Мой ангел

Дан проснулась рано — непривычно рано даже для себя. Удивительно, но несмотря на то, что вчера она вымоталась до последней капли, спала она крепко, будто её накрыли тёплой, плотной тишиной. Правда, подниматься с постели всё равно оказалось задачей не из лёгких — тело будто не верило, что ночь уже закончилась. Несколько минут она лежала, бездумно глядя в потолок, пока в голове постепенно не начали всплывать события прошлой ночи. Первое — тревога за Джея. Затем — как она сидела возле него на полу, как держала влажное полотенце… А потом — Дан резко села, будто её током ударило. Перед глазами всплыла картинка: пять парненых лиц, открытые рты, округлённые глаза. Все они смотрели на неё так, будто кто-то включил свет посреди ночи. — Ох… нет… — простонала девушка. Она закрыла лицо ладонями и снова плюхнулась на подушку. Её щёки запылали. В каком же виде она предстала перед ними вчера? Лохматая, едва проснувшаяся, босая… да ещё в розовой пижаме с единорогами — пижаме, которую она никогда в жизни бы не надела при свидетелях. «Ну и видок у меня был… просто чудо-юдо…» Она укрыла голову подушкой, мысленно желая раствориться в воздухе. Но время шло, и приходилось подниматься. Дан нехотя выбралась из-под одеяла и поплелась в ванную. Холодная вода освежила лицо, помогла привести мысли в порядок и хоть немного отогнать воспоминания, от которых хотелось стонать в голос. Когда утренние процедуры были позади, девушка направилась на кухню. Там уже хлопотал Дин — сосредоточенный, уверенный, словно сливался с кухней, двигаясь между плитой и столешницей плавно, как будто танцевал. — Доброе утро! — улыбнулся он, даже не оборачиваясь, но по звуку её шагов угадав, кто вошёл. — Доброе, — ответила Дан и с облегчением вдохнула запах свежеиспечённой сдобы. На островке лежала тарелочка с горячими булочками — румяными, мягкими, манящими. Дан не смогла устоять: взяла одну и осторожно откусила. Тесто таяло на языке. Дин молча поставил перед ней кружку кофе. Аромат горечи и жареных зёрен обволок её как уютное одеяло. — Как спалось? — спросил он, делая что-то на плите ловкими быстрыми движениями. — Хорошо. Спасибо. А вам? — спросила девушка, снова кусая булочку. Дин остановился на секунду, повернул голову и приподнял бровь: — Не отвечу, пока не перейдёшь на «ты». Дан вздохнула. — Ой… я всё время забываю… — Ладно, — хмыкнул он. — Пропущу мимо ушей на этот раз. И подмигнул ей. От этого лёгкого подмигивания у неё будто что-то вздёрнулось внутри. Не бабочки, нет. Просто… ну невозможно было остаться абсолютно равнодушной, когда мужчина с внешностью, достойной обложки журнала, вдруг улыбается тебе вот так, чуть игриво. Она тут же опустила взгляд в кружку, стараясь скрыть, как покраснели её уши. Она решила сменить тему, пока щёки ещё не успели полностью сойти с оттенка варёной креветки, и спросила: — А парни уже ушли? Дин покачал головой, перебрасывая что-то на сковороде ловким движением запястья. — Нет. Вроде ещё спят. — Он обернулся на секунду. — После такого дня неудивительно. Дан кивнула и, помедлив, тихо сказала: — Вчера… кое-что произошло. Дин чуть приподнял бровь, не удивлённо, а с тем спокойным вниманием, от которого становилось чуть легче