Потерян Сигнал/Налажен контакт (Signal Lost/Contact Regained)

      Укрытие не развалилось. Деревья не гнулись, как под ураганным ветром. Земля не дрогнула, волосы Эзры не встали дыбом, Сила не хлестнула его смертельным ударом.       На самом деле, ничего не произошло. Всё, что он чувствовал в течение последних пятидесяти восьми дней, что обжигало его кровь и заставляло нервы разрываться, начало утихать.       Потом оно стёрлось в пыль.       И улетело в никуда.       И, как и прежде, он почувствовал, что разум Трауна открывается ему, что проход между ними свободен и чист. Открыв глаза, юноша увидел, что адмирал наклонился к нему, настороженность и любопытство смешались на его лице. На нём не было боли, и, что еще более важно, не было боли и в его сознании, где он мог бы скрыть практически всё. Адмирал поймал его взгляд, и его глаза расширились на долю секунды, когда он понял — Эзра видел, как он это понял, — что Эзра не просто смотрел на него, а смотрел своим взглядом, не Силы.       «Ты никогда…»       — Вы никогда…       «Не могли…»       — Не могли держать…       «Глаза…»       —…глаза открытыми раньше, — сказал Траун. Эзра откинулся на спинку стула, на мгновение ошеломленный ощущением того, что услышал мысли чисса за мгновение до того, как они были произнесены вслух. Он покачал головой, стараясь привести мысли в порядок.       — Просто думай, — сказал он вслух, и его собственный голос показался ему странным. — Не говори. Я прекрасно тебя слышу.       Он ощутил вихрь сомнений и дурных предчувствий, прежде чем адмирал сдался. У него были вопросы — целая куча. Эзра слышал, как они булькают, накладываясь друг на друга так основательно, что их невозможно было разобрать, пока Траун не выбрал один конкретный. Юноша в мгновение отнял у него эту возможность.       — Ты знал об этой планете до того, как мы потерпели крушение?       Мысли Трауна закружились, распадаясь на части и снова собираясь вместе. Физически его лицо ничего не выражало, его взгляд был прикован к джедаю.       — Я искал планеты, ей подобные, — сказал он, — но не знал именно об этой. У меня не было вектора, введенного в навигационный компьютер «Химеры», и я не привел сюда пурргилов — ни намеренно, ни случайно.       Эзра вздохнул через нос, не отрывая взгляда. Каждое слово было правдой, в сознании Трауна не было и намека на двуличие. Он подтолкнул свои выводы к чиссу, смутно надеясь, что сможет сообщить это таким образом, и почувствовал рябь в чужом мозгу, когда тот обработал отправленное ему согласие и ответил приглушенным — но определенно присутствующим — облегчением.       — Ты намеревался использовать исаламири против меня, как оружие? — спросил Эзра.       — Да. Вначале.       Долгое мгновение они смотрели друг на друга, красные глаза прожигали синие. Было трудно смотреть Трауну в глаза так долго — от их сияния у Эзры заслезились глаза. В чужом сознании не было ничего, кроме уверенности, уверенности, и ни капли неопределенности или переживания, что его поймают на лжи.       Но он лгал.       — Ты не собираешься использовать их против меня сейчас?       — Нет, — с готовностью ответил адмирал.       Опять врет. Эзра поджал губы, не понимая, откуда ему это известно, но все же не сомневаясь в своей уверенности. Сидящий напротив Траун поднял бровь.       — Если ты не собираешься использовать их против меня, то почему хранил их существование в тайне всё это время?       — Вы не доверяли мне, — бросил инородец. — Если бы вы узнали об исаламири раньше, во время моих исследований, то предположили бы, что я намереваюсь использовать их против вас или что я намеренно разбил корабль здесь.       Пусть и явно ненамеренная, но ложь была и в этих словах тоже. Бриджер старался не хмуриться, прилагая усилия, чтобы его лицо оставалось таким же пустым, как у адмирала, пока он обдумывал вопрос.       — Ты всё время говоришь, что я тебе не доверял, — наконец сказал Эзра, рассматривая проблему под другим углом. — И это правда. Не доверял. Но теперь это не так, верно? По крайней мере, я доверяю тебе больше, чем раньше, намного больше.       Траун просто смотрел на него, не отвечая ни физически, ни умственно.       — Но доверяешь ли ты мне?       До этого момента ответы чисса приходили быстро и легко, теперь, казалось, совершенно без причины, его мозг словно остановился. Мысли двигались медленно, сраженные словами Эзры. Юноша подумал, что, может быть, Траун пытается придумать какой-нибудь способ сбить его со следу, но, поскольку джедай был так тесно связан с его разумом, он не мог сделать это открыто (так сказать), как обычно. Но как только Эзра подумал об этом, разум Трауна снова включил гипердвигатель, на этот раз переключившись на Чеун, — нет, на закодированную версию Чеуна, которую он придумал в детстве, — нет, к какому-то другому языку, к чему-то, называемому Мисе Колф…       — Прекрати, — приказал Эзра, Силой потянувшись к сознанию адмирала и остановив его вращение. Слова остались чужими, непереведенными, но, по крайней мере, они не шифровались на другие языки и коды.       