Ещё живой

      — На севере через пару лет мы начнём строительство лечебницы. Место уже выбрали так, чтобы было не долго добираться до берега моря и горячих источников, а бесплатное ежегодное лечение там войдёт в перечень гарантированных льгот для всех бывших и действующих военных, — оживлённо рассказывала Эрену Хистория про очередной социальный проект после того, как закончила говорить про недавно открывшиеся школы в районах Розы.       После свадьбы Хистория пригласила супруга и его родственников в своё самое любимое место на острове — загородный приют для беспризорников, который по совместительству был лошадиной фермой. Маленькие воспитанники под присмотром воспитателей весело играли на свежем воздухе, работники фермы занимались повседневными делами — таскали сено и воду для лошадей, а один из конюхов помогал принцу-консорту седлать лошадь и инструктировал, как правильно с ней обращаться.       Эрен с Хисторией, стоя у низкого заборчика, отделяющего дорогу и полигон для выгула коней, наблюдали за тем, как проходили уроки верховой езды.       — Эрен! Хиса-сан! — крикнул муж Хистории, помахав издалека. Они улыбнулись и помахали ему в ответ.       — А ты неплохо освоилась с ролью королевы, — одобрительно заметил Эрен.       — Я и есть королева. Законная правительница Элдии, обращайся ко мне с должным почтением, — гордо, почти надменно заявила Хистория, задрав маленький носик, отчего заставила Эрена удивлённо поднять бровь, но потом рассмеялась, в миг разрушая образ важной царственной особы. — На самом деле мне много кто помогает, особенно генерал Закклай. Да и самой пришлось многое узнать.       — Хиса, это тебе, — к ним подбежал маленький мальчик, протянув Хистории венок, сплетённый из полевых ромашек.       — Спасибо, Отто. Очень красиво, — Хистория водрузила венок себе на голову, тепло улыбнулась ребёнку, и тот, чрезвычайно довольный собой, убежал обратно на полянку к другим детям, которые в компании воспитателей занимались сбором цветов. На той же поляне, присев на траву, Микаса помогала самому маленькому из малышей в плетении.       — Подходящая корона для такой королевы, — насмешливо произнёс Эрен, глядя на Хисторию. Она, в простом белом крестьянском платье с цветочным венком на голове, была похоже скорее на подросшую воспитанницу своего приюта, чем на царственную особу. — Это они, да? — спросил Эрен, глядя на Отто Тайбера, вприпрыжку подбежавшего обратно к своим братьям и сестрам. Его старшая сестра Финэ, нахмурившись, сделала ему замечание. За детьми Тайберов ходила пара серьёзных мужчин, не сводящих с них глаз. — Выглядят бодро для детей, которые находятся в плену и чей отец умер.       — Они об этом не знают. Ну, кроме Финэ, но она сама постаралась их убедить, что всё происходящее — большая игра, где они гостят у друзей родителей и скоро к ним вернутся. Вроде, они даже поверили, — грустно хмыкнула Хистория. — Пока что за их матерью марлийским правительством установлена слежка, но ей всё равно придётся покинуть страну и уже тогда с ней свяжутся наши агенты. Думаю, к тому времени мы уже будем вести открытые переговоры с другими странами.       — Ты правда думаешь, что всё получится? — спросил Эрен, наблюдая за тем, как Микаса усадила ребёнка спиной к себе и, вложив его ручки в свои, медленно переплетала цветочные стебли. — Что мир действительно примет нас и не попытается уничтожить?       — Весь мир вряд ли, но может хотя бы с какой-то его частью удастся договориться.       — А что если не удастся? Ты позволишь принести себя в жертву и ваших с Кёей-саном будущих детей? — более настойчиво спросил он, глядя на Хисторию.       — А с чего ты решил, что у нас с ним будут дети? — ухмыльнулась королева. — Хочешь знать, чем мы с ним занимались в первую брачную ночь?       — Эмм… Не уверен, — недоуменно проговорил Эрен.       — А я всё равно расскажу, — как ни в чём не бывало заявила Хистория, ещё больше обескуражив Эрена. — После того, как мы с ним попали в королевские покои, он несколько часов подряд рассказывал мне про своих дочерей и бывшую жену, с которой он формально развёлся, чтобы заключить брак со мной. Даже альбом с фотографиями привёз, чтобы показать мне. Ты знаком с ними?       — Да, знаком. Его старшая дочь Аямэ наша ровесница, а младшую зовут Мидори. Они весьма славные, а Мидори даже учила нас своему языку. Их мама Харуми-сан тоже очень приятная женщина.       — Мне тоже по его рассказам показалось, что они милые, — улыбнулась Хистория. — Когда мы закончили рассматривать семейный альбом, мой супруг рассказал о себе. Например, что он внебрачный сын одного из дядей госпожи Киёми и все его родственники со стороны отца не хотели его признавать до тех пор, пока главой клана не стала сама Киёми, с которой у него завязались хорошие отношения, когда они вместе учились в университете.       — А про это я не знал.       — Плохо. Нужно же знать о секретах семьи, связанной с правителями двух держав, раз ты умудрился к этой семье примазаться, Эрен, — Хистория, ухмыляясь, толкнула его локтем в бок.       — Примазаться?! — возмутился Эрен, чем вызвал её смех. — Что за словечки, Ваше Величество?       — Потом мы подумали, что нужно всё-таки сделать вид, что мы исполняем супружеский долг, — продолжила она, отсмеявшись, но не переставая улыбаться. — А то караульному, приставленному к нашей спальне, будет нечего рассказывать некоторым министрам из правительства, заинтересованным поскорее избавиться от моего присутствия на заседаниях, пока я буду в положении. Надеюсь, мои крики и шатание Кёей-саном кровати были убедительны.       — Ну вы даёте, — удивлённо проговорил Эрен и, нахмурившись, спросил: — К тебе что, приставили надзирателя?       — Да, давно уже. Я привыкла. Иногда присылают очень милых ребят, которые так забавно оправдываются, когда я застукиваю их за чтением моей переписки.       — Разве это нормально?       — Обычная повседневная жизнь монарха, — она пожала плечами. — С заговорами и дворцовыми интригами. Ничего особенного.       — Бред какой-то! — возмутился Эрен. — И что, этим шпионам даже ничего не было за такие выходки?       — Было конечно. Обычно я рассказываю о подобных случаях генералу и на какое-то время проблема решается, — ответила она. — Но мы отвлеклись. Остаток ночи мы с Кёей обсуждали, как скоро можно перенести ещё больше промышленного производства Хизуру на остров и какую выгоду это принесёт обеим сторонам.       — Хм, он, наверное, ещё долго трепался про прибыль, которую это принесёт металлургическим комбинатам, которыми он по чистой случайности владеет.       — Ага, — кивнула Хистория. — А под утро мы договорились, что некоторые условия договора о сотрудничестве между Элдией и Хизуру можно будет изменить. Он, знаешь ли, не в восторге от того, что его возможного ребёнка обратят в титана. Ну и вообще, там не написано, что мы обязательно должны всё время жить под одной крышей, а не встречаться, к примеру, раз в пару месяцев здесь, на острове.       — Ты, наверное, не о таком мечтала, да? — Эрен как-то странно посмотрел на Хисторию.       — Наш остров и народ важнее, чем мечты одной единственной эгоистичной девчонки, — отмахнулась она. — Знаешь, я теперь постоянно читаю исторические хроники разных стран, так вот ни один монарх ни одной страны мира не вступал в брак по любви. Такое бывает только в сказках.       — Лучше бы ты и дальше сказки читала, — покачал головой Эрен.       — Да нет, история будет поинтереснее, — возразила Хистория. — В сказках, к примеру, не пишут, что если королева заскучает со своим супругом и захочет страстной любви, то ей не возбраняется иметь для этого пару-тройку фаворитов или фавориток.       — Что? — удивлённо переспросил Эрен.       — Что? — невинно хлопнула длинными ресницами королева.       — Эрен! Хиса-чан! — окликнул их Кёя. Конюх подвёл его лошадь ближе к ним и помог консорту спешиться. — Ну, как я держался? Вы оценили мою грацию мешка с рисом?       — Зря вы так о себе. Для первого раза очень неплохо, Кёя-сан, — похвалил Эрен.       — Правда? Ну, спасибо. Завтра попробую ещё, если разогнусь, — он потянул поясницу. — Пойду освежусь перед обедом. Кстати, что на обед?       — Жареная конина, — ответила Хистория.       — Отлично, продолжу своё знакомство с этими прекрасными животными, — весело хохотнул консорт и, перемахнув через заборчик, покинул их.       — Я рада за вас с Микасой, — сказала Эрену Хистория. Микаса тем временем вместе с ребёнком закончила плетение венка. Малыш сначала примерил венок на себя, но потом снял и одел уже на голову Микасе, отчего она улыбнулась. — И будь я на вашем месте, не возвращалась бы сюда.       — Я хочу что-нибудь сделать ради острова перед тем, как умру. И ради тебя с ребятами тоже, даже если они никогда не простят меня.       — Простят, Эрен. Просто нужно время, — она повернулась к нему и серьёзно добавила: — Послушай, многие военные не верят, что ты добровольно отдашь силу Прародителя, и настаивают на том, чтобы забрать её у тебя как можно скорее. Закклай пообещал обеспечить тебе и Микасе охрану, и ещё твой брат, вероятно, захочет с тобой встретиться, а мы до сих пор не знаем, для чего ты ему понадобился и действительно ли его намерения благие, хоть он во многом нам помог.       — Я думаю, Зик просто хочет познакомиться со мной поближе. Мы ведь всё-таки единокровные братья, — спокойно ответил Эрен.       — Возможно.       — И всё-таки, Хиса, если не останется другого выхода, как воспользоваться «гулом», ты просто примешь свою судьбу и отдашь на растерзание своих детей? — спросил он, испытывающе глядя на неё. — Не так важно, будут они общие с тобой и Кёей либо с кем-то другим.       — Ты же знаешь ответ, Эрен, — она крепко сжала рукой перекладину ограды. — Сначала попробуем договориться. Мы должны попытаться. У нас ведь нет другого пути, правда?       — Да, сначала переговоры, — ответил он, отводя взгляд.       