на душе. Даниэлла рассказала ему всё: начиная с того, как на террасе нашла свои наушники, до момента, когда накрыла Джея пледом… и появления парней на лестнице. Она говорила тихо, иногда шёпотом, будто боялась, что звук голоса разбудит события прошлой ночи заново. Когда она закончила, Дин нахмурил лоб, будто мысленно проверял каждый пункт. — Ааа… теперь понятно, откуда в холодильнике бульон, — протянул он и усмехнулся. — Хорошо справилась, Дан. — В его голосе не было ни тени иронии, только искренняя похвала. Она чуть смутилась, но приятно — так, будто кто-то тёплой ладонью провёл по сердцу. Допив кофе и доев булочку, Дан слезла с табурета. — Я пойду полью цветы во дворе. — Иди, — кивнул Дин. — Пока они спят, с уборкой всё равно не начнёшь. Девушка поднялась в свою комнату, надела льняное платье бежевого цвета — лёгкое, свободное, дышащее. Волнистые волосы, отросшие до самой поясницы, она собрала в низкий хвост, хотя несколько прядей всё равно выбились и мягко обрамляли её лицо. Она задумчиво провела рукой по локонам. «Папа бы сказал, что они сегодня особенно красивые», — теплом подумала Дан. Он всегда хвалил её волосы. Даже когда ей хотелось их постричь, рука так и не поднялась — будто в них жило что-то от дома. Обув кеды, Дан вышла на задний двор. Солнечный утренний свет упал на неё мягким золотым дождём. Воздух уже был тёплым, но не жарким — идеальным для начала летнего дня. На траве ещё блестели капельки росы, и от влажной земли шёл свежий, чистый запах. Даниэлла всегда напевала себе под нос, когда занималась растениями. Какая-то мелодия — то ли услышанная в детстве, то ли просто рожденная в душе — сама всплыла на губах. И сегодняшний день не стал исключением. Она наполнила большую зелёную лейку водой, слегка покачив её, чтобы услышать привычное «плеск». Потом шаг за шагом пошла вдоль стены дома, мягко поливая клумбы. Вода стекала по листьям как прозрачные бусины, отражая солнце. Каждый шаг, каждый взмах руки наполнял её спокойствием. Сад всегда был для неё чем-то особенным — маленьким карманом мира, где время будто замедлялось. Он напоминал ей дом. Маму. И то чувство нежности, которое возникает, когда касаешься чего-то, о чём заботишься. Здесь она чувствовала себя собой. Тео проснулся раздражённым и не выспавшимся. После душа он спустился вниз в домашних штанах и широкой футболке. На шее висело полотенце, а капельки воды с волос падали прямо на него. Он прошёл в столовую и увидел, что завтрак уже накрыт. Потянувшись к хлебнице, Тео схватил свежий кусок хлеба, откусил и, задумчиво глядя в окно, замер. На заднем дворе, залитой утренним светом, стояла девушка в светлом льняном платье. Она поливала цветы из зелёной лейки, и лучи солнца играли в её волосах, превращая их в переливы шоколадного цвета. Её губы слегка шевелились, и Тео понял — она что-то напевает. — Красивая? — раздалось внезапно рядом. Тео подпрыгнул, уронив хлеб. — Фу ты, Дин! — выдохнул он, сердито поглядывая на друга. Дин рассмеялся, ставя на стол сковороду с жареным беконом: — Как дела? — Хорошо, — ответил Тео, не отрывая взгляда от девушки за окном. Он ощущал, как сердце слегка ускорилось, но старался не показывать. В комнату вошли Чейз с