Технологический обход

15 сентября 1970-го года, Париж, Франция. Цель для ликвидации: Фантош Дю Маль. Под подозрением в поставках вооружения бывшим африканским колониям с целью наживы. Опасный и коварный враг: сражается ни за кого, ни за коммунистов, ни за наших, ни "за" ни "против" террористических группировок. Жажда наживы посеяла в нем непреодолимый раздор — сообщает информатор. Поймать и передать правительству Соединенных Штатов. На задание посланы: оперативник Ребекка Спарклз и вольный напарник; подкрепление, по необходимости. Примерное местоположение, как подсказывают данные ЦРУ, его предположительное владение в области центра города, координаты написаны ниже...

***

...Бла-бла, это передано тому-сему, секретные коды, я и сам догадываюсь, где это, — заявил гражданин, цинично сложив сверхважный документ вдвое.       Вечер осеннего Парижа, узкие улочки слились со тьмой, отбросили себя от пространства; Скопления зданий, плотно прилегающих единым целом, и те пропали; Остались только огни, следовавшие по стопам героев, холодных блюстителей закона. "Вольный напарник" в мужских каблуках, классических брюках и непродуваемой куртке шел в нужном направлении, как по знакомой тропе. Уныло опадающие, никаких положительных эмоций не дарующие, желтые и красные листья канули из памяти прочь, хотя бы на одну непроглядную ночь, где сияют только наши звезды. Нет им ни положительных вестей, ни негативных, все проблемы, да, даже почти и серьезность задания — все отошло, как на второй план. Одна из таких звезд бежала за своей планетой пусть и неуверенно, но без него она сама, как спутник без надлежащей атмосферы. — Слушай, я... Что-то здесь не так... — спросила Бекка, получив от напарника согнутое досье через его плечо и ответ: — Доверься мне, я заранее подготовился к этой встрече. — Не сомневаюсь, — Кролик с темной шерсткой мельком заглянула под свое пальто через слегка приоткрытую область, свободную от последней пуговицы, дабы лишний раз подчеркнуть причину отсутствия сомнений. — Мы узнаем нужную нам закрытую вечеринку по громкой музыке, ярким цветам, напыщенным хохолкам, — кривлялся уверенный ловкач, демонстрируя нелюбимый им класс общества, — типичному жабьему зобу, который они почетно несут на своей шее, украшенной безделушкой бесполезной, но очень дорогой, — продолжал выделываться, не теряя скорости шага. — Хаха, да, улики в декабрьскую ночь по Дворцовой Площади искать было.. что ты?.. — скромно идущей молодой девушке заботливо поправили берет на голове, одно ушко, конечно, пришлось согнуть, но так больше толк от головного убора, — спасибо, — робко она ответила.       Уверенные поступи по твердому асфальту не собирались затихать, задание было важным, накал эмоций соответствующий, но окружение... Оно пыталось, оно сражалось за то, чтобы хоть на секунду напомнить гостям, где те находятся. Каждый ловкий разворот, каждый широкий перекресток, обязательное содержащий нечто бросающееся в глаза. Хорошо, это их не брало и... тротуар оборвался. Черные стены с огнями пропали — за листвой каменных джунглей открылся вид на центр. Величественное сооружение, ставшее символом целой нации, проткнула заблудшие сердца и ещё долго оставалось внутри. Не физически, но мысленно они вместе протекали вдоль по Сене, стихия воды полностью наполнила их души, ничего лишнего не принеся с собою.       