Глава одиннадцатая
9 декабря 2021 г., 11:59
Примечания:
Траун выдаёт Эзре крайне специфичное задание.
Небо выцвело из глубокой черноты ночи в угрожающе серое утро, и с тех пор так и не стало светлее. В полдень воздух был почти таким же холодным, как зимой, когда разбился флагман, но дождь, по крайней мере, стих, превратившись в мелкую морось. Именно тогда Траун и Эзра вышли из своих убежищ, причём Траун во вчерашних намокших брюках. От’ола эндзали сиял тусклым серебром на его синей коже; его взгляд скользнул по Эзре и по его слишком большой рубашке, которую тот надел, не спрашивая.
— Ты, э-э, оставил кое-какие вещи у меня, — протянул Бриджер, указывая через плечо на убежище. — Не хочешь обменяться, пока погода не испортилась?
— Нет, — твёрдо отрезал адмирал. Он осматривал деревья вокруг них, обращая особое внимание на соседний выступ природного происхождения, состоявший из тонких каменных плит. — Мы можем перенести наши вещи позже. Прямо сейчас мы должны собрать очаг, защищенный от дождя, нужно что-то более существенное, чем тканевый навес… Вы можете поднять эти плиты?
На мгновение Эзра подумал, что это какой-то вопрос с подвохом. Вчера он потратил несколько часов, перетаскивая их укрытия и дровяной сарай на тысячу метров через дикие леса, и теперь Траун хотел знать, сможет ли он поднять несколько тонких каменных плит? Но чисс, казалось, спрашивал искренне, взгляд его был прохладно-расчетливым. В голове всплыли воспоминания, которые он изучал прошлой ночью, и Эзра почувствовал, как внутри у него всё сжалось.
Он потянулся к Силе. Камни задрожали в его хватке, а затем поднялись, зависнув на несколько метров в воздухе. Адмирал кивнул, молча приказывая подвинуть камни поближе к укрытиям.
Очевидно, он пытался выяснить, как долго Эзра сможет использовать Силу, прежде чем наступит истощение, — и, к счастью, у него была на то веская причина, поскольку у них не было времени построить подъёмно-опускную систему. Тем не менее, это одновременно раздражало и смущало джедая: два чувства смешались вместе и вгрызлись глубоко в его желудок, становясь чем-то более похожим на стыд. Он спрятал это чувство как можно глубже, решив не обращать на него внимания.
По большей части они работали молча: Траун вручную поправлял плиты, пока Эзра ставил их там, куда ему указывали. Новый очаг был неустойчивым, но работоспособным, стены держались в основном благодаря искусному размещению остальных камней. Они быстро разожгли костер, нанизав на вертела рыбу из своих припасов.
Дождь усилился, пока они ждали, когда пожарится рыба. Эзра отступил ко входу в свое убежище, укрывшись под навесом от непогоды, в то время как адмирал — уже без рубашки и не совсем обсохший с прошлой ночи — остался там, где стоял. Через мгновение, взглянув на всё ещё тёмное небо, Бриджер решил поменяться вещами, пока не стало хуже.
Он поместил коробки с одеждой и ненужными деталями в убежище Трауна, чувствуя, как грохочет внутри голопроектор. Дождь громко застучал по крыше хижины, как будто он снова усилился за то короткое время, которое потребовалось Эзре, чтобы перейти от одной двери к другой. Он разыскал свои вещи и встал с открытой коробкой в руках, пытаясь понять, сможет ли он перетащить её к себе, не промочив при этом каждый предмет одежды.
Он все еще стоял внутри, ломая голову, когда дверь открылась и вошел Траун с вертелами в руках. Он пинком захлопнул за собой дверь и на мгновение прислонился к ней, вытирая ладонью капли с лица. Не говоря ни слова, он протянул Эзре одну из рыб, всё ещё дымящуюся от огня, и прошел мимо него, усевшись на тонком плетеном матрасе на полу. Парень с удивлением заметил, что тот даже не потрудился сначала вытереться.
Траун держал вертел подальше от тела, свободной рукой вытирая с лица остатки дождевой воды. На его руках и ладонях виднелись полосы грязи от их работы с камином, одна маленькая клякса сажи оставила бесцветное пятно под глазом, вероятно, когда он вытирал воду с лица грязными руками. Трудно было видеть в этом чиссе того самого гранд-адмирала, с которым Эзра так отчаянно сражался.
