Однажды наступит весна и лёд превратится в воду

Два дня назад       Кейн снова отправилась сдавать отчет о своих недельных наблюдениях. Поднявшись в Нефритовый Дворец, юная леди впервые в жизни увидела свою начальницу в настолько подавленном состоянии. Воля Небес Цисин, по обыкновению властная и утонченная женщина, умеющая прекрасно владеть собой, после сокрушительной Церемонии Сошествия, не могла унять дрожь в руках, которую Кейн, будучи, как оказалось, непутевым, но все же следопытом не могла не заметить. Голос Нин Гуан показался девушке усталым: по всей видимости, после случившейся трагедии ей приходилось работать вдвое, если не втрое, больше обычного. Но даже так она терпеливо и как можно внимательнее выслушала доклад подчиненной, и как только та закончила, выражение усталого и гордого терпения на ее лице сменилось полной и абсолютной безысходностью.       Измученный вид начальницы взывал к совести Кейн, которая в свою очередь съедала девушку изнутри. Ведь в ее докладах о передвижениях Тартальи за целых три месяца не было ничего подозрительного и хоть сколько-нибудь полезного. Возвращаясь домой юная леди все сильнее утверждалась в намерении сдвинуть все с мертвой точки, послужить на благо Ли Юэ, тем более что теперь, после смерти Архонта Истории, вся ответственность за гавань ложится на плечи Цисин.       Ночь была тихая и звездная, точно такая, какой ее обычно рисуют на подарочных открытках для туристов. Целая россыпь звезд, маленьких и больших, ярких и почти незаметных, украшала небосвод над городом. Ветер стих, море успокоилось, и даже малейшей дрожи на его глади было невозможно заметить. Всю гавань освещали резные фонари, прославившие мастеров Ли Юэ далеко за его пределами. Только улицы казались опустевшими — люди никак не могли смириться с утратой своего божества. Известные рассказчики увлекательных историй местного фольклора откладывали свои выступления на неопределенный срок, торговые ларьки, обычно набитые до краев всякой всячиной, закрывались теперь очень рано, в Глазурном павильоне и других ресторанах не играли музыканты. Неудивительно, что туристы в подобных обстоятельствах предпочитали тихие прогулки по набережной, где все же работали иноземные торговцы, или оставались дома, намереваясь как можно скорее перебраться в более оживленные места, вроде постоялого двора Ваншу, хозяйка которого родом из Мондштадта и не считала нужным откладывать бизнес во время траура. На главной аллее весьма усердно, но с угрюмыми лицами, денно и нощно дежурили Миллелиты. Общая атмосфера печали захватила и Кейн, которую по пути в свою маленькую темную комнатушку, где единственной радостью была большая кровать, занимали трудные размышления о том, что именно ей следует узнать у Предвестника.

