My neighbor is a serial killer please don’t help

      «Иллу, помоги мне принять душ»       «Нет.»       Ответ, одно единственное слово, пришёл десять часов спустя.       «Иллу, помоги мне одеться»       «Нет.»       «Иллу, дорогой, помоги с готовкой, пожалуйста»       «Я сказал нет»       В последней отчаянной попытке он отправил фото своего стояка, хороший соблазнительный ракурс, почти такой же, как и в первый раз. Загипсованная рука виднелась на фоне.       «Не протянешь руку помощи, солнце, молю тебя?»       «И не мечтай»       «Ты так холоден, Иллу~ знал бы, как тяжела жизнь без доминирующей руки…»       Ответа так и не последовало, грустно, но ему не привыкать.       В животе заурчало; лёжа в постели, в куче уродливых одеял, он неумело вёл большим пальцем левой руки по экрану телефона. Эрекция исчезла из-за тупой боли в позвоночнике, появлявшейся каждый раз, стоило ему только отвести руку не в ту сторону. Последние несколько дней он питался одними доставками и постоянно принимал обезболивающее, чувствуя себя всё хуже и хуже. Давненько с ним не происходило что-то подобное. Он уже почти забыл, как хреново ходить со сломанной рукой.       Хоть Хисоке и нравилась боль, она приводила его в экстаз, беспомощность не нравилась ему больше. Пусть он и не хотел этого признавать, но его левая рука была совершенно бесполезна, в то время как правая висела лишним грузом. Пару дней назад Леорио наложил ему новый гипс (к вашему сведению, стоило это далеко не дёшево), с ним он не мог нормально наносить макияж, не мог спокойно принять душ, готовка была сущим адом, а про мастурбацию и говорить нечего. По крайней мере, не обходилось без дополнительных усилий и боли. Это сводило его с ума.       На пятый день своего приключения со сломанными конечностями, наконец подняв себя с кровати, он посмотрел в зеркало и невольно поёжился. У него выросла щетина, колючая рыжеватая щетина, которая никак не сочеталась с его жвачно-розовыми волосами. На самом деле, он весь покрылся волосами. Какой кошмар. Да здравствует новая жизнь.       Ему потребовалось вдвое больше времени, чтобы побриться, он вышел из ванной с разбитым духом и дюжиной мелких порезов, усеявших его, в остальном безупречное, лицо. Хисока очень кропотливо относился к своему внешнему виду, боже правый, у него была пятиэтапная процедура по уходу за кожей. По крайней мере, Иллуми не увидит его в таком жалком состоянии. Хоть в чём-то судьба сжалилась над ним.       Теперь он всерьёз подумывал о том, чтобы просто лечь на спину и утопить свои печали в большом количестве мартини и обезболивающих, однако пять дней — слишком много, даже ему стоило двигаться вперёд. Он как можно скорее вернётся к своему активному и здоровому образу жизни и наконец залезет в штаны своего соседа. Он всё ещё может заниматься сексом, с гипсом или без.       Заглянув в холодильник, он внимательно осмотрел его содержимое и решил приготовить омлет. Омлет подойдёт, вкусно и быстро. Он может сделать его даже с одной работающей рукой.       Оказалось, что нет.       Когда пожарная сигнализация начала дико пищать, Хисока всерьёз подумывал о том, чтобы удариться лицом о дымящуюся сковороду. Просто смехотворно. На его счастье, чёртова штуковина не была связана с какой-либо пожарной частью.       Три резких стука в дверь застали его врасплох, озираясь вокруг, он заметил, что остатки яйца на плите всё ещё тлели, а он сам стоял полуголый на кухне, заваленной дымом. Хисока не мог определиться: лучше, чтобы чтобы по ту сторону двери оказался его пламенно горячий сосед (ха) или какой-нибудь другой дурак. Хисока вздохнул.       