Что ж, теперь он знал, как выглядит намеренная ложь Трауна. Она была похожа на вихрь, на совершенно неразборчивую бурю мыслей. Но раньше, когда Траун сказал, что не собирается использовать исаламири в качестве оружия против Эзры, его разум был тих и спокоен.       Так что, возможно, он даже не знал, что лжет. Эзра обдумал это, не меняя выражения лица, хотя сразу понял, что чисс что-то заподозрил. Тот отвел взгляд от джедая и посмотрел на что-то в глубине убежища — и, если бы их разумы не были связаны, Эзра никогда бы не узнал, на что именно, хотя бы потому, что у Трауна не было зрачков. Но, поскольку мысли его так аккуратно переплетались с его собственными, он сразу понял, что Траун ищет — инстинктивно, бессознательно — от’ола эндзали, который был выброшен в ящик для металлолома.       И вот так всё встало на свои места. Он и раньше испытывал эту эмоцию от Трауна, похороненную глубоко в бледно-голубом узле его мозга. Теперь она была настолько всепроникающей, что исходила из каждой отдельной нити сознания, накатывая волнами.       Страх.       И на этот раз это был не страх перед грисками, не какой-то туманный страх перед неудачей, перед бесполезной жизнью, застрявшей здесь, в глуши, без возможности помочь, пока гибнут миллиарды разумных. Не остаточный детский страх от лицезрения, как чисс нападает на чисса в узких пещерах его дома.       Это был страх перед джедаями в целом — страх перед Силой и тем, что она может сделать с ним, страх за маленькую девочку, над которой издевался стоящий выше по званию разумный и страх перед тем, как она же швыряет целый корабль невинных чиссов в поле астероидов, перед обезумевшим джедаем, душащим его через видеопередачу, оставляя его беспомощным, в то время как человек рядом с ним наклоняется вперёд, чтобы воспользоваться его положением и нажать кнопку, запустив ракеты в корабль, полный гражданских; перед разумом Императора, разрывающим его собственный, заставляющим его упасть на колени, удерживающим его, не давая даже шанса дать отпор; перед тем, как невидимые руки оттолкнули его от пульта управления, пока его корабль и весь его экипаж несся к земле.       Страх перед Эзрой.       Это поразило так сильно, как удар молотом, и все сразу стало ясно. Нет, Траун не собирался использовать исаламири против него — это было правдой, по крайней мере, на первый взгляд. Но в глубине его сознания всегда будут существовать планы на случай непредвиденных обстоятельств. в его разуме всегда оставалась часть, которая полагалась на резервные стратегии. У него было по крайней мере три способа, которые он изобрел, чтобы победить молодого джедая, убить его, если это будет необходимо, и эти зверьки служили лучшей в мире страховкой от одаренного Силы, неважно, использует он Тёмную сторону или нет.       Но что было ещё важнее, Траун не хотел использовать исаламири. Он видел в Эзре своего союзника не только после крушения «Химеры», но, возможно, с тех пор, как он впервые узнал об одаренных Силой на Лотале. Возможно, тогда он был скорее возможным оружием, нежели союзником, но конечный результат был тот же. Пробираясь сквозь паутину мыслей и воспоминаний в голове чисса, юноша теперь видел, как долго тот искал способ создать союз, способ тайно установить контакт с Повстанцами — с Эзрой и Кейнаном в частности, с Оби-Ваном Кеноби и Молом, с рыжеволосым молодым парнем, которого Бриджер никогда раньше не видел, — без ведома Императора или Вейдера.       «Узкая дорожка, ничего не скажешь», — подумал Эзра. Узкая дорожка над пятидесятикилометровой бездной. Сеть одаренных Силой, на объединение которой Траун когда-то надеялся, так и не возникла — возможно, к лучшему, если верить мыслям адмирала, — но по крайней мере один союз он заключить сумел.       И вот теперь они оказались вместе. Союзники — да. Но бессильные.       Эзра посмотрел в глаза Трауну и увидел в них свою решимость, знал, что чисс слышал его мысли так же четко, как Эзра слышал его разум.       — Пока бессильные, — поправил решительно адмирал.       Гнев, чувство вины и горе Эзры, пульсировавшие где-то глубоко внутри него, исчезли. Он посмотрел в сторону леса, на детёныша исаламири, который уютно устроился под кустом, спасаясь от дождя.       И с улыбкой повернулся к Трауну.