Рой перекрыл область обзора может и формальной, местами кропотливой охотнице за правосудием, но все же живой и развязной, такой, какой он её знает, Бекке. Она не жаловалась на объект в своем поле зрения, ибо видела нечто иное, как он прохаживал по воде и пьянил свою верную спутницу.       Но нижние конечности подчинялись рассудку, ещё не отключенному, они уверенно несли своего хозяина вперед, по нужному направлению, заданному неотложенной миссией. Все эти красивые виды расплывались, снова появлялись темные стены с яркими фонарями. Снова в их житие возвращался злополучный месье Дю Маль и его коварные дела в горячих точках мира, куда он осыпает порох, будто дротики в глобус метая, совершенно не думая, какой ком в горле у невинных людей тот образует. — Я хотела сказать, что контрабанда оружия — это как-то мелочно в этот раз, — нарушила тишину Бекка. Заинтересованный енот сразу же оглянулся в сторону издаваемой речи, поймал изумрудные очи адресанта и весь остальной диалог не отпускал их: — Геннадий Иеремиевич опаснее был, чуть нас не расщепил на атомы, но у советского подпольного ученого кое-чего не было. — И чего же? — Бекка даже с какой-то насмешкой махнула обеими лапами в стороны. Да, по прошедствии такого большого промежутка времени, те моменты, когда было не до смеха, становятся как нелепая сцена из тв-шоу. — Авторитета, поддержки элиты и закрытых встреч, — после продолжительного молчания, вызванного такими громкими словами, господин продолжил: — но и мы не с пустыми рукавами идем, пару козырей я там приберег.       В один момент скопления огней оборвались на не выделяющимся здании, ибо оно скреплено общими стенами с другими, зато то было вычурно на яркий свет изнутри, чуть ли не всю палитру предоставивший к смотру. Бекка и Рой приостановились перед небольшой очередью из граждан, заправляющихся внутрь двери через одобрение крепкого охранника на входе. Крольчиха держалась с напарником вблизи, пока смотрела по сторонам. Пристальный её взгляд особых зацепок не сыскал, зато нашел в конструкции уязвимые места, например хлипкий балкончик и не защищенный цокольный вход, но все эти наблюдения не понадобились. Кавальер в пиджаке повел даму в берете и пальто с собою да встал лицом к лицу к охране. Кровь по венам стала течь интенсивнее, Бекка все ждала, чего же задумал проворный енот. Применит обаяние? Достанет оружие? Достанет кулаки, а может трусливо бежит! Нет. Он достал какую-то необычную золотую визитку да быку протянул в лапы. — А, даже так, — охранник осматривал, очень осторожно взаимодействовал с крохотной песчинкой в его лапах, — Мистер и Миссис Ракун? — дрожь прошлась по телу пушистого кролика, её действия и эмоции были полностью под контролем своего напарника, показавшего властность, это был единственный шанс проникнуть внутрь, ей пришлось подыграть хитрой позой охвата собственной талии. — Все верно, мессере, нам даже льстит обслуживание такими специалистами, моя вот даже и не понимает, как мы тут оказались, — заговаривал зубы проворный енот. — Приятного вечера, — крепкий мужчина вернул Рою его имущество и освободил проход от себя самого.

