Однажды наступит весна и лёд превратится в воду

      Все кончилось. Не было больше кошмарного змея, Фатуи на время притихли, празднуя в тайне свою маленькую победу. Жители постепенно оправлялись от пережитых потрясений. Из всех строений города пострадали только деревянные причалы в порту и Ювелирный дом Мин Син, который, впрочем, обладал достаточным количеством средств, чтобы отстроиться заново в самые короткие сроки, да и дипломаты из Снежной действительно выплатили приличную сумму за нанесенный ущерб лично главе почтенного заведения. Жизнь налаживалась очень быстро — всего через пару-тройку дней в город уже снова хлынула новая толпа туристов, и весьма счастливые по этому поводу торговцы уже выставляли на главных улицах временные ларьки со всякой всячиной.       Среди настроений всеобщей радости и облегчения не до смеха было только Цисин, на которых с приходом Эры Людей свалилась куча самой разнообразной работы — от разбирательств с Фатуи до бытовых проблем местных и приезжих купцов, чье имущество и товары пострадали за время буйства Архонта Вихрей. Суматоха царила и в хижине Бубу, куда ежеминутно заглядывали самые разнообразные персонажи вроде чрезвычайно обеспокоенных ноющими «из-за дождя» коленями, старушками, мамочек с вечно плачущими детьми и глуповатых солдат с пустяковыми ссадинами. Доктор Бай Чжу с поистине божественным терпением уделял внимание каждому пациенту, но больше всего его, как и высшее начальство, в данный момент волновал случай девушки из Цисин, получившей тяжёлые ранения в бою с… С кем именно был бой установить пока не удалось — пострадавшая упорно молчала на все вопросы Миллелитов, заглядывавших к ней, и сочла нужным сообщить только о том, что говорить будет только лично с Волей Небес.       Причина такого поведения Кейн была довольно проста — стыд. Ей было жутко стыдно за свое поведение, за халатное отношение к обязанностям, из которых и вылилась катастрофа, повергнувшая город в хаос. Если бы она только знала, что такое может случиться… Впрочем, говорить о том, что было «бы», теперь уже бессмысленно. Стоило отдать должное состоянию здоровья Кейн — куча синяков и ссадин по всему телу и сломанная рука на неопределенный срок откладывали тяжёлый разговор с Нин Гуан. У Главы сейчас было работы выше крыши, и та согласилась подождать пока Кейн встанет на ноги и будет способна ответить на все интересующие ее вопросы — спешить все равно было уже некуда.       Вот почему уже который день девушка почти безвылазно сидела дома. Все конечности пострадавшей были сплошь обмотаны белыми бинтами с какой-то противной мазью — доктор Бай Чжу каждый вечер заглядывал, чтобы проверить, как продвигается выздоровление, а заодно заново накладывать повязки и лекарства. Все домашние дела юная леди выполняла на автомате: мысли были далеки от мытья посуды при помощи одной руки, хвала Архонтам правой, потому как левая была прикована к телу и требовала абсолютного покоя, или походов во «Вторую Жизнь» за недостающими продуктами. Она всё думала о том, что она может сказать в своё оправдание, которого, впрочем, совершенно точно не было, а также о том, что она может сделать, чтобы искупить свою вину. Ответ всегда был один и тот же — работать, работать и ещё раз работать. Она обязана быть полезной, сделать все возможное и невозможное для возвращения себе доброго имени. Хотя, а доброго ли?       