— Останьтесь на минуту, — спокойно попросил чисс. Он сильно наклонился, держа вертел вверх и в сторону от себя, и потянулся к ближайшему деревянному ящику. Одной рукой он поднял аккуратную стопку грубо обтесанных тарелок и посуды, удерживая её на ладони. Эзра поднес одну из вилок к себе и столкнул ею рыбу от вертела.
Ему не особенно хотелось выходить под дождь, особенно сейчас, когда снаружи лило как из ведра, но и сидеть взаперти с Трауном тоже было идеей так себе. Он сел на один из ближайших ящиков, на этот раз полный сетей, и повернулся к окну, подальше от «товарища», пока ел.
— Вы разместили корабль на высокой орбите Лотала, — без предисловий сказал адмирал, — и оттуда подали сигнал пурргилам, верно?
Эзра моргнул, кусок мяса застрял у него в горле. Он стукнул себя в грудь, чтобы протолкнуть его дальше, внезапно пожалев, что оставил флягу в собственном убежище.
— Э-э, да, — сказал он наконец, его плечи сгорбились, а голос стал хриплым. — К чему был этот вопрос?
Несмотря на то, что Траун собрал достаточно посуды для них обоих, он, казалось, не собирался ею пользоваться. Он разорвал рыбу пальцами, но не стал есть. Его взгляд был задумчивым и отстраненным. Не глядя на Эзру, он предложил ему свою флягу.
— Стая пурргилов за пределами атмосферы планеты наверняка привлечет внимание всех близлежащих цивилизаций, — пояснил чисс, очевидно размышляя вслух. — Но я считаю, что это может быть контрпродуктивно для наших целей; они почти наверняка похитят любого потенциального спасителя, так же, как они похитили нас. При условии, конечно, что они способны перемещаться в гиперпространстве и, следовательно, снабжены соответствующим топливом. Это может быть технически победой в долгосрочной перспективе, если наши спасители окажутся грисками, но это ничего не даст для достижения нашей краткосрочной цели — побега с этой планеты. Тем не менее, построить мощный передатчик гораздо проще, чем построить космический корабль с нуля, особенно когда мы не смогли спасти ни одного функционального или поддающегося ремонту гипердвигателя или навикомпьютера.
Он положил подбородок на руки, рассеянно поглаживая царапину на челюсти, оставшуюся со вчерашнего вечера.
— Не зная расположения близлежащих планет, — сказал он, — будет трудно определить, где именно разместить наш передатчик, но северная сторона этого леса кажется хорошим выбором.
Эзра сел чуть прямее, наморщив нос.
— Северная сторона? — переспросил он, уверенный, что Траун ошибся.
— Мы не хотим, чтобы пурргилы увели наших потенциальных спасителей в гиперпространство. Поэтому кажется разумным ретранслировать наш сигнал там, где, как мы знаем, они уже теряли контроль.
У Эзры скрутило живот.
— Мы устроим еще больше крушений, — сказал он. Траун без колебаний покачал головой.
— Я так не думаю. Они разумные существа. Если мы призовем тех же пурргилов, которые привели нас сюда, они, конечно, вспомнят, где потеряли контроль. И если мы используем уже других зверей, что более вероятно, вы должны хорошо запомнить, что в этот раз они окажутся здесь первыми, до любых гипотетических спасителей, — и потому не смогут установить контроль над кораблями. Таким образом, ни наших спасителей, ни наших врагов не будет ожидать опасность, — он задумчиво посмотрел на Эзру. — Насколько хорошо вы можете контролировать пурргилов?
Парень поморщился, отводя взгляд.
— Понятно.
— Ну, я не безнадежен, — выпалил Эзра, внезапно почувствовав себя уязвлённым. — Я просто… это тебе не простой мысленный трюк, понимаешь? Может быть, я смогу убедить их полететь в определенном направлении, но я не могу сказать им, чтобы они привезли меня на Набу, или что-то в этом роде.
Траун снова рассеянно кивнул. Он, казалось, впервые заметил свою разодранную рыбу и огляделся в поисках вилки, наконец откусив небольшой кусочек. «Должно быть, стало холоднее», — подумал Эзра; он обхватил себя руками и придвинулся поближе к окну. Прошлой ночью они накрыли его плотным плетеным пологом, но достаточно было отвязать один угол и выглянуть наружу. Дождь лил сплошным потоком, отлетая от земли массивными вертикальными брызгами.