Джеем. — О! Привет, чемпион! — бодро обратился Дин к Джею. — Как ты себя чувствуешь? Дан сказала, что у тебя вчера был сильный жар. — Дан? — в один голос переспросили парни. — Дан, — подтвердил Дин, указывая на девушку, которая всё так же сосредоточенно ухаживала за клумбами. Джей подошёл к окну, стекла были слегка затемнены, и девушка его не видела. Он остановился, почти не дыша. — Кто она? — выдавил он, не понимая, что видит. Вчера его друзья были слишком уставшими, чтобы что-либо объяснять. — Племянница Мамы Хоуп. Она заменяет её, пока та занята братом, — коротко сказал Дин и вернулся к приготовлению завтрака. Губы Джея сложились в «О», брови взмыли вверх. — Чувак, ты вчера спал как убитый, — вставил Чейз, откусывая кусочек булки. — Мы пришли домой и офигели. Ты храпел на диване, а она спала у твоих ног на полу. К ним присоединился Хок, слыша конец разговора. Он отобрал у Чейза булочку: — Тебе следует её поблагодарить. Она позаботилась о тебе. Дала таблетку, даже бульон приготовила. — Серьёзно? — Джей удивлённо потер глаза, вспоминая вчерашний вечер. — Помню только, как пришёл, переоделся… и потом упал на диван. — Там она тебя и нашла, — добавил Хок, пожимая плечами. — Повезло мне! — расплылся в улыбке Джей, не отрывая взгляда от девушки. — Она милая! — Очень! — поддержал Дин, возвращаясь к столу. Тео молча слушал, чувствуя странный укол раздражения и одновременно что-то мягкое, почти трепетное, при каждом взгляде на Дан. Ему не нравилось, что он завёлся из-за того, как Джей называет её милой… и ещё меньше нравилось, что сам он думал о ней с такой невольной теплотой. В этот момент Чейз, не выдержав, в прыжке подбежал к окну и выбежал на улицу прямо в носках: — Привет! — сказал он, приземляясь рядом с девушкой. Дан растерялась, но улыбнулась: — Привет! — Так это ты виновата в этой красоте? — блондин осмотрел разноцветные бутоны. Её щеки едва заметно покраснели. — Да… я… простите. Надеюсь, никто не будет против, что я без спроса высадила цветы. Я спросила у Дина, он сказал, что ни у кого нет аллергии на пыльцу… и я подумала, что так будет лучше, чем просто без дела сидеть. — Воу, воу! Тише! Никто не против! — остановил её Чейз, вскинув ладони. — Просто мы были немного удивлены. Вот и всё. Дан глубоко вздохнула и ещё сильнее покраснела. — Пойдем, позавтракай с нами, — предложил Чейз, протягивая руку. Она опустила взгляд на свои руки и робко ответила: — Спасибо, думаю, не стоит. — Почему не стоит? — переспросил Чейз. — Я всё-таки обслуживающий персонал… — чуть неуверенно произнесла она. — И я уже ела. Спасибо! Чейз надул губы, но тут же переменил тон: — Здесь нет снобов. Персонал, не персонал! Ты вчера помогла Джею… и что, это делает тебя персоналом? Дан хотела что-то ответить, но Чейз перебил её: — Нет. Пошли пить чай и знакомиться. А то я тут вообще-то босиком! — и дернув её за руку, мягко, но решительно, повёл в дом. Тео стоял у окна, наблюдая за ними, и почувствовал, как что-то внутри щёлкнуло. Его взгляд случайно встретился с её силуэтом: солнечные лучи скользили по её плечам, а платье слегка колыхалось на ветру. Сердце Тео чуть дернулось — впервые за долгое время он ощутил лёгкое волнение и странное, тёплое притяжение.