Вечером, как впрочем и целый день, Кейн не делала ничего особенного. Она сидела у единственного в ее комнате окна, опершись на обмотанный свежим бинтом локоть. Ясное ночное небо с большой, похожей на ломтик сыра, луной и россыпью звезд, не способно было принести запутавшейся девушке облегчения, а потому и внимания не заслуживало. Вторая рука юной леди сжимала ее единственное, оказавшееся на редкость бесполезным, богатство — холодный и отталкивающий Глаз Бога. Она намеренно держала его прямо перед собой, всматриваясь усталыми глазами в стеклянную поверхность. Казалось, будто девушке хотелось как можно тщательнее изучить изящную снежинку, изображенную на нежно-голубом шарике в квадратной золотой огранке, присущей всем Глазам Бога Ли Юэ. Кейн смотрела и не могла понять — для чего Архонты ниспослали ей свое благословение? Что такого им удалось увидеть в ее никчемной персоне? Взгляд черных глаз еще немного посверлил дар божий, пока не зацепился за толстый узел из золотой нити, который Кейн когда-то прикрепила к огранке своего Глаза Бога… В недалеком прошлом       Стоит сказать, маленькой Кейн сильно повезло — после смерти родителей глава торговой гильдии Фейюнь лично позаботился о том, чтобы маленькой дочери старого друга было что есть и где спать. Ей было разрешено до поры до времени жить в поместье и даже обучаться вместе с младшим господином. Старший сын как наследник обучался обособленно, вот почему с ним Кейн виделась крайне редко. Син Цю тоже часто где-то пропадал, однако на уроки все же приходил, и ужинали они вместе. После того, как девочка оправилась от пережитого потрясения, к ней вернулось чувство ответственности. Кейн чувствовала, что обязана жизнью отцу Син Цю, да и вообще всей его семье. Однако ничего ценного она при себе не имела, а потому как можно усерднее постигала основы математики, физики, грамматики и естественных наук вместе с личным учителем младшего наследника торговой гильдии. В общем, старалась приносить как можно меньше неприятностей, а как только станет достаточно взрослой, чтобы жить самостоятельно — решила, что непременно покинет поместье и найдет достойную работу.       Кейн помнила, кем был ее отец, и, как и любой ребенок мечтала быть похожей на своих родителей. До несравненного кулинарного искусства матери ей было еще далеко, но местная повариха не хуже учителя словесности вбивала в голову старательной девчушки всевозможные способы приготовления овощей, фруктов, мяса и морепродуктов. Так что проблем с хозяйственными делами у Кейн тоже не было.       Зато была другая — ее Глаз бога. Не то, чтобы эта проблема волновала саму девчушку — она не пользовалась им с самого момента получения. Более того, Кейн даже не носила его с собой. Дар Божий одиноко валялся в закрытом ящике ее комнаты — девушка не желала ни видеть, ни слышать что- то о нем. Слишком сильно благословение Архонтов напоминало маленькой прелестнице о трагедии давно минувших дней, которая все еще одинокими ночами заставляла сворачиваться калачиком на большой кровати и тихонько хныкать в подушку. Глава Гильдии считал подобное поведение большой потерей — иметь на своей стороне человека, обладающего Глазом Бога в будущем было бы весьма кстати, и, хотя у его собственного сына таковой тоже имелся, больше ведь — всегда лучше, верно?       Так продолжалось до тех пор, пока маленькой Кейн не исполнилось одиннадцать. В один прекрасный день к ней в комнату ворвался радостный Син Цю, чуть ли не вырывая книгу из рук подруги. Белокурая головка наклонилась вбок, а глазки-угольки только вопросительно впились в чересчур возбужденного второго сына Главы крупнейшей в Ли Юэ торговой гильдии. — Отец предлагает тебе поступить в школу Гу Хуа и научиться пользоваться Глазом Бога!       Радости друга Кейн особенно не разделяла, но вовремя сообразила, что прислушаться к мнению человека, приютившего ее, все-таки стоило. Син Цю целый день не отставал от нее ни на шаг, рассказывая обо всех прелестях изучения боевых искусств, но что-то тяжелое все равно лежало на маленьком девичьем сердце. — К тому же, «боевые искусства помогают очистить разум и тело, избавиться от тревог и печали…», — цитировал очередной отрывок из книги юноша, пока Кейн, слушая того вполуха, была куда больше увлечена своими мыслями.       