***

             Серая тройка сидела на нём как влитая. Ещё застёгивая жилет и пуговицы на рукавах белоснежной рубашки, посматривая на своё отражение, Леви объективно дал себе оценку, что наряд ему очень шёл.       Теперь пиджак сверху. Часы на цепочке в левый нижний жилетный карман с закреплением за пуговичную петлю. Ещё раз одёрнуть пиджак, пригладить складки.       Обувь вычищена, сам он чист, свеж и гладко выбрит. Пожалуй, не хватает только аксессуара на шею. Излюбленный шейный платок к такому костюму не подойдёт, но чуть ослабленный ворот рубашки тоже смотрится неплохо. Волосы лежат отлично, хотя, может, стоит вернуть старую прическу или чуть укоротить и зачесывать их назад? Последний штрих — шляпа в тон костюму. На мгновение показалось, что он чем-то стал похож на Кенни. Ещё один пристальный взгляд в собственное отражение. Ну уж нет. Не похож.              «Вырядился, как столичный франт, так ещё и любуется. Если грохнуть такого — можно прям так хоронить».              Ну вот ещё, не хватало, чтобы внутренний голос стал подражать интонации дядюшки. И к тому же, что такого? Костюм куплен ещё с первого жалования после вступления в новую должность и присвоения звания майора, а подходящего повода надеть его не было. Тем более он в столице, где большинство горожан согласно веяниям новой моды, привезённой из-за морей, только так и одеваются. А спонтанный выходной, которого давненько не было — весьма приятное событие и чем не повод сменить приевшуюся форму? Не каждый же день удаётся развести командора-трудоголика на такую роскошь.       Накануне, после свадьбы Хистории, проводив пьяных сослуживцев восвояси, Леви забрал из комнаты хранения саквояж, затем снял на остаток ночи номер в гостинице, а утром, приведя себя в порядок, отправился на прогулку по столице.       В Митре у него было одно очень важное дело, но он планировал закончить его довольно быстро, хватило бы пары часов, чтобы навестить одного человека. Костюм для этой встречи тоже был заранее аккуратно упакован в пухлый чёрный саквояж.       Мысль о том, чтобы провести в столице больше времени и заняться парочкой дел, которые откладывались на тысячу лет вперёд, появилась спонтанно, но он посчитал, что имеет полное право посвятить немного времени себе.       Сложно однозначно сказать, почему захотелось сделать это именно сейчас. Вот так практически сбежать со службы, чего ранее за ним не водилось. Никому ничего не объясняя провести время наедине с собой и своими мыслями. Возможно, в последнее время было слишком много событий, слишком много шума, слишком много людей, слишком много всего за раз. Всё вокруг кипело и бурлило, как будто какой-то учёный химик неправильно смешал в пробирке реагенты, чем вызвал непредсказуемую реакцию.       Даже ранним утром улицы Митры быстро заполнялись людьми в модных нарядах, спешивших по своим делам. В толпе Леви и впрямь было не отличить от столичного модника с тугим кошельком. По ночам жизнь тоже не останавливалась. Все города и деревни внутри стен вместе с их жителями перестали спать. Повсюду что-то строили, перестраивали, открывали, закрывали, внедряли, реорганизовывали, осваивали и совершенствовали.       Леви посмотрел на карманные часы. Ещё слишком рано до открытия. Можно идти чуть медленнее, рассматривая людей и улицы вокруг.       Да, точно, помедленнее. Всё это как-то слишком быстро, он еле поспевает. Хотя даже иронично. Он же всегда был таким быстрым. Лихо скакал вперёд по чистому полю на своём жеребце, соревнуясь с ветром, а потом взмывал вверх под свист тросов от УПМ. Теперь же чувствовал себя старой развалиной, которую даже восстановить нельзя, а только снести и забыть. Не было никогда никакого «лучшего воина человечества», крошащего титанов на куски, а если и был, от него остались только пара сломанных клинков, рваный платок и чайная чашка с отколотым краешком. Кто в таком случае этот не высокий, но весьма статный и хорошо сложенный мужчина в сером дорогом костюме, двигающийся по каменной брусчатке уверенной плавной походкой? Да просто самозванец, пытающийся приспособиться к стремительно меняющемуся миру. Мелкая беспризорная неграмотная шпана из Подземного города без гроша за душой.       Он дошёл до помпезного здания с колоннами. Глянув на вывеску, хмыкнул. «Национальный элдийский банк». Всё-то успели поменять, раньше назывался просто «Банк». Возле мраморной лестницы, ведущей ко входу, уже переступали с ноги на ногу в ожидании открытия несколько клиентов, к которым присоединился и он. Мимо по широкому проспекту проходили славные граждане Элдии, которые не так уж и давно узнали о своей национальной принадлежности, но поспешили, подобно новым обновкам, примерить на себя новый статус и носить его, как будто так всегда и было.       