Преступление и Наказание

      – Каттен, я дома, – уставший хриплый голос заколебался в далёкой темноте прихожей, а после перебился звоном ключей и глухим стуком пуклей портфеля об паркет.       Удушающая тишина комнаты нарушалась лишь самым зловещим из всех земных звуком – тиканьем настенных часов, стрелка которых неумолимо двигалась всё ближе к одиннадцати ночи. Обычно тревога отступала, как только до уха доносился счастливый женский визг и мельтешащее топанье ног, а родная бестия пулей влетала в крепкие объятия, показывая, как сильно скучала, пока его не было. Однако в этот раз ничего подобного не произошло, зато из ванной отчётливо доносилось шуршание падающих на плитку капель воды.       Сняв двубортное пальто цвета мокрого песка и аккуратно повесив его на крючок, мужчина прошёл из коридора в спальню. Из-за приоткрытой двери, ведущей в ванную комнату, тянулись струи густого пара, которые швед начал отгонять взмахами руки. Любопытство и некое беспокойство сразу же вынудили его зайти в душное, жаркое помещение, напрочь выкинув из головы мысли о том, что необходимо стучать, прежде чем входить.       – Мин кэра, ты не отвечала на мои смс и звонки на протяжении часа, а сейчас ещё и не встретила меня с работы. Ты заставляешь меня волноваться. У тебя всё хорошо?       С этим вопросом, заданным довольно тихо, шатен шагнул в ванную, потупив глаза в пол, чтобы не смущать девушку и дать ей спокойно закончить начатое, но, услышав жалобный недвусмысленный стон, моментально оторвался от скучной плитки и устремил взор на любимую.       – Ого, да я вижу, у тебя всё более, чем прекрасно, – мужчина сложил руки на груди и даже присвистнул от удивления.       – Александр!       Широко распахнув глаза от внезапного, как ей показалось, появления нового объекта в комнате, англичанка судорожно попыталась скрыться от заинтересованных голодных глаз. Лейка душа выскользнула из пытающихся прикрыть обнажённое тело кистей, впиваясь тёплыми жёсткими струями воды в мужчину, который стоял у входа, облокотившись спиной о дверной косяк, и ехидно ухмылялся. Эмоция за пару секунд буквально смылась с его лица, демонстрируя острые скулы и играющие желваки. Белая рубашка пропиталась сыростью насквозь, и через теперь уже полупрозрачную ткань было видно рельефное мужское тело.       Ещё не сошедшее возбуждение оказало на взгляд девушки незамедлительный эффект. Расширенные зрачки забегали по широкой груди и литым кубикам пресса, охваченным складками намокшей одежды. Сдавленный стон. Снова не укрывшийся от внимательного взора Алекса и тотчас вернувший на его наглое лицо язвительную гримасу. Он пробежался глазами, и Агата покрылась румянцем от стыда, что её поймали на таком моменте.       – Выходи, Харрис. Нам нужно серьёзно поговорить, – мурлыкнул он напоследок, перед тем как ретироваться с места преступления, оставляя дверь приоткрытой.

