут). Он вздохнул, прикрыв глаза. Обычно по утрам в голове приятная пустота или быстро ускользающие из памяти обрывки снов, но сейчас все было… иначе. В голове была непонятная мешанина из ощущений, звуков, запахов и мыслей. Мысли были особенно громкими. Даже не мысли, а те самые обрывки еще более ненормального, чем обычно, сна. В том сне, кажется, сначала была саванна, потом чудак в цветастой маске, и еще было много нитей. Все внезапно исчезло, а вокруг Майлза появилось так много нитей — толстых и тонких, длинных и коротких, целых и оборванных нитей… паутины, внезапно понял он. По телу от этой мысли пробежала волна приятных мурашек… — Майлз! — еще раз позвала его мама, и он непроизвольно скривился от того, каким громким показался ее голос. — Если ты сейчас не встанешь, я отдам твою порцию блинчиков папе! Угроза была страшной, потому как мамины блинчики он любил. Поэтому Майлз выпутался из импровизированного кокона (что получилось на удивление быстро), потянулся, разминая спину, и посмотрел на пол в поисках тапочек, которые обнаружились под кроватью. И, неожиданно, оказались малы. Как и пижамные штаны. И майка. Майлз поднял один тапочек с пола и зачем-то посмотрел его размер, что, естественно, за ночь не изменился. — Что за чертовщина, — пробормотал он, собираясь кинуть тапок на пол. Но тот неожиданно прилип к его руке. Майлз разжал ладонь и поднял ее на уровень глаз, но противная обувка отказывалась подчиняться законам гравитации. Он встряхнул руку, пытался оторвать его от ладони, но безрезультатно. Майлз оглядел комнату в поисках того, что могло бы помочь, но схватился за голову, когда кто-то начал сигналить под окнами их дома. Привычный шум города неожиданно полоснул по ушам точно бритвой, из-за чего в глазах потемнело, а колени подкосились. Зато тапок от руки отлип. Сквозь какофонию звуков он вдруг отчетливо услышал легкие шаги мамы по коридору, и испуганно посмотрел на дверь. Как объяснить это родителям и не сойти за сумасшедшего? — Майлз! — распахнув дверь, строго сказала мама, уперев руки в бока и хмурясь. Майлз замер, затаив дыхание. но взгляд мамы не задержался на нем, словно его здесь и не было. Майлз резко вытянул руки перед собой, и ничего не увидел, только их очертания. — Готова поклясться, что слышала какой-то шум, — пробормотала она, закрыв дверь. Майлз вскочил на ноги, начав судорожно одеваться, пока мама через несколько комнат спрашивала, не видел ли его папа (почемуонихслышитпочемупочемупочему). Он подбежал к окну, резко открыв его, от чего стекло жалобно задрожало, а деревянная рама затрещала, и на мгновение замер. Правильно ли он сейчас поступает, сбегая? Они же его родители, они помогут… Нет. Они только сами испугаются. Он скажет им позже, когда разберется во всем. К счастью, у него есть хороший друг, который точно сможет помочь с этим.

