Любить — это значит...

К вечеру все гости в загородном доме Нормана знали новость о рождении наследника короля. Роджео Клинер де-Вестфрилдон был третьим принцем королевства, пока не остался единственным наследником. Оставшись единственным из королевской семьи, он не стал заводить семью. Республиканцы не одобряли такое положение дел, а роялисты не стали перечить новоиспеченному королю. При себе король Роджео держал пять наложниц, как было сейчас модно в других королевствах. Элина, третья наложница, после обеда родила кронпринца, который в будущем займет место отца. Многие были рады услышать такую новость, которая смогла пробудить волнение в некоторых сердцах. Норман удобно расположился в кабинете, сжимая в руке отчеты своих подчиненных, думая о последних вестях. С ним в кабинете были Рэй, Дон Арло и его друг Винсент. Они хотели поболтать о своих делах, прежде чем начнется официальный ужин. Откинувшись на спинку кресла, граф Ратри глянул на циферблат карманных часов. Восемь вечера — самое время спуститься к гостям, тем более что он исполнял обязанности хозяина дома. Однако граф явно не спешил, мрачно глядя на циферблат и думая только о том, что он будет чувствовать, если в один день Рэй объявит о том, что Эмма беременна. При одной мысли об этом аквамариновые глаза Нормана потемнели. Разговоры своих друзей он слушал вполуха, пока Дон не начал говорить о семейной жизни Рэя. — Рэй, ваши отношения с маркизой кажутся отличными, — Дон ухмылялся, наблюдая за его реакцией. Рэй лишь кивнул в ответ. Норман внутреннее напрягся, а Винсент вопросительно уставился на графа, нутром чувствуя его душевный дискомфорт. — Они же молодожены, верно? — спросил Дон, обращаясь к Норману и Винсенту. «Дон, ты такой идиот, не понимающий ситуацию», — считал Винсент. Норман и Винсент кивнули, чувствуя при этом раздражение и неловкость. Не прошло ли полтора года с тех пор, как маркизская чета Фалькон поженилась? Смутный и непонятный период, чтобы уверенно называть их молодоженами, ведь прошло приличное время после бракосочетания. — В целом, как долго длится период молодоженов? — не унимался Дон. — Пока не родится ребенок, — ответил Винсент покосившись в сторону графа. Рэй задумчиво хмурился, думая о своей жене. «Прошло достаточно времени, чтобы она могла забеременеть. Так почему же у нас не получается?» — в голову темноволосого маркиза начали закрадываться неприятные мысли, которых он гнал в прочь. Норман же витал в облаках. — Друзья, выскажите свое мнение. Как часто мужчина должен спать с женщиной? — Дон лениво улыбался, начиная свою любимую тему. Его слова были встречены гробовым молчанием. Винсент с преувеличенным вниманием выбивал пепел из сигары на хрустальное блюдо. Рэй нахмурился, а Норман усмехнулся. — Чаще раза в неделю — это непростительная жадность? Как считаете? — не унимался Дон. — Рэй, ты же женат. Как у вас? — от его слов Рэй немного напрягся. — Хорошо известно, что чрезмерная невоздержанность в половой жизни вредит здоровью точно так же, как обжорство и пьянство, — вдруг сказал граф Ратри, обратив на себя внимание. — Но-о-орман, — насмешливо протянул Дон, — ты только что перечислил мои излюбленные занятия, — он усмехнулся, а потом снова спросил Рэя: — Как часто ты спишь с женой, друг мой? «Не думаю, что я хочу об этом знать», — раздраженно подумал Норман. «Совсем обнаглел!» — возмущению Рэя не было предела, но он держал себя в руках. «Да, сэр Арло. Я всегда знал, что ты придурок», — с насмешкой подумал Винсент. — То, что происходит в моей спальне, не подлежит обсуждению, — твердо сказал Рэй. — Чаще раза в неделю? — не сдавался Дон. — Конечно, черт возьми, — пробормотал Рэй. Сердце