Любить — это значит...

— Эмма! Дорогая, что с тобой? — спросила Гильда подругу на следующее утро. Подруги собрались за самым дальним столом на задней террасе, чтобы позавтракать. — Ты ужасно выглядишь! На тебе даже лица нет… И почему ты так неожиданно исчезла вчера? Сбежала, не сказав ни слова… — У меня не было выхода, — раздраженно ответила Эмма, обхватив ладонями изящную чашку тонкого фарфора. Она действительно выглядела бледной и измученной. Вокруг синих глаз залегли тени. Прежде чем ответить, она сделала глубокий глоток очень сладкого чая. — Вчера я… Рэй превратился в безжалостного дикаря. Гильда была шокирована. Вспомнив, как у нее не получилось отвлечь её мужа, она нахмурилась. «Неужели… он догадался о нашем плане? Эмма предупреждала меня, но я даже не успела её предупредить… Что он с ней сделал? Вчера он был так груб со мной, когда я хотела отвлечь его внимание от Эммы», — вспомнив характер маркиза Фалькона со слов подруги, Гильда почувствовала, как у нее упало сердце. — Маркиз. Что он с тобой сделал? Что случилось вчера? — сумела она выдавить из себя вопрос. — Гильда, я так больше не могу. Понимаю, но… — Эмма принялась тереть глаза. — Вчера граф Ратри назначил мне встречу. Видимо, хотел поговорить со мной без свидетелей. Мы договорились встретиться, но… не получилось. Неожиданно Рэй оказался рядом. Он… он потащил меня в спальню. Ну, чтобы тебе было понятно, маркиз Фалькон не давал мне заснуть всю ночь. Всю ночь! — повторила она мрачно и принялась жадно пить. «Боюсь, что он скоро узнает о моих проделках, ведь все тайное становится явным», — мрачно подумала Эмма, вспомнив про травяную настойку с луковой шелухой, которую когда-то предложила баронесса Афель. Эмма с грустью вспомнила тот день.