***

— И так, что мы имеем, — глядя в экран планшета, задумчиво протянул Амадей, постукивая пальцем по его краю. — Сила, предел которой пока нет возможности установить… — Давай считать, что я бесконечно силен? — … усиленные органы чувств, регенерация на несколько уровней выше нормы, адгезивные способности кожи… — Это просто липучесть. — … способность к мимикрии… — Невидимость, чувак! — … и, за неимением нужного термина, «шестое чувство», что, насколько мне понятно, позволяет тебе предвидеть события… — Не «шестое чувство», а… — Еще одно слово, и я запихаю тебе в рот мячик Кирби! — не выдержав, рявкнул Амадей. Майлз рассмеялся, наклонившись и почесав семенившего у них под ногами щенка за ухом. — Друг, будь проще, — посоветовал Майлз. — Сказал ты, что еще неделю назад слезно молил о помощи, ворвавшись ко мне домой, — проворчал Амадей. Он не на шутку перепугался, когда Майлз начал путанно объяснять, что с ним случилось, попутно каким-то образом взорвав настольную лампу, просто пройдя мимо нее (они так и не поняли, что это было, но Амадей не оставлял попыток выяснить). — Ну, запаниковал чутка, с кем не бывает? — фыркнул Майлз, прикрыв глаза и вздохнув. Вроде прошло и правда всего несколько дней, но кажется, что это случилось давно — настолько насыщенной была эта неделя. Амадей, еще толком не вникнув в суть проблемы, успокоил его, и заверил как своих, так и его родителей, что он, Майлз, просто внезапно вспомнил о проекте, который им необходимо было сделать, вот и пришел с утра пораньше, потому как проект сложный. А затем Амадей, внимательно выслушав сумбурный рассказ Майлза еще раз, утащил его в какой-то заброшенный склад недалеко от его дома, «для проведения полевых испытаний» (предварительно выдав пару затычек для ушей и темные очки). Когда паника ушла, Майлз с быстро нарастающим интересом стал под руководством Амадея изучать внезапно приобретенные способности. На волне энтузиазма он даже предложил снять серию роликов для Ютуба, как это когда-то сделал Капитан Марвел, но Амадей отвесил ему очередной «воспитательный» подзатыльник, назвав это фирменным идиотизмом. Спорить с человеком, который ему помогает, у Майлза желания не было, поэтому на том тему и закрыли. Амадей, поначалу, пытался относится к этому серьезно, но в итоге и он смог повеселиться — он впервые смеялся до слез, когда Майлз запрыгнул на потолок, испугавшись тявкнувшего на него Кирби. Ему не было легко, как кто-то мог бы подумать кто-то, услышав эту историю. Он все еще пытался чуть ли не заново научится держать вещи в руках, и все еще был вынужден носить затычки, хотя Амадей уверял его, что стоило лишь набраться терпения, и он сможет абстрагироваться от большинства звуков. Жаль, что терпение не было его сильной стороной. — Амадей, как ты не понимаешь — я получил способности Девушки-Паука! — взмахнув руками, приглушенно сказал Майлз. Он, конечно, в восторге, но не хочет, чтобы об этом узнали все. — Что-то не припомню, чтоб она невидимой становилась, — ехидно сказал Амадей. — Но, в каком-то смысле, ты прав, — нехотя признал он. — Твои способности схожи со способностями некоторых пауков. Мы могли бы сказать точнее, если бы обратились к моей маме, — вдруг сказал он. — Что? — запнувшись буквально на ровном месте, спросил Майлз, широко распахнув глаза. — Нет! Ни в коем случае! Чувак, нет, ни за что! Твоя мама расскажет моим родителям, а им нельзя этого знать! Папа терпеть не может супергероев! — Майлз, моя мама работает с Мстителями, — остановившись, сказал Амадей. Кирби, дернувшись на поводке, вернулся к ним. — Она умеет хранить секреты. — Но она точно расскажет все моим родителям, — мрачно ответил Майлз. — Пообещай, что не скажешь ей. Это важно. — У меня была целая неделя для этого, с чего бы мне делать это сейчас? — криво улыбнувшись, ответил Амадей, закатив глаза. Из-за резкого скачка роста (который он лишь одним чудом объяснил маме с папой) Майлз теперь был немного выше него, что стало поводом еще для кучи шуток. Майлз улыбнулся в ответ, чувствуя, как внезапно появившийся страх бесследно исчезает. Он не хотел, чтобы родители узнали