За дверью стоял Иллуми, нетерпеливо ждущий его в коридоре, он выглядел весьма аппетитно в чёрных велосипедных шортах и широком укороченном топе. Хисока чувствовал себя, как ныряющий в мусор опоссум, находящийся рядом с самим воплощением совершенства. Ему хотелось плакать. — Ты что делаешь? — спросил Иллуми, который сморщил нос, почуяв запах горелого. — И тебе добрый вечер, красавчик. Я готовил, — Хисока старался придать голосу характерную соблазнительную мелодичность, но сегодня он был не в том расположении духа. Кроме того, он был обескуражен неземной красотой Иллуми, когда сам был так далёк от своего обычного очарования. — По всей видимости, получается так себе, — парировал Иллуми, проходя мимо Хисоки прямо в его квартиру.       Хисока мог только глупо пялиться на него, видя, как тот направился на кухню. Несколькими отработанными движениями Иллуми убрал сковороду с плиты, широко распахнул окна, отключил пожарную сигнализацию и убрал весь беспорядок на кухне Хисоки. Он действовал эффективно, быстро и чётко.       Затем он повернулся к хозяину дома, стоящему в проходе, глаза прошлись от его оголённого торса до леопардовых трусов и также быстро вернулись к лицу, ни один мускул на его лице не дрогнул. — Спасибо, — проскрипел Хисока. Он был немного потрясён и, наверное, возбуждён. — Я привык убирать беспорядок, — прокомментировал Иллуми.       «Не сомневаюсь», — подумал Хисока, но не стал озвучивать вслух.       Наступила тишина, оба внимательно рассматривали друг друга. Хисока почувствовал себя немного уязвимым под этим пристальным взглядом. — Что случилось с твоим лицом?       Хисока пожал плечами, не желая делиться информацией, которая разрушит его аккуратно созданную репутацию загадочного и соблазнительного человека. — Располагайся.       Тишина. — Может чаю или…? — неловко предложил Хисока, неуклюже показывая на кухню.       Иллуми медленно моргнул, сейчас он очень походил на рыбу. Если бы у рыб были веки. Он отрицательно покачал головой, длинные волосы мягко спадали с плеч.       Снова молчание.       Вдруг Иллуми цокнул. — Сиди и жди.       Он вышел из квартиры, не закрыв дверь.       Хисока сел, всё равно ему нечем заняться, и тон Иллуми однозначно не подразумевал неповиновение.       Минутой позже Иллуми вернулся с тарелкой в руках и поставил её на маленький столик перед Хисокой. Лёгкий ужин из курицы, овощей и риса, боже, пахло просто чудесно. — Ешь, — приказал Иллуми.       Хисока был уверен, если бы сосед продолжил в том же духе, через пару минут он бы сидел со стояком.       Но вместо этого Иллуми развернулся и направился прочь из квартиры. — Подожди! — выкрикнул Хисока, сам не зная зачем.       Но ему почему-то не хотелось есть в одиночестве, за крошечным столом в провонявшей комнате, с ноющей рукой. Иллуми вновь повернулся к нему, яркий свет обрамлял его силуэт, тем самым приковывая внимание к его угольно-чёрным волосам. «Боги, он так прекрасен», — подумал Хисока. «Должно быть, он был создан специально для меня». — Раз уж ты уже здесь, почему бы тебе не составить мне компанию, дорогуша? Вечерами становится так одиноко, — произнёс Хисока, в его голос вернулась обычная отчуждённость. Однако нотка правдивости, прозвучавшая в его словах, не совсем импонировала ему. — Ешь.       С этими словами он закрыл дверь, оставляя Хисоку наедине с собой.