***

Эмма не ожидала, что так скоро после свадьбы с маркизом у нее появится возможность повидаться со своими родственниками. Когда карета остановилась перед въездом в поместье, Эмма почувствовала грустную ностальгию. «Мама, отец, я вернулась навестить наш дом», — она мысленно обратилась к родителям. На её лице была грустная улыбка, которую она поспешила скрыть. Эмма посмотрела на дом своего детства. Конюшни располагались перед домом, а не были скрыты где–то в стороне или позади него. Они находились в здании с огромными арочными проемами, образовывавшем одну из стен внутреннего двора, вымощенного камнем. Лакеи помогли рыжеволосой и её компаньонке выйти из кареты, а конюхи баронского дома Афель подошли позаботиться о лошадях. Другие слуги немедленно взялись за дорожные сундуки и чемоданы. Пожилой дворецкий провел их в огромный холл, где сновало туда–сюда множество людей: горничные с корзинами белья, лакеи с ящиками и коробками и временно нанятые слуги для мытья, полировки и уборки. — Дорогая! — к ним вышла баронесса Афель, выглядевшая просто блестяще в темно–красном платье, её темные волосы были аккуратно забраны в сетку для волос, украшенную драгоценными камнями. Женщина со светло-голубыми глазами, которую рыжеволосая раньше считала чёрствой и властной, мягко улыбнулась Эмме. Лицо баронессы явно выражало мягкую доброжелательность. Эмма поклонилась ей, ведь она была её родней, и она поклонилась в ответ. — Добро пожаловать домой, Эмма, — сказала баронесса. — Надеюсь, твоя поездка была приятной. Пожалуйста, извини за шум и суматоху, мы отчаянно стараемся подготовиться к нашествию гостей, которые начнут прибывать уже завтра. Скоро у нас бал, поэтому такой шум, но я рада, что ты здесь. После того, как ты приведешь себя в порядок, спускайся в главную гостиную, — она внезапно замолчала, словно вспомнила что-то. — Эмма, — ее голос стал ещё мягче, — Я хочу поговорить с тобой о многом, ибо ты тоже теперь замужняя дама. — Спасибо, миледи, — скромно ответила Эмма, чувствуя, как её сердце забилось быстрее, когда баронесса упомянула о её нынешнем статусе. — Я рада быть здесь, — она улыбнулась женщине. После того, как Эмма привела себя в порядок, она спустилась вниз. Она вошла в главную гостиную, большую и уютную комнату, с ломберным столиком, стопками книг, газет и журналов, фортепиано, напольными пяльцами и маленьким бюро. Увидев её, баронесса воскликнула: — Ох, Эмма! Наконец-то! Позволь мне налить чаю. Рыжеволосая, кивнув, опустилась на диван рядом с баронессой, которая так внимательно за ней следила, что она невольно вздрогнула. Никогда в жизни Эмма не чувствовала себя так неуютно в особняке Афель. Она чувствовала себя ярморочным уродцем, потому что баронесса не отводила от нее своего внимательного взгляда. «Почему она на меня так смотрит?» — не понимала рыжеволосая. — Эмма, ты теперь замужем, — сказала баронесса с ухмылкой. Рыжеволосая невольно нахмурилась. «Будто я этого не знаю», — раздраженно подумала она. — Верно, миледи. — Занятие с любовью с мужем и вынашивание дитя — прямые обязанности благородной замужней дамы. Мне интересно, Эмма. Как часто вы спите вместе? — с возмутительной прямотой обратился к ней баронесса. «С её стороны было просто ужасно спрашивать о подобных вещах!» — проглотив слова возмущения, Эмма ответила: — Каждый день, миледи, — она почувствовала, как краснеет. Светло-голубые глаза женщины расширились от её ответа. Эмма не могла не заметить, как её брови нахмурились. Настроение женщины сильно изменилось. — Вот как, — задумчиво протянула она. Эмма лишь промычала в ответ, не понимая её реакции. В комнате стояло напряженное молчание, которое давило на мозг. — Эмма, — она наклонила голову и пристально на нее посмотрела. — В высшем обществе, если у тебя много детей, у тебя могут возникнуть проблемы. — Я не понимаю вас, миледи, — честно призналась рыжеволосая. — Ты не задумывалась, почему у меня, как и у многих других благородных дам, только один ребенок? Эмма молчала, обдумывая её слова. — В нашем обществе так принято, что мы перестанем быть нужными своим мужьям, после рождения наследника. Твой муж такой же, Эмма. Он будет тебе изменять, если уже не делает этого. Так что подумай о планировании беременности, рассчитай свои лунные дни, чтобы проконтролировать свою жизнь. Не забывай, что даже твой отец изменял твоей матери, — с губ баронессы сорвался смешок. Эмма почувствовала свою дрожь. — Что вы такое говорите?! Мой отец любил маму… — Все мы кого-то любим, но сношаемся совершенно с другими людьми, Эмма. Её слова вызвала досаду. — Я… вам не верю, — ответила Эмма, — миледи. Я знаю, что мои родители любили друг друга. — Любовь бывает разной, моя глупая. Для любовных отношений не всегда нужна любовь, — в колдовских светло-голубых глазах блеснула насмешка. — Вы хотели поговорить со мной, чтобы солгать о моих родителях? — Эмма ответила ему ледяным взглядом. — Нет, Эмма, — на её слова Эмма непонимающе проморгала, от чего баронесса рассмеялась. — Я лишь хочу поделиться с тобой своим опытом, дать тебе бесценный совет. Ты хочешь ребенка прямо сейчас? — Ребенка? — переспросила рыжеволосая, чувствуя головокружения от эмоциональных скачков. — Ребенка, — подтвердила баронесса. — Если ты говоришь, что вы проводите ночи вместе, то у тебя высокий шанс забеременеть, моя дорогая, — весело ответила она, но Эмма видела, что баронесса не веселилась, а искреннее переживала за неё. От такого осознания Эмме хотелось расплакаться, чтобы её обняли и утешили. Ей казалось, будто все напряжения, связанные с её браком затянулись в тугой узел; Эмма хотела облегчения. Её руки дрожали от одной мысли, что ей в будущем всё равно придется родить ребенка. — Я… боюсь… — Всё будет хорошо. Я дам тебе кое-что, что поможет тебе, — баронесса по-матерински ей улыбнулась, словно понимала её. — Кое-что? — Эмме хотелось отвлечься от мыслей о своем браке, в котором каждую ночь Рэй брал ее грубо, иногда нежно, по несколько раз в день. В ее изумрудно-зеленых глазах появились слезы. — Я дам тебе травяной отвар с луковой шелухой. Состав тоже. Не волнуйся ты, дорогая! Этот отвар принимают крестьяне на севере, и он не навредит твоему здоровью. У тебя будут те же лунные дни, что и раньше, но крови будет больше. Ты будешь принимать отвар каждую неделю, — баронесса теперь обнимала рыжеволосую, которая тихо всхлипывала в её объятиях. — Если захочешь детей, но перестанешь добавлять в отвар луковую шелуху, — она мягко поцеловала Эмму в висок, думая о её матери. «Я ненавидела тебя, — думала баронесса, обращаясь к покойной матери Эмма, — но я буду помогать твоей дочери, ведь я не желаю ей зла, ибо она дочь твоего мужа. Мне жаль, что наше прошлое превратилось в череду испытаний ненависти. Может, я и спала с твоим мужем, но я не хотела тебе ничего плохого. По крайней мере, я позволю твоей дочери контролировать свою жизнь, Николь».