обо всем этом. Его поведут по врачам, пытаясь вылечить, потому что родители не поймут, что это — не плохо. По крайней мере, он так считал, потому что пока что он видел одни лишь плюсы — серьезно, назовите ему человека, который был бы против суперсилы, скорости и прочих плюшек? — Стой, а раз я немного паук, то теперь что, буду как Девушка-Паук выпускать паутину из рук? — посмотрев на свои запястья, спросил Майлз, насмешливо приподняв бровь. — Пф-ф, конечно же нет, — фыркнул Амадей. — У Девушки-Паука паутина синтетическая, иначе она бы не исчезала через несколько часов. А если бы у тебя была натуральная, то должны были бы появится паутинные железы, прядильные органы, и надеюсь мне не стоит напоминать, что пауки далеко не из лап выпускают свою… — Спасите! — раздался истошный женский вопль, заставивший Майлза подпрыгнуть от неожиданности. Сирена промчавшейся мимо них пожарной машины ударила по ушам, а в воздухе чувствовался отчетливый запах дыма. Кажется, Амадей опять оказался прав, раз Майлз отвлекся настолько, что не обратил на все это внимания раньше. Мальчики переглянулись, и не сговариваясь побежали в сторону шума и испуганных криков. Когда они остановились, перед их глазами предстала печальная картина: толпа одетых, в большинстве своем, в домашнюю одежду людей, стоящая напротив многоквартирного дома, с верхних этажей которого в небо поднимались столбы черного дыма и невооруженным глазом были видны языки пламени. Несколько пожарных машин и машин скорой помощи преграждали дорогу. Фельдшеры осматривали людей на наличие травм, пока пожарные растягивали небольшой надувной батут под окнами и поднимали лестницу. Девушка на верхнем этаже захлебывалась слезами, видимо, из-за страха и ужаса не прыгая вниз. — Майлз, даже не думай, — подхватив Кирби на руки, предупредил его Амадей, взяв друга за рукав для надежности. Майлз оторвал взгляд от девушки и извиняющееся посмотрел на него, вывернувшись из его хватки и ужом скользнув в глубь толпы. Он собирался подойти поближе, когда его грубо остановили. — Совсем сдурел, парень? — хмуро спросил пожарный. — Вали отсюда! Майлз, растерявшись, послушно отступил, вновь подняв взгляд вверх. Девушка продолжала кричать, не пытаясь сделать что-то для своего спасения, а пожарные еще неизвестно когда смогут до нее добраться. Майлз не мог объяснить этого, но, казалось, что он просто не может взять, и остаться в стороне, пройти мимо, игнорируя крики о помощи. Из толпы послышались крики, когда он, натянув капюшон на голову, запрыгнул на стену здания, начав неловко взбираться по ней. Вспомнив пару видео с участием Девушки-Паук, он немного сменил положение руки и ног, пытаясь подражать ей, так и правда стало удобнее, пусть со стороны и должно было выглядеть очень странно. — Эм, здрасте, мисс, — добравшись до нужного окна, сказал Майлз. — Давайте руку. — Отойди! — закричала ему в лицо девушка, размазывая слезы по лицу, оттолкнув протянутую к себе руку. — Не трожь меня! — Я пытаюсь помочь! –воскликнул Майлз, но девушка лишь продолжала отмахиваться от него, всхлипывая. Ну, что ж, если человек не может адекватно соображать при стрессовой ситуации, приходится идти на крайние меры. Как-то так однажды сказал ему папа, рассказывая о работе полицейского, и, думая об этих словах, Майлз, выкинул девушку из окна. От ее визга его передернуло, но к счастью, она благополучно приземлилась на специально заготовленный для нее батут (правда, даже попав в руки медиков, она продолжила рыдать). Майлз уже собирался спрыгнуть вниз, когда услышал сквозь треск пламени тихий рваный кашель. Он затаил дыхание, бросив взгляд на замершую толпу, и, набрав воздуха в грудь, запрыгнул внутрь. И до этого не слабый жар превратился в сущее пекло, от пламени рябило в глазах, а дым, не смотря на задержанное дыхание, забивался в ноздри, из-за чего хотелось чихать и кашлять. Но он остался, как можно быстрее начав идти на затихавший кашель. Одним пинком выбив дверь, он зашел в небольшую комнату, прикрывая нос рукавом, что уже почти не помогало из-за густого дыма, выжигавшего глаза. Забившаяся в угол между шкафом