Девочка вдруг вспомнила своего отца, каким добрым и сильным он был, как все вокруг уважали и почитали его. Отважный генерал Миллелитов! И ведь никакими элементальными силами не владел, а Кейн, обладая огромной силой, замкнулась и не хочет даже пытаться ею пользоваться. На душе заскребли кошки… Ночью она долго сидела, сжав ладошки в молитве, пытаясь спросить совета у оставивших ее так рано родителей. Малышка безуспешно, но очень старательно, чтобы уж наверняка достучаться, повторяла свою просьбу ночному небу, взывая то к отцу, то к матери, но ответа не было. Тогда Кейн встала с кровати и открыла ящик, к которому не прикасалась вот уже пару лет. Единственным содержимым этой коробочки из песчаного дерева был покрывшийся изрядным слоем пыли Глаз Бога. Неуверенно взяв его в ручку и всмотревшись в стеклянный шарик, девочка громко чихнула — похоже, этот ящик был самым грязным местом в ее комнате, потому Кейн грубо протерла Божий дар платочком и снова посмотрела на красивую снежинку. Как будто сама судьба старалась загладить вину перед ребенком за то, что так рано забрала себе ее родителей. Что же будет делать маленькая девочка, оставшись совершенно одна? «Очистить тело и разум» уже не казалось такой уж плохой идеей, да и «избавиться от тревог и печали» стоило бы попытаться. В конце концов, «попытка — не пытка», и на следующее утро девочка согласилась.       К полудню все сборы были завершены и Кейн уже стояла у ворот поместья, прощаясь с все еще сияющим от радости Син Цю. Удивительно, как мог он быть так счастлив только потому, что кто-то другой, а не он сам, отправляется буквально за его мечтой? Девочка старалась не думать об этом. Наконец, они обнялись в последний раз перед долгой разлукой, и мальчик остался стоять в воротах, смотря вслед удаляющимся фигурам его подруги и верного телохранителя из личной охраны Главы Фейюнь.       Кейн шла с высоко поднятой головой, расправив маленькие плечи. Ее тогда еще коротко подстриженные белокурые локоны, едва достававшие до плеч, были затянуты ленточкой в забавный низенький хвостик, за спиной девочка несла узелок со всем необходимым, одета она была в расшитые интересным узором брючки и свободную блузу, поверх которой был повязан перетянутый широким поясом и слегка подшитый темный халат с узором дракона, принадлежавший некогда милой Киоко — единственная вещь, не считая Глаз Бога, который Кейн забрала из родного дома…       Постепенно из маленькой неуверенной в себе девочки Акейн выросла в настоящую девушку. Син Цю, присоединившийся к Кейн на тренировках через два года после ухода подруги, впервые за долгое время увидев ее с восхищением прошептал: — Какая же ты красивая…       Слышать подобное от близкого человека было как-то жутко неловко, хотя и очень приятно на удивление. И Кейн вполне можно было понять — два года она в уединении постигала искусство «Небесного жала» Гу Хуа. Выяснилось, что школа переживала не лучшие времена, оттого и высылала приглашения в свои ряды отпрыскам более-менее известных в Ли Юэ семей, не иначе чем для того, чтобы хоть как-то улучшить свое шаткое материальное положение. Неплохой, надо сказать, оказался план: помимо Кейн для изучения прибывали дети самых разных солдат и торговцев Города Контрактов, а после того, как в школу прибыл Син Цю, практически с порога решивший поднять Гу Хуа с колен, новые ученики чуть ли не волной хлынули на счастье пожилым мастерам.       Еще через два года Кейн наконец смогла овладеть искусством владения копьем Гу Хуа. И хотя ее стиля «Небесного жала» было не достаточно, чтобы угодить самым придирчивым учителям школы, для выживания в бою с на удивление агрессивным Руинным Охотником его вполне хватило — сидя прямо на земле в помятых цветках-сахарках, неприятно липнущих к одежде, девочка, то есть уже молодая девушка, счастливо улыбалась, чуть не смеясь и переводя взгляд то на поверженный древний механизм, то на собственное деревянное копье, лежавшее тут же рядом с ней и понимала, что совершенствовать свое искусство дальше ей просто не хватит усидчивости. Работать по-настоящему, приносить пользу, как когда-то ее отец — вот для чего на самом деле она была создана. По крайней мере, так юной леди в тот момент казалось.       