***

      Вечер набирал обороты, наши оперативники успешно сбросили куртку и пальто, как завесу тайн, в гардероб, открыв всем свое обличие. И ведь действительно, маскировка, как привычно понимать, не понадобилась, самым разумным решением в их случае оказалось слиться с толпой, принять участие в общем для всех почетных гостей деле. Бекка неоднозначно к этому относилась, с одной стороны обоснованный и толковый план, но с другой — вопросы; Вопросы о карточке, о безопасности, о конфиденциальности, ведь они рискуют показать свои лица на весь Париж.       Тем не менее, красное платье до колен, светящиеся блестки на нем, открытое плечо, согласно задумке модельера, все не только, как под густую мрачную шерстку кроличью подобрано, а как полностью под человека, деталь за деталью. В добавок, оно подходило идеально под контраст к партнеру и его темно-синему классическому, формальному и строгому костюму. Ювелир и его жемчужина, крепко держась друг за друга, как единое изделие, слились в толпе высшей французской элиты. Солидно выглядящие мужчины то пожимали загребущую лапу, то снимая шляпу, наклонялись ниже кроличьих ушей, но, в последствии, они продолжили заниматься своими делами, делами относительными — болтовня под ритмы музыки со сцены, едва возвышенной над основным залом, наполовину темным, наполовину освещенным, причем половины сменяли друг друга по средством смены цикла вращения местных источников света.       Пристальный взгляд уже профессионального детектива искал, где ему сфокусироваться, но на тот момент мало чего действительно было подозрительного: барабаны, пианино, сидящие в ожидании кого-то скрипачи; По другую сторону различные входы и выходы, подсвеченные зеленым цветом. В этом всем масштабном скоплении и затерялись наши агенты.       В один момент суета в зале затихла, притихли и музыкальные инструменты в руках мастеров, а свет весь сфокусировался в одной точке на сцене. Со временем в этом луче проявился он, мужчина, чей срок в тюрьме потенциально больше, чем лет ему на лицо, а оно у него не новое на вид. Характерная которая стрижка, полурасстегнутая голубая рубашка, оголяющая грудь с большим серебряным крестом, светлые брюки с манжетами, черные туфли и мелкие аксессуары, например кольцо на правом безымянном пальце, видимо, обручальное. Сей набор признаков уже так приелся, что никто в Париже и не желает по нему составлять фоторобот. — Вышел красавец, толкать речи о ценности события сейчас начнет, — осторожно прошептал Рой своей спутнице. — Только самые преданные мне люди нанесли визит в это место и в это время, я польщен, буду честен, хоть от меня такие слова редко можно услышать, — начал Фантош. Бекка подала неодобрительное, полное утомления выражение лица, но, ежели проник в логово своей цели, так держи уши в остро, — А знаете, да к черту все эти предисловия, вы прекрасно знаете кто я, и зачем позвал, а я же знаю вас всех, так что давай мадмуазель, заряжай музыку, бал начинается.       Зрительский зал наполнился эмоциями, разогрелся до предельных высот, заставляя всех вокруг хаотично бродить вдоль и поперек. Один лишь Рой гордо стоял, как почетный господин, а рядом с ним недоумевающая Бекка, пытающаяся сориентироваться в пространстве. Постепенно, рассыпанный по полу бисер людей разделился по секторам, каждый по два человека заняли определенное место в зале, который, наконец, показался не таким уж и тесным. — Что происходит, Рой? — Мой план осуществляется, вон, видишь по ступенькам к месье Дю Малю подходят пара из пантеры и тигра? Мы за ними! — Ч.. что? Вот так сразу?! — в страхе, крольчиха его схватила крепко-крепко за лапу, как маленький ребенок, юный странник неизведанного ему мира, держался бы за собственного отца или человека, способного его заменить. — Не привык я тебя такой видеть, ну с первой частью плана ты справилась — взяла меня за лапу, — Бекка хотела в ярости её отпустить, но та осознавала, насколько подобные действия, эмоции и настроения неуместны и, возможно, губительны.       Выступление было красочным, во многом благодаря белой кошечке, чей голос и прекрасное французское произношение пронизывало всех зрителей насквозь. Однако дуэт грозной черной пантеры и такого же с эмоциональной точки зрения тигра оценить сложно, когда перед тобой слышится громкая критика от Жюри и неживая апатия от главного зачинщика. — Хочу заметить, пара была нетрадиционная, Фантош очень искушенный, любит нечто... необычное, — добавил Рой.       Однако его это не напугало, будто бы пара подготовленных специалистов, внезапно провалившаяся, и в подметки ему не годилась. Сразу же после завершения их выступления, тот ринулся вперед, не отпуская возлюбленную. Как у себя дома, взошел он по ступенькам к сцене, словно готовый забирать заслуженный трон, не пугало его общество криминальных авторитетов, нисколько. — Рой Ракун... Готов поклясться, что слышал это имя, мы не виделись в Бостоне? — начал Фантош, представляя следующую пару. — Боюсь огорчить, дальше штата Колорадо я, разве что, до Нью-Йорка добирался, — возможно лжет Рой. Бекка бы в это могла поверить, если бы не знала своего напарника чуть лучше, чем кто-либо. Своих эмоций, тем не менее, показывать не стала, лишь подделала улыбку.       Сцена начала подыгрывать прибывшим на неё агентам. Музыканты заняли положение боевой готовности, солистка кому-то подмигнула, определенно важный сигнал, адресат которого не установлен. Одни только жюри ни на сантиметр не сдвинулись. Господин Дю Маль удобно устроился на своем высоком стуле позади сцены, с интересом ожидая действий.       Немного двинулись нежные розовые губы, близко к микрофону расположенные: звук раздался на всё помещение, прошелся по телу всех гостей, подняв шерсть с их тела либо волосы вздыбив. Рой протянул Ребекке свою лапу. Она понимала — пути назад нет, сопротивление бесполезно.

