Глава восьмая
18 ноября 2021 г., 05:19
В ту ночь Эзра лежал без сна, прислушиваясь к звукам насекомых и ночных птиц через открытое окно своего убежища. Не то чтобы он не устал — каждый сантиметр его тела был истощен, каждый мускул измотан. Даже его разум, казалось, уже наполовину спал, не в силах сосредоточиться на какой-то определенной теме, но всё ещё упрямо пытался о чём-то думать. Казалось, его голова наполнилась белым шумом.
Одно слово всё время выплывало из тумана в его мозгу: Гриски. Они не раз упоминались или подразумевались в воспоминаниях Трауна, они были центром этого своеобразного узла страха в сознании адмирала. И они были расой, о котором Эзра почти ничего не знал; расой, о которой он никогда не слышал за всю свою жизнь, что сближало их с чиссами.
Глядя в окно на ночное небо, юноша мысленно возвращался к воспоминаниям, которые видел, — и к структуре сознания, к тонким вспышкам эмоций, которые он только научился распознавать. Страх, который он испытывал, был приглушенным, скрытым, как низкочастотный фоновый шум. И, думая об этом сейчас, Эзра полагал, что страх был сосредоточен не столько на грисках, сколько на общей тревоге, чувстве разочарования и беспомощности от того, что Траун был здесь, на дикой планете без возможности улететь, а чиссы были так далеко, и им, возможно, угрожало огромное число инородцев.
Эзра потер глаза и вздохнул. На мгновение он закрыл лицо руками, наслаждаясь полной темнотой и тем, как мир, казалось, застыл. Когда он снова убрал руки, его разум немного успокоился.
«Воспоминания были реальны», — решил он. В этом не было никакого сомнения — он чувствовал их подлинность всем своим существом, так же ясно и уверенно, как мог смотреть на алфавит и говорить, какая буква — Сент, а какая — Фом. И воспоминания рисовали очень яркую картину, это уж точно.
Но была ли это верная картина?
Воспоминания, которые он видел три дня назад, тоже были подлинными: Эзра не сомневался, что Траун когда-то ходил по промёрзшим тропам в самодельных снегоступах, что он носил шкуры животных на плечах и слушал, как падает град, что он сидел в поле полевых цветов, когда пришла весна. Но пусть эти воспоминания и были правдой, общее впечатление, созданное этими воспоминаниями, — что родная планета Трауна была примитивной, без каких-либо современных технологий, — было абсолютно, бесспорно ложным.
«Может, и тут схожая ситуация», — подумал Эзра, закусив губу. Может быть, Траун снова наслоил свои воспоминания, намеренно создав впечатление враждебной силы, гораздо более могущественной и смертоносной, чем Империя. Он переплел более свежие воспоминания — себя с Фейро и их встречу с грисками — с более старыми моментами из его родного мира, сценами, где влияние грисков подразумевалось, но о котором никогда прямо не заявлялось.
Вполне возможно, что среди чиссов существовали враждующие группировки, о которых он просто не знал — и не мог знать, потому что Траун не рассказывал о них и ничего такого не показывал. В поздних воспоминаниях он видел, как Траун, уже будучи гранд-адмиралом, обсуждал умение грисков промывать мозги жителям завоеванных планет, настраивая их против друзей и семьи, а затем он же показывал ему воспоминания о нападении чиссов друг на друга, оставляя Эзру делать собственные выводы. Но люди всё время убивали людей, для этого не нужно было промывать мозги.
«Сильные эмоции воспоминаний казались убедительными, но на самом деле они просто помогали сбить меня с толку», — осознал джедай. С колотящимся сердцем он сел на кровать и посмотрел в окно на убежище Трауна. В какой-то момент в не столь отдаленном прошлом Император Палпатин попался на тот же трюк: он искал в разуме своего слуги конкретную информацию, а тот отвлек его воспоминанием, полным таких сильных эмоций, что они перекрывали всё остальное, что мог увидеть ситх.
И Траун признался в этом — верно? Десять минут прошло, может быть, меньше, прежде чем он позволил Эзре вернуться в его сознание?
Сцена разговора адмирала и его старшего брата (его чувствительного к Силе старшего брата? Или это было ещё одно наслоенное воспоминание?) и кулон, который Траун все еще носил; сцена с женщиной-чиссом, Ар’алани… У Эзры возникло ощущение, что она была коллегой, наставником, возможно, даже кем-то больше. Кем-то, кому Траун доверял и о ком заботился так же сильно, как о брате. Но потом память стала сильно искажаться, как только появились трупы родителей.
Эзра подумал о своих родителях и поморщился, почувствовав внезапный горький привкус желчи на языке. Он не мог представить себе что-то более ужасное. Если Траун хотел одновременно кормить его ложными выводами и отвлекать от доказательств своих настоящих поступков, используя каскад эмоционально заряженных воспоминаний, способ он выбрал подходящий.
Содержание видений казалось слишком идеальным для воспоминаний — как и порядок, в котором они появлялись, — чтобы быть полностью органичным. Но в то же время Эзра не мог придумать ни одного убедительного мотива, который мог бы быть у Трауна.