и стеной девочка, кашлянув в последний раз, неподвижно замерла. Когда Майлз вылетел из того же самого окна, толпа притихла на секунду, чтобы тут же разразиться восторженными криками, пока он, мягко приземлившись, передавал завернутую в одеяло девочку на руки врачам. — Она еще дышала, когда я нашел ее, — торопливо сообщил он хриплым от горького дыма голосом. — Потеряла сознание незадолго до того, как я ее вытащил. Медик серьезно кивнул, приложив пальцы к шее девочки, пока его напарник надевал на нее кислородную маску. — Ты молодец, парень, — хотел было похвалить его врач, но Майлза уже и след простыл. Он прятался за мусорным баком в соседнем переулке, пытаясь привести дыхание в норму и успокоить заполошно бившееся сердце. — Майлз? — негромко позвал Амадей, заглянув в переулок. — Ты здесь? — Д-да, — прохрипел Майлз, выглянув из-за бака. — Я здесь. Амадей быстро сократил расстояние между ними и сел на корточки, едва не упав на колени. — Ты в порядке? — спросил он, осматривая его на наличие травм, но максимум, что он видел, это пятна сажи. Удача сегодня была явно на стороне Майлза, раз он даже не подпалил одежду, что явно не смог бы объяснить дома. — Руки обжег, — поморщившись признался Майлз, протянув вперед покрасневшие ладони с волдырями на внутренней стороне. — Как думаешь, они скоро исчезнут? Не представляю, что делать, если нет… — Ты идиот! — неожиданно ударив его в плечо, прошипел Амадей. — Ты полнейший идиот без какого-либо намека на мозг! — Эй! — Майлз прикрылся локтями от продолжавшего наносить несильные удары друга. — Ты чего?! — Это ты чего! — едва ли не закричал Амадей. — Ты! Ты! Ты совершенно не думаешь, прежде чем делаешь! — Я спас ту девушку! — Ее бы и без тебя спасли! — А девочку?! Она бы умерла, если бы не я! — Ты тоже мог умереть, идиот! — выкрикнул Амадей, плюхнувшись на землю напротив него. — Майлз, мы знаем ничтожно мало о твоих способностях, — сказал он, сделав глубокий вдох. — Что, если бы из-за дыма тебе стало бы хуже, чем людям, и ты бы свалился замертво? Что, если бы огонь был для тебя смертелен? Я могу привести еще десяток таких примеров. Амадей еще раз вздохнул, пригладив волосы рукой. Майлз притих, машинально проведя по шерсти Кирби тыльной стороной ладони. В горле встал противный ком. Он и правда не подумал обо всем этом. Просто не успел подумать, не до этого было. Что было бы с родителями? Что им сказал бы Амадей? Что было бы? — Черт, да мы даже не знаем, как быстро твои способности справятся с ожогами, — сказал Амадей. Майлз посмотрел на свои ладони. Болезненно-красный цвет постепенно сходил на нет, а волдыри уменьшались в размерах, пусть он все еще чувствовал неприятную пульсацию. — И это я еще молчу о том, что тебя вполне могли бы запихнуть в какую-нибудь клинику для суперлюдей, или упекли бы в школу для мутантов, или еще как-нибудь ограничили бы… — Я не мог не помочь, — вздохнул Майлз, перебив его. — Я просто не мог, понимаешь? — Нет, не понимаю, — упрямо поджав губы, сказал Амадей. — У пожарных куда больше опыта, специальное оборудование и костюмы. Медики помогали пострадавшим. Они бы справились и без твоей помощи. — Девочка бы не справилась, — тихо сказал Майлз, перед глазами которого до сих пор стояло ее безжизненное лицо. Когда она перестала дышать, он не опустил руки только потому, что слышал слабое, неуверенное биение ее сердца. В переулке повисло молчание, прерываемое неугомонным Кирби, играющим с забавно шуршащим мусором. — Нам все же нужна помощь, — вдруг сказал Амадей, поднявшись на ноги. — И к кому мы можем обратиться? — скептично спросил Майлз, поднимаясь следом. — К кому-то с опытом, — отряхивая джинсы, уклончиво ответил Амадей, подняв с земли поводок. — К супергерою? И как ты себе это представляешь? «Хей, здрасте, Капитан Америка, у меня тут недавно появились способности, и я бы хотел пройти что-то вроде курса молодого бойца, так, для общего развития». Так, что ли? — Хочешь, иди, попробуй, вдруг получится, — съязвил Амадей. — А я пойду к тому, кто реально сможет помочь. — К своей маме? — идя следом за ним, предположил Майлз, хмурясь. — К Петре.