***

      Я была полностью в его власти, он хотел этого, он получил это! Постепенно... постепенно... вела за собою меня его воля. Легкий шаг назад — я за ним. Резкий вперед — я уже там. Публика растворилась, жюри исчезли прочь, нам неважен был их взор. Были только я и только Рой. Миновали музыкантов и их гарнитуру, миновали пылающие под ногами огни, уверенно нас сопровождавшие. Его глаза, мой взгляд был лишь на них, они мне принадлежали.       Но в один момент мой кавалер их отвел, мои зрачки расфокусировались, я почувствовала тревогу. Я следовала за ним, держала его лапу как можно крепче, пока не перестала чувствовать сей теплый уверенный хват. Пропал в этой непроглядной и беспощадной тьме; мои глаза разбежались в разные стороны, я не могла найти себе места, слишком туманно, почему он это сделал? Ощущение было, будто бы в толпе страшных людей, в неизведанной ребенку местности, потерян был отец.       Огонь раскрыл мне путь, маленькой поступью сквозь небольшие, украшенные кристальными кольцами, отверстия в полу, показались сами да к моему проказному напарнику привели. Тело. Я уже не чувствовала ни его естественной тяжести, ни затрат энергий на движения, оно действовало по... другим правилам.       Рой отдалялся, а я следовала за ним. Он проделывал выразительные движения, я повторяла точно такие же, только, как бы, зеркально. Шаг за шагом по следам его туфель, а тот то млек во тьме, то вырывался из её объятий мне на встречу. В какой-то момент, я решила сменить правила его игры. Я расправила руки в стороны, заострила свой взгляд — та самая его "любимая" ухмылка — и плавными изящными движениями кружила по сцене, доминируя над нею.       Уверенные мои действия поначалу кавалера дезориентировали, но тут его тело пришло в порядок, как ни в чем не бывало. Теперь уже ему приходилось меня догонять, искать, следовать каждому моему шагу. Мне не приходилось раньше иметь дела с танцами, честно, но сейчас исключительный случай. Ему это нравилось, я видела пожар в его глазах. Рой, наконец, под самый конец нашего с ним выступления, как же быстро это было, поверить не могу, сблизился и схватил меня. Теперь уже мы были едины, сокрушительны, неподражаемы. Зал начинал светлеть, но мы не видели, что у них на лице, лишь верили то, какое ошеломление мы им привнесли. Держа меня за руку, Рой позволял мне проделывать некоторые действия, видные вращения, но далеко не отпускал, именно так, связанные одной целью мы и ринулись вдоль сцены, подняв скованные вместе лапы на огнями... А затем глубоко вздохнули.

