My neighbor is a serial killer please don’t help

      Во вторник после полудня Хисока возвращался домой с продуктами. Запасов с лихвой должно было хватить до конца недели. Теперь же он размышлял над тем, что приготовить на ужин. Его кулинарные способности были достаточно посредственны и конечно же не шли ни в какое сравнение с готовкой его дорогого Иллу, но еда была вполне себе съедобной, а это самое главное. Клубника и шоколадный соус — замечательное дополнение к рабочей ночке, а также пикантная остринка для его клиентов. Лишь образ того, как язык скользит по твёрдым, измазанным в шоколаде мышцам живота, приводил в экстаз подавляющее большинство. А как умело он описывал картинку, слизывая клубничный сок с кончиков пальцев. Хисока, забывшись в своих мыслях, довольно хмыкнул.       Как только он повернул на свою улицу, два мальчика, бежавших ему навстречу, чуть не сбили его с ног. Хисока чудом не выронил пакеты с покупками, один из двух мальчиков робко улыбнулся ему. — Простите, — сказал паренёк с каштановыми волосами, неловко почесывая затылок. Хисока узнал в нём мальчишку с первого этажа, живущего с тётей. Его одежда всегда была такая… зелёная. — Не беспокойся, малец. Но в следующий раз будь аккуратнее, ладно?       Он воодушевленно кивнул в ответ. Хисоке всегда нравились дети с энтузиазмом. — Гон, — Моро перевёл взгляд на второго мальчика. Довольно своеобразный пацан: белоснежные волосы, голубые глаза, с недоверчивым прищуром направленные в сторону Хисоки, руки, небрежно заведённые за голову. Мальчик не сводил с него глаз, и вдруг в голове Хисоки что-то щёлкнуло. Где-то он уже видел этот взгляд, причём не так давно. — Иду, Киллуа, — с этими словами Гон побежал в сторону друга, помахав Хисоке на прощание. Хисока ответил тем же, ухмыляясь и наблюдая за другим ребёнком, медленно отворачивающимся от него. Ох, он определённо напоминал ему кое-кого. Интересный мальчишка, очень бдительный в окружении правильных людей. Хисока хихикнул.       Зайдя в дом, Хисока застал довольно необычную картину: женщина с первого этажа и Иллуми мило беседовали друг с другом. Он даже слегка улыбался. До чего же странно. Хисока успел уловить лишь конец разговора, кажется, что-то про мальчиков, сметавших всё со стола, как маленькая голодная кучка солдат. Иллуми выражал признательность Мито за то, что она постоянно кормила маленького монстра в виде Киллуа; сказанное было произнесено им необычайно мягким голосом. Вдруг пазл сложился — все встало на свои места, такое сходство не могло быть простой случайностью. Хисока подошёл ближе, соседи заметили его, и девушка одарила его приветливой улыбкой. — А, новый жилец, — сказала она, — Кажется, мы ещё не знакомы. Я Мито Фрикс, но зовите меня просто Мито.       Она протянула ему руку, улыбка не сходила с её лица. «Ах,» — подумал Хисока. На редкость доброжелательная девушка. Она нисколько его не интересовала.       Тем не менее, он, приблизившись, аккуратно взял её ладонь. — Хисока, мне тоже очень приятно. — небрежно проронил Хисока, и она засияла.       Склонив голову, краем глаза он видел, как пристально смотрит на него Иллуми. Да, он использовал ту же самую фразочку, что и в их первую встречу. Хисока усмехнулся. — Ох, надо же, — с озарением сказала Мито, — Этот несносный мальчишка снова забыл зонт. А к вечеру обещали дождь, — она вздохнула, — Что же мне с ним делать, — произнесла озадаченная соседка, покачав головой. — Действительно, — прощебетал стоявший подле него Иллуми, от его тона по спине пробежали мурашки, — Забывчивый мальчик, когда-нибудь он и голову забудет, — его пустые глаза комично расширились, рот застыл в неудачной имитации улыбки. Иногда этот странный, очень странный мужчина напоминал ему куклу, изо всех сил пытавшуюся походить на человека, и каждый раз, когда это происходило, он чувствовал, как по спине стекает холодный пот.       Мито лишь ткнула его кулаком в плечо. — Опять ты со своими… — она замолчала, с волнением опустив голову, — Ладно, шутки в сторону, — твёрдо сказала Мито, — Мне немного не по себе. В последнее время в округе пропадают люди, и дети в том числе.       Мито нервно заломила руки, не смотря ни на одного из них. Исчезновения, да? «Любопытная новость», — подумал Хисока, не сводя глаз с Иллуми. — Наверное, нам стоит запретить им выходить по вечерам. — Ох, не волнуйтесь, мисс Мито, — возразил Иллуми.       По мнению Хисоки, выражение его лица граничило, скорее всего, с ликованием, он никогда не видел, чтобы он так широко улыбался. Изящная рука ласково легла на её плечо, женщина казалась крохотной в его тени. — Я уверен, что Гон будет в порядке, — продолжил он, его тщательно подобранный бесстрастный голос чуть не выдал того, что, в целом, он был бы не прочь, чтобы с Гоном что-нибудь случилось. Он выглядел довольным. — Они мальчики не глупые. Смогут о себе позаботиться.       Мито задумалась, но в итоге сдалась и благодарно похлопала его по руке, которая оставалась у неё на плече.       Воистину бесстрашная женщина. Или, может быть, просто ничего не замечающая. Может быть, никто кроме Хисоки не замечал или не хотел замечать то, что находится под пустой маской Иллуми. Едва скрываемый ночной кошмар. — Надеюсь, ты прав, — улыбнулась она.       