Нормана екнуло от его ответа. Винсент же посмотрел на него сочувствием. «Угораздило же тебя влюбиться в замужнюю даму», — подумал он с состраданием. — Еще бы, с такой красавицей, как Эмма! — примирительно сказал Дон и рассмеялся, заметив предостерегающий взгляд маркиза. — Успокойся, твоя жена — последняя женщина на земле, на которую я бы мог иметь виды, Рэй. Не хочу умереть от твоей руки. Кроме того, в последнее время я не интересуюсь замужними женщинами. Легче охмурить невинную девицу, чем замужнюю. Мне кажется, Норман со мной не согласен, — он взглянул на Нормана. Винсенту показалось, что воздух в кабинете стал тяжелым. Рэй задумчиво уставился на графа. «Нужно завязывать с этой темой. Нужно спуститься к ужину», — кричал мозг Нормана. — Друг мой, — Норман обратился к Дону, — если мужчина укладывается в постель с женщиной чаще раза в неделю, это означает, что ему больше нечем заняться. Многочисленные обязанности не оставляют времени на… — Норман замолчал, подыскивая фразу, — бесконечные совокупления. — Я удивлен твоими словами, — вдруг сказал Рэй. «Я уверен, что он подумывает о связи с Эммой. Я слишком хорошо знаю этого мерзавца", — зубы маркизы заскрипели от бессильного гнева. «Мне все это не нравится», — Винсент хотел прекратить этот разговор. Мысленно он отвешивал подзатыльники Дону, который начал эту, казалось бы, бессмысленную тему. — Я не… — начал было Норман, но вдруг передумал. — Хватит об этом, дорогие, гости ждут. Можете продолжать этот бессмысленный разговор, а я пошел к гостям. — Я иду с тобой, — быстро сказал Рэй, вставая. — Моя жена будет меня искать. — Я тоже с вами, — любезно добавил Винсент, также поднимаясь с кресла. — Боже, сохрани меня оттого, чтобы женщина просунула мне в нос кольцо, как волу. И получала от этого удовольствие, будь оно все проклято! Не хочу быть влюбленным, как ты, — Дон одарил Рэя веселым недоверчивым взглядом. Ему тоже пришлось встать с кресла, чтобы присоединиться к друзьям. Рэй раздраженно хмыкнул. Они шли по коридору молча. — Ты стал бы целовать другую женщину, если счастлив в браке? — шепнул Норман Рэю. За ними не спеша шли Винсент и Дон. Маркиз Фалькон посмотрел на Нормана с удивленной улыбкой. — Что за вопрос? — не понял Нормана Рэй. Светловолосый усмехнулся и покачал головой. — Рэй, я знаю всё, что происходит в моем особняке. Я уже в курсе, что ты развлекался с дочерью Корнельского. — Вижу, ты хорошо об это осведомлён, — сухо ответил Рэй. — Братец, я не стану сидеть сложа руки, если ты навредишь Эмме, — лениво продолжал светловолосый. — Интересно, но Эмма — моя жена, — размышлял вслух Рэй. — Тема моих семейных отношений не должна тебя касаться. — Ты в нее влюблен? — Я действительно влюблен, Норман. — Мне противно, что ты так говоришь, а сам развлекаешься с другими, — светловолосый передернул плечами. — Боже правый, Норман, — пробормотал Рэй, озадаченно улыбаясь. — Неужели ты до сих пор испытываешь чувства к моей жене? — презрительно сказал Рэй, а Норман рассмеялся. «Опять он за своё. Мне это не нравится», — раздражение темноволосого нарастало; хотелось ему хоть как-то досадить брату. — Рэй, я не буду мешать её счастью, если она действительно счастлива в своем браке. Признай, Эмма заслуживает самого лучшего. Я лишь забочусь о её благополучии, — миролюбиво заметил Норман. — Теперь ты, одержимый придурок, будешь за ней наблюдать, как преданный пёс. Ты перешел все границы приличия, когда открыто рассказал мне о своих намерениях, Норман, — раздраженно заметил Рэй. — Возможно, ты и прав, — легко согласился тот, слишком легко, будто и сам не верил в то, что говорил. — За таким человеком, как ты, следует внимательно