Может, он проверял Эзру, учил, как читать воспоминания и выделять из них информацию — правдоподобно, потому что он уже поступал так раньше, но в то же время абсолютно нелепо. Если бы он хотел преподать Эзре урок, он мог бы легко это сделать, используя будничные воспоминания о событиях, которые ничего не значили для него, — так же, как он делал это раньше, с обманчивыми воспоминаниями о жизни на примитивной планете.
Это могла быть злонамеренная игра разума — попытка убедить джедая, что он сам здесь настоящий злодей, — но в сознании Трауна не было никакого злого умысла, и, если он действительно хотел пытать просто ради удовольствия, зачем ему одновременно выставлять напоказ свои уязвимые места? Эзра обдумал это, осторожно отвергнув этот вариант… пока.
Возможно также, что он пытался убедить «товарища», что гриски представляют собой неминуемую угрозу, потому что — одна мысль об этом заставила Эзру иронически усмехнуться — он думал, что это каким-то образом уничтожит вражду между ними. В каком-то роде это имело некие зачатки смысла: они застряли вместе на обозримое будущее, и возможная надежда на спасение была подобна тусклому свету в ночи. Пока этого не случилось (а Эзра не питал особых надежд, что их кто-то вытащит), они были связаны — так почему бы не сделать совместное пребывание более приятным, превратив врага в союзника?
Это казалось юноше ужасно слабой мотивацией; он все еще не мог себе представить, что Траун раскрыл бы такие воспоминания о своих высоких ставках, рассчитывая только на то, что Эзра начнёт ему охотнее помогать с делами. Вздохнув, джедай оперся локтями на грубую оконную раму, позволяя прохладному ночному воздуху коснуться его лица.
Закрыв глаза, действуя инстинктивно, он воззвал к Силе. Он видел, как мозг Трауна работает в темноте вокруг него, паутина шифров была неподвижна и безмолвна, но слабо — на заднем плане — Эзра видел, как непознаваемые буквы и цифры методично, ритмично перемещаются туда-сюда, пока подсознание Трауна работает над повседневными проблемами.
Он снова отстранился, на этот раз потянувшись к лесу, следуя за быстрыми вспышками движения в сознаниях ящериц, ночных птиц, хищников — достаточно больших, чтобы убить человека. Оказавшись глубоко в лесу, он позволил своему разуму коснуться холодных, мертвых обломков «Химеры» и двинулся к деревьям за ними.
И тут он остановился. Дальше ничего не было. Это было похоже на то, как ощущался спящий разум без фоновых колебаний, которые приходили из подсознательных мыслей и снов. Это было похоже на пустую комнату, такую огромную, что не было видно стен.
«А может, там просто нечего чувствовать», — подумал Эзра, нахмурившись.
Может быть, на той стороне леса вообще не было жизни.
***
На следующий день он проснулся раньше Трауна — легко, так как он не спал — и встал на берегу реки, наморщив нос, пытаясь вспомнить, как обезвреживать и ставить ловушки. Он наблюдал за тем, как адмирал строил первую ловушку больше месяца назад, но собственные обязанности вынудили его уйти прежде, чем были доделаны остальные ловушки и корзины. В последующие дни, по обоюдному согласию, ловушки стали ответственностью Трауна и только его, и у Эзры осталось очень смутное представление, что с ними нужно делать. Или, по крайней мере, он думал, что согласие было обоюдным. Он вспомнил ту первую вменяемую мысль, которую ему удалось прочитать в голове Трауна, — «Мне тоже не нравится это делать» — и как Траун допрашивал его по поводу эмоций, связанных с этими словами, провоцируя Эзру, чтобы узнать, что он выяснил. «Наверное, он пытается пассивно-агрессивно намекнуть, что я должен больше помогать», — размышлял парень. Он все еще стоял на берегу, думая об этом, когда Траун вышел из своего укрытия, выглядя только наполовину проснувшимся, на груди и спине, где он ударился о деревянную раму, у него были крупные синяки. Он отвел взгляд, когда увидел Эзру, стоящего у реки, и слегка кивнул в знак приветствия, но направился прямо к костру, вместо того чтобы присоединиться к джедаю. Он долго стоял у огня, втирая тепло в свои обнаженные руки. Потускневший кулон лежал на его ключицах, тускло поблескивая голубоватым серебром в раннем утреннем свете. Эзра отвернулся, хмуро глядя в чистую воду. Конечно, это был не первый раз, когда он видел раненого Трауна, — после аварии он пару раз украдкой поглядывал на бесцветные пятна на чужой коже, где пурргилы сдавили его щупальцами, оставив массивные красные синяки везде, где они к нему прикасались. Но сегодня он впервые почувствовал что-то, кроме удовлетворения, какое-то беспокойство вскипело внутри него, и он скрестил руки на груди, пытаясь прогнать это чувство. Потянувшись к Силе, он почувствовал, как мозг Трауна включился в работу, математические формулы его разума набрали скорость и приобрели ясность, когда он стряхнул с себя сон. Когда, мгновение спустя, он присоединился к Эзре у реки, его взгляд сделался острым и он расчесал пальцами волосы, став