Подвернув рукава незатейливого красного платья, Мито направилась к лестнице. — Что ж, пора за работу, эти двое не обойдутся обычным перекусом, — она откланялась и ушла готовить ужин.       Налитые золотом глаза скользнули к Иллуми, оставшемуся неподвижно стоять в коридоре. — Тебе ведь не нравится её пацан, я прав?       Иллуми цокнул. — Нет, не особо.       Он начал подниматься по лестнице — Хисока за ним. Ох, он только что осознал, насколько ему нравится подниматься вслед за Иллуми. Он был почти упирался в эту изумительную задницу. — Не хочешь рассказать почему? — Нет, не особо. — Ну, как знаешь.       Некоторое время они шли молча. — Твой брат такой очаровательный, Иллуми, дорогуша. Его взгляд почти как твой. Это ведь от тебя?       Хисоке едва удалось закончить предложение, как Иллуми моментально развернулся и жестко схватил его за шиворот. Хисока едва касался пола, лишь кончики пальцев доставали до ступеньки. Только рука Иллуми, нещадно сжимающая воротник, не давала ему упасть. Хисока ментально похлопал себя по плечу: «Хорошая попытка».       Чёрные зрачки впивались в его глаза, тёмные волосы растрепались вокруг них. В мгновение ока вся кровь прилила к причинному месту. — Не смей больше упоминать моего брата, никогда, — Иллуми процедил через зубы.       Хисока из последних сил сдерживал стоны. — Щекотливая тема, я полагаю, — проурчал он. — Ты меня понял? — Иллуми притянул его ближе, ткань растянулась под его хваткой. — Да, сладкий, — поперхнулся Хисока, он провёл языком, слегка касаясь губ Иллуми.       Мужчина, будто ошпаренный, отдёрнулся назад и отпустил Хисоку. Кряхтя, розововолосый мужчина замахал руками, продукты полетели вниз по лестнице. Когда он поймал равновесие, Иллуми и след простыл, первое, что он услышал, пока собирал испорченную клубнику, — звук хлопнувшей двери. Это однозначно стоило того.

***

      Шёл ещё один ничем не примечательный день, Хисока, закинув ноги на прилавок, читал свой любимый модный журнал. Немногочисленные покупатели околачивались у витрин. Один из них, по всей видимости, редкостный извращенец, шатался у секции с фильмами для взрослых. Молодая пара несколько минут назад зашла в секцию с товарами для BDSM, девушка, по наблюдению Хисоки, до сих пор стояла красная, ну не очаровательно ли? Подростки посмеивались, стоя у коллекции фаллоимитаторов. Честно говоря, ему было плевать, что им ещё рано заходить в секс-шоп. К тому же, этим утром он добавил парочку новых экземпляров и прекрасно понимал: вибратор в виде банана — полная нелепица.       Он только начал читать статью о двадцати самых горячих нарядах этого лета, когда наручники и кляп были бесцеремонно брошены на стол. Хисока поднял взгляд. — Ах, — вырвалось у него. — О, это ты, — ответил Иллуми.       Его фирменная ухмылка не заставила себя долго ждать. И как только он пробрался сюда через парадную дверь. Она ведь находилась прямо перед прилавком. Так ещё и блуждал по магазину, будучи незамеченным. Сплошная загадка. Однако, уже не раз лицезрев своего соседа в действии, его воображению открывалась целая вереница различных способов. «Всё-таки, серийному убийце необходимо быть скрытным», — подумал Хисока. После минутки обоюдного замешательства, Хисока громко прокашлялся и закрыл журнал, вальяжно положив голову на ладонь и прикрыв глаза, смотрел на своего нового любимого клиента. — Мм, какая встреча, разве это не мой дорогой Иллуми? Не думал, что ты по, — он подцепил наручники, вращая их в руке, — таким штучкам, — протяжно сказал он.       А они были довольно жёсткими, никакого плюша, лишь холодное твёрдое железо. Крепкие, достаточно крепкие, чтобы удержать кого-нибудь. Хисока представил, как они впиваются в его кожу.       Иллуми смерил его взглядом. — А я не думал, что ты здесь работаешь, — ответил он, поморщив нос, словно едкий запах раздражал его нюх. Как-никак это секс-шоп, странные запахи не выходили за рамки нормы.       Хисока хмыкнул и выпрямился. Не отрывая глаз от Иллуми, Хисока начал игриво водить пальцем по кольцу наручников. — Устроился, когда переехал. Хотел начать с чистого листа, знаешь ли.       Иллуми лишь что-то проворчал. Затем его глаза невольно прошлись по торсу Хисоки, делая улыбку ещё острее. Да, идти на работу в чёрном сетчатом топе было правильным решением. Он практически ничего не скрывал и к тому же подчёркивал линии его живота. Надо полагать, Иллуми, судя по напряжённому взгляду, разделял его точку зрения. — Часто здесь бываешь? Я мог бы порекомендовать тебе парочку интересных вещиц, — промурчал Хисока и подмигнул, вычурным жестом указывая на Иллуми.       Иллуми не придал большого значения столь щедрому предложению и только поднял тонкую бровь.       Хисока надулся. — С юмором у тебя беда. — Ты не первый, кто говорит мне об этом. Теперь я могу оплатить покупки?       Хисока был очень изобретателен, когда дело доходило до достижения его целей. Кто-то назвал бы его раздражающим, он предпочитал называть себя настойчивым. Непутёвый работник одарил покупателя своей самой хищной улыбкой. — Сладкий мой, только ответь на один вопрос. Зачем тебе эти игрушки?       