наблюдать, Рэй. Я знаю, на что ты способен. Ты больной ублюдок, поэтому я беспокоюсь об Эмме. Хотел бы я посмотреть, как ты преуспеешь в своих планах, — сказал светловолосый с теплой улыбкой. «Мерзавец!» — Рэй почувствовал ярость. — Норман, мне нужен врач на завтра. Можешь это устроить? — резко сказал Рэй. Голубоглазый уставился на брата, ожидая продолжения. «Зачем ему врач?» — не понимал он. — Для Эммы. Мы планируем ребенка. Хочу убедиться, что всё идет хорошо, — от слов темноволосого сердце Нормана пропустил удар. И Винсент, и Дон слышали их, но тактично промолчали. «Судьба так несправедлива к тебе, Норман. Любовь, как огонь, — без пищи гаснет. Такая любовь обычно сгорает в огне ревности, такая любовь превращает людей в безумцев и почти никогда не делает их по-настоящему счастливыми», — с жалостью подумал Винсент, внутренне волнуясь о душевном состоянии друга. «Всё хуже, чем я думал», — заметил Дон, следуя за мужчинами. — Конечно, — Норман заставил себя улыбнуться. В душе у него горел огонь ревности, который с каждой секундой всё больше и больше выжигал в нём всё доброе и хорошее. Они подошли к дверям одного из приемных залов, где дворецкий Нормана тактично объяснял гостям, в каком порядке им нужно проследовать в столовую.

***

Эмма одна спустилась в приемные залы, где уже толпились гости. В этом сезоне в моде были яркие цвета, по крайней мере в нарядах дам. Глаза просто разбегались от этих насыщенных тонов! Собравшиеся, по мнению Эммы, напоминали стайку бабочек. Мужчины традиционно облачились в черные костюмы с белыми рубашками. Однообразие слегка нарушали галстуки и сдержанных расцветок жилеты. — А где маркиз? — спросила Гильда у подруги, когда она подошла к ней. — Думаю, он с графом и друзьями, — при упоминании о муже Эмма неловко улыбнулась, и это не ускользнуло от Гильды. Девушка с волосами цвета оливки пристально посмотрела в зеленые очи Эммы, от чего она съёжилась. «Я должна ей всё рассказать. Уверена, она меня поймет и поддержит», — подумала рыжеволосая, схватив её затянутую в перчатку руку. — Идем, — шепнула она, увлекая подругу за собой. «Она доверяет мне, а я себе надумала всякое», — глаза Гильды просияли. Она нерешительно глянула в сторону матери, которая беседовала в углу с какой-то вдовствующей особой. Графиня Джоунс была слишком поглощена разговором, чтобы следить за девушкой. Подруги незамеченными ускользнули из гостиной и почти бегом бросились по коридору, будто вырвавшиеся на свободу узники. — Куда мы идем? — шепнула Гильда. — На заднюю террасу, — ответила Эмма. Они прошли через анфиладу стеклянных дверей в задней части дома и оказались на вымощенной плитами широкой террасе, опоясывающей весь дом. Внизу открывался чудесный пейзаж, достойный кисти художника: фруктовые сады, аккуратные дорожки, клумбы с редкими цветами. За садами начинался лес, за утесом текла речка Итиос, обозначенная стеной из бурого камня. Эмма повернулась к Гильде и обняла её. — Гильда! — воскликнула она. — Я так по тебе скучала! Я так хотела с тобой увидеться и поговорить, но у меня не получалось. Если бы ты знала, какие странные события произошли со мной… — Я здесь, чтобы тебе было легче, Эмма. На то и мы подруги, дорогая, — тихо сказала Гильда, обнимая подругу. Эмма положила руку ей на плечо. Девушки направились к одному из стоящих поблизости столиков. — Кажется, я так больше не могу, — вдруг сказала Эмма очень решительно и сделала Гильде знак, приглашая сесть поближе. — Что случилось? — в глазах Гильды отчётливо виделось любопытство. — Гильда! Сейчас ты узнаешь, что случилось вчера. Эмма рассказала, как обманула мужа и отправилась гулять по саду, как Рэй запер её комнату на