***

      На следующий день, примерно в это же время, Хисока снова услышал, что в дверь стучат.       На пороге стоял Иллуми, выставив вперёд тарелку с чем-то, очень напоминающим киш. Брови Хисоки поползли наверх, сказать, что он удивился — ничего не сказать.       Однако замешательство длилось недолго, и он хищно улыбнулся. — Ты так беспокоился обо мне, сладкий? — протянул Хисока.       Иллуми молча всунул ему киш. — Тарелка, — сказал он всё так же монотонно. — Что, прости? — Тарелка со вчерашнего дня.       Понимание нахлынуло на него, Хисока ринулся на кухню. Вернувшись, он протянул тарелку Иллуми, но не отпускал. — Было очень вкусно, милый. У тебя отлично получается. Не хочешь поужинать вместе? Я уверен, с правильной компанией вкус окажется намного лучше, — Хисока прошептал ему на ухо.       В ответ Иллуми незамедлительно ткнул пальцем в гипс и вырвал тарелку.       Ругательство, едва не слетевшее с его губ, превратилось в полузадушенный стон, стоило ему встретиться с горящими глазами Иллуми. — Сильнее, — прохрипел он.       Иллуми поморщился. — Ешь, — процедил он и удалился.

***

      На третий день Хисока открыл свою дверь, почувствовав запах темпуры. — Тарелка, — повторил Иллуми. — Знаешь, из тебя выйдет отличный домохозяин, Иллу. Тебе нравится заботиться о других? У тебя что, комплекс мамочки? — Хисока усмехнулся, подмечая, как сосед сжал челюсть. — Не твоё дело. А теперь ешь. — Присоединишься? Погода сегодня замечательная, мы могли бы поесть на крыше. — Нет. Ешь.       И снова ушёл.

***

      На четвёртый день, выполняя свои, теперь уже повседневные, обязанности, Иллуми мрачно смотрел Хисоке в глаза. Его взгляд выдавал, что он медленно, но верно теряет своё терпение. — Ты голый, — сухо сказал Иллуми, глаза не покидали лица Хисоки. — Полагаю, так и есть, — проверещал Хисока, разглядывая своё нагое тело в надежде, что Иллуми последует его примеру. Не тут-то было.       Мужчина в дверях вздохнул. Другие бы сочли это за обычный выдох. Хисока же воспринял это, как возглас мучения. — Почему ты голый? — тон Иллуми буквально кричал: «Тебе правда нужно, чтобы я произнёс это вслух?» — Видишь ли, надевание вещей — это довольно трудоёмкая задача, когда у тебя только одна рабочая рука. А ты отказался мне помогать.       Иллуми приподнял одну бровь. — Держи.       Он отдал ему контейнер с холодным супом. — Теперь принеси мою тарелку.       Хисока посмеялся и, покачивая бёдрами, ушёл на кухню. — Почему бы нам не отужинать сегодня вместе? — спросил он напоследок, — Хотя мы могли бы заняться и многими другими вещами в моей квартире. Как ты уже понял, я изголодался не только по твоей еде, — предложил Хисока, с намёком выставляя бёдра вперёд. Он облизнул губы для большего эффекта. — Думается мне, тебе намного лучше. Если тебе больше не нужна моя еда, не жди от меня дальнейших подачек.       Хисока помрачнел.       Иллуми мягко выдохнул, и Хисока предположил, что это был своеобразный смешок. Сердце ёкнуло в груди. — Ешь, — уходя, произнёс Иллуми, маленькая жуткая улыбка играла на его губах.

***

      Несмотря на сказанное, на следующий день он вернулся. И днём после. Так продолжалось примерно неделю. Иллуми никогда не спрашивал Хисоку, как он, или понравилась ли ему еда. Хисока всегда приглашал его присоединиться, а тот всегда отказывался. Хоть и немного, но это отвлекало Хисоку, и со временем ему действительно стало лучше. Также он посмотрел несколько видео о том, как жить с загипсованной рукой. Он даже сумел не поцарапать лицо во время бритья. Он даже начал работать, по крайней мере на линии.       Когда постучали на восьмой день, он уже стоял у двери с чистой тарелкой подмышкой. — Здравствуй, дорогой, — он поприветствовал Иллуми, одна рука гостя застыла, как бы намереваясь постучать снова, другая держала тарелку со спринг роллами.       Иллуми прокашлялся. — Моя та… — Вот, — Иллуми уставился на блюдце. Он прищурился, глядя на предмет, как будто это каким-то образом оскорбило его лично. Он неохотно взял её. — Ты же не будешь мне предлагать пообедать с тобой сегодня?       Хисока беззвучно посмеялся. — А ты согласишься? — Конечно нет, — сказал Иллуми с таким явным отвращением в голосе, что Хисока рассмеялся ещё сильнее.       Хисока прильнул к двери, осторожно, чтобы не надавить на сломанную руку. Он запустил другую руку в волосы, убирая их с лица и успокаиваясь.       С ним такое впервые. Впервые в жизни кто-то, кого он хотел, так долго и упорно отказывается провести с ним ночь.       Он посмотрел на Иллуми, стоявшего в проходе с тарелками в обеих руках. Его лицо оставалось прекрасно равнодушным, немигающие чёрные глаза не отводили взгляд. Он выглядел так, будто кто-то намеренно поставил его сюда, будто кто-то двигал его руками и ногами, выводил каждую линию в его теле. Для окружающих Иллуми казался пустым, во всяком случае, снаружи, но Хисока видел куда дальше его оболочки. В этот момент он понял — он влип. Ведь никто никогда не делал для него что-либо, не требуя ничего взамен.       Он выпрямился, смотря в лицо Иллуми. — Тебе действительно противны мои ухаживания?       Иллуми моргнул своими большими круглыми глазами и наклонил голову. — Ты только скажи, и я перестану, — добавил Хисока. — На самом деле? — ответил он после секунды молчания. — Хмм? — Ты на самом деле перестанешь домогаться меня? — Хисока усмехнулся подбору слов. — Может быть.       Иллуми прищурился, пустой чёрный взгляд осуждающе смотрел на золотой.       Он опустил веки, мыча себе под нос. Не прошло и секунды, как он открыл глаза, вздохнул и расслабил плечи. — Так и быть. — Что ты сказал? — спросил Хисока с едва сдерживаемым ликованием. — Так и быть. Мы поужинаем вместе. Завтра у меня. Ровно в восемь.       Он сунул полную тарелку в пустую руку Хисоки и ушёл, взмахнув волосами.       Хисока, улыбаясь, обнажил острые клыки.