Розововолосый мужчина медленно поднёс наручники к губам и провёл языком по холодному металлу, взгляд Иллуми дрогнул.       Он сморщил нос, но тут же одним плавным движением наклонился к нему, мягкие волосы щекотали руки Хисоки. Он вздрогнул, почувствовав тёплое дыхание, обдающее его острую скулу, запах антисептика ударил ему в нос. Но под ним он различил другой, более деликатный аромат. Нотка цитруса и ещё чего-то более густого, вроде… чая? — Вообще-то, это не твоего ума дело, — пролепетал Иллуми, — Но раз уж ты так вежливо попросил, я скажу тебе.       Хисока напрягся, упиваясь вниманием. В голове проносились тысячи предполагаемых ответов, он метался от одного к другому, не зная, какой ему нравится больше. Его взору представились все возможные картины, а на первом плане он видел себя, прикованным к постели, пока Иллуми седлал его мучительно медленно, кляп во рту сдерживал стоны. Он также воображал себя привязанным к кровати Иллуми, в то время как его опьяняющий сосед вонзал нож ему в живот, седлая его так сладко и нарочито медленно, приглушая тем же кляпом крики восхитительной боли.       Ах, ему не стоит возбуждаться на работе.       Волосы ласкали его щёку, пока Иллуми заправлял несколько прядей за ухо, чтобы чётко и ясно прошептать Хисоке. Язык Иллуми едва коснулся уха, от чего он невольно задрожал. — Потому что я люблю, когда люди не раскрывают свою пасть, пока я забираю у них то, что хочу.       Хисока застонал, его член дёрнулся в чересчур тугих штанах. Теперь он не считал кожаные брюки самым обдуманным выбором для похода на работу сегодня.       До того, как он успел сориентироваться, запах антисептика и, как он позже заключил, свежезаваренного чёрного чая пропал, чек с силой врезался в стол. — Сдачу оставь себе, — сказал Иллуми, ловко выхватывая наручники из рук Хисоки.       В вихре чёрных волос мужчина исчез, и Хисока не знал, как ему работать ещё два часа с эрекцией.

***

      Воскресенье застигло Хисоку, когда он, развалившись, лежал на диване Куроро в его невообразимо уродливой гостиной. Друзья Хролло разрисовали стены, каждый из них разукрасил отдельную секцию различными цветами и узорами — всё в купе выглядело отвратно. Мебель тоже не сочеталась, скорее всего из соображений экономии.       Но вместо того, чтобы навевать атмосферу в стиле бохо, обстановка больше походила на то, что тринадцать человек вынесли все барахло из квартир своих бабушек. Хотя, зная их, такой сценарий вполне имел место быть. Различные безделушки украшали комнату, одни выглядели дорого, другие — словно мусор. У противоположной стены стоял невообразимых размеров книжный шкаф, однако множество других книг валялось тут и там. В углу стояло чучело чудовища, но Хролло не был обеспокоен всем этим хаосом. Планировка буквально кричала, что это квартира, в которой живёт сомнительная личность. Сам мужчина царственно откинулся в кресле посреди комнаты, одетый во все чёрное, волосы для разнообразия распущены. Он всегда выглядел намного моложе без геля, и это удивляло Хисоку каждый раз, когда он видел его таким. Сегодня собрались лишь пятеро его друзей, относительно мало для ночи игр. Каждое воскресенье они собирались у Куроро, кто-то приносил брауни или пирожные, они накуривались или напивались и ночь напролёт играли в бессмысленные игры. Иногда они приглашали Хисоку, но, по всей видимости, он никому не нравился. Ему только оставалось гадать, почему. Все ждали Фейтана и Нобунагу, Хисока сомневался, что это хорошая идея — посылать этих двоих за выпивкой.       Непрекращающееся клацание клавиатуры медленно, но верно начинало действовать Хисоке на нервы. Шалнарк расположился у кофейного столика напротив окна и за всё время пребывания Хисоки в квартире почти ни разу не отходил от своего рабочего места, быстрые нажатия на кнопки создавали странный ритм, гулом отдававшийся в тишине комнаты. Время от времени он поглядывал в телефон и улыбался, наверное, писал своему огромному парню, иу.       Было непостижимо скучно. Он хотел немного поиграться с Мачи, но розововолосая девушка удалилась в спальню, стоило Хисоке появится на пороге. Скорее всего она целовалась или дурачилась со своей девушкой, Пакунодой. Какая жалость, ему запретили посещать спальню Куроро. Он же не виноват, что каркас кровати сломался, дважды. Ну, ничего не поделаешь.       Видя, как Куроро преднамеренно игнорирует его в угоду своей непонятной книжице, Хисока начал строить карточный домик около получаса назад, сейчас он смотрелся недурно. Иногда он прислушивался к приглушённому разговору двух других членов банды, доносившемуся из кухни. Франклин и Кортопи обменивались заметками о выпечке, ожидая приготовления свежих шоколадных кексов. Пахло великолепно. Хисоке стоило спросить у них рецепт, может, ему удастся впечатлить Иллуми.       Сквозь стену донёсся пронзительный смех Мачи, и башня Хисоки рухнула.       Он нахмурился. — Скажи-ка, — заговорил он, откинувшись на спинку дивана и забросив свой предыдущий проект. Хролло замычал в ответ. — Ты знаешь Иллуми, симпатягу, живущего около меня?       Хролло снова что-то пробормотал в ответ, не отрываясь от книги.       