немного более похожим на гранд-адмирала, которого знал джедай. — Вы не спали, — сказал чисс, откровенно глядя на Эзру. Тот пожал плечом и заставил свое хмурое лицо превратиться в более нейтральную маску. — Я прекрасно спал. Просто я проснулся раньше. После долгой паузы Траун отвернулся, вглядываясь в поверхность реки. Парень видел, что он что-то обдумывает, и стоял молча, полный нервной энергии, ожидая, когда его «товарищ» заговорит о вчерашнем. Он понятия не имел, что услышит: рассердится ли Траун из-за того, что джедай увидел его личные воспоминания, набросится ли на него, открыто или пассивно… И еще слабее он представлял, как отреагирует на это сам — все его подозрения прошлой ночью казались опасно близкими к правде. Поэтому, когда Траун, наконец, открыл рот, Эзра напрягся, как будто в ожидании удара, его колени согнулись, а руки автоматически сжались в кулаки — но все, что сказал Траун, было: — Раз уж вы проснулись… Он не сразу продолжил, заставив собеседника взглянуть на него, нахмурив брови: — Да? — Вы чувствуете ловушки под водой? Вашей Силой? Эзра нахмурился. Стоило Трауну задать этот вопрос, как он вдруг безвозвратно осознал, что под поверхностью воды в клетках бьются большие инопланетные рыбы. — Я чувствую рыбу, — сказал он, все еще озадаченный, — но не ловушки. К чему ты клонишь? — Может быть, вы сможете управлять ловушками, не видя их? Юноша мельком подумал, прежде чем отмахнуться: — Нет, — он слишком хорошо знал свои границы, чтобы притворяться. — Но если бы вы их видели? — продолжал Траун. — Ну, в таком случае мог бы, — отмахнулся Эзра, явно задумавшись. Хотя адмирал, казалось, был смутно недоволен его предыдущими ответами, теперь он склонил голову в явном одобрении. Но прежде чем Эзра успел спросить, что у Трауна на уме, — честно говоря, прежде чем он успел даже осознать этот легкий наклон головы, — тот стянул по очереди сапоги, а затем, отбросив их подальше на берег, вошел прямо в воду. — С вашей помощью это будет гораздо эффективнее, — сказал он, его голос был едва слышен из-за речного плеска. Две вещи промелькнули в его сознании одновременно, обе передалось Эзре — раздражающе неприятное ощущение почти ледяной воды на коже, во-первых, и чувство приглушенного возбуждения и научного любопытства, смешанных вместе, во-вторых. Но ни то, ни другое не отразилось на лице Трауна. Выражение его лица осталось сосредоточенным, даже когда он по грудь погрузился в реку. Ледяная температура заставила его мышцы напрячься, спазмы пробежали по сосудам, но он работал с грацией и скоростью, которые выдавали многие годы практики. — Так, подожди секунду, — сказал Эзра, но не успел он закончить фразу, как Траун нырнул под воду. Юноша оборвал себя, перекатившись на пятки и закатив глаза. Поверхность реки была безмятежной, рябь расходилась от того места, где исчез адмирал, прежде чем медленно наступила тишина. Прошла минута, а может, и больше, пока Траун развязывал ловушки. — Хорошо, я подожду, — пробормотал Эзра, выжидая. — Мне же больше нечем заняться. Прошло всего несколько секунд, когда Траун вынырнул с тихим всплеском, резко глотнув воздуха и одновременно вытащив из воды полную конусообразную корзину. Она была опутана маскировочными сетями, внутри которых извивалась целая стая угрей. Быстро заморгав, ибо вода стекала с его распущенных волос прямо в глаза, он повернулся к Эзре, держа капкан над головой. — Возьмите… Используя Силу, Эзра выхватил клетку и понес её к берегу. На мгновение ошеломленные своим очевидным даром полета, угри быстро привыкли к нему и снова начали извиваться, когда ловушка опустилась, слабо затрясшись в воздухе, прежде чем коснуться земли. — Благодарю, — закончил Траун, вытирая лицо. Прежде чем Эзра успел ответить, он сделал еще один быстрый вздох и снова нырнул под воду. Очевидно, сегодня утром ему не хотелось тратить время даже на болтовню. Бриджер немного потоптался на берегу, слегка огорченный отсутствием связи, прежде чем любопытство взяло верх: он коснулся разума Трауна и ощутил мутную воду вокруг себя — облака поднятой грязи затуманили зрение, — и свои руки, которыми приходилось работать вслепую, чтобы развязать узлы, удерживающие вторую ловушку на месте. На полпути что-то в мыслях чисса необъяснимо сдвинулось, и он снова начал затягивать узлы, разрушая работу, которую только начал. Адмирал вынырнул, снова вытер воду с лица и раскашлялся. Эзра настороженно наблюдал за ним. — Задыхаешься? Стряхнув грязь с шеи, Траун покачал головой. — Она была пуста, — прохрипел он. Эзра с сомнением посмотрел на него. — Ты этого даже не видел. Траун снова покачал головой. — У этой ловушки течения сильнее. Я почувствовал, как тростинка задела мою руку, когда я отвязывал задние каменные гири, камуфляж, сплетенный поверх них, должно быть, ослаб, и если так, то заслонки тоже раскрылись. Без них рыбу внутри ничего не удерживает, она просто оттуда выплывает. Какое-то мгновение он просто стоял в ледяной