***

      Кое-как, на подрагивающих ногах, благо не поскользнувшись на затопленном полу, брюнетка наконец выбралась из ванны. От резко выброшенного в кровь адреналина в висках стучало, а конечности едва ли слушались недоходящих до них импульсов помутненного разума. Сил хватило лишь на то, чтобы обернуться в заранее принесённое с собой полотенце и, метнув торопливый взгляд на своё отражение, выйти вслед за мужчиной в спальню.       Холодный воздух обдал полыхающую кожу своим дыханием, а поступивший в мозг кислород стал понемногу возвращать англичанке адекватное восприятие происходящего. Слегка передёрнув плечами и оглядев комнату, не отходя от двери за спиной, девушка наткнулась на Александра. Поставив на стылый пол, что сейчас ощущала и сама девушка, босые ступни, он сидел на краю кровати в одних брюках, а рука его зачесывала непослушные пряди обратно в идеальную прическу.       – Чего же ты боишься, Агата? Смелее, я не кусаюсь, – не поворачивая на нее головы, он чуть отодвинулся к центру и в приглашающем жесте похлопал по покрывалу перед собой.       – Тут я бы поспорила, – очень тихо пробубнила себе под нос англичанка, но всё же тронулась от стены в его сторону.       Шлёпая ещё влажными ногами по тёмному паркету, Агата из-под густых ресниц рассматривала его точёный профиль, освещаемый бледными лунными лучами. Ночь почему-то всегда симпатизировала девушке больше, чем день. Каждый раз после закатного часа, она обретала покой, что бы с ней ни происходило. Лунный свет как будто всю жизнь облегчал её страдания, забирая любую душераздирающую боль, но сохраняя девственную, непорочную белизну шара на небосводе. И Александр, чьи острые скулы и нахмуренный лоб сейчас купались в этих кристальных лучах, выглядел, словно Бог, сошедший забрать её грешную душу. Уже дойдя до постели и неловко помявшись с ноги на ногу, Харрис настороженно присела слева от шведа.       – О нет, ты не поняла, спиной ко мне и прямо во-от сюда, – хриплым басом резонировал он и ровно ткнул пальцем на середину ее места перед ним.       Глаза тёмно-оливкового цвета с надеждой дёрнулись к источнику звука, желая увидеть хоть какую-то поддержку или разъяснение нынешней ситуации. Но не найдя ни капли теплоты в эмоциях шведа, сидящего рядом с ней, и шумно сглотнув ком в пересохшем горле, Харрис послушно села на указанную область, дабы ещё больше не злить своего мужчину.       – Чего ты хочешь от меня, Нильсен? – нелогичный вопрос слетел с дрогнувших пухлых губ девушки, которая словно почувствовала себя в ловушке.       – Ну я же сказал – поговорить. Или ты тогда была слишком увлечена и не расслышала меня? – вкрадчиво шепнул мужчина рядом с ухом и поднял изящный подбородок брюнетки повыше.       Только сейчас, когда ее взгляд, ранее уроненный на пол, специально задрали вверх, она почувствовала себя ещё более неловко. Напротив кровати напольное зеркало. Откуда на неё через отражение хищно смотрел Александр, и глаза его блестели, словно лёд в стакане для коктейля, обещая сногсшибательную вечеринку. Агата металась по повторяющему действительность изображению, подмечая всё больше деталей. Она в полотенце; сзади сидит полуголый объект вожделения, жар тела которого прямо сейчас печет её кожу на спине; раскрасневшиеся не на шутку щёки; высоко вздымающаяся грудная клетка. Харрис готова поклясться, что это одна из самых притягательных картин, которые она видела за свои двадцать два.       – Я всё слышала, – спустя время ответила она ему, прочистив першившее горло.       – Тогда не задавай глупых вопросов, мин лилия. Настало моё время интересоваться.       Страстный мужской шепот разреза́л гробовую тишину. Его чёртовы обращения. За свою, пускай пока недолгую, но весьма интересную жизнь девушка многое слышала о себе от других парней, но только его слова постоянно оказывают на нее особый эффект. Как он, черт возьми, делает это? В зеркало она увидела, как он ухмыльнулся и, кажется, даже кротко подмигнул, что совершенно не вязалось с нынешним положением. От этих контрастных действий разлилось неожиданное тепло внизу живота, а грудь стала вздыматься ещё интенсивнее.       – Х-хорошо...       – Стало быть, не так давно, когда мы стали жить вместе, мы говорили о правилах. Не напомнишь, какое правило я называл первым? – руки, покрытые синими набухшими венами, скользнули на скрытую полотенцем, тонкую талию.       – Нельзя касаться себя, пока ты не разрешишь.       – Верно. Значит, память тебе всё-таки не отшибло. Это радует. Тогда позволь узнать, чем же ты занималась в душе?       Ответом ему послужило лишь молчание. Он знает, что ей стыдно, безумно стыдно и неловко перед ним сейчас, а оттого ему ещё приятнее подогревать её желание и интерес. Нильсен любит азарт. Он каждый раз, словно злодеи в мультиках, потирает ладошки, предвкушая маленькую (или не очень) шалость для своей девочки. Потому что он знает, что потом она, словно торнадо, снесет своим рвением любое препятствие на пути и заставит Александра чертыхаться, еле поспевая за её бешеной скоростью. Ведь не зря именно эти стихийные бедствия названы женскими именами.       – Негоже, каттен, так нагло игнорировать людей, – тёплые ладони скользнули чуть выше к груди, однако сохранили ничтожно малую дистанцию. – Тем более меня. Я жду твоего ответа.       – Ты снова задерживался на работе, а я хотела наконец расслабиться! – выпалила она на одном дыхании. – И вообще, к чему эти дурацкие правила, если...       – Т-ш-ш, спокойнее. Не нужно так сильно переживать. Если тебе сложно даётся теория, то я на практике покажу, почему только я могу трогать твоё тело.       И лишь когда Агата решила высказать новый протест, её недовольство было прервано решительным настроем Александра. Его влажный язык прошёлся по крылу её ушка, а следом захватил и мягкую мочку, перебирая серебряную серёжку из подаренной им пары. Девушка застыла в немом крике, а бранные слова в адрес Нильсена, роем пчёл кишащие в опустевшей черепной коробке, так и не осмелились вылететь наружу.       – Смотри на меня. Не отрываясь.       Она повинуется. Ей некуда бежать. Глаза вернулись к отражению, в последний раз пытаясь своим жалобным взглядом переубедить мужчину. Но все её надежды в прах разбились о злой блеск в глазах и покачивающуюся из стороны в сторону тёмноволосую голову. Его приказы сносят крышу, и она сдаётся, не желая более перечить ему.       Харрис видит, как напрягаются его накачанные плечи, и чувствует, как грубая ткань полотенца начинает сползать вниз по молочной коже. Девушка реагирует моментально. Её ледяные ладони взметаются к мужским сильным рукам, останавливая его.       – Алекс... Стой... Может, не нужно? Я всё поняла, – испуганно тараторит она и сжимает тонкие пальчики на его широких кистях.       – Как же не нужно, моя умная девочка? Сегодня ты нарушила все мои заповеди, и за это необходимо понести наказание, – строгость буквально стрекотала в его голосе, как угли в разгарающемся пламени.       Его правая рука обхватила её поверх ладоней и на последней капле терпения аккуратно убрала их вниз. Вторая рука сразу же раздражённо сжала грудь, невольно царапая ухоженными ногтями гладкую кожу. Мужчина зарылся носом в её каштановые кудри и грубо впился губами в шею. Единственное, что сейчас могла Харрис – бессознательно глотать свои на удивление одобряющие гортанные звуки. Она едва сдерживалась, чтобы не молить его не останавливаться, ведь было необходимо делать вид, что его действия – это наказание, а не поощрение.       Пока Агата проводила анализ своих же противоречивых ощущений, ладони Алекса сползли ниже, шире разведя её хрупкие колени. Тёплые подушечки пальцев скользили по внутренней поверхности бедра, словно профессиональные фигуристы, завораживая и околдовывая искусными перекатами. Девушка смотрела шоу с первых рядов и была не в силах отвести взгляд, даже когда Александр умелыми движениями наконец дошел до самой пылающей точки.       Харрис глубоко дышит, стараясь унять бешено стучащее сердце. Мысли в голове путаются, и она бормочет полную околесицу, не до конца осознавая, где находится. Она лишь чувствует неожиданно нежные поцелуи сухих губ, россыпью ложащихся на покрытые мурашками плечи. Даже такие, кажущиеся вовсе безобидными прикосновения, разжигали в ней огонь, который будил неудержимую страсть.       – Скажи мне, что ты хотела сделать с собой. Сколько пальцев? – Алекс грубо уткнулся в её затылок и вдохнул пленящий аромат шелковистых волос.       – Три... – отвела глаза от зеркала англичанка.       – Врёшь, милая.       Не дожидаясь ответа, мужчина ввёл два пальца в сочащееся лоно. Тягуче медленно начал двигаться внутри. Распалённая от прикосновений кожа наполняла комнату жаром, в которой смешивались страстные запахи жаждущих тел. Сегодняшний вечер не подразумевал использование игрушек или чего-то подобного, однако картина, предстающая перед оливковыми глазами, без сомнений распаляла не хуже любимых увлечений Александра.       Крупные пальцы умело ласкали податливое тело, подводя девушку к вершине наслаждения. Но вот когда она напряглась всем телом, находясь в высшей точке возбуждения, когда бедное хрупкое тело почти сотряслось, швед с характерным хлюпаньем покинул его. Агата замолчала, начала грузно дышать и зло посмотрела на Нильсена. А тот в ответ лишь расплылся в развязной ухмылке, наблюдая, как англичанка пытается через отражение убить его взглядом.       – Как же ты меня бесишь!       Стремительно развернувшись в объятиях мужчины, Харрис толкнула мужчину в грудь. Она поджимает его под себя, восседая сверху. Её ноги широко раздвинуты, и она с жадностью трётся промежностью о его бугор на грубых брюках. Его полусогнутые пальцы касаются поднятой диафрагмы, ведут вниз по животу, где рука парня невольно задерживается, а девушка незаметно хмурит брови. Даже в её полностью доминирующем положении главным продолжает оставаться он. Невероятно.       Она проводит ладонью по его щеке, чувствуя идеально ровные скулы и едва ощутимую щетину на коже. Боже, как же он хорош. Хорош, чёрт побери. Он просто сводил её с ума. Всё в нём было до безумия идеально. Агата лихорадочно расстёгивает дорогой кожаный ремень и стягивает ткань к его коленям. Ладони мужчины сильным шлепком приземляются на округлые ягодицы, заставляя англичанку помедлить, застывая взглядом в его ледяных глазах.       – Я хочу твои губы, лилла каттен. Прямо сейчас, – руки переместились на тонкую талию, заставляя девушку прогнуться в пояснице и коснуться вставшими сосками мускулистой груди.       Беспрекословно выполняя краткий приказ, Харрис интригующе медленно, с хитрым прищуром повела головой в сторону лица любимого. До долгожданного поцелуя оставались считанные миллиметры, но искусанные пухлые губы наследницы в последний момент отклонились от курса и впились в шею Александра, оставляя на ней пару краснеющих пятен.       – Чертовка...       Швед решительно зарылся рукой в копну волнистых волос и, повернув голову Агаты к себе, врезался в манящие уста сладким поцелуем. Его язык смело и бесцеремонно проник в её рот, и, поддавшись напору, она всё же отдалась в его власть и больше не собиралась играть с ним. Она сама до беспамятства хотела почувствовать его, тянуть было невозможно.       Александр плавно, стараясь не причинить острой боли, вошёл в свою девочку. Женственные бёдра сделались ватными, локти подкосились, и если бы не чуткие руки мужчины, англичанка, вероятнее всего, упала бы прямо на него. Она обессиленно роняет голову на мускулистое плечо, утопая в его сумасшедшем хриплом шёпоте бессмыслицы, проникающей в глубину ушных раковин.       Из-под полуприкрытых век Харрис следит за каплями пота, стекающим по нахмуренному лбу мужчины. Нильсен ускоряется, проходясь шершавыми пальцами от лопаток к копчику и даря мышцам необходимое расслабление. Громкий стон ласкает его слух, а девушка начинает сильно дрожать в его объятиях. Несколько финальных толчков. Алекс наскоро выходит и изливается на трепещущие ноги любимой, пока та изнурённо ложится на тяжело вздымающуюся от сбитого дыхания грудь перед собой.       Каштановые пряди проплывают сквозь его пальцы, а где-то внутри растекается необъяснимое тепло. Агата, продолжая лежать на нём, тихонько сопит ему в шею и выводит тонким пальчиком рисунки на коже. Только эта девушка может укротить его пыл. Казалось, он принадлежит ей с самого рождения. Всегда она. Только она. Его маленькая Агата Харрис.       – Надеюсь, ты усвоила урок, злючка?       – Мне кажется, практика даётся мне куда легче, но нужно будет обязательно повторить, – смеётся она в унисон ему, пытаясь выбраться из ласкового, но сильного захвата.