Хисока ждал. Клацание не утихало. — Он мой давний знакомый. Мы пересекались пару раз. — Случайно не знаешь, кем он работает? — Хммм, — медленный вдох, — Кажется, он упоминал, что работает непосредственно с клиентами, но точно не скажу. Ещё он хорош в обращении с острыми предметами. На встречах мы почти не разговаривали.       На этот раз Хисока слегка разочаровано хмыкнул себе под нос. Это не совсем разубедило его в своей теории. Затем, обдумав второе предложение Хролло, он раскинул ноги и ухмыльнулся. — Вы случайно не спали вместе? — и он широким жестом указал на Хролло.       Мужчина медленно закрыл книгу, лёгкая улыбка показалась на его губах. — Иногда я думаю, может, ты и вправду ясновидящий, Хисока.       Хисока хихикнул. — Я тут подумал, он ведь в твоём вкусе. Вы всё ещё видетесь? — взгляд Хисоки чуть жёстче. Он не любил делиться своими игрушками. — Нет, в последний раз — несколько лет назад. Хмм, может месяцев, — Хролло нагнулся вперёд, держа руки перед собой. — Дальше секса так и не зашло.       Хисока приподнял бровь. — Ты уже знаком с ним, не так ли? Он довольно… своеобразный. Но, с другой стороны, именно этим он тебя и зацепил, или я ошибаюсь?       Хисока лишь сильнее усмехнулся и пожал плечами. — Видимо, да, — заключил Хролло, поднимаясь и отряхивая чёрные брюки, — Есть два варианта, где всё пойдёт как по маслу, — он плавно подошёл, обходя диван сзади, — Первый: секс абсолютно крышесносный, потому что вы оба далеко не святые. После вы попытаетесь избавиться друг от друга. Понадеемся, что так и произойдёт.       Сказав это, он сильно хлопнул Хисоку по плечу, слово «избавиться» покатывалось на языке. Он опёрся на спинку дивана, его дыхание коснулось шеи Хисоки, дрожь пробежала по его телу. — Или секс головокружительный, вы всё ещё хотите убить друг друга, но в этом вся соль, вы оба опьянены этой идеей. Могу представить. Никогда не встречал настолько безбашенных людей, как вы. Может, у вас что-то да получится. Старое доброе долго и счастливо или, как говорят, влюблены до безумия, — Хролло выдохнул смешок.       Хисока повернул голову в сторону Куроро с улыбкой до ушей. — Но секс всегда невероятный, хмм? — он растягивал слова, и Хролло усмехнулся, покачав головой. — Ты неисправим, Хисока.       Черноволосый мужчина медленно направился к двери в тот момент, когда настойчивый стук прервал их разговор. Хисока секунду рассматривал спину Хролло. «Когда-то я был одержим этим человеком», — подумал он, — «Когда же это изменилось?» Он не мог себе представить, что когда-нибудь потеряет интерес к своему жуткому соседу. Хисока встряхнул голову. — Ах, да, вспомнил, — быстро окликнул Хисока, пока тот не открыл дверь, — Ты слышал что-нибудь о людях, пропадающих в округе?       Хролло повернулся к нему, задумчиво наклонив голову. Стук по ту сторону двери не прекращался ни на секунду. — Вроде кто-то упоминал что-то подобное. Но не волнуйся, уверен, никто не захочет похитить тебя, Хисока, — его мягкая улыбка никоим образом не выдавала серьёзности удара, который он только что нанёс другому мужчине.       Хисока надул губы, всё это время пытаясь игнорировать тихий смех Шалнарка, доносившийся с другого конца комнаты.       Наконец, Хролло открыл дверь, прежде чем она успела слететь с петель, и нацепил свою самую очаровательную улыбку. Хисока завидовал ломившемуся человеку. — Курапика, а я всё гадал, когда ты заявишься.       Курапика? Студент, живущий напротив?       Со своего места на диване, он чётко расслышал, как кто-то громко прокашлялся. Он вытянул шею, чтобы получше наблюдать за происходящим, но, к несчастью, широкая спина Хролло закрывала обзор. — Я просто хотел напомнить — не шумите ночью, как вы обычно делаете.       Кто-либо, стоявший за дверью, однозначно был раздражён. Но Хролло только улыбнулся пошире. Брови Хисоки поползли на лоб. «Ха, как интересно.» Он заметил, что Шалнарк тоже наблюдал за вторжением, но молодой человек лишь пожал плечами. — Да, конечно. У тебя сегодня есть клиенты? — То, что я делаю со своей жизнью таких, как ты, не касается! — Ах да, как я мог забыть. Великий и могучий Курапика, осуждающий мой образ жи… — По крайней мере, я не какой-нибудь жалкий преступник. — У тебя есть доказательства?       Хисока приподнял тонкую бровь, впервые став свидетелем того, как зарождаются их ссоры. Вскоре эти двое вернулись к своей обычной рутине, и Хисока вполуха слушал остальную часть спора, начиная создавать новый карточный домик, но с меньшим энтузиазмом.       Прежде, чем что-то ещё произошло, он пробормотал, немного громче, чем нужно было, самодовольное: «Просто поебитесь уже».       Ругань резко прервалась. Хролло одарил его ещё более самоудовлетворённой улыбкой, а красное недовольное лицо Курапики выглянуло из-за двери — Ты… Что… Да какое тебе… Чёрт побери, — блондин заикнулся и поспешно вернулся туда, откуда пришёл. Куроро одобрительно подмигнул ему и, напевая незамысловатую мелодию, вернулся к чтению своей книги.       Блондин возвращался еще два раза за этот вечер, и всегда это заканчивалось забавной перепалкой. С другой стороны, Хисока выигрывал все карточные игры, не всегда честно, но никто не мог доказать, что он жульничал. Ах, возможно, именно по этой причине его и не приглашали.