воде, скрестив руки на груди, пытаясь согреться, нахмурив брови. Его пальцы сжали на плечах, физически сдерживая дрожь. Эзра снова прикоснулся к мозгу «товарища», надеясь уловить, о чем он думает, но адмирал тут же отмахнулся от него рассеянным движением руки. — Теперь вы можете использовать свою Силу, чтобы помочь с основными потребностями выживания, — сказал Траун, констатируя это, как эмпирическое наблюдение. — Повторюсь: Сила не моя, — сказал Эзра. Он был немного рассеян и более чем немного раздражен из-за кучи угрей, умирающих на земле поблизости. — И что значит «теперь я могу»? Я помогаю по хозяйству с самого начала, мужик. Траун снова отмахнулся, не обращая внимания на возражения. — Если бы я построил воронку с открытой частью, обращенной вверх по течению, — сказал он задумчиво, поворачиваясь в воде, чтобы указать на северный конец реки, — используя колья, которые постепенно сужаются вниз по течению, мы могли бы ловить рыбу, используя ворота, подобные тем, что были на каждой из этих ловушек. Заплыв сюда, они не смогут выплыть обратно. Он набросал в воздухе непонятную схему, затем посмотрел на Эзру, чтобы убедиться, что тот понял. Юноша просто кивнул, полагая, что поймет суть, когда адмирал начнет строить ловушку. — И вы могли бы просто использовать Силу, чтобы достать рыбу из воды и положить на берег, когда понадобится. — Он задумчиво положил руку на горло, как животное, рассеянно защищающееся от нападения. Эзра предположил, что этот странный жест может быть распространен среди чиссов. Или это может быть просто причуда. Он вспомнил прошлую ночь — как Траун коснулся горла, словно ощупывая давно заживший синяк, когда говорил о Темной Стороне Силы, — и попытался проглотить внезапный укол вины. — В некотором смысле, — продолжал адмирал, глядя на реку вниз по течению, — такие ворота могли бы служить чем-то вроде аквариума, поддерживающего источник пищи живым и свежим. Мелководье ниже по течению чистое, всю рыбу будет видно, кроме того, если вы по каким-то причинам помочь не сможете, к рыбе всё ещё можно будет добраться и без Силы, используя либо копье, либо… — он пожал плечами, — ручную рыбалку. Лицо Эзры исказилось, стоило ему представить, как Траун ловит рыбу руками. Он тяжело опустился на берег реки и задумался. Он был вполне уверен, что сможет поднять рыбу из реки, когда это будет необходимо. У него уже было достаточно практики в её приготовлении — было в этом что-то принципиально отличное от дубления шкур, которому Траун постоянно пытался научить его — от одной мысли об этом у него ком вставал в горле, в то время, как рыба его почти не беспокоила. Он поднял глаза и увидел, что Траун смотрит куда-то вверх по реке, всё ещё держась рукой за горло. Эзра без особого энтузиазма обратился к связи между ними, не ожидая услышать что-то новое. — Двадцать один и семь десятых метра от клёва до мелководья, — думал адмирал, его расчеты были на удивление ясны. — Таким образом, приблизительно пятьдесят кольев уменьшающейся высоты прямо пропорционально уровню воды, не более одиннадцати меньших кольев будет необходимо для ворот в конце пути. А потом хватка на горле сжалась сильнее: — Что касается исиг’чилик’иши, то кант ха ксарчикан’т вакосехн бесст ч’ат цузепах ч’а ч’аснисат вибси кахин ч’ат нимнисаси ба ч’ат ч’ирр… Эзра раздраженно отстранился. Он увидел, как глаза Трауна понимающе метнулись в его сторону. — Мне разрешено практиковаться только тогда, когда ты говоришь нормально, да? — он заметил, что его голос прозвучал скорее печально, чем раздражённо. — Если мои мысли на общегалактическом, это нельзя считать практикой, — сказал Траун, поворачиваясь к берегу и раздвигая руками воду перед собой, когда он, наконец, побрел обратно к берегу. — Это не вызов для вас и не шанс по-настоящему проявить свои навыки. Траун ухватился за свисающий корень и выбрался на берег недалеко от ловушки. Он на мгновение опустился на колени, приподнял открытый конец корзины, чтобы убедиться, что все угри мертвы, а затем вытащил одного, крепко сжав пальцами его челюсти. — Кроме того, — рассеянно сказал Траун, бросив змею в реку, — это мой разум. Я не возражаю, если вы суётесь туда без приглашения, но оставляю за собой право вытолкнуть вас по собственному усмотрению. Эзра пожал плечами, словно это не имело значения, и отвел глаза. Мягкий упрек неприятно напомнил ему о Команде «Призрака», Кейнан и Гера, вероятно, упрекнули бы его точно так же. На самом деле, они, вероятно, сожгли бы его живьем, если бы узнали, что он только что пробрался в разум Трауна… Хотя он готов был поспорить, что Сабина и Зэб подумали бы, что это круто. С другой стороны, они думали, что любые дерзкие вещи — это круто. Он долго смотрел на реку, вспоминая суровую улыбку Сабины, то, как Зэб хлопал его по спине, настолько сильно, что он терял равновесие. Он слишком устал: он был опустошен и настолько сильно измотан, что от одной мысли о них у него перехватило горло и поплыло в