Любить — это значит...

Загородное поместье Нормана сияло словно драгоценный камень посреди плодородной долины, где через акры и акры рощ и лесов текла широкая река. По словам Рэя, который делал вид, что у них не было ссоры, Норман был заядлым охотником и гостеприимным хозяином. — Он не так прост, каким может казаться, — сказал Рэй жене. Судя по мнению окружающих, молодой граф Ратри вполне заслужил репутацию человека безупречной чести и высоких принципов. Его никогда не касалась и тень скандала. Либо он был очень осторожным и расчетливым человеком, либо действительно был хорошим человеком, в чем Эмма очень сомневалась, вспоминая их общее прошлое.

***

— Фальконы приехали, — объявил Винсент, подчиненный Нормана, стоя на пороге кабинета. Его начальник и друг сидел за письменным столом, заваленным кипами бухгалтерских книг. День катился к закату. Золотой свет солнца лился сквозь высокие прямоугольные окна цветного стекла. Норман, граф Ратри, с недовольной гримасой оторвал взгляд от бумаг, и его светлые брови почти сошлись над аквамариновыми глазами. Он пробормотал: — Вот как. — Тебе нравится маркиза Фалькон? — прямо спросил мужчина со смуглой кожей, следя за эмоциями друга, который старательно всё скрывал. Норман быстро ответил: — Ничего подобного. — Я убеждаюсь в обратном. Посадив огромную кляксу на безупречно выписанной линии цифр, он с усталостью посмотрел на зажатое в пальцах перо. — Винсент, я не настолько глуп, чтобы испытывать особые чувства к жене моего названного брата. — Соглашусь, она красивая, — заметил Винсент, игнорируя слова своего друга. — Эмма — наивное создание. Ей неведом жестокость этого мира. Она живет в своих мечтах и глупых идеях, — перебил его Норман. — О её идиотских выходках я вообще молчу. Откинувшись на спинку кресла, Норман наблюдал за приближающимся другом. Винсенту ужасно хотелось узнать что-нибудь о «выходках» красивой маркизы Фалькон. Присев на край письменного стола, он заглянул другу в лицо. — Интересно, что же она, прекрасная Эмма, сделала такого, чтобы так тебя разозлить, Норман? — задумчиво проговорил он, стараясь вывести его на эмоции. — Расскажи мне, ибо я сильно заинтригован. Если не скажешь, я могу подумать бог весть что о замужней даме. Мое воображение уже рисует мне что-то очень скандальное, что она могла учинить. — Замужняя дама! И не проси, Винсент. Я не хочу это обсуждать, — Норман презрительно фыркнул. Как и большинство людей, Норман не подозревал, что нет более верного способа разжечь любопытство человека, чем отказать в обсуждении «этого». — Выкладывай, Норман, — скомандовал он, — или я сам узнаю. Я уверен, что этот вариант тебе не понравится, ведь я что угодно могу узнать. Норман приподнял бровь в иронической усмешке. — К чему лишние угрозы, друг мой? У тебя есть другие дела, о которых тебе необходимо позаботиться, — намекнул голубоглазый. — Незачем тебе заниматься ерундой — Тогда я попробую догадаться, раз у меня нет времени копать под нее. Ты застукал её с кем-нибудь? Она позволила другому джентльмену поцеловать себя, или что-нибудь еще похуже? Может она сейчас изменяет своему мужу? Может… она целовалась и спала с твоими знакомыми до свадьбы? «Я поцеловал её. Я разрезал её корсет. Я вл… Я много чего натворил», — подумал голубоглазый. Норман ответил насмешливой полуулыбкой. — Неплохо, Винсент. Ну, это вряд ли, конечно же. Достаточно взглянуть на эту женщину, чтобы любой находящийся в здравом уме мужчина дал деру, вопя от ужаса. Винсент нахмурился. — Ты шутишь? Она же красавица! — только сейчас Винсент заметил озорной блеск в его аквамариновых глазах. Винсент понял, что всё это время Норман издевался над своим другом. Он скривился, когда Норман насмешливо ему улыбнулся. — Ты понял, друг мой, — произнёс с насмешкой светловолосый. — Мерзавец, — фыркнул Винсент. — Ты можешь заполучить её, если хочешь. — Заткнись, Винсент, — прорычал Норман. — Тебе стоит поприветствовать своих гостей. Ах, маркизскую чету Фалькон особенно. Гости ведь пробудут у тебя почти месяц из-за охоты, поэтому тебе следует проявить гостеприимство, — Винсент принялся задумчиво рассматривать друга, а он терпеть не мог эту его манеру. — Я ничего против Рэя не имею, но его жена… меня немного раздражает, — признался тот. — Первый раз вижу, чтобы ты проявил такую неучтивость, Норман. Я много раз видел, как ты разговариваешь с людьми, которых терпеть не можешь. Раньше тебе всегда хватало выдержки, особенно если тебе что-нибудь от них нужно. По той или иной причине, но упоминание о ней слишком тебя раздражает. Кажется, я догадываюсь почему. — В самом деле, Винсент? — аквамариновые глаза вызывающе блеснули. — Друг мой, пока это всего лишь предположение. Я дам тебе знать, когда приду к определенному выводу. Это будет совсем скоро. — Господи! Спаси меня от этой участи. Лучше поприветствуй гостей за меня. — А ты, Норман? Будешь сидеть в кабинете, словно загнанная в нору лиса? Норман встал. — Я выйду через черный ход, хочу проехать верхом. Думаю, прогулка будет длинной. «Мне нужно многое обдумать, привести мысли в порядок», — подумал он. — Когда ты вернешься? — Винсент устало вздохнул, догадавшись о мыслях своего друга. — Приеду к ужину, — ответил тот. — Норман, лучше бы тебе не задерживаться, — предупредил он. — Я никогда не опаздываю, — ровным голосом сообщил Норман и рванул вперед такими шагами, как приговоренный к казни человек, которого вдруг помиловали. «Я должен остудить свои мысли, пока не встречусь с ней», — подумал голубоглазый.