***

      В четверг вечером Хисока выбирал более подходящий наряд для свидания, он решил пойти в чём-то более классическом, всё же он не хотел спугнуть Иллуми. Таким образом, узкие чёрные джинсы и самая дурацкая гавайская рубашка, какую можно было найти (на ней было четыре разных цветочных принта, которые вместе смотрелись просто ужасно и никоим образом не сочетались с его кислотно-розовыми волосами, но она ему нравилась) составляли его образ на вечер. По его меркам, даже со сломанной рукой он выглядел чертовски привлекательно. Ровно в восемь он стоял у двери соседа, держа в руках одну красную розу, он постучал, отбивая забавную мелодию. Через десять секунд дверь с силой распахнулась, он был встречен саркастичным взглядом, направленным на выбор одежды. Его позабавило то, как Иллуми сморщил нос, посмотрев на его грудь. Но, Боже правый, его сосед даже так, не прилагая никаких усилий, выглядел потрясающе. Тем не менее, чёрная майка, открывающая вид на слегка очерченные передние зубчатые мышцы живота и на замысловатые чёрные татуировки, покрывающие большую часть бледной кожи, застала Хисоку врасплох. Опомнившись, он вручил Иллуми цветок и подмигнул. Вдруг Иллуми застыл, поток его мыслей остановился, а глаза расширились, уставившись на одинокую кровавую розу. Хисока, мягко говоря, не ожидал такой реакции. В голове пронеслась мысль: а вдруг он первый, кто когда-либо дарил Иллуми цветы? Его щёки потеплели, а сердце мелко забилось. Боги, молчание казалось немного смущающим. — Это, — начал Иллуми и, хлопая ресницами, глядел на подарок. — Цветок, — прервал Хисока, с ухмылкой на губах, — Это тебе, дорогой, — поспешно добавил он.       Нехотя, Иллуми взял розу, слегка касаясь пальцами руки Хисоки. Краска показалась на его высоких скулах, прекрасно контрастируя с белоснежной кожей. Хисока сглотнул, да так, что в горле пересохло. — Спасибо, — промямлил Иллуми, не отрывая глаз от розы в руках, он почти застенчиво убрал красивые пряди за ухо. Придя в себя и вспомнив свои манеры, Иллуми наконец пригласил Хисоку внутрь, момент был упущен.       Квартира Иллуми оказалась такой, какой он себе представлял. Во-первых, она была чистой. Слишком чистой. Каждая поверхность была начищена до блеска, начиная с кухни и заканчивая чёрно-белой дизайнерской мебелью в гостиной, не было ни единого пятнышка. Большая часть мебели была подобрана со вкусом, гармонично смотрелась вместе, выглядело дорого, но пусто. Прямо как владелец — по крайней мере, снаружи. Чего он точно не ожидал, так это огромного количества растений. Роскошные зелёные растения выглядывали из-за каждого угла, Хисока уверился, что Иллуми хорошо заботился о них. Конечно, это не совсем сочеталось с его представлением хладнокровного серийного убийцы, сформировавшимся у него в голове. А вот большое произведение искусства, расположенное над диваном, соответствовало его выдуманному образу. Это была современная картина, и хотя Хисока не был полностью уверен, что на ней изображено, он интерпретировал её, как толстую и извивающуюся массу плоти, крови и костей. Как странно. — Мне нравится современное искусство.       Хисока вздрогнул, он не слышал шагов Иллуми, сейчас стоявшего позади него. — Она… неплохая, — выдавил Хисока. В награду Иллуми слегка улыбнулся. — Рад, что тебе понравилось, красный один из моих любимых цветов, — сказал Иллуми слишком воодушевленно, глаза бросились к красной розе, теперь стоящей на подоконнике посреди других растений. Он ещё раз улыбнулся и ушёл обратно на кухню, оставив Хисоку в вихре сложных и постоянно умножающихся эмоций, с которыми он упорно не хотел возиться.       