***

Майлз стоял с открытым ртом и не был уверен, что когда-нибудь сможет вернуть челюсти прежнее положение. Трудно, наверное, будет есть, если рот всегда будет так нелепо открыт… — Мне тебя на руках внести внутрь? — насмешливо спросила Петра. — Амадей вот нормально реагирует. — У него мама тут работает, — машинально ответил Майлз. — Вряд ли здесь есть то, что может его удивить. — Я бы поспорил… Но ты прав, — тонко улыбнувшись, сказал Амадей. — Я спорю, — заявила Петра и, взяв их под руки, потащила мальчишек прямиком в башню «СтаркИндастриз». Молчаливый охранник, девушка за стойкой регистрации и немногочисленный персонал при виде их чудной компании не задали ни единого слова (даже о Кирби, выглядывающего из куртки Амадея), лишь кивками приветствовали Петру да пропускали их вперед. — Так просто? — зайдя в лифт, спросил Майлз. — В смысле, я думал, что нам должны дать пропуска, устроить какую-нибудь проверку или типа того… — Паучок, милый, мне тут все двери открыты, — фыркнула Петра, убрав руки в карманы и нетерпеливо перекатываясь с пятки на носок и обратно. «Я вынуждена не согласится с тобой, Петра» — раздался из пустоты приятный женский голос с забавным акцентом. — «Босс на неопределенное время закрыл тебе доступ в лабораторию №3 и мастерскую №5» — Да как он посмел спрятать от меня самые классные игрушки! — всплеснув руками, воскликнула Петра. — Ну ничего, я ему это еще припомню, все его пончики съем, — злобно пробормотала она. — Это же Искусственный Интеллект, да? — спросил Амадей, привстав на носочки и сощурившись разглядывая крохотную камеру в углу лифта. — У тебя есть имя? «Меня зовут Пятница, мистер Чо» — польщенно (?!) отозвался голос. — «Мне сообщить Боссу о посетителях?» — Нет нужды, — отмахнулась Петра. — Это, знаешь, мое личное дело, не хочу привлекать лишних людей без особой на то необходимости. «В последний раз, когда ты приняла такое решение, все обернулось не лучшим образом» Майлз и Амадей переглянулись. От этих слов веяло какой-то тайной, что ли. — В этот раз все иначе, — спокойно сказала Петра. — Пятница, я чуть позже расскажу Тони о новом Пауке в Нью-Йорке, обещаю, но сейчас он точно не готов к новому потрясению. Договорились? «Как скажешь» — коротко ответила ИскИн. — «На каком этаже вы хотите выйти?» — Давай для начала медотсек, нужно взять у Майлза кровь на анализ и проверить общее самочувствие, — распорядилась Петра, задумавшись. — Потом перейдем в тренировочный зал для проверки физических данных. — Мы уже самостоятельно провели некоторые тесты, — вставил Амадей, доставая из рюкзака планшет. — Знакомая история, — ухмыльнулась Петра. — Можно посмотреть? Они склонились над планшетом, обсуждая что-то и тыча пальцами в экран, пока лифт продолжал плавно подниматься вверх. Майлз, слушая их в полуха, пытался уложить в голове все то, что отказывалось в ней укладываться или хоть как-то размещаться там. Еще полчаса назад он ползал по горящему дому, а сейчас поднимался на верхние, «особые», как назвала их Петра, запихивая его с Амадеем на заднее сидение машины Мэй, этажи. Когда они прибежали в П.И.Р. (куда Майлзу пришлось пробираться через крышу, чтобы не вызывать кучу ненужных вопросов о своем «подкопченном» виде) при этом абсолютно не уверенные в том, что смогут ее там найти, но другого выбора все равно не было, то стоило Майлзу переступить порог кабинета Мэй, как он почувствовал легких звон в голове. Находившаяся в кабинете Петра почувствовала тоже самое и, замерев на секунду, потащила их на улицу, параллельно отправляя СМС-ку Мэй о том, что забирает машину. По пути неизвестно куда (потому как она так ничего и не сказала) Петра попросила их рассказать абсолютно все и, выслушав, обещала помочь. Майлз машинально кивал, почти не вслушиваясь в то, что она говорила. Он все еще не до конца осознал тот факт, что Петра оказалась Девушкой-Пауком. Но стоило ему почувствовать «шевеление в силе», как это стало очевидным, пусть принять этот факт все еще было трудновато. Амадей же выглядел так, словно не случилось ничего неожиданного, а наоборот, подтвердилось то, что он давно знал. Эта мысль была немного обидной. Если