Первым, кто узнал о ее желании покинуть школу и переехать в город, был лучший друг, что вполне естественно. Когда Кейн рассказала ему о том, что надеется пополнить ряды Миллелитов, Син Цю, ни минуты не жалея, искренне поддержал ее. Решено!       Девушка вновь собрала все необходимые вещи — кажется, на забивать жизнь ненужными безделушками уже тогда вошло у нее в привычку. Стоя на высоком холме, недалеко от деревни, где находилась школа, Кейн снова прощалась с Син Цю, как и четыре года назад. Только теперь короткие волосы отросли и были распущены, как символ мудрости, накопленной в школе боевых искусств, брючки сменились шортами, блуза — майкой, подчеркивающей тонкую фигурку, на руках красовались темные перчатки, защищавшие хозяйку от мозолей, то и дело появлявшихся из-за упорных тренировок с копьем. Мамин халат больше не нуждался в подшивках и поясе — он просто висел на плечах девушки, демонстрируя всем вокруг прекрасного заморского дракона.       Юноша тоже повзрослел и изрядно похорошел, что очень часто в шутку отмечала Кейн, как только подворачивался случай подразнить друга. Он смущался, заливаясь краской и обещая непременно отомстить, что регулярно исполнял самыми разнообразными способами да так, что краснеть приходилось уже девушке. Кейн чувствовала нечто вроде дежавю, ведь несколько лет назад они точно так же прощались у ворот поместья. Однако если тогда они были детьми и расставались на радостной ноте, то теперь в груди как-то неприятно щемило, казалось, будто она так нечестно бросает его одного ради собственной эгоистичной мечты… Но друг сумел моментально рассеять все тревожные мысли, вдруг протянув ей руку с счастливой улыбкой: — Держи! — на ладони юноши лежала простенькая золотая подвеска в виде кисточки из тонких нитей благородного металла.       На вопросительное выражение лица Кейн, он только молча повернулся боком, демонстрируя свой Глаз Бога, к которому была прикреплена точно такая же. — Этот подарок будет напоминать тебе о том, что как бы тяжело не пришлось в жизни, у тебя всегда есть друг, с которым можно поговорить!       Расплакаться в такой момент очень хотелось, но было стыдно перед товарищем, так что Кейн широким жестом смахнула подступившую слезинку и бросилась в объятия друга, теплые и такие родные.       Гордо ступив через роскошные врата Ли Юэ, Кейн буквально всем телом ощутила странное и вместе с тем очень приятное спокойствие. Начиналась новая жизнь. Настоящее время       Воспоминания возвращались в уставшую голову постепенно, принося с собой тепло, разливавшееся по телу откуда-то из груди. Однако по неизвестным Кейн причинам события давно минувших дней помогали расслабиться, найти в себе силы двигаться вперёд. Девушка уронила голову на деревянный подоконник, подпирая ее забинтованной рукой и лениво разглядывая лунный свет на черепичках крыши дома напротив. Внизу ещё были слышны неразборчивые голоса прохожих, хотя народу на улицах становилось все меньше — и сколько времени она уже проглядела в ночь? Да и неважно, ведь там, в мирных и спокойных деньках, минувших не так уж и давно, но сейчас таких далеких и недостижимых, все проблемы, казавшиеся непреодолимыми, теперь казались сущими пустяками, и даже по-своему приятными… И снова недалекое прошлое       Жизнь становилась насколько рутинной, настолько и жалкой. Каждый день единственной мыслью, посещавшей юную голову было собственное существование. Впрочем, она была не одна такая: в городе контрактов чтобы выжить, нужно было работать. Чтобы работать, в свою очередь, нужно учиться, а чтобы учиться — иметь деньги, что соответственно означало работать. Получался замкнутый круг, весьма жестокий для общего настроения