***

Дан не успела и пикнуть, как уже оказалась посреди столовой — Чейз потащил её так стремительно, будто боялся, что она сбежит. К ней подошёл Джей, и она подняла взгляд снизу вверх. Фотография, которую она видела у Хоуп на столе, и рядом не стояла с тем, какой он был на самом деле. Экран не мог передать харизму, что будто окружала его тонкой, но ощутимой волной. Он не был таким безупречно красивым, как Дин, но в нём было что-то другое — живое, искреннее, неуловимое. Внимание само цеплялось за его лицо. Светлая челка спадала на широкую линию лба, контрастируя с чуть приподнятыми бровями. Его миндалевидные глаза смотрели пристально, но мягко, будто он умел слушать даже молчание. Губы тронула лёгкая улыбка — настоящая, обезоруживающая. Он держал обе руки в карманах спортивных штанов, стоял расслабленно, но уверенно. От него пахло чистым мылом и прохладой утреннего воздуха. — Спасибо, что позаботилась обо мне, — произнёс Джей. В его голосе не было ни капли смущения — только тёплая, искренняя благодарность. Дан, наоборот, чувствовала, как внутри всё сжалось. — Не за что… — пробормотала она, не зная, куда спрятать руки. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, стать такой же незаметной, как тень от дверцы шкафа. Чейз любезно отодвинул стул, приглашая её за стол. Но девушка, покрасневшая до кончиков ушей, замерла. — Я… хочу помочь Дину. И руки вымыть, — поспешно выдавила она и, чуть ли не бегом, выскользнула из столовой. Тео следил за ней всё это время. Не просто смотрел — наблюдал, как хищник, выслеживающий цель. Это злило. Бесило. Смущало. Как такое возможно? Как она могла ему сниться до того, как он увидел её впервые? Больше всего на свете Тео ненавидел неопределённость. Любое чувство, которое он не мог разобрать по частям и разложить по полочкам, выводило его из равновесия. Это качество помогало ему в работе, делало внимательным, дотошным, одним из лучших. Но здесь… Здесь он ничего не понимал. Почему её образ приходил к нему ночами? Почему её появление будто зацепило что-то давно не тронутое в нём? Почему он сейчас не может отвести взгляд? Он сжал зубы. Ответов не было. И это медленно сводило его с ума. На кухне Дан вымыла руки, но почувствовала, как грудь сдавило неприятное волнение. У холодильника стоял Иен, только что вернувшийся с пробежки. Тёмная футболка у горловины была мокрой от пота. Он пил воду, делая несколько глубоких глотков, пока горло не перестало першить. Увидев её, он коротко кивнул — сдержанно, вежливо — и прошёл мимо. Дан's плечи опустились. «Вот ведь… за весь месяц я никого из них ни разу не пересекла. И именно сегодня — когда я выгляжу как сельская фея с лейкой — все сразу в сборе. Лучше бы осталась в комнате…» Она тихо выдохнула, опираясь на столешницу ладонями. В этот момент в кухню вошёл Дин. Увидев её выражение лица, он едва заметно усмехнулся. Он понимал. Все они, без исключения, обладали мощной энергетикой. Каждый по-своему. Уверенные, смелые, красивые, целеустремлённые — они доминировали в пространстве просто фактом своего присутствия. Для него они были почти как младшие братья, шумные и родные. Но для неё… естественно, что она чувствовала себя смущённой. И в то же время Дин считал, что ей нужно лишь немного времени. Она обязательно с ними подружится. Он видел, как она раскрывается — мягко, по-домашнему. А ещё… его не ускользнуло, как Тео буквально прожигает взглядом каждый её шаг. У Дина было хорошее чутьё на такие вещи. Хоть брачное агентство открывай. Он улыбнулся себе под нос. — Даниэлла, заваришь чай? И поможешь мне отнести его парням. Дан обречённо вздохнула, но отказать не смогла — да и не хотела выглядеть грубой. — Хорошо… Её пальцы слегка дрожали, когда она потянулась к чайнику. Когда Дан вошла в столовую, там уже вовсю ели — звенели вилки, пахло жареным беконом и свежеиспечённым хлебом. Один только Иен отсутствовал: после пробежки