Осуждать тут их, впрочем, не за что. Узнать что-то новое о своём происхождении весьма интересно хоть и не всегда знаешь, что с этим делать. Он вот сам прожив больше половины жизни без фамилии, случайно нашёл её на опушке леса под старой сосной. Там же, в качестве насмешки судьбы, обнаружил умирающего человека, бывшего ему отцом несколько лет и целых пять минут перед последним вздохом родным дядюшкой. Дядю потом сам же присыпал сырой землей, а фамилию, как старый пиджак, который как-то одолжил у прошлого командора, отряхнул, примерил и решил, что вещь вполне сносная, носить можно. Ему сойдет. И кто-то после этого будет говорить, что он брюзга?       Парочка миловидных девушек в деловых платьях задержали на нём взгляд и кокетливо улыбнулись. Пройдя вперёд, они о чём-то заговорили, звонко хихикая.              «А блондиночка ничего такая».              Наконец тяжёлые деревянные двери банка открылись и пропустили внутрь своих первых посетителей.       — Я бы хотел узнать состояние своего вклада.       — Конечно, сэр, одну минуту. С учётом процентов сумма составляет…       «Сколько-сколько? Да, давненько я не заходил сюда».       — Что ж, часть я бы хотел снять сейчас, а на тридцать процентов из этой суммы приобрести акции металлургического и горнодобывающего сектора и ещё на двадцать — облигации. Остальное пусть также остаётся в золоте.       После банка нужно попасть на Зелёную улицу и свернуть влево.              «Хм, вложить деньги в золото было неплохой идеей. Надо бы проверить ещё счета в Стохесе и Тросте».              Он чуть улыбнулся самыми уголками губ. Подземная шпана наконец-то накопил денег на «билет к солнцу». Не прошло и сорока лет. Спасибо дядюшке, что привил ему привычку ещё с детства делать заначки, чтобы даже в самый чёрный день не остаться без корки хлеба с абсолютно голым задом. Привычка сохранилась и тогда, когда он попал на службу в разведку и стал получать стабильное жалование. Позже она претерпела изменения: он много времени проводил с командором, которому в силу должности приходилось разбираться в финансовых вопросах. Иногда Леви посещал с ним светские рауты, на которых бывали толстопузые банкиры, любящие похвастаться секретами личного успеха. Леви всё слушал и кое-что запомнил.              «В Хлорбе за эти деньги можно купить добротный дом, так ещё хватит на полное обустройство. А если к тем деньгам на счетах добавить ещё несколько тысяч и, например, выходное пособие, можно купить недвижимость даже здесь в столице, пусть и поскромнее. Хотя какое к чёрту выходное пособие? Размечтался, идиот».              — Свежие газеты! «Королевский глас», «Газеты Берга», «Элдийская правда», «Вестник времени»! Покупайте свежие газеты! — громко зазывал посреди улицы мальчишка.       — Один номер «Элдийской правды».       Малец ловко поймал подкинутую монетку и протянул газету.       У следующего пункта посещения — здания с красной черепичной крышей — никаких толп у входа не было, но это ненадолго, так что надо торопиться. Возле входа владельцы поставили яркие рекламные выставочные стенды с изображениями гор, леса и моря.       — Уверяю вас, господин Аккерман, вы не пожалеете. Всё будет организовано в лучшем виде, а лично для вас я сделаю специальную скидку.       — А как там обстоят дела с уборкой и чистотой?       — Я сделаю примечание о том, чтобы администрация позаботилась об этом и постаралась для важного гостя.       — Ладно, беру.       В следующем заведении по намеченному плану Леви пробыл почти час, но только лишь потому, что никогда прежде ему не приходилось приобретать ничего подобного, а когда закончил, кошелёк ощутимо похудел и карман оттягивала маленькая коробочка.       Выйдя из здания, Леви замешкался, чтобы решить, куда идти дальше и, перехватив саквояж, свернул направо. Под ногами мелькали выцветшие от времени мелкие камушки мозаичных тротуаров, навстречу всё так же шла разномастная толпа горожан. На широком проспекте пахло конским навозом, жареным мясом вперемешку со свежей выпечкой из ближайших кафе, витали шлейфы тяжёлых духов, оставленных прогуливающимися дамочками. Ещё один тонкий сладковатый аромат исходил от цветочного магазинчика, где хозяйка, распахнув настежь дверь, выносила в больших ведрах с прохладой водой и корзинах наружу товар для демонстрации.       — Доброе утро, сэр. Собираетесь на свидание с кем-то особенным?       — Доброе. Можно и так сказать, — ответил Леви, скользя взглядом по огромным охапкам ярких астр, гортензий и роз.       — А какие цветы предпочитает ваша леди?       — Не знаю, она не говорила.       А вот и Цветной бульвар, где раньше была здоровая бронзовая статуя короля Фрица, которую Хистория распорядилась демонтировать и отправить на переплавку. Ещё тут каждый год устраивали городские праздники и ярмарки. Он даже был на парочке таких вместе с Фарланом и Изабель. Они тогда мечтали, что когда-нибудь смогут все вместе жить здесь, в столице, а не высовывать пару раз в год нос, как мыши из нор. Интересно, а им бы понравился этот обновлённый город и новый мир вокруг?       