безмятежности, царившего в городе Гео Архонта. Для ребенка, не имеющего ни семьи, ни денег подобный круговорот жизни представлялся хуже смерти а все потому, что от помощи главы торговой гильдии Фейюнь Кейн на этот раз отказалась. Она и так считала себя бесконечно обязанной ему и более сидеть в нахлебницах намерения не имела. Более того, во время их последней встречи она заявила, что как только найдет достойную работу, непременно возместит все неприятности, которые доставила, хотя на деле таковых было раз-два и обчелся, но девушка и слушать ничего не желала. Проявлялось ли завышенное чувство ответственности или юношеский максимализм сказать было трудно: скорее всего — и то, и другое, однако Кейн не сдавалась. Она и сама не могла понять почему — возможно, упрямство, доставшееся ей от матери не позволяло так просто согнуться под давлением трудностей. А может, все было куда проще, и отчаянно цепляться за жалкое существование ее заставлял животный инстинкт самосохранения? Глупости какие! Кейн пришла в Ли Юэ чтобы приносить пользу, служить на благо людям и всего того, о чем когда-то с таким рвением твердил отец. И хотя слова любимого человека девушка помнила плохо — скорее чувствовала сердцем, что именно этому он посвятил свою яркую жизнь, первый вариант Кейн нравился больше, и этим жутко хотелось поделиться, но было, как оказалось, особенно не с кем.       Благодаря детству, проведенному в поместье Фейюнь, Кейн была хорошо знакома с торговым делом, но только теоретически. Отсутствие реального опыта, а также четыре года, проведенных за изучением боевых искусств и старинных книг, причем последнее без особого энтузиазма, привело к тому, что даже на должность помощника какого-нибудь захудалого секретаришки Кейн не принимали.       Поначалу было обидно, но после ещё пары предприятий, откуда ее вежливо выставили, девушка смирилась и оставила попытки найти себя в сфере торговли. Временным решением стала помощь всем, кому было нужно за мелкие вознаграждения — будь то мора или вкусная еда. Чаще всего Кейн появлялась в ресторанчике шеф-повара Мао, благо уроки пожилой поварихи из дома Фейюнь не прошли даром — и пусть в самом приготовлении блюд юная леди обычно не участвовала, зато была вполне способна выбирать самые свежие продукты на рынке или находить новые странные ингредиенты для кулинарных экспериментов Сян Лин. К слову, юное дарование гастрономии была безмерно счастлива снова встретить старую подругу, а потому очень часто угощала Кейн своими прекрасными блюдами. Поначалу гордость не позволяла своевольной девице так, по ее мнению, «нагло пользоваться чужой добротой», но в споре гордости и непробиваемой доброты, выиграла последняя, так что Кейн пришлось смириться с каждодневными ужинами в «Народном выборе» под добродушный смех господина Мао и светящуюся счастьем улыбку подруги.       Как же всё-таки было приятно после тяжёлой работы лакомиться вкуснейшей едой во всем Ли Юэ! Но, несмотря на это, жить вместе с Сян Лин девушка наотрез отказалась — собственные высокие понятия о чести и наглости не позволили ей и дальше «сидеть у кого-то на шее», а тем более у тех, кого Кейн уважала и даже любила, поэтому как только она накопила достаточно денег для самой захудалой комнатушки почти на чердаке, зато с единственным окном на корабельные доки, сразу же собрала свои немногочисленные вещи и переехала, всей душой игнорируя недовольные возгласы добрейших отца и дочери. Матч-реванш завершился победой гордости и фамильного упорства.       В общем и целом, жизнь разнорабочего оказалась не в пример интереснее, чем серенькая рутина непримечательного секретаришки. Кейн охотно принимала поручения на доставку и любую другую работу, тем самым потихоньку изучая всё вокруг, включая карту Ли Юэ, местных жителей, предприятия и их отношения между собой.       