Пока смерть не разлучит

      Накануне Лито с обеих площадей целый день доносился стук молотков — там сооружали помосты и укладывали жерди для высокого праздничного костра. Деды помнили, как его зажигали ночью, чтобы огонь освещал путь божественным близнецам — Мио и Мие, когда те поняли, что полюбили друг друга и убежали из чертога своего отца, Безымянного бога. Сейчас же, когда историю близнецов немного подправили, в угоду новым веяниям, костёр зажигали днём, и возле него жрецы проводили брачные церемонии, в память о том, как боги заключили союз в летнюю пору. Браки, заключённые в этот день, у костра, считались особенно удачными и крепкими — многие ждали именно летнего солнцестояния, чтобы пожениться. И вообще, Мия весьма благоволит к тем, кто в канун Лито проявит свои чувства или признается в них. Надо ли говорить, что ленты и румяна буквально разметались с прилавков, и все девушки вздыхали украдкой, гадая, насколько решителен окажется их избранник? — Словно в голове стучит без конца, — Рудена подносила пальцы к вискам и прикрывала веки. — Спасу нет, как болит. А перед Колесом года, так и ночью громыхают, чтобы кроме помоста, ещё и площадку для катка огородить. — Для катка? — расширила глаза Агата, отрываясь от увлекательного размазывания каши по тарелке. В доме у дяди на Седьмицу подавали к столу, конечно, и птицу запечённую, и пироги с грибами и ягодами, и орехи в меду, но по будням, как и у всех, была знакомая с малых лет овсянка с зажаркой или пареное просо с маслом. — Да, зимой у нас заливают каток, — позабыв про головную боль, Рудена оживилась и принялась расписывать праздник, благо мужа поблизости не было — дядя ел в своей комнате. — Княжеский придворный маг из нашего Белгрожа родом, каждую зиму приезжает матушку с сёстрами проведать. Вот и участвует в подготовке праздника. Если в силе бывает, настолько каток промораживает, что лёд неделю стоит, не тает. Чаще дней пять, а то и три, — вы же знаете, какие у нас зимы — грязь да слякоть. Но и то в радость! Мы с девочками прошлой зимой ни одного дня на катке не пропустили, даже приз выиграли — птицу стеклянную, словно изо льда. За фигуры на катке. Она мечтательно улыбнулась и посмотрела на Элишку ласково, отчего Агата прищурилась, мол, что происходит? И тоже посмотрела на сестру. — Но летом у нас тоже очень весело праздник проходит. Парни на столб залазят, соревнуются, кто ловчее ленты с колеса достанет, девушки кольца на крючки бросают, акробаты представление дают, песни звучат, музыканты играют. И танцы на площади, весело. Сходите обязательно! Мартин будет рад вас сопроводить. — Кто бы сомневался, — поджала губы Агата и снова глянула на старшую сестру. По её мнению тёткин кузен зачастил — то в парк с ними ходил, то в книжную лавку, то в экипаже на прогулку возил. И каждый раз старался Элишку под локоть поддержать, словно она сама спуститься не может, хромая или приболевшая. А та и рада — руку подставляет, ресницами хлопает, улыбается. — Мы сходим сами. Зачем отвлекать человека, — поджала губы. Не нравилось ей всё это. Элишка тоже заметила обращённые на неё взгляды, улыбнулась Рудене. — Обязательно сходим, праздник же. Дядина жена была с ней откровенна, когда застала однажды в задумчивости после прогулки с Мартином. — Твой дядя понимает, что тяжело болен. Он хочет обезопасить своих дочерей, чтобы с ними не случилось… ну, ты понимаешь. — Как с нами, я поняла, — кивнула Элишка. — Спасибо, — Рудена присела рядом. — Но он пока не выбрал, кого поставить управляющим. Своего дальнего племянника или кого-то из моей родни — я ведь тоже из семьи торговцев. Конечно, мне бы хотелось, и я этого не скрываю, чтобы выбор Тобиаша пал на Мартина. А если бы вы поженились, то это устроило бы всех, согласись. Сплотило крепче семью. Хотела бы Элишка бурно возмутиться, но… ей же не двенадцать лет, знает, как браки заключаются. — Я замужем, — только и ответила. — И Йонаш жив, я знаю. — Конечно, конечно, долгих ему лет и здравия. Никто сударю Дворжеку зла не желает. Я ведь не о том, племянница. Ты поступила благородно, спасла жизнь… человека. Он выказал тебе свою благодарность, а дальше-то зачем обоим маяться? Ясно же, что вы совершенно разные… люди, из разных кругов. Подумай хорошенько, подумай о себе. Брак ведь не подтверждён? Элишка ничего не ответила, а тётка похлопала её по руке ободряюще. И, вроде бы, всё верно говорила, она сама об этом думала, но отчего же так муторно? По вечерам одолевали сомнения, ведь шкатулка стояла пустая, Йонаш так ни строчки не написал. А родной город матери звал, манил уютными улочками, увлекал тенистыми переулками, заговаривал шумом на площади, нашёптывал словно: оставайся, здесь твой родной дом. Улыбался янтарными глазами Мартина, такими ясными, домашними. Не было в них скрытой тревоги, тёмной опасности, горечи тоже не было. Наутро Элишка надела новое платье и пошла на праздник — с сёстрами. Покатались со Жданкой на карусели, побросали с Агатой кольца на деревянные колышки, посмеялись все дружно над кукольным представлением и влились в круговорот у костра. Звенела музыка, потянулся хоровод, Жданку гувернантка увела посидеть на лавочке, а старших сестёр разделила толпа, закружила-завертела в танце. Ахнула Элишка, когда подхватили её под руку, но почти не удивилась — узнала Мартина сразу. И сердце ухнуло, и жаром щеки опалило, когда уверенно в танце повёл. Всё громче музыка звенела, звенели смехом голоса, ей вторя, а пары кружились всё быстрее, и Элишка с восторгом и замиранием ждала — отпустит? Нет? Удержал. На спад ритм пошёл, остановились близко-близко, так что смотреть только — глаза в глаза. И знала она, что Мартин сейчас её поцелует — убежать бы, но только подбородок приподняла. Поцелуй был нежным, и долгим, и голову кружил. Даже пылким — чего Элишка никак не ожидала, стрельнула в Мартина глазами, опустила ресницы. — О, вот вы где, — улыбнулась гувернантка. — Мы со Жданкой домой собрались, время к ужину. — А где Агата? — Элишка быстро отступила, поправила волосы, но щеки предательски алели. — Сказала, что сама доберётся.