Нужно как-то отвлечь себя. К счастью, Хисока по натуре был очень любопытным человеком, некоторые назвали бы его пронырливым, он бы назвал это здоровым стремлением узнать всё, что возможно, о своей текущей одержимости. Итак, пока Иллуми возился на кухне, он прохаживался по квартире. Довольно значительная коллекция книг вызывала подозрения, выяснилось, что Иллуми нравятся авторы девятнадцатого века и книги по психологии. Хисока также обнаружил целую тонну книг, посвящённых современному искусству, сюрреализму и другим новым движениям в творчестве. Хисока не думал, что Иллуми будет увлекаться искусством, сам он толком не разбирался в этой теме благодаря своему воспитанию, или, лучше сказать, отсутствию такового. Потом он нашёл серию книг с названиями по типу «Выслеживание преступника», «Психопаты — психология женщин серийных убийц», «Идеальное преступление» и « 99 способов убийства — новые впечатляющие случаи, рассказанные экспертом-криминалистом». Что ж, в этом не было ничего удивительного.       Хисока уже добрых несколько минут действовал за спиной Иллуми, исследуя каждый укромный уголок его жилища, в то время как владелец громко что-то делал на кухне. В конце концов, он добрался до коридора с множеством демонстративно закрытых дверей. Одна из них должна вести в его спальню, и, если Хисоке повезёт, этой ночью ему удастся посетить её. Однозначно, у Иллуми было больше комнат, чем у Хисоки, но зачем человеку, живущему одному, столько свободного пространства? Хисока бесшумно подошёл к одной двери и начал прислушиваться. Было жутко тихо, но слабый запах антисептика достиг его носа, и он сморщил его. Медленно он протянул левую руку к дверной ручке, сомкнув пальцы на холодном металле. — Тебе туда нельзя.       Хисока резко обернулся и увидел стоящего в дверях Иллуми. В одной руке он держал кухонный нож, его хватка стала крепче, а волосы растрепались. Сердцебиение Хисоки участилось ровно до того момента, пока он не понял, что надето на Иллуми. Фартук с оборками пастельно-розового цвета с вышитым весёлым цветочным узором. Хисоке пришлось физически сдерживаться, чтобы не рассмеяться. — Там моё оборудование, — объяснил Иллуми.       Ах, да. Его мистическое оборудование. — А что насчёт этой двери?       Хисока указал на другую безмолвную комнату.       Иллуми на мгновение прищурился, затем, нахмурившись, посмотрел на дверь. — На твоём месте я бы туда не совался. Там место преступления.       Улыбка застыла на лице Хисоки, Иллуми не делал ситуацию проще.       Мгновение они просто пялились друг на друга, Иллуми моргнул. — Хисока, перестань шнырять вокруг и выбери вино к ужину. — Конечно, милый, могу я сфотографировать тебя в этом чудесном фартуке, если сделаю это?       Теперь черноволосый откровенно уставился на него. — Нет, нельзя, — сказал он, отворачиваясь. Как жаль, тогда ему придётся сделать снимок без его ведома.       Выбрав мягкое белое вино из обширной коллекции Иллуми (Хисока не был большим любителем вина, он предпочитал более крепкие напитки) он уселся на кухонный стол рядом с Иллуми. Что, честно говоря, было нелегко с одной рукой. Некоторое время он молча наблюдал, как другой мужчина готовит им еду.       Иллуми нарезал лук в рекордные сроки, нож плясал на разделочной доске. И он даже не пустил слезу. Одна из бровей Хисоки медленно поползла вверх по его лбу. — Ты действительно хорошо обращаешься с ножами, Иллуми, дорогой, — напевал Хисока, неторопливо играя с баночкой молотого перца.       Рубка на мгновение прекратилась, и Иллуми тупо уставился на розововолосого мужчину. — Спасибо, я действительно очень хорошо обращаюсь с острыми предметами.       Хисока громко сглотнул, и Иллуми вернулся к резке. — Почему я не удивлён, — пробубнил Хисока. — Ты что-то сказал? — Нет, милый, ничего.