***

      В среду утром Хисока прихорашивался у огромного зеркала, стоявшего у него в коридоре — не слишком ли будет пойти в пятисантиметровых каблуках на работу. Всё же это были его любимые туфли на высоком каблуке, бордовые, на шпильках. Они прекрасно подходили к его белым брюкам, и ему было вполне комфортно расхаживать в них весь день, ко всему прочему, они делали его, и без того шикарную, задницу ещё лучше. Он рассматривал вышеупомянутую часть тела, когда шум на лестничной клетке привлёк его внимание.       Снаружи разговаривали люди, по мнению Хисоки, довольно громко, и, прислонив голову к двери, он отчётливо мог слышать их разговор. Любопытства у него не занимать. — Пожалуйста, прекрати это безумие. Я не могу! Пожалуйста!       Первый голос высокий, с гнусавым оттенком. Он уже действовал Хисоке на нервы, пищащая интонация выдавала в нём испорченного богатенького мальчика. Он был уверен — в этом доме нет таких людей. И сказанное лишь сильнее разожгло его интерес. — Хватит тявкать. Мы уже почти пришли, — этот монотонный голос Хисока узнал бы из тысячи, по его спине пробежали мурашки. Иллуми. Чем же он сейчас занят? — Я никогда не просил об этом! Пожалуйста, отпусти меня обратно, пожалуйста!       Хмм, звучит довольно настораживающе. — Хватит ныть, только позоришься, — Хисока через дверь уловил холодок в голосе Иллуми, и от этого по его спине снова пробежала дрожь. Пусть на этот раз она и была менее приятной, но он всё ещё чувствовал лёгкое покалывание в определённых областях. И тут до него дошло — ему нравится, когда Иллуми злится. — Я же знаю, что ты будешь жесток со мной. Ты ужасен.       Так, так, так, что же ему делать, прервать ли столь милый диалог? Он не был уверен ни в том, что Иллуми не делает леденящих кровь вещей в своей квартире, ни в том, что его сосед был обычным дружелюбным парнем, живущим рядом.       Последнее и вовсе смехотворно. — Я обещаю, что буду жесток, если ты не поторопишься и не заткнёшься, свинья.       Хисока выдохнул дрожащий стон. О да, он обожал грубого Иллуми. В узких штанах стало неудобно.       Второй заскулил в ответ. Решив посмотреть на действо через глазок, он увидел, как из-за лестницы показался силуэт пухлого мальчика. Он тяжело дышал. Теперь понятно, откуда у «свиньи» ноги растут.       За ним появился Иллуми и нагло толкнул мальчика в сторону двери своей квартиры. — Шевелись, — снова раздался голос Иллуми, и он довольно грубо провёл мальчика мимо двери Хисоки.       Обозревать сцену через глазок было, мягко говоря, неудобно — изображение казалось далёким, а эффект рыбьего глаза искажал его. Хисока разглядел тёмные волосы мальчика и ужасную розовую рубашку, натянутую на его объемный живот. — Ты ужасен, ненавижу, — проворчал мальчик обескураженным и лишённым всякой надежды голосом. Он всё ещё тяжело дышал. — Я покажу тебе ужасного, если ты не пошевелишь своей жирной задницей немного быстрее, — огрызнулся Иллуми, Хисока с дрожащим стоном слегка потёр растущую выпуклость в брюках.       Может быть, сейчас ему стоит просто уйти на работу, подумал он, и, таким образом, стать свидетелем зрелища за дверью. И своего очаровательного соседа. Он схватил ключи и кошелёк и распахнул дверь, уверенно позируя в любимых туфлях и с заметным бугорком в штанах. Он посмотрел на Иллуми, хищно улыбаясь.       Длинноволосый мужчина смотрел на него, будто олень, пойманный в свете фар, он повернул голову в сторону Хисоки, большие круглые глаза уставились на предполагаемого нарушителя. Прежде, чем что-либо было сказано, он затолкал мальчика, который всё ещё стоял в проходе. Дверь захлопнулась, заглушая пронзительный визг, Хисоке было почти жаль толстячка. — Хисока, — поприветствовал Иллуми, его монотонный голос ничего не выдал. Он незаметно заправил выбившуюся прядь за ухо.       Его фирменная ухмылка не подводила, Хисока выдвинул бёдра, расставив каблуки пошире. Взгляд Иллуми пробежался с лица Хисоки до его туфель, затем поднялся вверх, останавливаясь на эрекции. Приоткрыв рот, он едва заметно сглотнул. Ох, но Хисока заметил. Он прокашлялся. — Не расскажешь, кто это, дорогуша? Твой друг? — самодовольно спросил Хисока.       В тот же миг глаза Иллуми вновь встретились с его. Губы дрогнули. — Никто. Не понимаю, о чём ты.       Как раз в этот момент из-за двери квартиры Иллуми раздался приглушённый голос: «Эй, ты что там делаешь?»       Его губы снова едва заметно двинулись. Ах, Хисока наконец-то понял, что это было за выражение лица. Иллуми чувствовал себя пойманным, загнанным в угол. Хисока усмехнулся. — Ну, тогда, — сказал Иллуми, — Хорошего дня, — что звучало больше как «поди и умри в первой попавшейся канаве».       Иллуми с размаху распахнул дверь своей квартиры и исчез. Какое разочарование.       Собравшись с мыслями и решив отправится на работу, он услышал приказной тон Иллуми за закрытыми дверями. — Разве я не говорил тебе заткнуться?       