ключ, как она хотела подойти к ней, но не смогла, как она потерялась в саду и встретила Нормана. — Граф тебе что-то сделал? — задумчиво спросила Гильда. — Он мне помог, потому что я потерялась. Очень помог, — Эмма вдруг ехидно улыбнулась. — И что он сделал? — спросила Гильда, чтобы нарушить странное молчание, воцарившееся за столом. — Граф повел меня коротким путем к черному ходу, как вдруг на дорожке появился Рэй с какими-то приятелями. Нам с графом пришлось пережидать за живой изгородью. Мы сидели там рядом, пока… Гильда заговорщицки склонилась над Эммой. — И что произошло дальше? — потребовала она. Рыжеволосая чувствовала, как пылают ее уши. Ей вдруг стало трудно говорить, слова застревали где-то в горле. — Граф меня поцеловал, — тихо сказала Эмма. — Что он сделал? — ахнула Гильда. — Поцеловал, — задумавшись, она добавила: — Я целовалась с ним и до свадьбы с маркизом. — Боже правый! Так я и знала! — сказала Гильда. — Знала, что вас, что-то связывает! — Впервые он поцеловал меня в театре. Вчера ещё раз, — Эмма покраснела ещё сильнее, вспомнив чувственные поцелуи графа. — Надеюсь, твой муж не в курсе? — спросила Гильда. — Нет, не дай Бог! Если он узнает, мне несдобровать, — воскликнула она, вздрогнув всем телом. — Это хорошо, — вздохнула леди Джоунс. — Как это было? Поцелуи графа. Назойливый жар заливал щеки, шею и лоб Эммы, покалывая тысячами игл. Она старалась думать о чем-нибудь постороннем, пытаясь успокоиться, но вместо этого ей с пугающей живостью представился Норман, жар его крепкого тела, ищущий рот. Ей показалось, что внутренности у нее тают и превращаются в горячий металл. «Я могу довериться ей. Может мне станет легче, если я поделюсь со своими переживаниями и страхами?» — размышляла маркиза. — Кажется, мне нравится лорд Ратри, — сказала она, нервно покачивая под столом ножкой. Гильда посмотрела на Эмму с плохо скрытым сомнением. — Нравится он мне, если я уже не влюблена в него. Даже в свою первую ночь я не могла не думать о нем. «Посреди сада любви растут озарения духа. Пламя любви растёт точно как деревья; пламя любви приносит цветы и плоды, точно как деревья», — Гильда проворчала себе под нос. Она ненавидела графа, и новость о том, что её подруга влюблена в этого идиота, за которого Гильда его принимала, разозлило её. — На самом деле, — продолжала Эмма, — граф тоже ко мне что-то чувствует. Я это знаю, потому что нас тянет друг к другу, но у меня есть муж. Боюсь, это только начало кошмара. Они опять замолчали. «Никогда не была сторонницей таких связей, да и не ожидаю, что их общение закончится безумной любовью. Хотя… Какое счастье, что она не замечает его безумной любви к ней! Нескрываемый огонь страсти в глазах графа только подтверждает мои слова. Эта любовь в конце так поранит её душу, что я могу потерять её», — Гильда пристально смотрела на покрасневшую Эмму. Та не смогла выдержать взгляда подруги и отвела глаза. — Подожди! — скомандовала Гильда с внезапным смешком, желая отогнать смущение подруги. — Ты не можешь так себя вести. Что ты будешь делать дальше? «Я не хочу тебя терять», — говорили её глаза. — Я хочу, чтобы граф принял свои чувства, чтобы он признался мне в своих истинных чувствах… — Что? — недоверчиво спросила Гильда. — Что слышала, — отозвалась рыжеволосая. — Эмма, ты в своем уме? Не забывай, что ты маркиза Фалькон! — Думаю, мне сейчас надо разобраться в своих чувствах. Нет! Мне нужно было это сделать ещё до замужества, но я так сглупила, — призналась рыжеволосая. — Эмма, ты… — Это целый комок бурлящих чувств, сплетение безумной любви и сильнейшей благодарности, Гильда! Я только прозрела и поняла, — перебила её Эмма. — Я не совсем тебя