***

Мужчина с аквамариновыми глазами скакал прочь от своего загородного дома, направляя лошадь по наезженной лесной дороге далеко за пределы поместья. Он спустился в лощину, а затем взобрался вверх по склону и опустил поводья. Лошадь неслась через высушенные солнцем луга. Когда-то здесь был королевский охотничий заказник, теперь же поместье пользовалось славой одного из самых модных мест в Вестфрилдоне. Сюда особенно любили наезжать сливки высшего общества королевства. Нескончаемый поток гостей, которых он сам пригласил, был Норману только на руку. Таким образом, у него появится многочисленная компания для охоты и спортивных развлечений, чего не хватало графу. Можно будет спокойно допустить некоторую свободу политического и финансового маневрирования, ведь какие только дела не решались на домашних приемах, верно? Однако в последние несколько дней голубоглазый Норман почувствовал какую-то тревогу, а со временем это ощущение только усилилось, к его огромному сожалению. Человек исключительно рациональный, каким он себя считал, не верил в предчувствия и всякую спиритуалистическую чепуху, столь модную ныне в жизни людей. Но ему действительно казалось, что даже воздух его загородного особняка немного изменился. «Какое-то тревожное ожидание, затишье перед бурей», — подумал Норман. Он просто не находил себе места. В душе понимал, что все эти чувства связаны с одним человеком. При мысли о Фальконах беспокойное чувство усилилось. По правде говоря, он с превеликой радостью не пригласил маркизскую чету, если бы Рэй не приходился ему близким человеком, первым другом и молочным братом. К несчастью для Нормана, его брат женился на девушке, которая его беспокоила, открывая его самые уязвимые и сокрытые желания. Сейчас же Норман лихорадочно пытался придумать, как ему лучше всего вести себя с Эммой. «Спокойно и отстраненно», — прошептал ему разум. Да, он будет делать все, чтобы избегать её, а если это будет невозможно, Норман будет вести себя с холодной учтивостью. Хотя… К чему лукавить? Несомненно, она будет рада, если Норман будет относиться к ней безразлично. Не понятно почему, но Норман не хотел допустить этого. Умом он понимал, что перестает быть рациональным человеком, каким он себя считал, когда он с Эммой. Нет, он хотел, чтобы Эмма злилась на него, потому что хотел увидеть то её выражение лица, этот блеск в её изумрудных глазах… Она придет в ярость, когда он будет издеваться над их общим прошлым, как было раньше. Всё равно, что она замужем за близким для него человеком. Он же не собирается уводить жену своего друга и брата, верно? Он всего лишь повеселится, побалует себя временем, проведенным с ней, пусть и на людях. Да, подло и некрасиво со стороны джентльмена, но всегда ли он был им? Норман перестал хмуриться, натянул поводья и легко перескочил через живую изгородь.

***

— Эмма, — сказал Рэй, строго глядя на жену, стоя в дверях их комнаты, — я настаиваю, чтобы ты вздремнула хотя бы два часа. Мне нужно тебя предупредить, что ужин в доме Нормана подается довольно поздно, — он сделал паузу, будто задумавшись. — Я не хочу, чтобы ты зевала за столом. Я пока поговорю с другими джентльменами, обсудим будущую охоту. — Хорошо, — послушно ответила рыжеволосая, сохраняя на лице самое невинное выражение, слегка зевнув. Дверь закрылась. Ключ решительно повернулся снаружи. Замок щелкнул. «Не так просто, Рэй», — мрачно подумала рыжеволосая. Эмма опустилась перед дверью на колени и сунула шпильку в замок. «Я пойду к Гильде, если она свободна. Мы вместе погуляем. Никто не узнает, если мы будем осторожны, не так ли?» — размышляла она. Вытащив шпильку, она одним движением согнула один её конец, просунув его в скважину. Несколько поворотов — и замок щелкнул. Эмма с победной улыбкой посмотрела на замок.