Хисока не мог перестать смеяться, спускаясь вниз по лестнице. Однако он вспомнил комментарий Мито по поводу недавних исчезновений в их районе. Улыбка, словно приклеенная, не сходила с его лица все пятнадцать минут до магазина.              Хисока любил свою работу. Обе, если быть точнее. Он считал себя неплохим работником. В четверг ночью он лежал, откинувшись на изголовье своей широкой кровати. Подушки разного цвета заслоняли его спину, лоскутное одеяло с самыми разнообразными узорами покрывало его ноги. На тумбочке остывал чай с долькой лимона. Хисока чувствовал себя вполне комфортно, что ему, несомненно, нравилось. — Разведи ноги пошире для меня, ты ведь не против? — низко прошептал он в телефон.       Полученный в ответ стон подсказал ему, что его клиент уже близок. Хисока перевернул страницу нового выпуска своего любимого журнала. — Хороший мальчик. Тебе хорошо? Ты скоро кончишь? — он сделал всё возможное, чтобы последнее предложение было приправлено стоном. — Да-а, боже, Хисока, пожалуйста, я сейчас, — Хисока тихонько промычал.       Этот мужчина был одним из его постоянных клиентов, если честно, он бы не вспомнил его имени. Он был совсем без изюминки, секс такой приторный и базовый, что Хисоке даже не требовалось вслушиваться в разговор. В большинстве других случаев всё происходило так же, но у некоторых звонивших были весьма специфичные предпочтения. Он жил ради этих вызовов. — Ох, подожди немного, я с тобой ещё не закончил. Ты сделал всё, как большой мальчик, я уверен, ты сможешь потерпеть ещё немного, позволь папочке поразвлечься, — мужчина на другом конце трубки зашипел, резко втянув воздух, как только Хисока произнёс слово «папочка».       Он знал, что нравится его завсегдатаям. Тем не менее, вечер тянулся медленно, и Хисока не чувствовал ничего, кроме медленно распространяющегося тепла в паху. Честно говоря, ему было скучно, он расслабился, ему было очень комфортно и очень скучно.       Леденящий душу крик, раздавшийся с другой стороны картонной стенки, прервал тишину. Хисока содрогнулся и чуть не выронил телефон. Что за хрень? Звук продолжился, но уже не так громко. Хисока не смог разобрать слов, прозвучавших в соседней квартире. В квартире Иллуми. Послышался ещё один звук, на этот раз ничего разбирать не пришлось. Смех. Почти маниакальный. «Боже, да», — прозвучало у него за спиной немного смазано, но ясно и чётко. Этот голос мог принадлежать только одному человеку, этот голос засел у него в голове с тех пор, как он переехал. Иллуми.       Дрожь пробежала по спине, ледяные когти впились в хребет. Он вспомнил толстого маленького мальчика, которого видел несколько дней назад. — Хисока? — послышалось из телефона.       Хисока знал, что это была за дрожь. Это было предвкушение, и, услышав ещё один глухой крик, его член дёрнулся. — Прости, дорогой, я был очарован твоими прекрасными звуками. Прошу тебя, потрогай себя, доведи себя до оргазма.       Его клиенту не обязательно было знать, что эти слова были адресованы не совсем ему.       Хисока провёл рукой по животу, заводя её под плед, и начал играть с собой. Звук по ту сторону стены становился громче, смех его соседа — музыка для его ушей. Он обожал хорошо спрятанное безумие в голосе Иллуми. Нераскрытая красота была его спусковым крючком. — Да, так, — простонал он, голос невольно повысился.       Последовал ещё один сдавленный крик, в голове Хисоки вспыхнула картина. Иллуми с растрёпанными волосами, в темноте его глаза сливаются с ночью. Длинный острый нож поблёскивает в свете луны, проникающем сквозь незадёрнутые шторы, пока Иллуми размазывает кровь по всему телу. Это было бы прекрасно, то, как он снова и снова вонзал бы нож в осязаемую, податливую плоть. Как смех разрывал бы его лицо пополам от того, как широко он улыбался, как кровь пачкала бы его идеально белые зубы. А Хисока бы смотрел и смотрел, ожидая, пока эти одурманивающие чёрные глаза не сфокусируются на нём, грудь Иллуми вздымалась бы от сладкой усталости. Хисока предложил бы себя ножу, предложил бы свой член пришельцу перед ним. Хисока бы намотал на кулак гладкие шелковистые волосы цвета вороньего пера, в то время как Иллуми слизывал бы красную липкую, всё ещё тёплую, жидкость с лезвия, стонал бы протяжно и низко, бездонные зрачки пронзали бы Хисоку, пока Иллуми медленно двигал бёдрами. — Боже, да, так, ты так прекрасен, милый, — громко промурлыкал Хисока, стискивая член в руке.       «Ты так думаешь?» — спросил Иллуми, поднося липкие пальцы к губам Хисоки, он почти чувствовал привкус железа. Длинные пальцы вдалбливались в послушный рот, нажимая на его язык, в том же темпе, в котором он насаживался на Хисоку.       «Мне идёт красный?»       Хисока почувствовал, как в горле формируется глубокий стон, он стал грубее водить по всей длине. — Да, ты великолепен. В тебе так приятно, — вырвалось из него, пока он трахал свою руку.       