Все шло как нельзя хорошо пока как гром среди ясного неба на яркие деньки обычной жизни не свалилась очередная Церемония Сошествия. Если бы Кейн знала, что через два года этот же праздник превратится в катастрофу, возможно стала бы трудиться с куда большим энтузиазмом. Но а пока в череде ежедневных неспешных поручений наступил тот самый момент, когда работа валила как из рога изобилия.       Если бы не родимое, тащившее ее по жизни и не намеревающиеся отпускать, ослиное упорство, то неизвестно, насколько дней нечеловеческой суеты юной Кейн бы в итоге хватило. Добыть глазурные лилии, цветки циньсинь, помочь украсить портовые доки и улицы города — за время ее пребывания в Ли Юэ многие жители узнали, что девушка умеет чисто и быстро работать. Как выяснилось, подобная репутация не всегда идёт на пользу — в самый ответственный для ее поддержания многое приходилось работать в три, если не в пять, раз усерднее.       И пока Кейн бегала туда-сюда по поручениям, она была слишком занята, чтобы заметить интерес, который вызывала у одной знатной леди, тоже, будет не лишним сказать, немилосердно вкалывающей ради того, чтобы ежегодное торжество прошло без сучка и гнилого закатника. Впрочем, у благородной леди глаз на талантливых личностей был наметан даже в самых сложных, требующих особого внимания, ситуациях. Вот и сейчас от нее не ускользнуло то, как усердно трудилось молодое дарование — вернее, сложно было этого не заметить, учитывая сколько раз за день она натыкалась взглядом на белокурую макушку в самых разных частях города. Леди решила непременно навести справки о ней после церемонии. Как иногда бывает удобно знать все и обо всех! Если ты представляешь сильнейшую группировку в городе, конечно.       Судьба однако решила, что откладывать принятие решения благородной леди не пришлось. И вот как это случилось: в последний раз она заметила молодую работницу уже перед самой церемонией, и пребывала та не в самом приятном положении.       Недовольный торгаш весьма грубым образом отчитывал девушку за какую-то незначительную мелочь. Подойдя чуть ближе, леди смогла расслышать детали: — Эти цветки Циньсинь недостаточно свежие для церемонии! Как я по-твоему должен представить их Властелину Камня?! — почти вопил невоспитанный субъект. А ведь цветы были не так уж и дурны, других во всяком случае, другие за такой короткий срок найти было бы нереально, а посему бессмысленно. Только вот когда благородная леди подошла взглянуть на цветы повнимательнее, то почувствовала холодок, которым тянуло от аккуратно составленных букетов. А девушка-то оказалась не так проста!       Благородная леди окинула быстрым оценивающим взглядом тонкую фигурку, примечая прикрепленный сбоку на талии Крио Глаз Бога, и приняла внезапное и рискованное решение, а именно — составить протекцию молодому дарованию, которое встретила впервые буквально сегодня утром, не считая слухов. В конце концов, в ведении бизнеса умение выгодно рисковать тоже немаловажно. — Как смеешь ты ставить под сомнение работу Цисин? — вмешалась загадочная леди в пурпурном одеянии.       И недовольный мужчина, и обиженная девчушка повернули к ней головы практически одновременно. И, судя по лицам, оба пребывали в крайней растерянности. — Эта девушка является членом правящей группировки и исполняет порученное ей задание, — без зазрения совести соврала благородная леди, что, впрочем, не сильно повлияло на недоумевающие физиономии ее новоиспеченных собеседников.       Какое такое задание подразумевает исполнение мелких поручений за смешную плату торговец так и не понял, однако сметливый ум, присущий представителям его профессии, услужливо помог своему хозяину вспомнить, что перед ним стояла не абы-кто, а сама Нефритовое Равновесие Цисин, госпожа Кэ Цин собственной персоной. Мужчину как будто током прошибло: он вытянулся по струнке, каждой клеточкой своего тела силясь показать, что для такой уважаемой особы, он лично готов сделать все, что только душе ее будет угодно. Надо сказать, положение его было куда лучше, чем то, в котором пребывала Кейн. Она понятия не имела, кем была эта невероятно красивая девушка, уяснила только, что перед ней очень важная особа, и была она, кажется, на ее стороне. Тем не менее, сколько бы не напрягалась ее прелестная головка, встряхивая белокурые локоны, принять надлежащий вид у Кейн не вышло, и девушка только сиротливо жалась к корзинке с цветами, в немом ожидании финала.       