***

К Гильде Эмма не могла подойти, ибо вокруг нее крутилась графиня. Не желая попадаться в глаза людям, Эмма решила погулять одна, без подруги. Она была немного расстроена, но это лучше, чем спать в закрытой комнате, пока не придет твой муж. Гуляя по саду графа, Эмма вдруг осознала, что не знает как вернуться в поместье. От этих мыслей она начала паниковать, пока не услышал мужской голос. Его голос. — Гуляете? Ваш муж сказал, что вы спите, — Эмма резко обернулась на голос Нормана. «Дьявол! Что за неудача со мной? Он постоянно появляется, когда мне так неудобно. Неужели Небеса послали его засвидетельствовать все мои позоры?» — подумала рыжеволосая, смотря на мужчину с видимым раздражением. Улыбаясь, граф разглядывал рыжеволосую. Маска владетельного хозяина исчезла, голубые глаза оживленно блестели, а улыбка оказалась столь заразительной, что Эмма вдруг почувствовала, как у нее тает сердце. Губы сами собой сложились в робкую улыбку. — Граф, что вы тут делаете? — спросила она. Норман колебался на мгновение. — Я… Это мое поместье, Эмма, — ответил он с усмешкой. «Глупая ты, Эмма. Что за вопрос? Так стыдно», — от этих мыслей щеки рыжеволосой заалели. — Милорд, если кто-нибудь спросит, не видели ли вы меня… скажите, что нет, пожалуйста! Мой муж думает, что я сплю, а лишь хотела погулять… подышать свежим воздухом, скажем так, — призналась она, поняв, что Норман давно раскусил её.  — Не скажу. Можете не волноваться, — сказал светловолосый, и Эмма обреченно вздохнула. «Хотя… не стоит ему доверять. Норман растрепал про брачный контракт, который я ему предложила, Рэю. Но… я хочу верить в него», — подумала она. — Как вы любезны, — сказала Эмма притворным тоном, что стало ясно: «любезным» она его вовсе не считает. — Благодарю вас, милорд. А теперь, с вашего позволения, мне пора бежать. Именно бежать, пока муж не вернулся в мои покои. Есть одна проблема. Просто… я забыла дорогу. — Пойдемте, я покажу короткий путь, — предложил Норман, усмехнувшись. — Это через сад и вход для слуг, мимо кухни. Уверен, что Рэй не узнает, что вы покидали свою спальню до ужина. «Опять твои приключения, Эмма, — подумал он с грустью. — Жаль, я не всегда могу быть свидетелем твоих выходок». Они шли через сад, залитый солнцем. Норман с некоторым раздражением вдруг заметил, как Эмма пытается идти сбоку, забегая впереди него. Казалось, она никак не могла допустить, чтобы он шел впереди! Голубоглазый исподтишка следил, как двигаются её ноги под тонкой юбкой муслинового прогулочного платья. Она шагала широко и свободно, что было совсем не похоже на семенящие жеманные движения большинства светских женщин. «Прекрати думать о ней, Норман!» — приказал он себе. Он шел молча, удивляясь собственному поведению, когда видел её. Рыжеволосая Эмма то раздражала его, то волновала, то непонятно что делала с его сердцем… Граф Ратри смотрел на нее, и в нем начали просыпаться непонятные ощущения, которые он старался изо всех сил подавить. Эмма похорошела с тех пор, как он видел её в последний раз. В нем вдруг проснулось первобытное желание утащить Эмму куда-нибудь в укромный уголок, сорвать с нее юбки… «Хватит! Она не принадлежит тебе. У неё есть муж. Ты сам отказался от такой возможности, поэтому перестань думать о ней», — недовольно фыркнув, он отогнал от себя глупые мысли и снова посмотрел, как она шагает впереди него… Он вспомнил, как он поцеловал её мягкие губы в театре, сорвав с девичьих губ её первый поцелуй, как он сходил с ума от волнения и беспокойства, когда её рвало и она была бледна, как разорвал ножом и сдернул сковавший Эмму корсет, когда она задыхалась, как они танцевали на балу, когда она не отказала ему, как хотел его не отпускать её тогда. Сейчас же ему почему-то ужасно хотелось обнять ее талию, впиться губами в её рот… — Сюда, — сказал он хрипло, протискиваясь мимо неё и держась поближе к живой изгороди и стене, чтобы их не увидели из окон дома. Он вел её по дорожкам, окаймленным копьями шалфея, вдоль старинных стен, полускрытых зарослями красных роз и сверкающими шапками гортензий, мимо каменных ваз