Два стона обдали его с ног до головы, один — с другого конца линии, другой — через стену. И только один заставил трепетать разгорячённую плоть. Боже мой, может быть того толстячка только что убили в той квартире, но Хисока ещё никогда в жизни не был так возбуждён. Мысль о Иллуми, ублажающим себя на его члене, пока обмякшее тело истекало кровью, пачкая ковёр драгоценными капельками крови, в паре метров от них, следы Иллуми, вырезанные глубоко внутри него, от этой мысли он дрогнул. Их стоны, затмевающие последние предсмертные вздохи жертвы, смех Иллуми, отпечатавшийся в его сознании, бархатное тепло, нежно обволакивающее его тело. О боже, глаза Хисоки закатились назад. — Я скоро, — простонал он в телефон, с члена капало предвкушение оргазма.       «Ты скоро кончишь, Хисока?» — спросил Иллуми.       «Ты уже готов?» — он занёс нож над горлом Хисоки, сжимающего мягкие ягодицы Иллуми.       «Могу я убить тебя?» — мягко прошептал он, лёгкое касание губ ласкало его ухо, нож медленно разрезал его ожидающую плоть. Хисока мог поклясться, что слышал, как Иллуми простонал его имя с другой стороны стены, когда он кончил с криком.       Он отключился ненадолго, приходя в себя под тяжёлое дыхание. Ах да, его клиент. Звуки по другую сторону прекратились какое-то время назад, запоздало сообразил Хисока. Он ждал, пока человек на линии восстанавливал дыхание. — Хисока, это… это было невероятно. Не думаю, что я когда-либо… боже.       Он присвистнул себе под нос.       Хисока ухмыльнулся. — Да, милый, я и сам был обескуражен. Звони в любое время, приятной ночки.       Он чмокнул в телефон и отключил связь. Может, ему и вправду стоит пригласить Иллуми на свидание. Может быть, он будет следующим, кто будет кричать в той квартире. Весьма заманчивая мысль.       Хисока поморщился, увидев свой любимый плед липкий от спермы. Ну что ж, пора привести себя в порядок.       Прежде, чем он зашёл в ванную, на экране телефона загорелось уведомление.       Иллуми, хах.       «Снова работа?»       Хисока не мог подавить самодовольную улыбку, расцветшую на его губах.       «Да, кстати, было весело ;) Тоже работаешь? Хехе»       Выстрелил он в ответ. Этим вечером он больше не получал сообщений. Хисока только пожал плечами. Время позднее, пора спать.

***

      Вечер понедельника, мягко говоря, не удался. Он стоял перед дверью одной из квартир на втором этаже, над дверным звонком дурацким почерком было написано «Паладинайт». Он дважды постучал в дверь рукой, не изнывающей от боли. Прошло всего две минуты до того, как послышалось ворчание изнутри, и недовольный молодой человек распахнул дверь. Его можно было понять, час ночи как-никак. — Чего надо? — парень чуть не кричал ему в лицо. Затем его взгляд скользнул к руке Хисоки, безвольно свисающей сбоку под неестественным углом, — Господи помилуй, что с тобой произошло? — Приветики, могу я войти? Слышал, ты можешь помочь с такого рода, хмм… — он посмотрел на свою руку, — трудностями.       Мужчина с каштановыми волосами сдвинул свои маленькие очки чуть выше на переносицу и вопросительно уставился в лицо Хисоки. — Откуда знаешь? И вообще, ты кто? Мы раньше встречались?       Улыбка Хисоки стала немного болезненной, но он всё равно указал вверх одним пальцем. — Я твой новый сосед с четвёртого этажа, приятно познакомиться, — он протянул здоровую руку.       Молодой человек уставился на предложенную ладонь, затем вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Ясно, так это ты, — промямлил он, ухмылка Хисоки стала шире. Выходит, его репутация опережала его самого, — Ладно, заходи. Но не ожидай чего-то сверхъестественного. Честно, выглядит ужасно, тебе стоит обратиться к настоящему врачу.       Он зашёл внутрь, жестом указывая Хисоке следовать за ним.       Когда Хисока снял ботинки, он услышал другой голос изнутри. — Леорио, всё в порядке?       Он встретился взглядом с парой серых глаз, которые смотрели на него из-за круглых очков. За большим кухонным столом, заваленным книгами, пустыми тарелками и наполовину наполненными чашками, сидел маленький светловолосый студент, живший прямо под Хисокой. Он приподнял бровь, его взгляд медленно скользнул к раненой руке Хисоки. — Добрый вечер, кам-бой, — промурчал Хисока, брови парня поползли вверх. — Тебе обязательно нужно его лечить? Как по мне, само заживёт, — он вернулся к книге, Хисока хихикнул. — Знаешь, я тоже не в восторге от этого, — кряхтел подпольный доктор, очищая диван от одежды и книг, — Надо поддерживать добрососедские отношения и всё такое. И он, конечно же, заплатит, плюс дополнительные за посещение в нерабочее время. Садись.       Хисока послушался, кивнув Леорио.       Хисока заплатит, без сомнения, просто он был рад, что слухи о незаконно работающем докторе действительно были правдой, а не одной из выдумок Хролло. Но рано или поздно он бы догадался. От него ничего не утаишь. — Ты можешь её вправить? — поинтересовался Хисока у студента-медика, осматривающего его руку. — Могу, ещё могу наложить шину и дать какое-нибудь обезболивающее. Боль, должно быть, невыносимая, в любом случае, как…       Хисока оскалился.       Леорио прокашлялся. — Проехали. По всей видимости, без гипса не обойтись, тебе бы в больницу с утра.       