Ждать пришлось недолго. Быстренько осознав, что стычка с Цисин может стать фатальной для его карьеры, а она совершенно точно не стоила какой-то бестолковой девицы, поэтому торговец только сгреб в охапку корзину, нарочно задев причину всех его несчастий плечом, и удалился, не заплатив ни копейки — но Кейн и думать забыла о деньгах. Она как-то глуповато таращилась на прекрасную девушку перед собой, придумывая что бы такого сказать в благодарность, но, к сожалению, ничего кроме тихого «спасибо» выдавить из себя не смогла. Да этого оказалось и не нужно. — Ну у тебя и лицо, — просто и прямолинейно заявила важная особа, — будто к тебе Адепт с небес спустился. — Кто знает, может быть, так оно и есть, — странная сила вдруг заставила Кейн собраться и выдумать достойный ответ, но вслух все-таки получилось как-то скомкано. Собеседница, тем не менее, осталась довольна. — А ты смелее чем кажешься, — короткий смешок и одобрительный кивок — и те выходили у нее так изящно и мило, что невольно начинаешь любоваться, — да и работаешь быстро. На комплименты Кейн не нашлась, что бы такого ответить, а потому просто поблагодарила, как гласили правила хорошего тона. — Ну так что скажешь? — такой внезапный вопрос показался Кейн странным, и она только взглядом внимательных угольков-глаз попросила о продолжении. — Я же сказала ему, что ты уже работаешь на Цисин, так что ты скажешь на то, чтобы сделать эту маленькую ложь истиной? — Вы мне сейчас… работу предлагаете? — столько недоверия и счастья смешалось в этом глупом вопросе, что даже Нефритовое Равновесие не устояла.       Прекрасная девушка в пурпурных одеждах благосклонно кивнула.       Оправиться от такой неожиданности было еще труднее, чем от всех предыдущих, вместе взятых, но в самые важные моменты Кейн все же умела собраться с мыслями, а помоту на удивление твердо и решительно согласилась. В любом случае, где найти лучшую работу во всем Ли Юэ, если не в Цисин? Следующим вопросом прекрасной Кэ Цин стало имя девушки, и та вдруг поняла, что она только что устроилась на работу, ничего о себе не сказав. Ошибку следовало исправить незамедлительно: — Акейн, — взгляд черных глаз на секунду дрогнул, и девушка засомневалась, но после короткой паузы все же сказала, — Навьен…       Фамилия отца слишком хорошо была известна жителям Ли Юэ, но Кейн не хотелось, чтобы ее скромную персону начали сравнивать с блистательным генералом Миллелитов. Именно поэтому она решила использовать фамилию матери — не так заметно и громко.       Обернувшись назад, туда, где открывался вид на море, Кейн вдохнула полной грудью. Тогда она вдруг по-настоящему почувствовала, что стала частью Великого Города Контрактов! Настоящее время       Что-то маленькое и твердое промелькнуло перед глазами девушки, ударилось об оконную раму и упало вниз. Кейн встрепенулась и всем телом подалась вперед, чтобы как следует разглядеть, что и откуда в нее сейчас запустили. Опустив взгляд вниз, на теперь уже безлюдную улицу города, Кюная леди заметила одну единственную фигуру в свете ночных фонарей.       Черт, и ведь ни с кем не спутаешь. Рыжие взлохмоченные волосы, милая улыбка, ясные голубые глаза, смотрящие прямиком на нее… Тот, о ком последние несколько дней, она и думать не желала, не то что встречаться лично, сейчас просто стоял и по-приятельски махал ей рукой, приглашая спуститься.       Кейн нервно сглотнула и быстрым движением закрыла створу.