— Что ты задумал? — спросил джедай. Его собственный голос показался ему странным — слишком серьезным и приглушенным. — Использовать пурргилов, чтобы затащить корабли в эту мёртвую зону — или что это такое — чтобы они разбились и другие корабли пришли на помощь? В смысле, предположим, мы заманим сюда несколько кораблей только потому, что они увидят пурргилов, верно? Если они сами не пролетят над мёртвой зоной, как мы вообще заставим их приземлиться? И, кроме того, если они действительно пролетят над этой зоной, то они разобьются, и корабль все равно будет бесполезен для нас.
Траун бросил на него странный взгляд.
— Мёртвая зона выводит из строя пурргилов, а не корабли. Без какого-либо другого непредсказуемого фактора я не вижу причин, почему бы спасателям просто не продолжить полет. Помните, мы не можем предсказать, кто ответит на наш сигнал; нам придется предположить, что любой, кто прибудет сюда, это потенциальный союзник, пока они не покажут обратное.
— Мёртвая зона выводит из строя пурргилов? — повторил Эзра. — Откуда, черт возьми, ты это знаешь?
На этот раз взгляд адмирала был слегка раздраженным. Он отложил рыбу и наклонился вперед, подтаскивая к себе коробку с запасными частями.
— Этот комлинк, — пробурчал он, порывшись в коробке и вложив коммлинк в руку Эзры, — всё ещё ищет сигнал в так называемой мёртвой зоне, хотя его диапазон слишком слаб, чтобы что-либо зафиксировать. Голопроектор, который использует компактную версию тех же силовых элементов, установленных на Имперском Звездном Разрушителе или Сид-Защитнике, по-прежнему работает безупречно. Эта антирезонансная пластина, — он вытащил тускло-серый лист бесформенного металла, — всё ещё функционирует. В мёртвой зоне нет ничего, что могло бы помешать системе связи, щитам или энергопитанию Имперского Звёздного Разрушителя. Таким образом, проблема была не в «Химере», а в пурргилах.
В тоне Трауна был явный вызов — яростная гордость за свой корабль, с которой Эзре не хотелось спорить. Он присмотрелся к антирезонансной пластине и почувствовал, как она жужжит у него под рукой. Вернув её обратно чиссу, он в глубокой задумчивости закусил губу.
— Что-то связанное с Тёмной Стороной. Возможно, какой-то артефакт ситхов на поверхности планеты — он мог напугать их так сильно, что они сбежали.
— Помните, что они задержались менее чем в пятистах метрах от места крушения, — добавил адмирал, убирая антирезонансную пластину обратно в коробку.
— Может быть, оплакивали умерших. Помнишь, там одного из них придавило кораблём.
Он уловил едва уловимую вспышку непонятных эмоций в сознании Трауна. Когда Эзра присмотрелся, он почувствовал странное ощущение — как будто канал между ними расширялся. Как будто его без слов пригласили войти. Он сделал еще один шаг в чужое сознание, испытывая краткое сенсорное воспоминание: Его конечности устали и отяжелели после долгой недели практически без сна и после такого тяжелого труда — он зацепился ногой за кусок мусора, скрытый под снегом, его руки опустились на что-то, похожее в темноте на бревно, но кора бревна вдруг поддалась, он по запястья погрузился в гниющее мясо пурргила, застывшая кровь и животный жир брызнули ему в лицо, запах подействовал на него так сильно, что на мгновение у него закружилась голова. Он подумал, что может упасть в обморок.
Это была не та территория, на которую Эзра хотел бы вновь ступить. Он оторвался от мыслей Трауна и уставился в окно на дождь, притворяясь равнодушным.
Глаза адмирала прожигали его насквозь.
— А пока, — сказал он, — я думаю, нам следует построить мощный передатчик. С вашей Силой, усиливающей его сигнал, у нас есть неплохой шанс связаться с кем-нибудь, хотя мы еще не знаем, с кем. Но сначала…
Его глаза повернулись, следуя за взглядом Эзры, — он смотрел в окно на дождь.
— …Сначала мы должны пережить бурю.