Хисока лишь пожал плечами, бывало и похуже. Доктор опрыскал его руку чем-то вроде стерилизующего средства, холодное вещество заставило Хисоку слегка вздрогнуть. Когда запах достиг его носа, Хисока болезненно вспомнил своего соседа, почти почувствовав, как гладкие чёрные волосы щекочут его нос. Затем в его руку воткнули шприц. — Всё же, как это произошло? — спросил врач, прежде, чем приступить к работе.       По правде говоря, он и сам не до конца понял. Его рабочая смена закончилась, он как раз закрывал магазин, когда он повстречал старого… знакомого в переулке, по которому часто проходил. Этот человек, Кастро, был одной из целей Хисоки несколько лет назад, и он выманил у него много денег. Все произошло на ринге, вспомнил Хисока, всё было заранее предопределено. Хисока наслаждался жизнью, сражаясь и обманывая людей одновременно. Кастро был особенно занимательным персонажем. А теперь он заявился сюда, движимый местью. Он не смог вернуть свои деньги, и не совсем изувечил Хисоку. Но сломанная рука была чем-то из ряда вон, всего единицам удавалось сделать с ним что-то подобное без его явного согласия. Что ж, ему будет, чем гордиться, когда проснётся за мусорными баками. Если вообще проснётся.       Забавно. — Я встретил давнего приятеля, поверь, ему сейчас гораздо хуже, — Леорио поёжился под его пристальным взглядом, а затем без предупреждения вправил его руку.       Розововолосый мужчина не смог сдержать рык, вырвавшийся из его горла. Блондин за столом хихикнул, прикрывшись книгой. — По крайней мере, это никак не связано с исчезновениями. Повезло.       Хмм. Снова эти похищения. Он часто задавался вопросом, не замешан ли его сосед во всём этом деле. В конце концов, он больше не видел толстого мальчика, а уже прошло две недели.       В то время, как Хисока немного погрузился в свои мысли, доктор работал в тишине, время от времени доносились шуршание переворачиваемой страницы и тиканье часов, бывшие единственными признаками идущего времени. В какой-то момент Хисока попытался завязать бессмысленный разговор, но в ответ получал только мычания или кивки. Через полчаса он сдался. В квартире доктора тоже было не на что смотреть. Стены были абсолютно пустыми, скромная мебель, грязная одежда и сумки были разбросаны по жилому помещению. Здесь пахло потом и мускусом — типичная ситуация для холостяка лет двадцати с небольшим.       Хисока беззаботно напевал себе под нос, когда его взгляд скользнул к студенту за столом. — Так, — протянул он, — Чему же я помешал? У вас свидание за уроками? — У нас сессия, — быстро вмешался блондин, слишком быстро, для того, кто полностью погружён в учебный материал. Хисока увидел, как доктор немного поник при этой поправке.       Хах, занятно.       Остальная часть приёма прошла молча, и в конце Хисоке стало довольно скучно. Непрекращающаяся пульсация в руке действовала на нервы.       Когда его рука была закреплена спереди на груди, доктор вытянул руку перед Хисокой. — С тебя миллион дженни. — Даже я не ношу с собой столько денег, — при этих словах блондин за столом снова хихикнул, и Леорио вздрогнул. В итоге Хисока перевел деньги со своего смартфона.       Ближе к трём утра врач с тёмными кругами под глазами проводил его до двери. Он попытался подавить зевок рукой. — Следует держать руку перевязанной в течение шести-восьми недель, но приходи ко мне каждую неделю или около того. Нужно менять время от времени и… — ещё один зевок, — Я должен наблюдать за твоим состоянием. Я ещё не настоящий врач, так что лучше сходи в больницу. — Да-да. — Ну, тогда, спокойной ночи.       С этими словами, дверь квартиры захлопнулась у него перед носом.       Хисока неспешно поднялся по лестнице и тяжело вздохнул, поворачивая ключ в замке. В тот момент, когда он открыл её, дверь квартиры рядом с ним отворилась. Иллуми вышел спиной вперёд, и Хисока услышал, как он тащит за собой что-то тяжёлое. Вскоре в поле зрения появился чёрный мешок для мусора сомнительного размера. Хисока распахнул глаза.       Когда Иллуми попытался поднять сумку, он остановился на полпути, медленно поворачивая голову в сторону Хисоки. Хисока не мог пошевелиться. — Ох. — Ах, — ответил Хисока.       Какое-то время они просто пялились друг на друга. Иллуми навис над мусорным мешком, волосы плавно стекали с плеч. — Тебе помочь? — спросил он, указывая на беспокоящий его объект.       Чёрные глаза устремились к сломанной руке, он моргнул. — Нет, не думаю, — сказал он с толикой вопроса.       Затем он снова опустил веки, заметно медленнее. — Во что ты вляпался?       Хисока посмотрел на свою руку, затем снова на сумку. Затем вернулся к Иллуми. — Долгая история. — Хмм. Тогда спокойной ночи, — наконец сказал черноволосый мужчина, поднимая сумку на руки, пластик визжал под его пальцами. А потом он ушёл, тихо спускаясь вниз по лестнице.       Хисока всерьёз подумывал запить обезболивающие алкоголем перед сном. Он надеялся, что толстенького паренька постигла не эта участь.