понимаю. Что ты собираешься сделать? — брови Гильды поползли вверх. — На словах всё легко, но, Эмма, ты совершаешь огромную ошибку. Поверь мне! Ты можешь оказаться в центре скандала, что потом не сможешь отмыться от ужасной грязи в своей репутации и слухов. — Я понимаю, Гильда, — неохотно признала рыжеволосая, — но не могу больше бездействовать. Я так больше не могу. Мне душно в этом браке. Я хочу немного свободы. Знаю, что согрешу перед Господом, но я этого отчаянно хочу, — сказала она, мысленно прокручивая моменты с Норманом. Вдруг она поняла, что по-настоящему жила, испытывала невообразимые чувства именно рядом с голубоглазым графом. Сделав вдох, Гильда обреченно кивнула, желая поддержать подругу. — Нам нужен план, — задумчиво протянула она, — чтобы узнать наверняка. Нам нужно понять истинные чувства графа. Исходя из этого, мы в дальнейшем поймем, что вам следует делать. — Согласна, — Эмма закивала головой. — Нам нужно выяснить, есть ли у него ко мне чувства. В её голове возникла неприятная сцена. Норман, прищурившись, взглянул на нее. — Я не идиот, чтобы испытывать романтические чувства к женщине, которая ничем меня не цепляет. — Ты, в тайне от своего мужа, назначишь графу встречу. Будь уверенна в себе и предложи ему тайные отношения. Внимательно наблюдай за его реакцией, чтобы он не смог отступить. Надави на него психологически, хотя я сомневаюсь, что у тебя получится. Будь настойчива, — предложила Гильда, сама не веря в свой план. — Отличная идея! — поддержала её подруга. — Ты попытайся подойти к графу, а я постараюсь отвлечь твоего мужа, — на её слова Эмма закивала головой, — чтобы у тебя был шанс. Эмма, будь осторожна, прошу, — обреченно вздохнув, прошептала Гильда. — Разговор с Рэем начни с его работы, — посоветовала Эмма, наблюдая с довольным видом, как Гильда пытается успокоиться. — И ты тоже будь осторожна. Рэй довольно внимательный человек. Он не должен догадаться о нашем плане. Боюсь, у него достаточно способностей, чтобы раскрыть нас. Гильда вытащила флакончик с духами из своего ридикюля. Она подушила немного шею и запястья, пытаясь успокоить свое сердце, которое заранее почувствовало провал плана, после чего сунула духи обратно в сумочку и встала. — А теперь, — объявила Эмма, удовлетворенно оглядывая Гильду, — приступим к нашему плану. «Сумасшествие. Скоро Эмма сделает меня таким же, как она сама, сумасшедшим человеком», — ехидно подумала Гильда. «Я превращаюсь в женщину из дешевых женских романов», — саркастически подумала Эмма.

***

Обеды и ужины в загородном поместье Нормана славились своим изобилием, и сегодняшний не был исключением: рыба, дичь, птица и говядина, столы, украшенные свежими цветочными композициями. Сегодня обед начали с черепахового супа, продолжили жареным лососем с каперсами, затем последовали окунь и кефаль в сливках, потом подали сочную до-раду в изысканном соусе из креветок. Подали наперченную оленину, окорок в пряных травах, сладкое мясо в дымящейся подливке, затем появилась жареная птица с хрустящей корочкой. Одно блюдо сменяло другое. Гости быстро насытились и несколько осоловели, раскрасневшись. Внимательные лакеи не забывали подливать в бокалы вино. Напоследок на столы подали блюда с миндальными пирожными, лимонным пудингом и рисовым суфле. Отказавшись от десерта, Норман выпил стакан портвейна и принялся развлекать себя, то и дело бросая молниеносные взгляды на маркизу Фалькон. В те редкие моменты, когда она сидела тихо и спокойно, девушка напоминала благовоспитанную юную принцессу, но стоило ей заговорить, размахивая вилкой и перебивая соседей-мужчин, как это впечатление немедленно рассеивалось. Эмма нисколько не