***
Имея достаточно запасов, чтобы продержаться под дождем, и не имея других дел, Эзра и Траун провели следующие несколько дней, полностью сосредоточившись на тренировках. Это было печальное время для Эзры; он полагал, что Трауну было хуже. По какой-то причине головные боли, вызванные тренировками, вернулись. Джедай заметил их признаки в первый день, но он не знал наверняка, что было не так: тольо видел тонкую линию между бровями Трауна, жесткий наклон головы, какое-то напряжение в плечах каждый раз, когда они тренировались. Однажды, после того, как Эзра вынырнул из особенно обыденного воспоминания о чиссе ещё в должности лейтенанта, — в котором он скреб палубу какого-то жалкого имперского крейсера, — он заметил, как адмирал резко вздохнул и как бы рефлекторно обхватил висевший на шее от’ола эндзали. Но все симптомы, которые улавливал Бриджер, были только внешними. В тот день он провел несколько часов в сознании Трауна, иногда сидя в одном с ним укрытии, иногда когда их разделяли тонкие стены и завеса дождя — и ни разу не уловил болевых сигналов в чужом разуме. Как будто он внезапно, необъяснимо сделал три огромных шага назад. Тонкие проблески эмоций в сознании Трауна снова исчезли, как будто Эзра никогда их и не открывал, и казалось, что воспоминания и физические ощущения адмирала становились все более и более отдаленными каждый раз, когда он в них заглядывал. Неужели, их разговор о пурргилах изменил всё? Эзра не мог понять, почему. Во всяком случае, обсуждение стратегии — обсуждение грисков, составление планов на будущее — должно было облегчить ситуацию, а не возводить баррикаду между ними. Он не мог этого понять, и Траун, конечно же, не собирался поднимать эту тему; он, казалось, был полон решимости не признавать потерю сигнала. На второй день адмирал дал ему конкретное задание, которое он должен был выполнить: — Загляните в мой разум, — сказал он за завтраком, — и найдите имя моего адъютанта. Сначала Эзра просто ничего не понял. Ему потребовалось некоторое время, чтобы разобраться. — Адъютанта? Вроде ассистента? Чисс по какой-то необъяснимой причине выглядел слегка раздраженным этим замечанием. Вместо того, чтобы прямо ответить на вопрос, он явно сдержал свое раздражение и довольно терпеливо спросил: — Вы не понимаете моего определения? — Нет, — выпалил юноша, борясь с желанием закатить глаза, но только потому, что Траун явно только что сделал то же самое. — Забудь об этом. Так ты хочешь, чтобы я копался в твоих мыслях, пока не найду имя этого парня? — Верно, — кивнул адмирал. Он сидел на закрытом ящике в укрытии Эзры, скрестив руки на груди, с мокрыми после короткой прогулки волосами. — Но ведь ты был гранд-адмиралом. У тебя, должно быть, было человек двадцать помощников! Траун слегка пожал плечами и провел большим пальцем по краям царапины на лбу. — Найдите истинного. Бриджер вздохнул через нос. — Какой вообще в этом смысл? Взгляд, который Траун бросил на него, нёс значение резкого упрёка. — Вы забыли о тактическом применении чтения мыслей? Эзра раздраженно покачал головой. — Не вижу смысла читать твои мысли в поисках какого-то случайного помощника! Какая мне от этого польза? — Вы сможете придумать несколько потенциальных применений, если приложите усилия, конечно. Джедай впился в него взглядом, хотя на самом деле не ожидал, что этот взгляд возымеет большой эффект. Траун, как всегда, твердо встретил его своим. После долгого молчания, когда стало ясно, что парень сам не догадается, адмирал пояснил, не меняя тона: — Предположим, что я ваш враг. Эзра сухо взглянул на него и получил в ответ слегка смущенный кивок. — Например, допустим, вы захватили вражеский корабль. Мой мундир выдаст мой командирский статус, поэтому вы сначала допросите меня — но я инородец, и вам трудно читать мои мысли, верно? Вы могли бы допросить каждого из моих офицеров по очереди, надеясь получить от них информацию, которую вы могли бы извлечь из меня. Или вы могли бы поступить более эффективным способом — то, что я знаю, знает и мой адъютант. Военные офицеры вряд ли откроют врагу личные связи или личные обязанности, но если вы можете прочитать мои мысли достаточно подробно, чтобы извлечь из моего разума имя и лицо моей правой