***

      Когда ужин был готов, они сели за стильный обеденный стол Иллуми, и Хисоке пришлось приложить все усилия, чтобы не выставить себя дураком. Пытаться следовать всем правилам этикета, когда двигается только одна рука, было нелегко. Но, боги, еда была великолепной. Рыба и овощи таяли на языке, он был почти уверен, что застонал после нескольких укусов. Это было даже лучше, чем разогретая еда, которую Иллуми приносил ему каждый день. Блюдо почти доставило ему оргазмическое удовольствие, и он не мог поверить своему везению. Хисока сказал Иллуми об этом, и хотя он слегка закатил глаза от вульгарного комплимента, он выглядел искренне довольным, лёгкая улыбка застыла на его губах на всё время, пока он ел. Они поговорили о еде, и хотя было сказано не так много, и большая часть этого касалась бессмысленных тем, Хисока был удивлён, что ужин не превратился в неловкое молчание. Он не думал, что Иллуми умеет поддерживать диалог. Они много говорили об алкоголе, растениях Иллуми, их общей любви к дрянным романам о вампирах и работе Хисоки. Он пытался пока держать большую часть информации при себе, но Иллуми, казалось, искренне интересовался логистикой горячей линии секса по телефону. «Не ханжа», — с обожанием подумал Хисока, — «Но вообще странное существо». Время шло, ужин шёл удачно.       До тех пор, пока не начали доноситься звуки. Хисока откинулся на спинку стула, чуть шире расставив ноги. Его сосед открывал вторую бутылку вина, когда Хисока услышал шум из квартиры Хролло, находящейся под ними. Хисока уже привык, что эти двое постоянно ругались по поводу или без. В основном кричал Курапика, Хисока едва мог разобрать ответы Хролло. Ему нравился его голос, ещё один секс-оператор потерян из-за каких-то там преступных схем. На этот раз он услышал удар — кто-то прижат к стенке — ещё крики — Хролло теперь смеётся. Стены в этом доме и впрямь бумажные. Ничем хорошим это не кончится. Он опёрся головой о ладонь. Иллуми, видимо, не торопился с вином. Что-то грохнуло внизу, снова раздался смех. Хисока к этому моменту уже вполне привык к их маленькому тет-а-тет, лишь наполовину улавливая крики.       Вино плеснуло в бокал перед его носом, и Хисока вздрогнул. Иллуми моргнул на него с другого конца стола, было жутко от того, как тихо иногда двигался этот человек. — Они, как обычно, очень оживлённые, — заметил он, и Хисоке стало не по себе. Иллуми по-особому произносил каждое слово, которое так или иначе было связано с жизнью.       Молодой человек медленно поднёс бокал с вином к губам, темная жидкость слегка плескалась. «Цвет так хорошо подходит Иллуми», — подумал Хисока, — «Восхитительно окрашивает тонкие губы тёмно-красным». Хисока небрежно задался вопросом, будет ли кровь так же выделяться на фоне белоснежной кожи? Одна эта мысль заводила его.       Он хотел сказать именно это, ухмылка заиграла на его губах, когда его язык застыл.       Снизу донёсся стон. Громкий и счастливый. Такого рода, который не совсем подразумевал драку. По крайней мере не в вертикальном положении. И подозрения Хисоки подтвердились, когда глаза Иллуми чуть расширились.       За стоном вскоре последовали пронзительные крики, которые становились всё громче и интенсивнее. Брови Хисоки поползли выше на лоб. Как удивительно. Иллуми просто моргнул на него, медленно, намеренно, и не сдвинулся ни на дюйм. Затем он сделал большой глоток вина.       Что ж, Хисока хватался за каждую возможность. Розововолосый мужчина медленно вытянул ноги под столом. Он начал двигать пальцами ног вверх и вниз по икрам Иллуми в дразнящем ритме, другой мужчина даже не шелохнулся. Длинные ногти начали пробираться сквозь чёрные, как смоль, волосы, когда Хисока выпрямился и наклонился ближе через стол к Иллуми. Хисока облизнул губы, услышав, как кое-кто стонет имя Хролло в разных октавах, его язык коснулся мочки уха Иллуми. — Тебе не кажется, что пришло время для десерта? — он шептал очень медленно, тщательно выговаривая каждую гласную.       Какое-то мгновение ничего не происходило, и стоны снизу постепенно становились неловкими. Затем Иллуми вздрогнул с лёгким «Ах» и, к великому разочарованию Хисоки, встал из-за стола, чуть не раздавив руку, которая играла с его волосами.       Не прошло и минуты, как он вернулся, неся две тарелки с пудингом. — Спасибо, что напомнил мне, — сказал он слишком весело.       Хисоке захотелось удариться головой об стол.