***

      «Не могу же я просто подойти и спросить: «Расскажи мне, что вы замышляете?», » — снова и снова возвращалась девушка к этой мысли, отметая один за другим глупые, как она думала, вопросы, то и дело всплывающие в голове. Играющие лучи рассветного солнца, смотревшего прямо в окошко маленькой комнаты на втором этаже старого здания, переливались в распущенных белесых локонах юной леди, сидевшей в расслабленной позе, только слегка напоминавшей традиционную, ее руки приятно грела чашка свежего зеленого чая, который она заваривала с большим вниманием и верила, что он помогает успокоиться перед принятием важных решений.       Прошел день с того момента, как она предстала перед Волей Небес Цисин и поняла, что пришло время действовать. И сколько бы ни было в ней решительности, Кейн никак не могла понять, с чего именно ей следует начать. Сегодня она, как и обычно, должна была наблюдать за Чайльдом, но девушка знала наверняка — рядом с ним она не сможет найти подходящую тему для интересующего ее вопроса. Кейн очень хотелось разобраться во всем самостоятельно, и это желание сподвигло юную леди в третий раз за последние три месяца нарушить…то есть немного обойти, полученные от начальства указания. Девушка целую ночь провела в раздумьях о том, как ей лучше поступить и в итоге решила отправиться в обход по всем местам, где ранее ходила с Чайльдом, «ведя наблюдение за объектом», находясь в полушаге от оного и выслушивая дурацкие шутки. По ее расчетам такое дело должно было занять целый день, естественно, встречаться с Тартальей в этом обходе ей совсем не хотелось. Вот почему начать Кейн решила с самого далекого места из тех, где они побывали, а именно с перевала Линцзю и закончить теми самыми руинами, где она была обнаружена в первый же день своей миссии.       Прогулка в одиночестве среди скал и горных речек Ли Юэ помогла юной леди привести свои мысли в порядок и успокоить разбушевавшуюся за вчерашний день совесть. Ничего подозрительного, кроме стоянок Фатуи, которые, впрочем, ничего особенного тут не делали, на перевале Кейн не обнаружила. Да и в других местах этих противных Застрельщиков было очень мало, настолько, что с ними справилась бы и четверть всей гвардии Ли Юэ, разделенная на более мелкие отряды. Тем не менее, Кейн аккуратно отмечала на карте, которую всегда носила с собой в заднем кармане черных шорт, все местоположения Фатуи, а также их количество и классы.       Заключительной точкой в ее путешествии было место, где все началось, то есть полуразрушенная крепость вблизи Гавани. На этот раз внутрь юная леди лезть не решилась, рассмотрев у входа двоих агентов, выглядевших намного сильнее, чем все те, кого Кейн сегодня уже встречала. К тому же, было вполне резонно предположить, что внутри находились и другие солдаты. Она прошла по широкой дороге мимо руин с довольно реалистичным видом абсолютного безразличия, при этом стараясь не пропустить ни одной детали из того, что было вообще возможно рассмотреть с такой позиции. Кейн вдруг вспомнила разговор, который успела подслушать здесь три месяца назад, о каком-то исследовании и о том, что скоро оно должно быть завершено. Решив, что три месяца — это более чем достаточно для определения «скоро», девушке пришла в голову одна очень странная, но весьма похожая на правду идея.       Еще во время разговора с Путешественницей, перед тем как отправить ее в Заоблачный Предел, юная леди заинтересовала печать Согласия, которую Предвестник предложил Люмин. Может ли исследование, проводимое в этой крепости, быть как-то с этим связано? Как житель Ли Юэ, более-менее знакомый с историей города, Кейн знала, что подобные печати были утрачены в большинстве своем много лет назад. А тут чужеземец, буквально из ниоткуда сумел достать прекрасный экземпляр, который, судя по итогам путешествия в обитель Адептов, был либо действительно настоящим, либо очень уж хорошей подделкой.       Странно, девушка была уверена, что почувствует облегчение, когда придумает, что именно стоит спросить у Тартальи, однако сейчас у нее в голове роилось больше сомнений и недопониманий, чем когда-либо прежде. Ночь Кейн провела беспокойно, то и дело ворочаясь или вовсе подрываясь с кровати в холодном поту. На следующее же утро ее охватила твердая, почти ледяная решимость и юная леди отправилась навстречу с тем, кто сегодня обязан был выполнить последнюю часть заключенного ими контракта.