глазах. Он потер лицо и шмыгнул носом так тихо, как только мог, прежде чем встать и отряхнуть одежду, надеясь, что резкие движения скроют, насколько он был близок к тому, чтобы заплакать. Траун снова открыто наблюдал за ним, держа корзину-ловушку под мышкой, выражение его лица было задумчивым, но трудночитаемым. — Что? — защищаясь, сказал Эзра, придав своему голосу твердость. Долгое мгновение он думал, что Траун ответит ему, но затем, легко пожав плечами, тот спросил: — Для вас будет лучше готовка или сбор кольев? Эзра посмотрел на него, пытаясь понять, действительно ли мысли Трауна все еще были сосредоточены на работе или это был нехарактерно тактичный способ сменить тему. Он бесстрашно смотрел на него, не дрогнув под пристальным взглядом. Наконец, более чем саркастически, Эзра небрежно отсалютовал: — Разрешите прочитать ваши мысли, сэр? Выражение лица Трауна не изменилось, но он слегка наклонился вправо, перенося вес корзины-ловушки из одной руки в другую. — Разрешаю, — сказал он, поворачиваясь на пятках. Он отправился в лагерь, не сказав больше ни слова, явно ожидая, что Эзра последует за ним. Юноше потребовалось мгновение, чтобы скоординировать свое тело (пытаясь догнать Трауна) и разум (пытаясь догнать разум Трауна), но он быстро сообразил, что к чему, и в тот же миг между ними вспыхнула связь: Он обнажен по пояс, но все еще разгорячён, его руки грязные и скользкие от пота, он опирается ими на деревянную ручку самодельной лопаты. Солнце стоит высоко, обжигая его голые плечи и руки, ему требуется много времени, чтобы отдышаться. Он просто вырыл яму, это не должно было его так измотать. Теперь нельзя отрицать, что встреча с пурргилами оказала заметное физическое воздействие на его тело. Синяки исчезли, но ночью и ранним утром, когда воздух был прохладный, ребра, правое плечо, бедро вокруг подвздошной кости все еще болели. Возможно, это сильнее всего повлияло на его дыхание; временами он ловил себя на том, что почему-то задыхается после нескольких секунд пребывания под водой или изо всех сил пытается дышать бесшумно, преследуя животное в лесу. Он нашел способы обойти эти недостатки. Всегда есть способы адаптироваться к ситуации. Некоторые птицы этой планеты были размером примерно с волков, с нежным и достаточно аппетитным для употребления мясом — но они ходили на двух приземистых ногах, а их шеи были достаточно длинны, чтобы опасные районы планеты от безопасных отличать только туннельным зрением. Он может обойтись без преследования — временно, конечно, — сосредоточившись на этих птицах. Если вырыть в лесу небольшие овраги высотой, возможно, семьдесят пять сантиметров, и засеять их диким зерном, птицы сами попадутся в ловушку. Поскольку их шеи достаточно длинны, чтобы смотреть по сторонам, они посчитают, что смогут улететь, но узость туннеля и высота стен не дадут им ни расправить крылья, ни выбраться наружу. Теперь ему стало легче дышать, хотя вздохи всё ещё неглубокие. Он с некоторым усилием выпрямляет руки, борясь с одеревеневшими мышцами, и отталкивается от лопаты, прежде чем снова воткнуть ее в землю. У него болят руки, бесполезно рыть столько отдельных могил. Но офицеры и рядовые «Химеры» были в основном выходцами из Центральных Миров, с традиционными верованиями, которые не одобряли ни кремацию, ни массовые захоронения. И ему не придется рыть тысячи могил, мрачно замечает он, сжимая губы. Пока что ему удалось обнаружить и идентифицировать только пятнадцать отдельных тел, остальные погребены глубоко в корабле, слишком тесно вплетены в искореженный металл, чтобы их можно было обнаружить. Он изо всех сил вонзает острый кончик лопаты в землю, вытаскивая из ямы толстый слой плотной земли и одновременно сдирая с ладоней покрытую волдырями кожу, — и его взгляд против воли скользит влево, останавливается на почти невредимом теле ангарного техника, которого он нашел лежащим рядом с разбитыми дверями отсека. Кажется, что дыхание снова перехватывает. Раздраженный, Траун ощупывает ребра и отворачивается. Когда он закрывает глаза и дышит медленно, глубоко, он чувствует запах тела ангарного техника Кидо, которое нагревается и распухает под солнцем. Странно, что ему стало трудно дышать сейчас, когда он только что закончил отдыхать. Он коснулся холодного металла кулона Трасса свободной рукой. Нельзя было сказать наверняка, что он никогда по-настоящему не успокаивал и не утешал его, как надо, — иногда собственные эмоции были слишком мягкие и расплывчатые, чтобы их понять, — но он знает, что металл всегда кажется теплым, когда на улице слишком холодно, и всегда кажется прохладным, когда солнце находится слишком высоко. Постепенно воспоминание растворилось. Солнечные пятна разъедали пейзаж, пока Эзра снова не стал самим собой. Он моргнул, и отголосок воспоминаний затуманил его взгляд и оставил его ошеломленным, а когда зрение прояснилось, он понял, что следует за Трауном на некотором расстоянии. Он поспешил догнать