с пышно разросшимися белыми фиалками. «Господи, сохрани меня от греховных мыслей. Рядом с Норманом я становлюсь грешной. Я думаю о вещах, о которых не стоит думать замужней даме. Прошу, сохрани меня от прелюбодеяния», — мысленно молилась она. — Граф, вы уверены, что это короткий путь? — спросила Эмма, стараясь держать себя в руках. Норман не привык, чтобы его решения подвергали сомнению, поэтому он холодно посмотрел на идущую рядом Эмму. — Маркиза Фалькон, я лучше вас знаю дорогу в собственном поместье, который был пожалован мне на моё совершеннолетие. — Извините. Я не хотела вас оскорбить, — сказала она извиняющим тоном. — Просто я боюсь, как бы нас не застукали. Рэй думает, что я сплю, Он закрыл дверь на замок, а я… — она замолкла, поняв, что раскрыла важную деталь своего маленького приключения. — Как? — отозвался Норман. — Мне очень интересно узнать, как маркизе Фалькон удалось выбраться из заключения, если Рэй закрыл дверь на замок. Через окно? — Нет, я расковыряла замок, — объяснила Эмма, вспыхнув. Приняв это к сведению, Норман ехидно поинтересовался: — Как ты этому научилась? Насколько я знаю, такому не учат благородных женщин. Мужчин к себе так пускала? — Вы нахал, милорд! — возмущенно воскликнула рыжеволосая. Норман лишь нагло усмехнулся, мысленно умиляясь её реакции. Они подошли к проему в живой изгороди, где вдоль стены дома шла дорожка из каменных плит. Приложив палец к губам, чтобы она молчала, Норман проследил взглядом пустую дорожку, пропустил её вперед. Их укрыл высокий узкий можжевельник: — Там черный ход, Эмма. Нужно пройти через кухню, потом надо подняться по лестнице на второй этаж. Я покажу тебе коридор, который ведет к твоей комнате. Эмма радостно посмотрела на него, благодарно улыбаясь. Посмотрев на её сочные губы, которые он в прошлом попробовал на вкус, Норман почувствовал, что его сердце глухо застучало. Мужчина с аквамариновыми глазами не мог отвести взгляда от её губ. Эмма сказала: — Граф, благодарю вас. Надеюсь, я могу положиться на ваше молчание. Если бы Норман обладал другим складом характера, если бы она не была женой его первого друга и молочного брата, он мог бы использовать эту ситуацию. Небольшой шантаж или что-то в этом роде… Простое развлечение, но… но он просто сказал: — Я буду молчать. «Я не подвергну тебя опасности», — решил Норман. Он ещё раз взглянул, не идет ли кто по каменной дорожке, и Норман с Эммой покинули укрытие. К несчастью, в этот момент послышался шум голосов. Кто-то приближался. Эмма спряталась за можжевельником, поэтому ему тоже пришлось это сделать, чтобы их не застукали. «Замужняя маркиза Фалькон и граф Ратри уединились. Представляю какой скандал можно из это разыграть, если нас кто-то увидит», — быстро подумал голубоглазый. Едва они успели спрятаться в узком пространстве между колючими ветками и живой изгородью, как на дальнем конце дорожки возникла группа из трех или четырех человек. «Прячусь в своем особняке от своих же гостей! До чего же я докатился?! Будто сцена из третьесортных любовных книг», — Норману вдруг, стало смешно. Размышляя, он вдруг почувствовал, что Эмма хватает его за ворот куртки, увлекая в тень. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Вначале ему показалось, что рыжеволосая дрожала от страха, что их поймают. Неожиданно для себя самого Норман, поддавшись странным инстинктам, обнял её, пытаясь защитить от чего-то, но тотчас же понял, что Эмма просто-напросто тихо смеется. Рыжеволосой пришлось даже прижаться к его плечу, чтобы смех не вырвался наружу. «У нее истерика?» — озадаченно улыбаясь, Норман убрал прядь красивых рыжих волос с её лица, потом осторожно выглянул из благоухающих можжевеловых ветвей. Мужчины не торопясь шли по дорожке, обсуждая что-то. Голубоглазый сразу же узнал их. Норман втянул голову назад и прошептал ей на ухо: — Тише, Эмма. Там твой муж. Рыжеволосая широко раскрыла глаза изумрудного цвета и инстинктивным движением ухватилась за отвороты его куртки. «Рэй… Он меня убьет, если увидит с мужчиной», — подумала она, вздрогнув. Теперь Эмме было не до смеха…