он был в душе. Джей сидел, откинувшись на спинку стула, держа кружку кофе двумя руками так, будто согревался об неё. Увидев Даниэллу, он поднял подбородок в приветственном жесте и ладонью указал ей на свободный стул рядом с собой. Простое движение, но оно прозвучало слишком громко в тишине, которая внутри девушки до сих пор звенела после утреннего инцидента. Тео это заметил. Он увидел, как легко и свободно Джей улыбается ей. Как она, нерешительно, но всё же садится рядом с ним. что-то острое, незнакомое, словно тонкая игла, кольнуло прямо под рёбрами. Он резко опустил взгляд в свою тарелку. Нехорошо. Совсем нехорошо. И, что хуже всего, он понимал это. Дан взяла яблоко, которое протянул ей Дин. Сжала его в ладони, словно нуждалась в чём-то осязаемом. — Как давно ты у нас работаешь? — нарушил паузу Хок, наблюдая за ней из-под приподнятой брови. — Около месяца, — спокойно ответила она. — Месяца?! — удивлённо воскликнул Чейз. — Как так, что мы ни разу тебя не видели? — Я старалась никого не беспокоить, — Дан пожала плечами. — Делала всё, когда дома никого нет. — Кстати! — хлопнул себя по лбу Чейз. — Мы же даже не представились. Я — Чейз, это — Тео, Хок, Джереми. И ещё Иен, он скоро придёт. Он указал на каждого, словно показывал экспонаты в музее. Дан улыбнулась — мягко, тепло. — Я знаю, как вас зовут. Тео заметил ямочки, что прорезали её щёки. Маленькие, симпатичные… слишком симпатичные. Нелепое, детское желание встать, подойти, накрыть ей щёки ладонями и спрятать эти ямочки от всех — неожиданно вспыхнуло в нём. Он даже почувствовал, как напряглись пальцы. Раздражение накрыло новой волной. Какое ему дело? Почему он реагирует как идиот? Ни один из сидящих за столом даже не подозревал, какие бушуют в нём странные, яркие, непонятные чувства. — А сколько тебе лет? — спросил Джей, отпивая кофе. — Ты очень молодо выглядишь. Школу хоть закончила? — Да. Этим летом. Мне восемнадцать, — ответила девушка, не выдав волнения. Тео поднял голову, и слова сами сорвались слишком резко: — И как твои родители позволили тебе жить под одной крышей с чужими мужчинами? Будто пощечина. По её лицу это было видно. Щёки вспыхнули мгновенно, глаза расширились. Слова застряли в горле. — Я… чайник забыла. Он наверно давно вскипел, — выпалила она и вскочила. Она ушла быстрыми шагами, почти бегом, чтобы никто не увидел, как слёзы начинают затуманивать взгляд. — Чёрт, Тео, зачем ты так? — посмотрел на него Чейз. Дин медленно повернулся к Тео, и в его взгляде не было привычной мягкости. — Её родители погибли год назад. Отец разорился. Девочке больше некуда было идти. У неё никого, кроме Хоуп. Тишина ударила по столу тяжелее, чем любое слово. Джей коснулся плеча Тео. — Бро, ты чего такой злой с утра? Тео не нашёл, что ответить. Он не был грубым. Никогда. И сейчас, понимая, что сказал, почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Ему стало мерзко от самого себя. Дан влетела на кухню и, облокотившись на столешницу, тяжело задышала. Глубоко, часто. Она моргала, пытаясь удержать слёзы, но они всё равно выкатывались и падали на плитку. Джей вошёл тихо, чтобы не напугать. Он подошёл и осторожно наклонился, стараясь заглянуть ей в глаза. — Не обижайся на него, — мягко сказал он. — Он просто встал не с той ноги. Девушка выпрямилась, кивнула, не доверяя голосу. Он хотел что-то добавить, но передумал — только положил руку ей на плечо на секунду, а потом убрал, давая пространство. Она извинилась и вышла. В подвале Дан включила стиральную машину. Пока барабан наполнялся водой, она мыла полки, сортировала бельё, наводила порядок — занимала руки, чтобы заглушить мысли. Но одно из них всё равно возвращалось, неприятное, колючее: Он прав. Отец никогда бы не позволил ей работать прислугой. Жить в чужом доме. Одной среди мужчин. Что бы он сказал, увидев её сейчас? Сердце сжалось. Парни тем временем притихли. Каждый чувствовал