адмирала, чувствуя себя еще хуже, чем раньше. Запах гниющей плоти, нагретой солнцем, задерживался в носу, покрывал язык и просачивался глубже в легкие с каждым вдохом. Его желудок скрутился в тугой, пустой узел глубоко внутри него, вызывая тошноту и заставляя затормозить, как будто он не мог идти дальше, пока странное чувство не пройдёт. Идущий впереди Траун остановился и повернулся к Эзре. Он снова перехватил корзинку-ловушку поудобнее, сделка присев под ее тяжестью. — Вы сами попросили. Эзра слабо кивнул. Адмирал ещё мгновение смотрел на него, прежде чем отвернуться. Обратно в лагерь они шли молча, юноша всю дорогу плелся позади. К тому времени, как он добрался до поляны, Траун опустился на колени возле скопления плоских камней, которые стали местом их приготовления пищи, эффективно и методично опустошая корзину с угрями и случайно попавшими в ловушку полупрозрачными рыбами. Не говоря ни слова, он прошел мимо Эзры в свое убежище и через несколько мгновений вернулся с зазубренным ножом, которым они готовили еду. Он остановился перед Эзрой и протянул ему нож, но юноша не двинулся с места. Он уставился на раскрытую ладонь, на грубо обтесанное костяное лезвие, лежащее на синих пальцах, и почувствовал, как снова скрутило желудок. Он нерешительно встретился взглядом с Трауном и покачал головой. Он ожидал, что почувствует холодную вспышку разочарования, эхом отдающуюся в Силе, но ни в сознании Трауна, ни на его лице не было никаких эмоций. Он сомкнул пальцы вокруг ножа и отвел взгляд, блуждая взглядом по кучам мертвых угрей, прежде чем отвернуться к реке. — В таком случае приготовьте колья, — сказал чисс, и в его голосе послышалась мягкая нотка, заставившая Эзру подумать, что это отчасти вопрос, а не только приказ. — Вы помните приблизительные масштабы, необходимые для воронки? — Я… — Бриджер снова заколебался, не зная, что сказать. Вместо того, чтобы воспринять это как сигнал к продолжению разговора, Траун замолчал, терпеливо ожидая продолжения. — Вроде как да, — наконец сказал Эзра, его взгляд неумолимо устремился к тому месту дальше к югу в лесу, где он любил медитировать, — это ведь не обязательно делать сегодня, верно? Траун лишь мгновение смотрел на него, ничего не говоря. — Я имею в виду, что ловушки для корзин до сих пор работали нормально, — пояснил парень, указывая на пустую ловушку в нескольких метрах от них. — Там больше еды, чем мы можем съесть за день, так что… похоже, это хорошая система. Зачем выкидывать на помойку хорошую систему? — Как вы уже упоминали, зимнее убежище тоже было хорошей системой, — спокойно парировал адмирал. — Верно, абсолютно верно. Траун пристально посмотрел на него, и на мгновение у Эзры появилась слабая надежда, что он просто согласится и уйдет — по крайней мере, на день или два. На достаточно долгое время, чтобы Эзра заснул, помедитировал и избавился от гудящего жужжания тошноты, от вездесущих слез, царапающих глаза. От вони, которая осела у него в носу, шедшая от тел, гниющих внутри «Химеры». Но вместо того, чтобы согласиться с Эзрой, Траун сунул нож за пояс и сменил позу, чтобы устроиться поудобнее, свободно скрестив руки на животе, и ждать дальше. — Но зимнее убежище было маленьким и тесным, построенным для сохранения тепла, оно не способно противостоять сильным ветрам, — заметил он. — К тому же, большая часть его каркасной опоры была сделана из плотно утрамбованного снега. Сильный ветер — а вы, возможно, заметили, эта планета склонна к сильным ветрам, — скорее всего, разрушит зимнее убежище до начала лета. Если этого не произойдет, нам всё равно придется строить новое убежище — температура летом, вероятно, будет особенно высокой, а температура внутри зимнего убежища будет на десять градусов выше, а может быть, и на пятнадцать, не оставляя нам никакой передышки ни от насекомых, ни от жары. Все эти доводы Эзра слышал и раньше, и ему было трудно слушать их снова, не выказывая своего нетерпения. — Слушай, я понимаю, но я уже слишком устал сегодня… — Воронкообразная система будет значительно эффективнее корзиночных ловушек, — прервал его адмирал, нахмурив брови, как будто он ни в малейшей степени не понимал точку зрения собеседника. — Это избавит нас от многочасовой работы по обезвреживанию и ремонту ловушек, приготовлению и консервированию большей части рыбы. Количество энергии, затрачиваемой каждый день на добычу рыбы, уменьшится почти до нуля, даже если вы не сможете использовать Силу и нам придётся ловить рыбу копьем. — Я понимаю, что это более эффективно, — сказал Эзра, стараясь говорить ровным тоном. — Но я не какой-то там дроид, Траун. — Тогда почему бы не привести план в исполнение? — спросил в ответ чисс, тронувшись с места, прежде чем парень успел сказать что-то еще. — На любом из моих кораблей слова «Это ведь не обязательно делать сегодня?» приведут к переназначению, а место нарушителя займут более способные и преданные делу офицеры. Но здесь это не вариант. Нам не с кем