***

Настоящее время       Пораженное лицо молодого человека перед ней отчего-то заставило Кейн тысячу раз пожалеть о своем решении. Но отступать было некуда.       Очень быстро осознал это и Тарталья, но заставить выпученные голубые глаза вернуться на место, а удивлённо приоткрытые губы закрыться все никак не получалось. И не удивительно: вопрос девчушки ударил его в самое сердце, однако позволил вспомнить одну очень важную вещь, о которой последние три месяца Предвестник так упорно старался не думать: они с Акейн стоят по разные стороны баррикад и вот-вот должны будут столкнуться в битве.       Прошло ещё несколько долгих секунд прежде чем рыжеволосая голова резко дернулась вперёд и вернулась на место, приводя в порядок мысли ее владельца. Времени на раздумья, в отличие от Кейн, у него не было, и только собственная гордость и, если ее можно было так назвать, воинская честь, заставили его тело двигаться самостоятельно. — Я тоже рад тебя видеть, — в своей привычной манере начал было Чайльд, однако голос неожиданно для него самого дрогнул, а потому пришлось только вымученно улыбнуться под пристальным взором черных, как угольки, глаз, — Ты точно не хочешь просто прогуляться? Я слышал, что на озере Лухуа недавно распустились лотосы.       В ответ Кейн только громко выдохнула и отрицательно помотала головой. Тарталья и сам прекрасно понимал, какую глупость только что сморозил. Делать было нечего: он повернулся и отступил на шаг, как бы показывая девушке дорогу и приглашая идти за собой: — Тогда не будем терять время. — Верно, — решительно согласилась девушка.       Юная леди отчетливо понимала: еще хоть слово и ее тело само развернется и убежит прочь — настолько тяжело было смотреть на застигнутого врасплох Тарталью. Кейн успокаивала себя тем, что это ее прямая обязанность и что только так она сможет принести пользу Цисин, да что там Цисин — всему Ли Юэ. Раскрывать замыслы Фатуи — это ведь хорошее дело, верно? А на душе все равно скребут кошки…       Всю дорогу до назначенного пункта они проделали в тишине. Тарталья был отчасти рад такому повороту событий. Они уходили все дальше от Гавани, но ни один не решался начать разговор. Вернее, никто не знал, о чем именно можно было поговорить со своим «врагом», хотя оба даже про себя не произносили этого слова. Кейн благодарила Архонтов за то, что старая крепость была построена так близко к городу. Девушка могла поклясться: несколько часов гробового молчания определенно свели бы ее с ума. Тарталье же ужасно хотелось просто схватить за руку этого непослушного ребенка, как когда они бежали от Миллелитов, но не останавливаться около заброшенного святилища, а бежать и бежать так далеко, как это было вообще возможно, просто, чтобы не разрушить той тонкой, почти неощутимой связи, которая образовалась между ними за такой короткий промежуток времени. Но сегодняшний день явно имел на них обоих совершенно противоположные планы.       Они достигли руин, когда день уже близился к своему завершению. Перед тем как учтиво подставить леди руку, чтобы помочь войти, Тарталья в последний раз посмотрел на нее как на друга. В свете закатного солнца белые волосы Кейн, отражавшие нежные лучи, казались нежно-персиковыми, будто и сами светились. Верно, при других обстоятельствах они могли бы стать товарищами, но… Черные глаза твердо смотрели вперед, и девушка всего лишь молча кивнула, делая первый шаг в неизвестную темноту.       Кейн отметила, что здесь было намного чище, чем в прошлый раз. Видя своего начальника, все служители Фатуи просто расступались, не задавая никаких вопросов о незваной гостье, однако весьма ощутимо сверля ее. злобными взглядами. Юная леди поежилась, но снова промолчала. Они прошли в комнату, где три месяца назад Кейн подслушала разговор о странных исследованиях. Все, кто здесь находился до их появления, предпочли тактично выйти за дверь, и только тогда Предвестник сдернул ткань, накрывавшую стоящие в комнате ящики. Комната озарилась нежным золотым светом, и Кейн только изумленно приоткрыла рот от осознания того, от чего именно тот исходит: огромное количество Печатей Согласия, точно таких же, как молодой человек предложил Путешественнице, было в руках Фатуи, теперь уже определенно самого опасного врага Ли Юэ. — Эх, а я так старался держать тебя как можно дальше отсюда, — развел руками рыжеволосый, — И все же ты оказалась слишком настойчивой, Кейн.       