Леви моргнул, прогоняя очередные воспоминания. Что-то в последнее время он часто ворошит память по любому поводу и без. Осталось только собрать вокруг себя детишек, посадить их в кружок и начать рассказывать про свою тяжёлую жизнь, приговаривая, как им легко живётся и пусть скажут судьбе спасибо за то, что живут под солнцем и не пьют сточную воду, закусывая чёрствой булкой. Для убедительности можно ещё немного ссутулиться, чтобы было видно, как на него давит груз прожитых лет, взять тяжёлую трость и поколачивать ею тех детишек, которые будут недостаточно внимательно слушать его ворчливые старческие россказни.       Он свернул направо к Изумрудному кварталу, и ещё несколько десятков шагов приблизили его ко встрече с самой важной женщиной в его жизни. На стене одного из зданий висел большой плакат с изображением королевы, прижимающей кулак к груди. Подпись гласила: «Посвящаю сердце народу». Непонятно только, вывесили ли плакат с символом нации специально напротив входа в Подземный город или это просто совпадение.       Внизу, как всегда, пахло густой тухловатой сыростью. Однако стараниями маленькой королевы смердело от дома родного намного меньше. И не только потому, что она запретила сливать сюда столичные помои. Здесь по-прежнему жили люди, но теперь они были вольны покинуть это место, когда вздумается. Больше не было никаких платных пропусков и контрольных постов возле лестниц, а сам город перестал быть местом ссылки неугодных. Сюда перенесли столичную тюрьму и несколько производств, что дало живущим здесь рабочие места. Все ветхие здания, которые невозможно было восстановить, снесли, из-за чего город казался пустоватым. Леви пытался во время прошлого визита найти своё старое жилище, но обнаружил завал обломков.       Когда Хистория попросила его на одном из собраний рассказать, где в Подземном городе обитают беспризорные дети и много ли их, чтобы оценить, сколько понадобится средств для помощи, он заявил, что в годовом бюджете возникнет дыра, если и впрямь накормить всех нуждающихся. Но есть отличный способ её залатать — лишить обеспечения полицейских, которые только и способны, что мешать дерьмо в штанах, чем занимались долгие годы, игнорируя происходящее в подземелье. Найл Док попытался возмутиться и что-то сказать в защиту подчинённых, но Леви перебил его и поинтересовался, понравилось бы ему, если бы его детей заставляли драться за еду, пичкали наркотиками или продавали в качестве живой игрушки для эротических забав аристократам.       Тот день у Дока не задался. Ему пришлось выслушать долгий рассказ об особенностях преступной жизни в Подземном городе, спонсируемой дворянством со всеми красочными подробностями буквально из первых уст. Под укоризненными взглядами Хистории и остальных присутствующих, Найл сквозь зубы выдавил «разберёмся» и позже устроил плохой день уже своим подчинённым. В какой-то степени он действительно разобрался, и Подземный город накрыла волна полицейских облав, обысков и арестов. Попутно они выводили наружу беспризорных детей, которых отправляли в приют, организованный Хисторией. У приюта внезапно нашлась куча благотворителей.       Леви только фыркал, когда слышал от Хистории хвалебные отзывы об очередном графе, внёсшем крупное пожертвование в её фонд, но ничего не говорил. Пусть кто-нибудь другой разрушит её наивные представления о том, что эти люди заботились о детях исключительно по доброте душевной, а не под дулом пистолета, глядя на пачку улик, обличающих их прошлые скользкие дела. Допускал он и вариант, что девчонка знала, как по-настоящему обстоят дела, но делала вид, что всё в порядке, ведь цель оправдывала средства.       В любом случае уровень преступности в Подземном городе снизился, иначе бы он не прошёл здесь и пяти минут, не нарвавшись на неприятности. Хотя на полпути к месту встречи он почувствовал, что за ним следят. Резко изменив маршрут, он установил, кто за ним идёт, как выглядит и чем вооружен. Хватило пары секунд, чтобы рассмотреть промелькнувшую позади тень. Усмехнувшись, он продолжил путь. На том месте прятаться негде и незаметно подкрасться не удастся, так что можно расслабиться.       — Привет, мам, — произнёс он, опуская на пыльную землю саквояж и разворачивая объёмный сверток. — Извини, что давно не приходил, всё мотался по делам.       Могильный камень с криво нацарапанными датами жизни и именем «Кушель» диалога не поддерживал, но Леви почему-то знал, что все его слова услышат.       — Это тебе, — он смахнул рукой пыль и песок с камня и положил под него свежие яркие цветы. — Хризантемы. Желтые. Надеюсь, тебе понравится. Каждый цветок похож на солнце.       Он не знал, какие цветы любила мама, и поэтому всегда покупал разные. Наверное, если бы он при жизни притащил букет из чертополоха, она сказала бы, что это самые красивые цветы и что не стоило тратиться, сынок. А потом поставила бы в самую красивую вазу на видное место и любовалась до увядания. Но даже после этого не стала бы выбрасывать, пока совсем не иссохнут.       — Я жив, здоров, как видишь. Получил новую должность, но это я рассказывал уже. Снова был за морем на большой земле, и там вроде как защищал нашу свободу, — он горько усмехнулся. — Само море всё такое же красивое. Скоро поеду к нему вместе с Петрой. Кстати, это самое важное, что хотел сказать. Я решил сделать ей предложение. Да-да, вот прям на берегу моря. Думаю, ей понравится. Как ты к этому относишься?       Мама бы всплеснула руками, запричитала, а потом кинулась его обнимать и приговаривать, что давно пора, сынок, думала не доживу. Петра прекрасная девушка и как ему с ней повезло, что она полюбила такого вредного мальчишку, как он, а уж ей-то как повезло с невесткой. Нужно срочно рассказать всем знакомым о такой радости.       — У друзей всё хорошо, они тоже живы и здоровы, — продолжил он в полной тишине. — Ханджи, правда, стала часто выпивать, но я с ней поговорю. Сопляки подросли, но за ними ещё надо следить. Да, и появилась целая куча новых, таких же оболтусов.       «Будь с ними помягче, Леви. Они же ведь ещё так молоды», — что-то такое сказала бы мама.       — Вокруг всё время что-то происходит. По небу летают железяки, похожие на птиц, а по воде плывут здоровенные лодки длиной в пол-улицы, а по самим улицам стали ходить азиаты.       Мама на такое только покачает головой, мол, «надо же, как бывает».       — Возможно, скоро снова придётся отправиться на задание, но ты не переживай. Я же живучий как чёрт. Наша родственница Микаса сказала, что у Аккерманов титанья кровь. Мерзко, конечно, но, похоже, это здорово помогает выживать. Я ещё приду и принесу тебе снова свежих цветов.       Конечно, она будет переживать и скажет выбросить из головы все эти глупости про кровь, никто этого точно не знает, да и это совсем неважно, ты только возвращайся живой. Можно и без цветов. Можно даже и не к ней, а к друзьям, товарищам и будущей жене, которые пусть тоже будут осторожны и обязательно вернутся домой.       — Ладно, мне пора. Спи спокойно, мам. Передавай привет Кенни. Надеюсь, он там не докучает тебе, а то я начищу этому старому козлу морду, если что. Фарлану с Изабель тоже скажи, что… что я всегда помню о них.       Если и есть по ту сторону мира какое-нибудь место, где мёртвые обретают спокойствие, то мама, Фарлан и Изабель точно должны быть там. Даже Кенни бы туда пустили, но только сперва заставив потомиться целую вечность в ожидании под какой-нибудь мистической дверью. Чтобы он понервничал, поматерился на чиновников небесной канцелярии, выкурил целую пачку сигарет, а потом искренне раскаялся за всё содеянное и только тогда попал внутрь.       На обратном пути преследователь вновь возобновил слежку, прячась во тьме улиц, знакомых Леви до последней детали. Когда до ближайшего лестничного перехода оставалось пройти совсем немного, Леви специально завернул за угол, где был безлюдный тупик, и, стоя спиной и не поворачиваясь, произнёс:       — Шума от тебя, как от табуна лошадей. Нужно переступать с носка на пятку, чтобы шаги были не слышными. Да, и выслеживать кого-то удобнее с крыш. Выходи давай, если не струсил, или перестань таскаться за мной.       Мелкая тень быстро выскользнула из-за угла и бросилась к нему с чем-то острым, но Леви ловко уклонился и одной рукой, даже особо не стараясь, заломал нападавшего.       — Пусти, сволочь! — прошипел пойманный мальчишка, пытаясь вывернуться.       — Нож у тебя тоже дерьмовый. Рукоятка же скользит, а такой формой лезвия неудобно незаметно разрезать карманы простофилям, — озвучил наблюдения Леви, ещё чуть больше выворачивая руку преследователю, пока тот не выпустил оружие, после чего развернул мальчика и толкнул на землю.       Мальчишка, приподнявшись, прижал руку к себе и поднял на него яростный взгляд, но тут же глянул в сторону, очевидно рассчитывая дать дёру.       — Нападать на меня надо было ещё в Монетном квартале, там почти никого не было и вторая рука у меня была занята, — Леви внимательнее рассмотрел мальчонку. Мелкий, черноволосый, бедно одетый пацан со следами грязи под курносым носом. Кого-то напоминает.       — В следующий раз так и сделаю, — сердито буркнул мальчишка, подскочив с земли и метнувшись вправо, но Леви предугадал его действия и вновь схватил за шиворот.       — А ну отвечай, сопляк, где твои родители? — встряхнул его Леви.       — Чего докопался, дядя? — извивался пойманный ребёнок. — Нет их у меня.       — Ясно. Тогда пошли со мной, сдам тебя полицейским, пусть определят тебя в королевский приют, — Леви потащил его за собой.       — Чего? Да больно нужен я там. Туда только малышню забирают.       Леви остановился.       — Это кто так сказал?       — Полицаи и сказали. Я типа взрослый уже.       — И сколько же тебе лет, взрослый?       — Двенадцать.       Леви призадумался. Вроде, он не припомнил, чтобы в приюте Хистории был возрастной ценз для приёма сирот, но и королева сама по улицам не ходила, собирая всех нуждающихся. Это как раз поручали полиции в ходе патрулей, так что или пацан врал, или кто-то опять не выполнял свою работу.       — Есть хочешь? — спросил Леви. Малец адресовал ему удивлённый взгляд и сглотнул.