руки, вы сможете допросить его одного, экономя драгоценное время в процессе. В моем случае это было бы особенно полезно, так как я… Его лицо скривилось, движение было таким быстрым, что Эзра едва не пропустил его. — Был единственным офицером-инородцем на борту моего корабля, — закончил Траун, скривив рот. Он снова коснулся раны на лбу, проведя по ней кончиком большого пальца. Болело ли это место или зудело, Эзра не мог сказать: в разуме Трауна ничего не отразилось. — Мой адъютант был человеком, а так как вы тоже человек, то, вероятно, вам будет проще читать его мысли. Даже на полностью инопланетном корабле в целом верно утверждение — в основном, но это зависит от военной культуры, — что командиры обладают более сильным разумом, чем их помощники, хотя также верно и то, что каждый сильный ум должен начинать с нижней ступени лестницы и прокладывать себе путь наверх. В любом случае, вам будет легче найти нужную информацию в голове помощника, а не командира. Эзра сел на кровать, скрестив руки. Он должен был признать — неохотно — что в этом был какой-то смысл, хотя только в том случае, если он был загнан во временные рамки в этой гипотетической ситуации. В противном случае, не было никаких причин, по которым он не мог бы допросить всех. «Кроме отсутствия навыков», — подумал он, поморщившись. Ему всё ещё было трудно читать мысли Трауна, если только тот не давал ему разрешение и не переводил воспоминания на общегал или не спал, — так что было немного глупо притворяться, что Эзра способен читать чьи-либо мысли на достаточно хорошем уровне, чтобы найти тактически важную информацию. И все же, если Траун готов притвориться… Он закрыл глаза и устроился поудобнее, позволяя Силе открыть свой разум. Канал формировался медленно, кропотливо, с большим усилием, чем это требовалось за последние несколько дней, — как будто что-то изменилось между ними, сделав это еще более трудным, чем раньше. Прошло двадцать минут, не слышно было ничего, кроме шума дождя и слабых движений чисса, когда он рылся в ящиках и двигался с места. Связь колебалась, напрягаясь и извиваясь, сквозь неё ничего не проходило. Время шло, мысли Эзры дрейфовали, ища связь на автопилоте, в то время как его мысли были заняты другим. С закрытыми глазами он услышал слабый скрежет ножа по дереву и необъяснимо подумал о «Химере». Острая боль пронзила его грудь, фотографии с голопроектора Каны Пайронди пронеслись по каналу и впились в клетки его мозга. Он резко сел, открыв глаза, и сразу понял, что связь потеряна. Напротив него сидел адмирал, опустив голову и не сводя глаз с маленького куска дерева, который он вырезал в форме четвероногого животного, — очевидно, у него закончилась вся полезная работа, которую он мог сделать внутри убежища, пока шёл дождь. Он взглянул на Эзру без всякого выражения, и тот заколебался. Внезапно он уже не мог с уверенностью сказать, исходили ли эти образы Пайронди от него или от Трауна: может быть, это его собственные воспоминания затопили канал и так сильно отвлекли его? Снова опустив глаза, чисс прижал большой палец к лезвию и рубанул по грубо обтесанному зверьку, образуя острый угол его шеи. — Попробуйте ещё раз. Парень нахмурился, не сводя глаз с наполовину вырезанного деревянного существа. — Что ты делаешь? Пытаешься сделать фигурки из «Дежарика», что ли? В «Дежарике» нет ящериц. — Сосредоточьтесь, — сказал Траун, бросив в сторону Эзры щепку. — Вы потеряли контакт, я чувствую, что вы отдалились. Он указал ножом на висок, но Бриджер уже пренебрежительно махнул рукой. — Я понял, понял. Я просто потерял сигнал, ясно? — закрыв глаза, он потянулся к Силе, пока не уловил тонкие, словно паутина, линии ума Трауна. — К тому же, я его уже восстановил… Обширная сеть разума адмирала казалась не более чем несколькими мерцающими узлами в тёмном зале. Куда бы он ни смотрел, Эзра ловил проблески шифров и непроницаемых уравнений, но не более того. Он представил себя физическим телом, делающим робкие, маленькие шаги в пустоту, его ноги опустились в абсолютную темноту, пока он искал ниточку, за которую он мог бы ухватиться и которую мог бы использовать, чтобы подтянуть себя вперед, пока не найдет точку доступа — хотя бы одну связную мысль — что