От того, как Предвестник Фатуи произносит ее имя, у девушки по спине пробежали мурашки. Опасный. Очень опасный. Слишком опасный человек стоял сейчас перед ней. В одно мгновение девушка пожалела о том, что пришла сюда. Убегать сейчас было бы глупо, а главное — бесполезно: она уже залезла в берлогу к медведю, значит, остается только стоять до конца, узнать как можно больше и попытаться не умереть. Последняя цель почему-то вызвала у девушки истеричный смешок, который, впрочем, она постаралась проглотить так быстро, как возможно. — Для чего вам понадобилось столько печатей? — задала Кейн самый очевидный вопрос из тех, что пришли в голову. — Все просто: их могущества должно хватить, чтобы воскресить древнее божество, — Чайльд ответил так беззаботно, почти радостно, что холод, который девушка ощущала ранее, превратился в самый лютый мороз, не идущий ни в какое сравнение с тем, что исходил от ее собственного Глаза Бога, — Но это только запасной план, если тебя это успокоит. — Если это шутка, то весьма неудачная, — Кейн собрала в себе все силы, дабы выглядеть как можно более уверенной. Все то время, что они провели вместе, она считала рыжеволосого паренька удивительно сильным богатым придурком, помешанным на сражениях, но сейчас… Сейчас Одиннадцатый Предвестник Фатуи показался ей безумным. Юная леди поняла: холод, ползущий по ее спине в присутствии этого человека был настоящим, животным страхом, — Воскрешение Бога подвергнет всех жителей Ли Юэ смертельной опасности! Ради чего вообще Фатуи идут на подобное безрассудство?! — Сердце Гео Архонта, — просто ответил Чайльд.       Провалиться под Землю прямо сейчас — вот чего больше всего на свете хотелось бы Кейн в данный момент. Но она не могла так поступить. По крайней мере не тогда, когда от решительности ее действий зависело множество невинных жизней. Нужно бежать прямо сейчас, бежать так быстро, как только возможно, не оглядываясь назад ни на секунду. Рассказать Нин Гуан обо всем, что она успела узнать и немедленно начать эвакуацию жителей из Гавани. Она готова была сражаться насмерть, если потребуется, вот только вряд ли ее боевые способности хоть на одну тысячную смогут превзойти силу Одиннадцатого Предвестника Фатуи. Нужно было срочно что-то придумать!       Кажется, все ее мысли отражались на лице, как в зеркале, потому что молодой человек только еще шире улыбнулся: — Теперь ты просто уйдешь и расскажешь обо всем хозяйке, как преданная собачка? — девушка не успела заметить, как ее оппонент одним движением приблизился к ней на непозволительное расстояние.       Его голубые глаза, казалось, светились холодным блеском в сиянии множества древних артефактов. У Кейн перехватило дыхание то ли от неожиданности, то ли от противоречивых чувств, которые вопреки всем ожиданиям не разбились об истину его намерений. Мозг девушки отчетливо понимал, что им вряд ли суждено стать хотя бы друзьями, но сердце не слушалось. Он был так близко, что юная леди могла чувствовать на себе спокойное горячее дыхание. Его левая рука крепко держала девичье плечо, не позволяя отпрянуть от своего мучителя, но даже так Кейн грозно подняла свободную руку, призывая ледяное копье с твердым намерением драться и бежать. Смертоносное орудие, так часто выручавшее свою хозяйку, в этот раз даже не успело материализоваться до конца: в ту же секунду девушка почувствовала чрезвычайно сильную тупую боль в районе живота. Черные глаза широко распахнулись, как будто Кейн увидела призрака за спиной державшего ее человека, через мгновение по румяным щекам скатились блестящие слезинки. Кейн хотела что-то сказать, но смогла только громко выдохнуть: боль разошлась по всему телу, перекрывая все негодование и обиду. Перед тем как провалиться небытие, юная леди вспомнила давно забытое, похороненное глубоко в ее душе чувство: сейчас, в эту самую минуту, засыпая, она ощущала себя брошенной и преданной человеком, которого она всем сердцем хотела однажды назвать своим другом.       