***

             Кормить пацана в каком-то заведении в Подземном городе Леви не стал, да и до лестницы, ведущей наверх, было недалеко. Поднявшись, он остановил выбор на кафе, где было поменьше людей. Однако потом понял, что неспроста здесь было немного посетителей — пирог сухой, чай едва тёплый, неприветливая официантка. А вот мальчонку всё устраивало. Он лихо расправлялся с заказанной для него выпечкой, пачкая нос в сахарной пудре. Леви отодвинул от себя тарелку с почти нетронутым пирогом и вытащил из саквояжа прикупленный свежий номер «Элдийской правды», просматривая заголовки свежих новостей.              «Свадьба королевы Хистории: подробности пышной церемонии из первых уст — стр. 2»       «Многочисленные обломки древнего морского флота обнаружены на восточном побережье острова. Новые археологические находки, проливающие свет на историю Элдийской империи — стр. 4»       «Правительство одобрило законопроект, инициированный королевой, об отмене публичной смертной казни с заменой способа приведения в исполнение с повешения на расстрел — стр. 6»       «Очередное жестокое убийство в столице: найден мёртвым барон Пауль фон Бош. Возвращение серийного убийцы Кенни-потрошителя или заговор среди военных? — стр. 13»              «Вот стоит только припомнить хорошего человека», — подумал Леви, раскрывая газету на тринадцатой странице.              «Накануне найден мёртвым в своём доме барон Пауль фон Бош. Убита вся прислуга барона. По сообщению свидетелей, нашедших тела, у всех жертв было перерезано горло. В доме обнаружены следы погрома, однако ценные вещи остались нетронутыми.       Это не первая трагедия, случившаяся в столице. Ранее за прошедший год уже были совершены аналогичные убийства целых семейств и отдельных представителей знатных родов. Что характерно, у всех убитых было перерезано горло. Орудовавший в столице более тридцати лет назад серийный убийца по прозвищу «Кенни-потрошитель» имел схожий почерк при совершении преступлений. Представители военной полиции отказались давать комментарии о деталях расследования жёстокого убийства барона фон Боша и возможных подозреваемых. Нераскрытыми также остаются прошлые кровавые преступления, совершённые в отношении старой знати. Проведя независимое расследование, журналисты нашей редакции установили, что все убитые так или иначе выступали против инициативы военного правительства по обсуждению вопроса о национализации земель, находящихся в частных владениях. Данный факт наводит на мысли о том, что полиция не заинтересована в раскрытии обозначенных преступлений…»              — Дядь, ты будешь доедать? — спросил мальчик, показывая на его кусок пирога. Леви подвинул к нему тарелку и отложил газету.       — Как звать-то тебя? — спросил Леви, пока мальчишка уминал пирог.       — Эмиль Бауманн, — с полным ртом ответил мальчик.       Глядя на ребёнка, Леви вспомнил, что когда-то какой-то незнакомый мужик в шляпе тоже потащил его кормиться и с неким подобием сочувствия смотрел, как он жадно ест. Обстоятельства, правда, были похуже и лет ему было поменьше. Отпив чай, Леви задумался, как ему поступить. Он мельком глянул на официантку, которая с некоторым пренебрежением обслуживала их компанию из-за бедного вида мальчика, но, смерив Леви оценивающим взглядом, ничего не сказала и выполнила заказ.       Мир вокруг уже новый, а старые проблемы ещё не решены. Беспризорному голодному ребёнку абсолютно нет дела до предвзятого отношения к его внешнему виду, как и до политических игр с заговорами, убийствами, ведением войны с другими людьми и титанами. И уж тем более он не задумывается о национальной принадлежности, своем месте в обществе, а из планов на будущее — удастся ли пожрать завтра или нет. Всеми этими глупостями занимаются взрослые, у которых нет необходимости пытаться наесться впрок, а некоторые ещё и от сухих пирогов стали нос воротить.       — Так у тебя правда нет родителей, Эмиль?       — Отца я и не видел никогда, а мама заболела и умерла в прошлом году, — Эмиль дожевал последний кусок и вытер рот рукавом. — Спасибо за еду, дядь. Я пойду, наверное.       — Если сейчас я тебя отведу к полицейским, то ты согласишься поехать в королевский приют?       — Меня не возьмут туда, — Эмиль нахмурился. — Я же сказал, что подходил к ним, а они меня послали.       — Сходим вдвоём. Меня они не пошлют.       — А ты кто, дядя?       — Я когда-то был как ты. Тоже жил без родителей в Подземном городе и воровал, но многое изменилось и теперь я могу помочь кому-то вроде тебя, как когда-то помогли мне. Королева сама приглашала меня посетить свой приют, и там всё очень неплохо устроено.       — Сама королева? — Эмиль недоверчиво выпучил глаза. — Брешешь, дядь!       — Можешь мне не верить и уйти обратно под землю, делай выбор сам. Я только предлагаю, — Леви махнул официантке рукой, чтобы попросить счёт, и начал собираться. Надевая шляпу, он ещё раз спросил:       — Ну, так что решил?      

***

             Полицейские не обрадовались его визиту вместе с найденным ребёнком и ещё больше им не понравились угрозы о жалобе на них Доку. Леви обещал, что лично проверит, окажется ли этот мальчик в приюте, а также выяснил имена и звания всех полицейских, с кем общался. Сам мальчик, кажется, до последнего не верил в происходящее, а Леви, сделав всё необходимое, спешно покинул участок, не попрощавшись и не назвав своего имени.       Леви поймал карету и сверился со временем на часах. Успеет. Его ждёт ещё одна встреча, а потом нужно возвращаться на базу.       Карета подъехала к железнодорожной станции Митры.       — Один билет до Хлорбы.       Жизнь в новом мире добавила не меньше проблем, чем их было в старом, но ведь появилось и много новых возможностей. О прошлом, впрочем, забывать не стоит, каким бы оно ни было, ведь весь полученный ранее опыт поможет приспособиться к новым условиям. Люди ведь очень живучие твари и способны на многое, особенно если их припереть к стенке, а он, Леви, безусловно одна из самых живучих из них. Но если раньше просто выжить было достаточно, то сейчас, увидев собственными глазами ту, другую жизнь, о которой только и мог мечтать, захотелось, чтобы она тоже у него появилась. Хотя бы ненадолго. Нужно только завершить старые дела и убедиться, что давнее обещание будет исполнено, и неважно, каким способом это будет сделано. Тогда станет намного легче двигаться вперёд, но первый шаг можно сделать уже прямо сейчас.       Поезд подъехал к станции, и на перроне засуетился разношёрстный народ. Леви не торопился, пропуская вперёд более суетливых пассажиров.       Шаг на подножку вагона. Поезд тронулся.