***

— Ох, — выдохнула Гильда, сообразив, в чем дело. Она с плохо скрываемым любопытством воззрилась на Эмму. — Вы занимались всю ночь… этим… без передышки? — Гильда, — сказала Эмма и покраснела. — Рэй часто впадает в крайность… — она замолчала, заметив, с каким любопытством уставилась на неё Гильда. — Не понимаю я тебя. Тебе нравится граф или твой муж? — недовольно спросила Гильда. Эмма допила чай, налила еще и принялась тщательно размешивать в чашке кусочек сахара, полуприкрыв глаза тяжелыми веками и одновременно рассматривая Гильду. — Меня иногда пугает Рэй. Особенно во время нашей близости, но я… Я, кажется, влюблена в графа, — прошептала она. — Меня раздражает, что он ведет себя так, будто ему наплевать на меня, но чувствую, что я что-то для него значу. — Может, ты не влюблена в него? Может быть, это от дьявола, искушения от него? Ты, наверное, испытываешь к нему лишь симпатию… — Не симпатия, а любовь, — отрезала Эмма. — Может быть, — мрачно сказала Гильда. Откинувшись на спинку стула, Эмма смотрела вдаль, туда, где был расположен лес. — Я слышала, как другие гости особняка говорили про верховую езду сегодня. Я заставлю графа поволноваться за меня, чтобы он осознал и признал свои чувства ко мне, — сказав это, Эмма поднялась из-за стола. Она разглаживала темно-шоколадные юбки из своего костюма для верховой езды. Рыжие волосы Эммы, заплетенные в косы, были уложены на затылке в аккуратный узел, на голове красовалась маленькая шляпка, украшенная перьями. — Эмма, ты можешь кататься на лошади после вчерашней… ночи? — Гильда боялась опасного блеска в зеленых глазах подруги. Со слов Гильды мстительно-озорной блеск в глазах маркизы Фалькон значительно поубавился. Рыжеволосая уставилась на нее так, словно она сказала, что она глупая. — Я не подумала… — отрешенно сказала она, усевшись на свое место. — Ещё я забыла, что после обеда я должна быть в своих покоях, так как Рэй настоял на этом. Гильда нахмурилась, чувствуя что-то неладное. «Не нравится мне все это», — обреченно подумала она.

***

Рэй застонал и вошел в нее. На пике наслаждения он яростно дернулся внутри Эммы, продолжая свои толчки. Её влажные глаза изумрудного цвета наполнились слезами, как переполненный фонтан. Эмма не могла сосредоточиться на волнах эйфорического удовольствия, проходящих через ее тело. Ей казалось, что она плывет по воздуху, а потом вдруг упала, упала куда-то в неизвестность, словно бесконечно падала навстречу смерти. Все эти ощущения испытывало её бренное тело, а душе её было так холодно и пусто. Рэй яростно заворчал, схватив рыжеволосую за ягодицы обеими руками, и вошел в её промокшие внутренности. Он двигался немного медленно, его чувствительная часть слегка касалась ее влажной плоти. Рэй специально двигался то медленно, то немного быстрее, затем снова двигался медленно, соблазняя её и раздражая. Внутренности Эммы сжимались и сжимались, словно яростно сопротивляясь его вторжению. Когда Рэй почувствовал, как её стенки влагалища стали дрожать, будто бы сокращаясь, он глубоко пронзил её очень чувствительные внутренности своим членом. — Рэй…ых…пожалуйста… — Эмма умоляла его, всхлипывая. — Что такое, мое небесное божество? — Рэй сделал толчок. Возбуждение от его движения, движение его члена глубоко внутри нее и сопутствующее удовольствие без промедления доставляли обеим сторонам немыслимое удовольствие. Рэй старался держаться, справиться с этим, но Эмма уже не могла. Маркиз посмотрел на свою жену, которая извивалась под его телом. Её зрачки были увеличены, а ресницы были влажными. Он опустил голову и слизнул слезы, которые только что выступили у нее на глазах. Рэй захватил её слегка приоткрытые красные губы и, посасывая, просунул язык в открытый рот. Да, это был короткий поцелуй, когда его язык легко ласкал внутреннюю часть её рта. Затем он снова начал целовать Эмму. Он сосал, облизывал, ласкал и кусал её губы. Это был страстный поцелуй, который не скрывал его нежного, но явного желания. — Эмма, мне остановиться? — несмотря на то, что он говорил это, он снова вошел в нее. Его дыхание стало неровным. — Да, прошу, — проскулила она. — Ладно, жена моя, — сказал он с ухмылкой. От его ответа её слезящиеся зеленые глаза мгновенно округлились. Она наблюдала за тем, как уголки его глаз изогнулись, и он лениво рассмеялся. «Глупая ты, Эмма», — пронеслось в мыслях рыжеволосой. Конечно, этого следовало ожидать — ее снова обманули. Она почувствовала себя такой обиженной, что разрыдалась. Когда её глаза покраснели, и она начала извиваться, его нижняя часть тела немедленно отреагировала на её действия. Эмма не могла не почувствовать, как его возбужденный член становится все более возбужденным, когда кровь прилила к нему, и он стал жестче. Когда он глубоко вошел в нее, рыжеволосая нахмурилась и крепко зажмурилась. Он удовлетворенно рассмеялся, наблюдая за ее реакцией, которая была чрезвычайно милой до такой степени, что он захотел её ещё больше. Он вошел в нее, попав в то место, которое, как он знал, ей нравилось, заставив её тело содрогнуться, и она издала сдавленный стон. — Ещё, — простонала она. Вдруг Рэй почувствовал ярость, когда представил, что кто-то может заниматься любовью с ней в своих снах, представлять её под себя. Если бы он мог, то выгравировал бы знак на каждой части её тела, чтобы показать, что она принадлежит ему, маркизу Фалькон. Слова, чтобы положить этому конец, вертелись у него на языке, но ее стон был слишком возбуждающим, что он не мог остановиться. В глубине его глаз были опасные и собственнические чувства. Чувства, которых он никогда не откроет ей, наверное. Это ли его любовь к ней? «Я люблю её до сумасшествия. Она принадлежит мне», — считал маркиз.