сомневалась, что её разговор крайне интересен слушателям. Мнение других её не очень-то волновало. Она не сделала ни единой попытки хотя бы прислушаться к словам кого-нибудь из гостей. «Как всегда… Она прекрасна по-своему», — считал Норман. В конце ужина мужчинам подали портвейн, а дамы выпили чаю. Еще некоторое время гости поддерживали пустой разговор, после чего начали расходиться из-за стола. Норман пошел в большой зал к группе гостей, среди которых находилась чета Фалькон. Вдруг Норману пришло в голову, что ему надо открыто признаться в своих чувствах к Эмме. «Что за порыв такой?» — недоумевал он. Шла рыжеволосая, энергично обмахиваясь веером, хотя в зале было довольно прохладно. Норман не выдержал, взглянув на нее, и спросил: — Неужели вам жарко, маркиза? — Да, конечно. Вам тоже? — Нет, — он улыбнулся. — Странно, — пробормотала она. Густые ресницы Нормана опустились, полуприкрыв аквамариновые глаза. Он вдруг заметил, что Эмма вся красная. — Я… Нам нужно поговорить. Если вы не возражаете, я бы хотел обсудить кое-что с вами в каком-нибудь тихом месте, где нас никто не потревожит. «Отлично! Мне не нужно назначать встречу. Он сам первым предложил», — обрадовалась рыжеволосая. — Конечно, — спокойно ответила Эмма. Ей почему-то никак не удавалось унять нервную дрожь, щекотавшую ее вдоль позвоночника. — Где же мы встретимся, граф? — Оранжерея, — тихо сказал он. — Через полчаса. Будет лучше, если Рэй не узнает об этом. — Да, — успела она ответить, как вдруг к ним подошел Рэй. Он обнял жену за талию и поцеловал её в висок, смотря на Нормана тяжелым взглядом. — Отойдем на заднюю террасу, дорогая? Мне нужно кое-что с тобой обсудить. «Да что же происходит? Все хотят со мной кое-что обсудить! Почему Рэй здесь? А наш план?! Что мне делать?» — истерично думала Эмма, ища взглядом Гильду. — Хорошо, — ответила она мужу. Рэй шел медленно, склонив голову к жене. Лицо у него было застывшее. Он поспешно увлек жену прочь, хотя, казалось, видимых причин для спешки не было. Эмме пришлось чуть ли не бежать, чтобы приноровиться к его широкому летящему шагу. «И как ни больно мне в этом признаться, глядя на неё, я порой испытываю приступы жгучей ревности. Я действительно люблю её», — граф старался не обращать внимания на то, что его сердце кололи иголки ревности.

***

Через полчаса Норман вошел в оранжерею, где назначил маркизе Фалькон превратную встречу. Когда граф оказался на месте встречи, его окатило волной аромата свежих апельсинов. В мягком теплом воздухе также висели благоухания лимона, лавра и мирта. Вымощенный плиткой пол был испещрен сетью металлических трубок, через которые подавалось тепло. Помещение оранжереи имело треугольную форму. Сквозь стеклянную крышу и окна ночью светили звезды, освещая загадочным лунным светом тропические растения. Оранжерея тонула в полумраке. Норман ждал рыжеволосую, но в душе понимал, что она не придет. Вспомнив, как его брат увёл Эмму, Норман обреченно усмехнулся. «Рэй её не отпустит. Забудь ты, глупый», — пронеслось в мыслях графа. Сейчас Норман отчаянно хотел услышать приближающие шаги Эммы и обернуться, чтобы увидеть её. Увидеть, как соломенно-желтые лучи фонарей играют на её прекрасном лице, подчеркивая её милые черты, несущих в то же время отпечаток утонченности и ангельской красоты. Норман долго ждал ее, но не было и намека на то, что она придет в оранжерею. «Я ждал, скрывал, отрицал, убегал от своих чувств. Хотел хоть сегодня быть с ней честным, но… Неужели судьба этого не хочет? Ох, Судьба! Не беспокойся — я забуду свою любовь, а не получится — похороню глубоко в сердце», — подумал граф, который на самом деле не верил в предопределенную судьбу.