***

      Торжествовала какие-то мгновения тишина. Чем было их больше, тем сильнее поднималась шерсть на теле наших оперативников, особенно Бекки. Жюри, очевидно, возились над собственным мнением, но их лица плохо раскрывали определенный настрой. Месье Дю Маль сидел, как и сидел, также со скрещенными руками, на того можно было не смотреть. Рой отчетливо чувствовал пульс своего напарника с точки прикосновения — лапы, схватившей согнутый его локоть. — Что-то в этом было, хоть и взор мой опытный углядел явный непрофессионализм, — заявил первый жюри, внезапно. — С Жоржем соглашусь, мы не ждем профессионалов, конечно, но все ровно невпечатлительно, — поддакивал жюри, его голос носил итальянский акцент. Эмоции накалялись. — Да, что вы понимаете, оба, — слегка грубо выразился третий жюри, полненький мужчина с сиреневым шарфом на шее, — взгляните на сей символизм, на то, как неопытная дева проникалась своим наставником, а может и боле, чем оным, — стало заметнее, что речь последнего члена жюри обладала акцентом промежуточным немецкому и славянскому(ближе русскому) — чтобы сыграть непрофессионала нужно быть настоящим профессионалом, а какая выдержка у мужчины енота, в самые ответственные моменты он держал эмоции в себе, только телу предоставляя высказывания, а как напарница показывала себя, браво!       Все были повергнуты в шок.       Особенно месье Дю Маль, снизошедший к выступающим поближе: — Я вас поздравляю, мистер и миссис Ракун, вы произвели впечатление на самого строго, язвительного и придирчивого критика, которого я знаю, — Фантош протянул руку Рою, — кто я, что бы с ним спорить. — Настоящий авторитет, не то, что мы, любители, решили показать, на что способны в отрыве от... повседневных дел, — вбросила комплимент своему врагу Бекка, одновременно принизив ценность выступления. На что была дана реакция: — А вот приз у меня нелюбительский, здесь, в этом здании, хранится хренова туча моих коллекций, до которых местная полиция всё не доберется, вы знаете, как просто её купить, — Рой никак не отвечал. — Знаешь, у меня тоже есть один сюрприз, — предупредила крольчиха. Вот здесь Рой напрягся, ибо сам не знает, что сейчас та выкинет. Его напарница сделала два шага назад, одну ногу выставив вперед, она тут же несколько раз хлопнула в ладоши, да сказав: En, Guard!       На сцену выбежали группа подтанцовки, на ходу сбрасывающая с себя одежду. Недопонимание возросло, с потолка спустились веревки. Месье Дю Маль, как по рефлексу принялся бы бежать, вот только оказался он окружен оборотнями, что только что сбросили вычурные наряды, под которыми скрывались грозные синие рубашки и офицерские знаки. Поставки оружия перекрылись, свои источники свинцового ливня стражи порядка достали первее. Здание было оцеплено, а вот певица позади событий продолжила что-то напевать, как ни в чем не бывало. — Фантош Дю Маль, — начала Бекка, вытащив из своих сапог, натирающих слегка стопу, крепкую корочку, на ходу раскрывшуюся, — вы арестованы, уголовная статья за контрабанду, хранения огромного количества запрещенного оружия и коррупцию, — в удостоверении Ребекки Спарклз было отмечено имя, должность иностранного агента, а также принадлежность к Соединенным Штатам. Сразу же, приказ получить не успев, отряд из трех полицейских из одного семейства кошачий принес несколько экземпляров той самой "коллекции".       Преступник-рецидивист ещё какое-то время сопротивлялся, что-то под нос себе возражал, размахивал конечностями во все стороны, пока крепкий крупный синеухий пес-офицер уводил его прочь в сторону выхода. Офицер и наш агент переглянулись, она ему кивнула в ответ, возможно так они поприветствовались. Перестав сопровождать взглядом приятного, на вид безобидного пса, в лапах которого небезвредный гражданин, Бекка снова обратила внимание на Роя, который пожал руку третьему Жюри... а затем поцеловал запястье лапы белой кошечке, приглашенной петь на публику... Кажется, они его ждали. — Как видишь, я был подготовлен, но и ты меня просто поразила, впрочем, как и всегда, — ответил Бекке Рой, заметивший её наблюдение. — Это было превосходно, мне нечего добавить, — наполнилась страстью темная крольчиха, сжавшая впереди себя кулаки от переизбытка эмоций.