Не верю!

Луч света покинул ванную комнату, и они остались наедине с собой. И не только. Вместе с ними витали в воздухе и врезались периодически в их сознание боль, переживания, дурнота и душный аромат миндаля. Всё это не покидало ни на секунду Сергея и Олега. Нужно было выпустить её. Хотя бы из ванной. В лучшем случае вообще из офиса. -Можно я, — добрые глаза Волкова просили пощады и разрешения, — возьму твою руку, — дрогнул в сотый раз сильный голос. -Я, мне, — начал было мешкаться Разумовский. -Серёжа, я никогда не причиню тебе боли, — нахмурил брови Олег, — когда же ты уже свыкнешься с этим, — выдохнул, закатив глаза тот. В глазах Разума блеснуло сомнение, а потом вдруг оно быстро сменилось на ошарашенный, воодушевлённый взгляд. -На, забирай. Только не забудь вернуть, — смущенно протянул правую руку Серёжа. Олег ухмыльнулся, и, получив руку, сжал её так, что Сергей начал нервничать. -У меня сейчас она отвалится, придурок, отпусти, — протестующе стонал он, — я сейчас уйду отсюда. -Ты как маленький ребёнок, ей Богу, — ослабил хватку Волков. -Ну я же… -Да, кстати, -нахмурил брови Олег, — мы с тобой ещё и не договорили. Мне до сих пор не понятно, почему ты не отменил встречи в этот день. Почему на ночь была запланирована Марго. Почему ты ничего не ешь? Твой холодильник полон просроченной еды. Я её покупаю, а ты просто ждёшь истечения срока годности и выбрасываешь. Не вижу смысла спрашивать про обморок. Он случился по тем же причинам, — строго протараторил Волков. -Марго, значит, тебе не понравилась, -съехидничал Разум. -Что, ревность берёт, Волков? -Да что ты говоришь, идиот, — перебивает Олег, — заткнись или я прямо сейчас оставляю тебя, ты меня понял? — разразился тот. -Я прихожу сюда, к тебе, чтобы защитить хотя бы твоё тело. Да. Я ревную. Ревную тебя ко всему живому и придуманному тобой лично. К каждой травинке и к каждому винтику. Недостаточно понятно объяснил? — кричал и махал по-итальянски руками Олег Сережа от крика просто прижался к краешку ванной, вытаращил опухшие глаза и затих. Он сдул обиженно прилипшую прядь огненных волос. И бубнил. -Я не это имел ввиду, ну… опять начинается, излишне было помогать и вообще приходить не стоило. -Сергей Разумовский, бред! Скажу тебе так: я не смогу тебе помочь, — объяснял ледяным голосом Волков, — потому что ты сам этого не хочешь. Позволь мне это сделать. Я знаю, что это нужно. Я военный. Я много чего видел. Я лечил. Иногда… Лечил почти мёртвых, — дрогнул в плечах Олежа, -А ты все еще жив. Я тело охраняю, Сереж, но голова…-постучал по своей он, — голову не вылечишь, твоё здоровье, оно не вечное. Я зачем у тебя спрашивал всегда разрешение? Да чтобы ты спокойным был за безопасность, за личные границы, за интимность всего, что происходило в жизни. Когда-нибудь я лез в твои трусы без разрешения?! Так почему ты перебираешь тысячу вариантов, когда нервничаешь? Почему не можешь отдать мне тело и закрыть его в надёжном месте? Зачем кричишь, ноешь, в те моменты, когда я открываюсь перед тобой без остатка? Серёжа! , — как к маленькому ребёнку обратился Олег, -В этом мире много людей, любящих тебя. Я один из них. Поклонник и обожатель. С детства. Доверься же. Доверься. Как листочек, не дёргайся от ветра. Я никогда боли тебе не причиню. Серёжа молчал, исподлобья наблюдая за Волковым. -Ты хочешь что-нибудь? — Олег подвинулся ближе и протянул обратно к Разумовскому руки, — может, поесть? Давай я принесу тебе что-то? -Вода остыла вообще-то, — буркнул Серёжа. -Сейчас принесу полотенце. -Иди-иди, — подозрительно метнул вдогонку Сергей, — я никуда не собирался. Олег молча вышел из ванной и пошёл в направлении к холодильнику. -И что это он такой противный сегодня? — думал он, — я вроде пришёл, вроде спас, вроде рядом, что ещё человеку нужно? У него как будто бы месячные пришли, ей богу. Истеричка ещё та… -Я веду себя, как полный идиот, -думал в это время, лёжа в ванной, Сергей. -Да ему можно вручить просто все мои органы: там, мозги, руки, ноги всякие. Он их лучше сбережёт, чем я. С Марго вообще перебор был. Лучше бы я просто обнял его в постели, мы бы полежали немного, потом уснули, лёжа друг на друге. Он чертовски прав. Всегда был, сейчас тоже. Я болван, — на губах вырисовывалась эта фраза. -Да совсем не болван, — уже вернулся Олег. В его руках была чашка чая и кукурузная каша, любимая каша Серёжи. -Олег, я такой дурак, -сказал на выдохе в потолок Серёжа. — Просто полный! -Давай есть уже, хватит, — приблизился мужчина к Сергею -Да у меня тело как каша, руки как будто бы после тяжелого приступа. -Так это он и был. У кого-то ещё и память отшибло? , — улыбнулся Олег, подминая мусорку под себя. -Давай уже, корми. Не знаю, на сколько задержится еда в моем желудке. Но ты настаиваешь… -Да ничего я не настаиваю. Сейчас вообще пойду по своим делам. Разумовский выдохнул и открыл рот Они разговаривали