Обессилевшее тело рухнуло прямо в руки Предвестника. Чайльд аккуратно, будто боясь сломать, хотя, казалось бы, куда еще больше, поднял на руки девушку и на глаза у своры недоумевающих подчиненных энергично зашагал к выходу из темного зала. Он приказал, хотя повторял этот приказ уже столько раз, что и посчитать сложно, зазевавшимся ученым все тут прибрать и закончить все оставшиеся приготовления для воскрешения древнего Архонта, если того потребуют обстоятельства. Двум обычным солдатам Фатуи, тем самым страшным орангутангам с большущими Электро молотами, которые не были обычно способны ни на что, кроме драки, и оказались приквартированы к этой крепости исключительно защиты и устрашения ради, было приказано следовать за ним. Как выяснилось, направлялся он вовсе не на улицу, а на самый нижний этаж крепости, попросту говоря, в подвал, который в те далекие времена, когда данная крепость еще служила военной базой, использовался в качестве карцера для провинившихся солдат и местом временного заключения для военнопленных. Теперь же это место, на удивление сухое для своего возраста и расположения, облюбовали чужеземные вояки, иногда складывая здесь еду и выпивку, а также приходя порой расслабиться за игрой в лото или карты. Прелестное помещение! Однако в нем и по сей день стояли крепкие решетки нескольких старых камер.       Тарталья спускался по пыльным ступеням, стараясь не упасть и не покалечить свой ценный груз. На душе было паршиво. Ему отчего-то хотелось сунуть в огонь или в гущу ядовитых змей ту руку, которой он нанес удар девушке, безвольно болтавшейся у него на руках. Она была поразительно легкой для своего возраста, как будто недоедала уже несколько месяцев подряд. Хм, неужели в Цисин платят настолько мало, что и поесть купить невозможно? Эх, если бы только она служила в Фатуи… Совесть, которая внезапно очнулась в нем впервые за долгое время, сейчас разъедала все его мысли, заставляя их зациклиться на единственном в целом мире маленьком белокуром существе, которое он сейчас собирался запереть в тесной клетке. Но другого выхода не было — по расчетам его работников, это заброшенная крепость будет лучшим укрытием, если Осиала остановить не удастся, ведь она находится на приличном расстоянии от побережья, хоть и недалеко от самой Гавани. Получается, если он хотел уберечь и Кейн, и свои секреты, то наилучшим решением спрятать ее тут, пусть даже и против ее воли.       Забавно, молодой человек никогда не думал, что сможет так сильно привязаться к кому-либо, тем более — к своему врагу. Хотя, вряд ли он действительно думал о ней в таком ключе, скорее — это была только глупая отговорка, чтобы оправдать перед собой свою же жестокость по отношению к ней. Те, кому они служат, делали их противниками, но в глубине души Чайльд не терял надежду на то, что однажды потребность воевать отпадет сама собой.       Практически дрожащими руками он укладывает Кейн на одинокую лавку каменной кельи и долго смотрит на застывшее в печальном выражении личико. Помедлив еще секунду, Тарталья ловко выскакивает из рукавов своего серого пиджака, накрывая им девушку. Затем он тянется рукой к воротнику бордовой рубашки, расстегивая верхнюю пуговицу. Взгляд голубых глаз вновь принимает тот пронзительный вид, до смерти пугающий всех, кто становится на пути Одиннадцатого Предвестника Фатуи, когда он отворачивается от спящей тяжелым сном Кейн, и железная дверь темницы с противным скрипом захлопывается. — Не выпускать до самого конца операции, — грубо скомандовал жесткий голос Чайльда-Тартальи на самом выходе из злополучной крепости, от которой он удалялся под хмурое: «Есть!» своих подчиненных. «Эх, милая Кейн, надо будет пригласить тебя поужинать, когда все закончится. Хотя вряд ли ты теперь просто встанешь и спокойно меня выслушаешь… Быть может, запереть тебя в клетке — не такая уж и плохая идея?»