себя виноватым — по-своему. А Тео… Он чувствовал себя монстром. И всё же он не мог знать. Не мог догадаться. Но легче от этого не становилось. Ближе к вечеру дом постепенно стих. Иен заперся в студии. Хок ушёл звонить брату. Чейз уехал за покупками. Джей читал в гостиной. Дин ушёл ранним вечером в город. Дом выдохнул. И Дан тоже. Она работала, пока небо не стало тёмным. Но даже усталость не принесла покоя. Сон не шёл. И она решила выйти подышать воздухом. Ночь была ясной. Звёзды рассыпались по небу, будто кто-то щедро высыпал горсть серебристых искр. Тихо, спокойно. Так тихо, что было слышно, как шевелится трава. Дан вышла через кухню, прошла несколько шагов и села прямо на траву. Подтянула ноги, облокотилась на руки. Длинные волосы легли на холодную зелень, когда она запрокинула голову и посмотрела вверх. Она сидела так долго — неподвижная, задумчивая. Но холод подползал незаметно. В это же время на втором этаже Тео метался в своей постели, задыхаясь от кошмара. Сцена была до боли знакомой — пустая улица, красный-жёлтый-зелёный свет светофора, тишина, которая давила на виски. И она — в той же розовой пижаме, что он видел вечером наяву. А потом — толпа. И гвозди, летящие в неё. В её тело. Он дёрнулся, просыпаясь с криком, весь мокрый от пота. Воды. Ему нужна была вода. Он пошёл на террасу. Именно там обычно оставляли стеклянные бутылки. Он открыл одну, сделал несколько глотков — и вдруг заметил движение внизу. Фигура. Тонкая. Сидящая в траве. Та же пижама. Та же поза, что секунду назад во сне. Он замер. — Кто же ты? — тихо выдохнул он. — Почему ты мне постоянно снишься? Он знал: ответы — в ней. Всегда были в ней. — Красивое сегодня небо, — раздалось тихо в тишине. Дан вздрогнула и обернулась. Тео стоял шагах в трёх, тёмный силуэт, но свет ночника с террасы освещал его лицо. Он подошёл и сел рядом — не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовать его тепло. Она выпрямилась, подогнув ноги, сцепив пальцы. Молчание растянулось. — Прости, — вдруг тихо сказал он. — За то, что я сказал… утром. Мне правда жаль. Я не должен был. Он выглядел так… по-настоящему виноватым. Так искренне, что было невозможно не ответить. — Ничего. Проехали, — она слегка улыбнулась уголком губ. Он опустил глаза. Дин явно рассказал правду — и теперь Тео тонул в собственном стыде. Дан вздохнула и, глядя куда-то перед собой, произнесла: — Если честно, ты прав. Мой отец был бы в ярости. Он меня очень баловал. У меня никогда не было даже подработки. Это моя первая работа. Тео поднял на неё взгляд. — Ты совершенно не похожа на избалованную. — Правда? Наверно, это хорошо, — девушка чуть улыбнулась — и снова эти ямочки… Та самая улыбка. Та самая, что мучила его ночами. Он резко отвернулся — словно боялся, что если посмотрит чуть дольше, то потеряет контроль над собой. А она продолжила, совершенно не понимая, как действует на него: — Мне нравится думать… особенно ночью… что мои родители смотрят на меня сверху. И я с ними говорю. Это, наверное, по-детски, да? — Нет, — быстро возразил он. — Бабушка рассказывала мне легенды. Что ночью нельзя ругаться — ангелы смотрят в окна. И души родных тоже приходят. Поэтому… я тоже думаю, что она иногда наблюдает. Он поднял руку и помахал в небо: — Привет, ба! Дан тихо рассмеялась. Но в глазах блеснули слёзы. Она тоже помахала: — Пап… мам… привет. Не переживайте. Со мной всё хорошо. Я люблю вас. И скучаю. Голос сорвался. Но слёзы она сдержала. Тео смотрел на неё. И понял — с пугающей ясностью — что хочет защитить её. От всего. От всех. От боли. От мира. От самой судьбы. Между ними повисла тишина, мягкая и теплая. Потом он тихо сказал: — Нам лучше зайти. Уже холодно. Дан кивнула. Теперь она смотрела на него иначе. Мягче. Теплее. А Тео — впервые в жизни — решил: он не успокоится, пока не узнает, почему эта девушка из его снов наконец сидит рядом с ним под звёздным небом.