***

После их близости, когда Эмма пришла в себя, Рэй вышел из комнаты, послав к ней горничную, которая занялась внешним видом рыжеволосой. — Вы уже готовы, поэтому вы должны спустится вниз, чтобы встретиться с доктором, — объявила горничная после всех процедур. Эмма непонимающе на нее уставилась. «Что? Какой ещё доктор?» — не понимала она. Горничная на мгновение заколебалась, прежде чем ответить: — Маркиз попросил графа позвать доктора, чтобы он осмотрел вас. Он ждет вас. Кивнув, Эмма последовала за горничной, чувствуя сильное напряжение. В приемной на втором этаже её ждал Рэй и какая-то женщина. «Доктор?» — сильно удивилась Эмма. В Вестфрилдоне женщины-врачи были редкостью, только некоторые знатные семьи нанимали их в качестве лечащих врачей дам. Именно по этой причине Эмма не ожидала встретить женщину-врача здесь, в загородном особняке Нормана, где они гостили. Разумеется, она не знала, что Норман предоставил Рэю врача-мужчину, но маркиз не хотел, чтобы врач-мужчина приближался к Эмме, которая и не узнала бы об этом. Присев рядом с мужем на диван, Эмма посмотрела на врача. — Миледи, меня зовут Эфриель. Я здесь по просьбе маркиза, чтобы осмотреть и проконсультировать вас по женским вопросам. Эмма лишь рассеяно кивнула, хотя её сердце начало бешено стучать. «Что здесь происходит? Неужели он узнал?» — со страхом подумала рыжеволосая, вспомнив о травяном отваре. — Последние ваши лунные дни были в прошлом месяце, верно? — Эмм…да, — Эмма чувствовала себя неловко в этой ситуации. «Откуда она знает, что мои последние лунные дни были в прошлом месяце, а не в этом?» — она задавалась этим вопросом, пока не поняла, что Рэй разговаривал с доктором до ее прихода. — Будет ли ваш следующий цикл через неделю, миледи? «Почему ты у меня спрашиваешь, если всё знаешь?» — раздраженно подумала Эмма, но вслух сказала: — Верно, через неделю. Эфриель сделала какие-то заметки на бумаге, затем она задумчиво уставилась на Эмму. — Вы живете половой жизнью со дня вашего замужества, но у вас никогда не было симптомов беременности. Правильно ли я вас поняла, миледи? Пальцы рыжеволосой начали дрожать, поэтому она сжала руки в кулак, пытаясь скрыть этот факт, но Рэй, который сидел рядом с ней на диване, заметил. «Я был прав, когда начал подозревать её в том, что она что-то скрывает», — мрачно подумал он. — Да, — рыжеволосая коротко ответила доктору, не подозревая о том, что только что сама подтвердила мысли своего мужа. — Принимаете ли вы какие-либо лекарства, которые могут повлиять на вашу беременность? — сердце Эммы екнуло от вопроса доктора. «Настал этот момент», — с паникой подумала она.