***

             — Добрый день, господин Зик, — поприветствовала лейтенант Гарнизона, сменившая конвоиров с прошлой смены. — Я принесла вам новые книги от госпожи Елены и вино.       Лейтенант прошла в комнату и положила вещи на большой дубовый стол. Если бы не отсутствие окон и обшитая металлом дверь, то комнату можно было смело принять за номер в самой комфортабельной гостинице, какую только можно найти на острове. Здесь была дорогая красивая мебель, отдельный санузел, и регулярно делали уборку. Еду и напитки приносили по заказу в любое время суток по желанию дорогого гостя.       — Спасибо, Оливия. А лекарство тоже принесла?       — Конечно. Нужно принимать по десять капель два раза в день. Что-то ещё будет нужно?       — Пока нет, — Зик подошёл к столу, и его глаза едва заметно расширились от увиденного.       Среди стопки принесённых книг лежали две, названия которых имели двойной смысл для тех, кто знал путь к избавлению этого мира от ненависти и страданий.       «Значит ещё есть шанс спасти тебя, Эрен», — подумал Зик смотря на книги «Милосердие» и «Право войны и мира».       

***

             — Всё без изменений. Спит, жрёт, хлещет вино, книжки заумные читает, — перечислял Гюнтер в кабинете Леви. — Иногда ходит на прогулки и на военные собрания, но в последнее время реже. Все встречи в сопровождении охраны.       — Его камеру обыскивают? — спросил Леви.       — Да, регулярно. Все вещи и литературу, которую ему приносят, досматривают. Книги заказывает на элдийском, который используют на материке, но переводчик ничего особенного в них не обнаружил. Ни шифров, ни записок, ничего.       — Ясно. Чем-то ещё ублюдок занимается? Может, просил принести ему что-то необычное?       — Хм, ну, разве что лекарство от запора, — ухмыльнулся Гюнтер. — Жрёт он от пуза, так ещё и степень прожарки мяса его не всегда устраивает, так что требует новую порцию, а ещё чтобы в меню обязательно был десерт.       — Дерьма бы ему на лопате и сырой земли на закуску, — сквозь зубы произнёс Леви. Гюнтер понимающе кивнул. — Ладно, я рассчитываю на вас, не спускайте с него глаз.       — Я ручаюсь за гарнизоновских ребят, которых к нему приставили, а о наших и говорить нечего, — уверенно сказал Гюнтер. — Всё будет в порядке, ты же уезжаешь ненадолго.       — Да. Скажешь Петре, чтобы зашла?       

***

             «Напыщенный индюк, циничный хам…»              Петра быстрым шагом пересекала коридоры штаба, сжав кулаки. Мимо прошли сослуживцы, которые поздоровались с ней, но она не удостоила их ответом, что вызвало их удивление и растерянность.       «Грубиян, душный педант, чёрствый сухарь, зануда…»       Рыжая прядь выбилась из причёски, и она нервно сдула её с лица. Очень хотелось открыть дверь кабинета начальника с ноги, но выглядеть это будет слишком по-детски, а она элитный солдат Разведкорпуса и не должна допускать грубости и недостойного поведения. Глубокий вдох, выдох. Выпрямить плечи, придать лицу непроницаемый вид. Вежливый стук в дверь.       — Вызывали, майор? — отсалютовала Петра. Быстро оглядев Леви, она тут же оценила обстановку. В гражданском костюме, который до этого ещё ни разу не надевал — значит был на встрече с кем-то важным, ради кого нужно приодеться; ворот рубашки немного помят, тёмные круги под глазами — только приехал и не спал всю ночь; морщинка между бровей чуть глубже — о чём-то напряжённо рассуждает.       — Да, — сказал Леви, копаясь в документах и разбирая их по папкам. — Хотел сказать, что уезжаю.       «Специально не поднимает взгляд — значит либо что-то задумал, либо чего-то не договаривает», — рассудила она.       — На неделю, — уточнил он. Петра молчала надеясь, что выглядит достаточно равнодушно.       — Хочешь узнать куда? — он наконец посмотрел на неё, закончив сортировку документов и вставая с кресла.       — Мои желания не повлияют на ваше решение, ставить меня в известность о ваших передвижениях или нет, сэр, — важно заявила она, делая акцент на последнем слове.       — Очень жаль, — спокойно отозвался Леви, медленно подойдя к ней вплотную. — Ведь ты едешь со мной. Только ты и я.       Её сжатые губы чуть дернулись, но она холодно спросила:       — Это приказ, сэр?       Одна непослушная прядь вновь упала ей на лицо, и Леви заправил ей её за ухо, провёл пальцами по нежной коже линию от скулы до подбородка.       — Предложение.