Амадей догадывался об этом, то почему не сказал ему? Вопросы увеличивались просто в геометрической прогрессии, да еще и со скоростью света. Лифт мягко остановился (Майлз подумал, что, если бы не приобретенные способности, он бы даже не почувствовал) и дверцы разъехались в стороны. — А вот и медотсек, — хлопнув в ладони, объявила Петрой, первой выйдя из лифта. — Так, Майлз, закатай рукав и сожми ладонь в кулак, — распорядилась она, взяв из ящика новый. — А зачем тебе моя кровь? — послушно выполнив требуемое, спросил Майлз. — В смысле, да, ты говорила, что для анализов, но для каких? — Честно? Они почти ничем не будут отличаться от тех, что делают для всех. Я лишь хочу сравнить твои показатели с принятыми нормами для твоего возраста и с моими собственными, просто чтобы исключить аномалии. К тому же ты отличаешься от меня, судя по вашему исследованию, так что, возможно, придется несколько изменить парочку созданных для меня вещей таким образом, чтобы они подходили тебе, — сказала Петра, взяв его за локоть. — Будет больно, — зачем-то предупредила она. Майлз фыркнул. А через миг едва сдержал вскрик. Если б он не знал, что у него берут кровь, то решил бы, что в локоть тычут ножом. Казалось, словно он ощущал каждый миллиметр иглы. — Прости, — поджала губы Петра, приложив к месту укола кусочек ваты. — Высокая чувствительность в этом плане просто отвратительна. — Не могу не согласится, — поморщился Майлз, борясь с желанием прикрыть нос рукой, чтобы не чувствовать металлического запаха собственной крови. Он уже заметил нечто похожее с одеждой (колючий свитер, связанный бабушкой, по ощущениям был не из шерсти, а из колючей проволоки) и некоторыми другими предметами. — А про какие вещи ты говорила? — Амадей сел на свободный стул, наблюдая за тем, как Петра разливает кровь по пробиркам и закладывает их в центрифугу. И, наверное, Майлзу показалось, кровь словно отливала голубым цветом на свету. — Обезболивающее и питательные батончики, — включив центрифугу, сказала Петра, открыв один из многочисленных ящиков. — Кстати о них. Держи, — Петра бросила ему что-то в яркой шуршащей упаковке, что Майлз машинально поймал. Амадей вытянул шею, пытаясь разглядеть это, но в итоге все же встал и подошел к Майлзу. — Это — суперпитательные батончики, — пояснила она на из недоуменные взгляды. — Твой организм сильно изменился, Майлз, и я сейчас не про способности говорю, пусть это и связанно с ними. Твои кости стали прочнее, мышцы изменили строение, связки стали куда пластичнее. Твоя иммунная система тоже стала сильнее, и теперь если ты и заболеешь, то это должен быть очень сильный вирус, но даже при этом ты перенесешь его легко и быстро. Твоя регенерация быстрее и лучше — переломы будут срастаться не за месяцы, а за дни, от порезов никогда не останется шрамов. Твое сердце и легкие стали мощнее, поэтому твой пульс чуть медленнее чем, скажем, у Амадея, значит, и температура твоего тела ниже нормы.Твоему организму теперь будет нужно много, очень много энергии, и вот как раз для этого нужны батончики, потому как есть ты будешь раза в два-три больше того, что было раньше. Всегда веселая и улыбчивая Петра слишком серьезно смотрела на него через чур взрослым взглядом, из голоса пропал смех. От ее речи даже Амадей затаил дыхание. Один лишь Кирби как ни в чем не бывало продолжил сопеть, уютно устроившись под столом. Майлз почувствовал головокружение, во рту пересохло. Мало того, что он и подумать не мог о таких изменениях, так еще и их масштаб откровенно пугал. Только сейчас он понял, что был не «особенным», как считал буквально час назад, а стал другим. И сейчас стало непонятно, хорошо это или нет. — Ты изменился, Майлз, — положив руку ему на плечо, повторила Петра, приподняв уголки губ в подобии улыбки. –Но это не плохо. Моя обязанность — помочь тебе справиться с этим, освоится и научится жить.И я помогу. Майлз глубоко вздохнул, кивая. Он все еще чувствовал себя бутылкой газировки, которую встряхнули так сильно, что из горлышка пена полилась через край (именно то, что сейчас примерно происходило в его голове), но спокойствие Петры постепенно передавалось и ему.