работать, кроме как друг с другом, но всегда найдется какой-нибудь предлог… При слове «предлог» Эзра так быстро вышел из себя, что потерял дар речи. — …какая-то неубедительная причина, по которой вы не можете помочь. Вы, кажется, не понимаете, что это основные навыки выживания: навыки, которым вы должны научиться. Вы выживали сами с тех пор, как только вам исполнилось семь, но теперь вы намеренно избегаете этих задач, как будто они каким-то образом навредят вам… — Я не намеренно избегаю подобных вещей, — отрезал парень, стараясь, чтобы его голос не звучал настолько пылко, как он себя чувствовал. Но он всё равно чувствовал, как стиснул челюсти и как дрожал у щеки мускул. — Просто у меня плохо получается, понимаешь? Это не то чтобы мой командный мостик. Выражение лица Трауна можно было описать только как упрямое. — Джедаи — воины. Каждый воин должен быть хорошо сведущим в навыках выживания по необходимости. И вы в первую очередь выживший, во вторую — джедай. Это ваша вторая натура. Зачем притворяться кем-то другим? И снова — выживший. Он продолжал повторять это слово, и каждый раз оно глубоко вонзалось в мозг Эзры, как раскалённая игла, предназначенная расплавить плоть. Эзра отвернулся, горько покачав головой. Его тошнота сменилась жгучим приливом адреналина, у него задрожали руки и он заметался туда-сюда. — Слушай, если тебе нужно, чтобы я встретился с кем-то лицом к лицу в битве на световых мечах, я готов. Если ты хочешь, чтобы я украл несколько дроидов или порылся в кармане туриста, я твой покорный слуга. Но это совсем другое. У тебя ведь есть свои таланты, верно? Траун открыл рот, чтобы ответить, очевидно, не распознав риторический вопрос. — Ну так вот, и у меня они есть, — продолжал Эзра. — Нет никакого смысла заставлять меня делать колья, потому что это займет у меня в десять раз больше времени, чем у тебя, и тебе, вероятно, придется все переделать в конце концов. Это неэффективно. Ты ведь всегда заботишься об эффективности, не так ли? Траун поднял руку в безмолвном жесте, затем опустил ее, уставившись на Бриджера так, словно тот был особенно неприятной головоломкой. Он слегка покачал головой, открыл рот, чтобы что-то сказать, и снова закрыл. В сгущающейся тишине Эзра смог только согнуться пополам, скрестив руки на груди и открыто глядя на Трауна. К его удивлению, тот ответил сердитым взглядом, плотно сжав губы. — Эзра, — наконец произнес адмирал, произнеся его имя четким, ровным тоном человека, прикладывающего все силы к тому, чтобы не рассердиться. — Прочтите мои мысли. Он постучал себя по виску, приглашая. Это был первый раз, когда он позвал его по имени, а не воспользовался званием, и этого было достаточно, чтобы Эзра вскинулся. Он осторожно установил связь, потянувшись к Силе, и его разум коснулся разума Трауна. Полсекунды спустя он вздрогнул и снова прервал связь, ошеломленный волной разрушающего разум гнева, замешательства и презрения. — Да ты чего, мужик?! — пробормотал он, потирая лоб. Боль пронзила лобную долю, словно кто-то вонзил ледоруб в его мозг. — Какого черта? — Приношу свои извинения, — ровным голосом произнес Траун, и в его голосе уже не было ни капли злости. — Попробуйте ещё. — Ни за что, — отрезал джедай, делая шаг назад, его лицо все еще исказилось от боли. — Пожалуйста. Ещё одно первое бросившееся в уши слово, но, по крайней мере, он казался искренне виноватым. Еще более осторожно, чем прежде, Эзра потянулся к Силе. На этот раз волна бурлящих эмоций была в десять раз сильнее, она врезалась в юношу и отбросила его на полшага назад. Болезненно вскрикнув, он оборвал связь с отчаянием пойманного в ловушку животного. — Да хорош уже! — сказал он, спотыкаясь, когда все закончилось. Он потряс головой, пытаясь прочистить мысли, но только почувствовал тошноту. — Преврати уже свой разум в оружие, чёрт возьми! — Каждый способен обучиться новым навыкам, коммандер Бриджер, — сказал Траун. Его тон звучал так же, как у строгой школьной учительницы в детстве. — Особенно вы. Во многих отношениях вы больше подходите для выживания в дикой природе, чем я, и если вы просто приложите усилия… — Что, я вдруг волшебным образом научусь делать кастрюли и сковородки с нуля? — спросил Эзра, указывая рукой на сковородку, которую Траун сделал из расплавленной дюрастали. — Если я просто приложу усилия, то пойму, что на самом деле всё это время знал, как сделать бластер из сплетенной травы? Адмирал поднял руку и позволил ей упасть в еще одном прерывистом жесте. Мгновение он стоял, нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию. Затем, с почти смертельным выражением в глазах, он снял с шеи кожаный шнурок от’ола эндзали и протянул его к руке Эзры. Он отпрянул, инстинктивно вздрогнув, но Траун, казалось, ожидал этого — он разжал пальцы джедая и вложил кулон ему в ладонь. Странное ощущение распространилось от кулона, будто лёд просочился в кожу и распространился вниз к пальцам ног, дотянулся до кончиков волос с