***

То, что Агата ворвалась, пылая праведным — так сестре казалось, — гневом, в её комнату, Элишку не удивило. Неприятно задело, что сестра откровенно злилась и пришла её обвинять. Слова вставить не давала! Словно не Элишка заботилась о них со Жданкой с малых лет, словно они чужие. — Я видела тебя с этим… тёткиным кузеном! Ты же замужем. Или брачные браслеты уже ничего не значат? — кипятилась сестра. — Ты действительно ему веришь? Ждёшь, что сделает брачное предложение? — Я… — начала было Элишка, пытаясь объяснить. Нет, отпираться она не собиралась — действительно увлеклась. Музыка, стремительный танец, бурлящее в крови веселье — это настолько упоительно! Кажется, совсем немного и взлетишь. Никогда раньше такого с ней не было. — Они ведь с Руденой всё спланировали. Обсуждали даже, сколько стоил бы наш дом на Яблоневом холме, если его выставить на продажу, представляешь? А ты… ты просто предательница! Агата сжала губы, чтобы не выпалить больше бранных слов и выскочила за дверь. Даже хлопнула не очень сильно — взрослела всё-таки, понимала, что они не у себя дома. Элишка вздохнула и сдержалась, не побежала следом, чтобы доказывать свою правоту. Что обсуждали тётка и Мартин стоимость старого особняка — её как раз не задевало, пустое. В семьях, где всё оценивают практично это обычное дело. Прошлась по комнате, придумывая остроумные фразы для спора с сестрой, которые, как всегда бывает, приходили с опозданием. Нет, Элишка не ждала от Мартина предложения — она его практически получила со слов тётки, оставалось только сказать, что согласна. Хотела бы его принять, обратилась к поверенному, чтобы начать расторжение брака с Йонашем, как советовала Рудена. Но она не хотела! Просто… Элишка покосилась на шкатулку. Мелена написала, что Йонаш дал знать, мол жив здоров, решает свои «вопросы», но ни словом не обмолвилась, спрашивал ли о ней, передавал ли привет. И как это понимать? Слишком занят? Находится в опасности? Или… попросту забыл о жене? Что за детские глупости, — сама себя одёрнула Элишка. Поправила на руках брачные браслеты: сначала один, потом второй. Движение успокаивало и мысли прояснились. — Даже если сударь Дворжек, как называла его тётка, и не пылает к супруге чувствами, он деловой человек, а брак для него та же сделка, которыми он не пренебрегает. Ей остаётся только ждать, вот что зачастую самое сложное. Матушка рассказывала: они с отцом в первые годы супружества часто ссорились и спорили по разным мелочам, пока не привыкли жить вместе. А тут и поссориться нет возможности! Но в Храм нужно сходить, вот, прямо завтра. Вернётся же Йонаш, рано или поздно. Тогда обо всём и поговорят, обстоятельно. Решено. Она даже положит его письмо возле зеркала, чтобы отправиться в Храм сразу после завтрака. В шкатулке с документами и важными бумагами, вроде векселя из банка, что оставил муж, его письма с границы не оказалось. Элишка методично обыскала все полки в шкафу, дорожный сундук и даже комод с бельём и всякими мелочами. Письмо исчезло! Вряд ли его прихватила с собой Агата — сестра не стала бы в чужом доме устраивать сестре подобные козни, да и говорила всегда прямо, что думает. Значит… у Элишки задрожали губы от внезапной догадки. Если письмо забрала Рудена, стремясь по-своему помочь и облегчая племяннице выбор, то вряд ли признается в содеянном. Через два дня срок истекает, вот ведь дотянула до последнего! Захотелось расплакаться от собственной глупости и бессилия, что Элишка и сделала. Посидела, глотая слёзы открытым ртом, пожалела себя немного. Выдохнула и пошла умываться, а после написала Мелене, спросила совета. Ответ не заставил себя ждать. «Приезжай в Нисс!» — предложила Мелена. «Купи билет на дилижанс и доберись до Гливица, сможешь сама? А у границы тебя встретит мой помощник с экипажем. В Храм я схожу вместе с тобой, всё уладим, не тревожься». Как просто! Элишка разгладила ладонью на столе записку от подруги, чтобы прямо на ней написать, что согласна. Конечно она сможет, не барышня нежная уже, а взрослая замужняя женщина. Ну и что с того, что никуда сама не ездила и билет ни разу не покупала. Другие справляются, и она сумеет. «Приеду. Завтра утром схожу на станцию и уточню время отбытия» — написала быстро, пока не одолели сомнения. «Отлично. Ждём» — быстро прилетело в ответ и Элишка улыбнулась. Энергичности подруги и тем возможностям, что открывались для неё лично.