***

— Как ты себя чувствуешь, Паучок? — толкнув его в плечо, спросила Петра, вертя в руках телефон. Где-то полчаса назад ей позвонили его родители, с которыми она долго о чем-то разговаривала, закончив лишь пару минут назад. — Лучше всех, — за пару секунд опустошив очередную банку колы, сказал Майлз. И это было удивительно. Сначала Петра, как и хотела, начала проверять его здоровье, где все было «в пределах не-нормы», а после отвела в тренировочный зал для того, чтоб узнать предел его способностей. А перед самими теста миона заставила его надеть жутко обтягивающий тело темный со светящимися синими прожилками костюм, который Петра нашла лишь с помощью Пятницы — этот костюм должен был считывать его жизненные показатели и фиксировать их. Вместе с костюмом она нашла и какую-то штангу, благодаря которой выяснилось, что Майлз чуть сильнее, чем была Петра в том же возрасте (она забавно сморщила нос, рассказав это, и еще минут пять бурчала, что он какой-то читер, а не паук). «Чуть сильнее», к слову, равнялось примерно восьми тоннам. — Я заметила, — хмыкнула Петра, говорящим взглядом окинув полдюжины пустых банок, из которых лишь одна была Амадея, и то недопитая. — Судя по данным с костюма, ты мало чем отличаешься от меня, — вернулась она к насущной проблеме, включив голографический экран над часами, на которые Амадей жадно облизывался с того момента, как узнал весь спектр их возможностей. — Вот только я не могу понять вот этих данных, — она указала пальцем на две нижние строчки. На том месте, где должны были быть названия показателя, стояли знаки вопроса, но при этом цифры рядом с ними стояли не маленькие. — Один из них должен отвечать за невидимость, я позже проконсультируюсь по этому вопросу с Ридом и Сью, но я без понятия, что значит последний, — нахмурилась Петра. — Невидимость можно измерить? — недоуменно спросил Майлз, жадно откусывая кусок от супер-батончика (после всего этого безумно хотелось есть). Петра дала ему и Амадею по несколько штук, обещая чуть позже разобраться с тем, где он будет брать еще, и строго наказала не давать их никому, кроме Майлза, за чем просила проследить Амадея. — Конечно можно, — фыркнул Амадей, по-турецки сидя на полу рядом с ним и почесывая довольного Кирби за ушами. — Это ведь тоже энергия, или даже излучение. — Верно, — кивнула Петра, взяв последнюю банку колы. — А о чем-ты говорила с моими родителями? — задал еще один вопрос Майлз. — Они начали волноваться, позвонили Мэй, а та сказала позвонить мне, — сведя брови к переносице, медленно начала говорить она, ковыряя пальцем шов на джинсах. — Я же сказала им, что Тони решил взять вас двоих в качестве стажеров. Проверенная годами схема, — странно улыбнулась она. — Мы — стажеры Тони Старка?! — с горящим взглядом воскликнул Амадей, вычленив из ее слов самое важное для себя. Кирби радостно тявкнул, поддерживая восторг хозяина. — Не совсем, — уклончиво ответила Петра. — В общем, запоминайте и придерживайтесь этой легенды: Тони Старк решил попробовать взять шефство над вами для развития вашего потенциала, а меня назначил ответственной над вами. Это мы скажем вашем родителям и в «Вижнс», чтобы у вас была причина прийти сюда в любой момент, если понадобиться необходимость, но вашим одноклассникам лучше не знать, поэтому не распространяйтесь. Майлз кивнул, а Амадей заметно поник, насупившись. Майлз как никто другой знал, как тот восхищался такими людьми, как Тони Старк, или Брюс Беннер, или Курт Коннорс, или многими другими. — Да познакомлю я вас с Тони, не дави на жалость, — закатив глаза, сказала Петра. Амадей счастливо посмотрел на нее, широко улыбнувшись. — Он будет в полном восторге, — загадочно фыркнула она. Если Тони Старк будет в восторге от встречи с ними, то это же хорошо, верно? — Слу-у-ушай… А почему ты ни слова против не сказала на счет Амадея? — вдруг спросил Майлз. Петра вопросительно приподняла бровь, а у Амадея медленно вытянулось лицо. — Я не то хотел сказать! — вскочив на ноги, замахал руками Майлз. — Просто мы вдруг свалились на тебя, как снег на голову, и ты ни слова не сказала, сразу притащила сюда, словно для тебя это обычное