медленной, всепоглощающей скоростью. Глаза Эзры на мгновение расширились, а затем ощущение спокойствия, казалось, окружило его мозг, медленно погружаясь в маленькие серые клетки, которые являли собой его разум. — Проклятье, — выдохнул он, внезапно почувствовав смущение из-за своего срыва — и даже из-за своего прежнего истощения, своей озабоченности воспоминаниями Трауна о «Химере», своим приступом тошноты и вины. Его щёки горели, а всё остальное тело было приятно прохладным. Он протянул от’ола эндзали Трауну, который забрал кулон и снова повестил его на шею, всё ещё выглядя слегка раздраженным. — Возможно, ваша главная черта — гибкость, — сказал адмирал. — И всё же теперь вы сознательно подавляете её, отказываетесь учиться или меняться. Как будто считаете себя неспособным адаптироваться. Или вы уже видите себя мертвым. Эзра закусил губу, ничего не говоря. Он все еще чувствовал себя немного ошеломленным от эффекта, который оказал на него кулон, слишком ошеломленным, чтобы спорить. — Возможно, вы знаете, что у меня есть некоторые навыки в интерпретации произведений искусства. Будучи офицером, я по мере необходимости применял этот навык к поставленной задаче, используя примеры произведений искусства данного вида или индивидуума, чтобы выделить их слабые и сильные стороны. Эти навыки здесь почти бесполезны, но… — его глаза сузились, — это не делает меня беспомощным. «Это не одно и то же», — устало подумал Бриджер, но вслух этого не сказал. Траун, по-видимому, был изгнан по крайней мере один раз в своей жизни, прошел через множество проб и ошибок — и, возможно, получил даже обширную подготовку, — чтобы оказаться там, где был сегодня. — У меня есть некоторые навыки в долгосрочной стратегии, а также в импровизированной тактике боя, — спокойно сказал адмирал. — Поскольку мы здесь не сражаемся, я применил эти навыки к основным потребностям выживания. Вы правы, говоря, что наши навыки различны, коммандер, возможно, вам никогда не придёт в голову построить воронкообразную ловушку или силки, чтобы ловить животных. Но вам это не нужно — вы можете поднять рыбу из воды, не имея ни оружия, ни приличной цели. Вы можете усыпить испуганное животное, избавив себя от необходимости выслеживать и скрываться. И хотя у меня преимущество в росте примерно на тридцать сантиметров… Это было диким преувеличением, которое Эзра слышал впервые. — … Я верю, что вы более чем способны превзойти меня в физической силе, — продолжил Траун, его глаза ярко горели, — и вы определенно можете прыгать намного выше, чем я. Если бы, например, наше выживание зависело от достижения определенной высоты — например, случись здесь лавина или необычайно быстрое наводнение, — вы могли бы просто запрыгнуть на возвышенность и оказаться вне опасности в считанные секунды, в то время как у меня не было бы другого выбора, кроме как искать удобный способ забраться повыше. В этом случае мои навыки выживания могут оказаться бессмысленными, но и ваше отсутствие навыков выживания также будет бессмысленным. Постепенно Эзра почувствовал, что соглашается с ним, — как только он осознал, что Траун серьезно заявил, что в его понимании Эзра был около полутора метров ростом. — Но все же, — неуверенно сказал он, — наши навыки существенно различны. Я никогда не догоню тебя в том, чем ты разбираешься, а когда дело доходит до таких вещей — я имею в виду до лавины или чего-то еще, — это в значительной степени зависит от удачи, разве нет? — Сколько бы я не практиковался, на десять метров вверх мне не прыгнуть никогда, — спокойно и терпеливо сказал чисс. — Но даже небольшое количество контролируемой практики и обучения улучшит ваши основные навыки выживания. Это правда, вам придётся сильно потрудиться, чтобы достичь моего уровня мастерства, но я очень сомневаюсь, что вы его никогда не достигнете. Ваш уровень приспособляемости равен или, возможно, даже выше моего. Ваша победа над пурргилами — достаточное тому доказательство. Он пристально смотрел на Эзру, ожидая ответа, — возможно, ожидая также, что его вдохновляющая речь подействует. Но юноша не испытывал особого воодушевления, он чувствовал себя опустошенным и усталым — не раздраженным и не злым, как до того, как прикоснулся к от’ола эндзали, но все еще уставшим. Тяжёлым взмахом руки джедай притянул к себе нож. Рука Трауна дернулась — возможно, от удивления, — когда он почувствовал, как нож отстегнулся от пояса, но на его лице не проступило никаких эмоций, когда он молча убрал руку и проследил, как нож плывет по воздуху к Эзре. Он на мгновение задумался, их взгляды встретились. Это было похоже на вызов. Прошла долгая напряженная минута, прежде чем Траун склонил голову. — Я займусь воронкой, — сказал он, взглянув на солнце. — Мы можем возобновить ваши тренировки после того, как вы отдохнете, мы же не хотим терять прогресс. И, казалось, не замечая, что Эзра едва держится на ногах, адмирал повернулся и пошел в лес, чтобы начать свою работу.