***

      Они сидели в тишине, поедая свои десерты. Хисока пытался вести светскую беседу, но ему было нелегко привести свои мысли в порядок. Не тогда, когда стоны снизу рисовали в его сознании такие фантастические картины. Не тогда, когда ему даже не требовалось воображение, чтобы нарисовать картину того, как Хролло движется в муках страсти. Когда-то они были близки. А потом он понял, что Иллуми тоже. При этой мысли он чуть не подавился следующей ложкой пудинга. О, Хисока мог себе это представить. И он также мог представить себе несколько сценариев, в которых участвовали он сам, Иллуми и Хролло. Он был наполовину твёрд под столом, почти пуская слюни вокруг ложки во рту. Медленно, очень осторожно он снова провел ногой по икрам Иллуми, поднимаясь всё выше и выше, его глаза были полуприкрыты. Хисока знал, какой эффект это обычно оказывает на людей. Иллуми незаметно дёрнулся, когда пальцы Хисоки достигли внутренней части его бедра, начиная обрисовывать круги на нежной плоти.       Хисока не осознавал, что шум внизу прекратился, пока дверь не хлопнула. Он чуть не пнул Иллуми в пах, когда вздрогнул от этого звука. Другой мужчина содрогнулся, прищурив глаза, и быстро стряхнул ноги Хисоки.       Его соблазнение сегодня шло не так гладко, как обычно, и он сделал большой глоток из своего бокала с вином.