угодно. В такой темноте разум Трауна казался ужасно знакомым, и не потребовалось много времени, чтобы понять, что он напоминает — он выглядел точно так же, как Мир Между Мирами. Единственное отличие состояло в том, что здесь тропинки были приглушены, дверные проемы затемнены и не вели никуда, кроме как в прошлое. Здесь Эзра ничего не мог изменить. Он мог только наблюдать. И то это было бы возможно только в том случае, если бы он мог найти хоть одно воспоминание. Он вытянул руку перед собой ладонью вниз, согнув пальцы, и постепенно ему начало казаться, что он чувствует что-то — что-то легкое, как паутина, - на своей коже. Он осторожно сжал её пальцами, на мгновение испугавшись, что она испарилась из-за того, что он двигался слишком быстро. Затем он почувствовал, что она осталась на месте, эта нить сознания в его руках. Если бы только он мог понять, как это прочитать. Почему иногда это было так легко, так интуитивно, а иногда так трудно? Неужели Траун все это время кормил его воспоминаниями с ложечки? Или это как-то связано с ним — с теми картинками на голопроекторе Пайронди, с воспоминанием о том, как он бросил «Химеру» перед тем, как она разбилась, с его новыми знаниями о «Звезде Смерти» и с образом Кейнана, поглощенного огнем? Он осторожно повертел нить, лежащую на его ладони. Она мерцала тем же серебристо-голубым светом, что и от’ола эндзали Трауна, резко выделяясь на фоне абсолютной темноты вокруг. Это было красиво — или, по крайней мере, интригующе, — но чем дольше джедай смотрел на неё, тем больше расстраивался. Что, черт возьми, он должен был делать? Он продолжал следовать за ней, шаг за шагом, и нить скользила между его руками, но никуда не вела — только дальше в темноту. Он попытался раскрыть её, отодрать наружный слой, чтобы увидеть, что внутри, но нить была слишком расплывчатой, чтобы разорвать. Он даже не был уверен, что это было возможно. Может быть, то, что он уловил, было всего лишь проявлением Силовой связи, работавшей в мозгу чисса. «Ну и что с того, что это так?» — удивился Эзра. Возможно, именно этим он и занимался, когда читал мысли, — использовал Силу, чтобы разобрать эти химические сигналы, переводя их в формат, понятный его собственному разуму. Но почему это не работало сейчас? Он сжал нить в руках и проследил, как она распадается. Мгновение спустя, так внезапно, что его физически дернуло назад, он вдруг вернулся в укрытие. Траун сидел напротив него, в мгновение ока отстранившись от своего точильного ножа. На паутине кожи между указательным и большим пальцами у него выступила струйка крови, он некоторое время смотрел на неё, прежде чем встать и открыть окно, выставив раненую руку под дождь. Словно почувствовав на себе взгляд Эзры, он сказал: — Нож соскользнул. Эзра оглянулся на маленькую деревянную ящерицу. Она всё ещё была грубой формы, но он, должно быть, провел много времени в сознании Трауна: теперь всё тело было вырезано от головы до хвоста. Кровь впиталась в дерево, оставив небольшое пятно, которое уже было скорее коричневым, чем красным. — Я ничего не видел, — сказал он Трауну. — Да, — промычал в ответ собеседник, отодвигаясь от окна и вытирая руку о ближайшую тряпку. Кровотечение уже прекратилось, и он не стал бинтовать рану, прежде чем снова сесть. — Я заметил. — Ты заметил? — повторил джедай, нахмурив брови. — Как? Какое-то мгновение Траун молчал. Когда Бриджер проследил за ним взглядом, он заметил небольшую морщинку на переносице, дергающийся мускул на челюсти — признаки напряжения, которое он научился распознавать за последние пятьдесят четыре дня. — Я обычно переживаю те же воспоминания, к которым вы обращаетесь, — наконец сказал он, изучая кровавое пятно на своей фигурке. Он провел по нему большим пальцем, но пятно не смылось. — Только что я ничего не переживал, и у меня не было никаких странных или ошеломляющих мыслей. Я предположил, что вы потерпели неудачу. «Совершенно верно», — подумал Эзра, нахмурившись. Он встряхнул руками, пытаясь влить в себя немного энергии, несмотря на изнуряющий ливень снаружи. Траун мельком взглянул на него, а затем снова склонил голову, уже вернувшись к своей резьбе, ожидая, когда он продолжит. Глубоко вздохнув, Эзра снова нырнул внутрь.