о чем-то, Серёжа медленно ел, восстанавливал силы Потом Олег вручил ему полотенце и подошёл к большому зеркалу в глубине ванной, демонстративно показывая, что не смотрит. Он взглянул в зеркало и отметил, что давно зарос колючей бородой Из кармана Олег достал маленький военный ножик и решил, что сейчас самое время побриться. Он краем глаза посматривал в угол зеркала, чтобы видеть, на каком этапе выхода из ванны находится Сергей. Тот продолжал сидеть и ловил глазами лучи света, которые пробрались прямо к нему на лицо. Он наконец-то улыбался, прикрыв немного веки, на щеках вновь расплывалась розовая пелена румянца, а морщинки были только потому, что он никак не мог переносить ярких лучиков света. Олег заулыбался в ответ, продолжая бриться ножиком. Он отвернулся и дал ему время Вдруг комнату наполнил звук капающей воды, хлюпанье мокрых стоп и шелест сырой одежды. Задумавшийся было над чем-то, Олег начал было искать отражение в зеркале, но в ванне было пусто. Сырая рука легла к нему на плечо, и он инстинктивно развернулся. Сердце ёкнуло, потому что Серёжа был здесь. Олег сменил выражение лица на ухмылку, после чего полумесяц ухмылки расплылся в целый мост настоящей улыбки. Серёжа посмотрел в чёрные, полные собачьего доверия и верности глаза и улыбнулся в ответ. Рыжие волосы горели от солнца, чёрные блестели от него же. Серёжа поднёс сырой палец к почти побритому лицу и стёр следы крови от оставшихся порезов. -Так никто не бреется. Вместе с кожей не обязательно, — промяукал он. С него ручьями текла вода, но, кажется, ему было плевать. Его офис- его правила. Олег всегда не умел бриться. Не было в нем какой-то простой нежности по отношению к себе. Если уж брил, так постоянно резал кожу, а потом ходил весь в крови, как будто бы в щеки и скулы попало осколками какого-нибудь стекла. Серёжа склонил голову на одно плечо и продолжал аккуратно стирать царапинки, озабоченно глядевши порой в глаза Волкова. -Я скоро уеду в Сирию -Знаю -Что ты будешь делать? Справишься ли? -Понятия не имею -Контракт нельзя оспорить. Меня убьют, если я не уеду. Я должен это сделать. В этом случае есть хотя бы минимальный шанс, что ты останешься жив -Я буду ждать -Птица не умеет петь. Когда я приеду, я позвоню тебе. И в трубку пропою что-либо. Так ты узнаешь, что это был я. -Знал, что ты это предложишь. Надеюсь, птица не научится петь за это время, иначе я, — рвано вдохнул Сергей. -Я буду молиться. Аллаху, Иисусу. Всем. Ничего не случится. Я буду вовремя. -А если… -Ты получишь извещение о смерти. Это также будет означать, что я в аду. Рано говорить об этом, — отрезал Олег. -Я жив. Обещаю жить долго. Сергей кивнул и положил ладонь на щеку Олега и задержал её там. Он вздохнул очень близко от Волковых губ, потом ещё раз. Взгляд плотно держался друг на друге. Нить доверия степенно перевязывала их души и руки. Они покорно ждали последнего стежка, хотя порой Сережа слишком нетерпеливо это переносил. Это было колко и томительно. Доверие растекалось по его жилистым рукам, шее и груди. Он глубоко выдохнул и прижался к тёплым, сухим губам мужчины. Он жмурился от чувства вины перед Олегом. Напрягал и расслаблял брови, подергивая правым плечом. Движения были рваные, но каждое под напряжением старалось стать плавным. Разумовский держал обеими руками подбородок Волкова, пока целовал его уставшими губами, продолжая жмуриться. Олег медленно и деликатно обхватил его талию большущими руками, тем самым медленно подвинув Серёжу к себе. Напряжение пропало сразу к моменту полного соприкосновения тел. Губы Разумовского растеклись в доброй улыбке. Ему нравилось. Нравилось, что здесь и сейчас он стоял перед Олегом совершенно мокрый, стопы хлюпали в луже под ним, когда тот поднимался на носочки. Нравилось, что его руки были в крови. Его крови. Что он сейчас держит его лицо в своих руках. Что он жив, благодаря ему. Что Олег держит его тело в своих лапах. Много чего ещё: что поцелуй длится вечность, что боль в мышцах пропала, уступив место приятной расслабленности. Сергей благодарен Волкову. Он чувствует, что это сейчас дважды точно не случится. На выдохе он успевает шептать важные фразы в губы Олега. -Я ничего не боюсь. Воды теперь не боюсь, крови тоже. Это твоя заслуга. Только одного. Смерти. Твоей. Я не вынесу. Так что не смей… Олег резко отстранился и взгляну в самую суть Разума. -Я не собирался умирать, — отчеканил он. -Сколько ещё у нас времени? -Две недели.И я собираюсь потратить их только на тебя. -Хорошо. Сначала только обещай, что выживешь. Живи, пожалуйста. Ради меня. Дыши. -Когда я встретил тебя тогда, это, кажется, были мои слова. -Они теперь в моей голове. Считаю, обещание должно иметь равное обязательство выполнения для обоих -Согласен *** Сознание расплывается, темнеет и исчезает. Теряется грань между реальностью и вымыслом. Мозг продолжает искать повод, чтобы жить