воскресенье! И ты говоришь кучу странных вещей, но при этом не попыталась скрыть, что ты Девушка-Паук от Амадея, в смысле, да, он, похоже, сам догадался, предатель, но ты ничего не стала делать по этому поводу, и… — Успокойся, мы тебя поняли, — рассмеялась Петра. Амадей недовольно посмотрел на него, скрестив руки на груди, но кивнул. — Ты прав на счет меня: за столько лет я повидала столько всего, встретить парнишку со способностями паука это и правда «обычное воскресенье». А на счет Амадея… Знаешь, когда я только-только получила способности, у меня не было того, кому я могла бы рассказать об этом, — прижав колени к груди, поделилась с ними Петра. — В смысле, у меня были дядя с тетей, лучший друг, чем-то похожий на тебя, Амадей… Но я не могла рассказать им. Сначала боялась, что не поймут. Потом хотела защитить. Мне было тяжело одной, и я рада, что у тебя есть такой друг, с которым ты легко можешь поделиться чем-угодно. Сейчас у меня много таких друзей и близких, но тогда… я жалею, что не поступила как ты и не рассказала на тот момент единственному другу обо всем. Девушка тепло улыбнулась им, а взгляд ее слегка затуманился. Майлз посмотрел на Амадея. Когда неделю назад он стал таким, то не секунды не мешкая побежал к нему, потому что знал, что он поможет. Он доверяет родителям, но… Сложно объяснить, почему он так поступил. Но он ни о чем не жалеет. Ни о чем.

***

«Привет. Если не сложно, можешь забрать Майлза из П.И.Р.а, а то он опять потеряет счет времени» — Без проблем, Джеф, — пожал плечами Аарон, сделав глоток горячего капучино. — Мне покупать сандвичи, или вы накормите единственного и неповторимого меня, когда я привезу Майлза? «Накормим, конечно же. Скажи я тебе нет, и родной сын меня заклюет» — добродушно проворчал Джеф. — «Постарайтесь не задерживаться, ужин скоро будет готов» Аарон тепло усмехнулся, заканчивая вызов. Нехорошо так думать, но он был рад тому взрыву на награждении Джефа. Он правда переживал за брата, но если бы не взрыв, то вряд ли бы он смог вновь сблизится с ним и Рио, вернуть те отношения, что были до того, как Джеф узнал о Бродяге. Семья — не то, что можно купить или в его случае украсть, поэтому он был рад вернуть их. Пусть ему и прошлось ради этого соврать тогда, в больнице, при разговоре с Рио, не желавшей пускать его в палату Джефа, и врать до сих пор. Аарон только и успел, что открыть дверь машины, когда люди на улице начали кричать. Он машинально пригнулся, расплескав кофе, совсем рядом с его машиной перевернулся черный мерседес, из которого выбрались мужчина и женщина в деловых костюмах, а по дороге, сметая все на своем пути, промчался грузовик, из окон которых выглядывали Демоны, пытающиеся подстрелить преследующую их Девушку-Паука. — Чертов город, — пробормотал Аарон, с сожалением посмотрев на темное пятно на асфальте, и, вздохнув, сел в машину. Аарон не знал, что в этот же день Лекс Лютор решил посетить «Озкорп» для решения каких-то «проблем», связанных с его долей акций компании. Он не знал, что пока Лекс был там, из одного хранилища, о котором знали единицы, исчез один из последних живых экземпляров генетически измененных радиоактивных пауков. Он не знал, что этот самый Лекс Лютор был в том мерседесе, что перевернулся рядом с ним. И он конечно же не знал, даже не подозревал о том, что вовремя суматохи выкранный по просьбе Ра’с Аль Гула паук смог выбраться из контейнера и пробраться к нему в машину, ведомый чем-то, что было бы слишком сложно объяснить. Пауки терпеливы. Они часами могут ждать, пока бедная жертва попадет в их сети, но как только это случается, они не медлят ни секунды. Когда настал подходящий момент, когда ничего неподозревающая жертва угодила в сети, паук, подкравшись, укусил выбранного им человека, впрыскивая в тело того яд. Где-то далеко отсюда несколько не совсем людей одновременно почувствовали внезапно пробежавшие по спине мурашки, заставившие каждого из них настороженно оглядеться по сторонам.Паутина Жизни, пронзающая каждый мир, каждую вселенную, с которой только у них и им подобных была с ней особая связь, в тот момент пополнилась новым тотемом. Новым Пауком.