***

      Он уже подумал, что на этом их свидание завершится, какое разочарование. Нет, ужин действительно прошёл благополучно, но он надеялся, что он завершится кое-чем более удовлетворительным. Он начал придумывать способы насолить Хролло, когда почувствовал чью-то стопу на икрах. Он резко поднял голову, в медовых глазах читалось удивление. Их взгляды встретились, и Иллуми нарочито медленно провёл языком по красным от вина губам, пока пальцы ног карабкались выше. — Ты правда думал, что твои грязные выходки оставят меня равнодушным? — произнёс Иллуми, его голос был таким же монотонным и сдержанным, как и всегда.       Не было никаких признаков того, что стоны, доносившиеся из квартиры этажом ниже, как-либо на него повлияли, до того момента, пока он не запустил одну руку под стол. Хисока мог себе представить, чем занимается эта рука, когда из губ Иллуми вырвался тихий, больше похожий на выдох, стон.       Иллуми ниже опустился на стуле, двигая ногу дальше и легко касаясь внутренней стороны бедра Хисоки. Наконец добравшись до его промежности, Иллуми слегка надавил на его стянутую одеждой эрекцию, Хисока простонал. Громко. — Я сохранил те фотографии, — сказал Иллуми своим холодным, нейтральным голосом, в его тоне не было и намёка на присущий ситуации эротизм. Предательский глубокий стон вырвался из Хисоки, стоило ему представить, как Иллуми ублажает себя, смотря на его обнажёнку. Иллуми начал медленно круговыми движениями массировать его член. — Мне стало интересно, соответствуют ли твои слова действительности, — сказал Иллуми, нажимая немного сильнее.       Хисока почувствовал, как смазка уже начинает сочится через джинсы, что смутило бы его, не будь он так возбуждён своим соседом. — Ты не показался мне очень любопытным, — почти прорычал Хисока. Левой рукой он схватил стопу Иллуми, увеличивая давление на член и начиная тереться об его ногу. — Обычно я не принимаю плохих решений, — прошипел Иллуми, прикусывая нижнюю губу, — Но и от десерта я бы не отказался.       Хисока застонал, затем хрипло усмехнулся. — Каким образом, мой дорогой Иллуми, ты всё ещё умудряешься оскорблять меня, пока надрачиваешь мне?       В ответ он лишь пожал плечами и сильнее надавил. Сдавленный стон вырвался из его горла, наполовину от боли, наполовину от удовольствия. Оба варианта его устраивали.       Хисока боялся, что он кончит себе в джинсы, если это продолжится в том же духе. Прошло немало времени с тех пор, как кому-то удавалось заставить его дойти до предела, трогая его через одежду. Но пару мгновений спустя Иллуми силой вырвал ногу из железной хватки Хисоки, чуть не ударив того в пах, бокалы вина опасно качнулись. Не теряя ни секунды, черноволосый мужчина поднялся, возбуждение в свободных шортах нельзя было не заметить, и вышел из кухни.       Иллуми успел вернуться до того, как Хисоке наскучило одиночество, пряча что-то за спиной. Хисока приподнял аккуратную бровь и закусил губу в предвкушении. Иллуми встал напротив него, по другую сторону стола, тёмные глаза округлены, а зрачки расширены. В одно мгновение в его взгляде что-то щёлкнуло, Хисока почти почувствовал изменение в воздухе, по его телу пробежали мурашки. Глаза Иллуми стали жёсткими, как и линия его челюсти.       Когда Иллуми попросил закрыть глаза, Хисока тут же, словно по команде, исполнил его просьбу. Он был уже полностью твёрдым, пот медленно стекал по спине в жаркий летний день.       Хисока затрепетал, почувствовав, как волосы щекочут его щёку, он не слышал шагов соседа, даже не смотря на то, что все его чувства были обострены, а всё внимание направленно на Иллуми. Мгновение ничего не происходило, он лишь уловил аромат Иллуми, запах антисептика ударил в нос. Но за ним скрывалось что-то более благородное, похожее на бергамот и чёрный свежезаваренный чай в воскресный день. Это было нечто уникальное, относящееся только к Иллуми, такое, от чего он приходил в восторг, получая долгожданное внимание с его стороны. — Открой рот, — приказ, словно выстрел в тихой пустоте квартиры. Хисока застонал так громко, что это отдалось в его собственных в ушах. — Не шуми, — прохрипел Иллуми, бесцеремонно пропихивая кусок резины ему между зубов. Хисока хотел сглотнуть, но сразу понял, что не может. Его язык беспомощно трепыхался вокруг кляпа, пока сильные руки застёгивали кожаную повязку на затылке.       Хисока знал, что это был за предмет и ухмыльнулся бы, если бы мог. В следующий момент Иллуми запустил аккуратные пальцы в его густые волосы, массируя скальп. — Подними кулак, если захочешь снять, — ласково прошептал Иллуми, мягко целуя шею.       Он мог только кивнуть, он не смел двинуть и пальцем. — Хороший мальчик.       Хисока бы солгал, если бы отрицал, что эти слова заставили его член дёрнуться.       Ладонь в его волосах сжалась, заставляя шею откинуться назад. — Открой глаза.       Он так и сделал, и первое, что он увидел — обрамлённое водопадом чёрных волос лицо Иллуми, склонившегося над ним. Он выглядел потрясающе, глаза устремлены только на Хисоку. Всё, чего желал Хисока в этот момент, — чтобы Иллуми смотрел всегда только на него. Момент казался донельзя интимным, чистым, таким, что Хисока почувствовал, как его руки дёрнулись в нужде приласкать его кукольное личико. Но он сдержался, он понимал, что ему недозволено. Он увидел это в глазах Иллуми, властных и сконцентрированных. Он выглядел более приземлённо, чем обычно. — Я мечтал откусить этот красивый член, которым ты так гордишься, — пролепетал Иллуми, прижавшись щекой к левой щеке Хисоки.       Он мелко задрожал от произнесённых слов и от того, что представил Иллуми, губы и зубы которого были измазаны ярко-красной жидкостью.       Иллуми запечатлел короткий, почти успокаивающий поцелуй на лбу Хисоки, затем рука в его волосах исчезла. — Встань.       И Хисока подчинился, он не колебался, словно кукла на ниточках. Иллуми схватил его за ворот — подобное происходило уже во второй раз за всё время их недолгого знакомства — и бесцеремонно потянул его в гостиную. Хисока позволил грубое обращение к себе; сейчас они находились непозволительно близко, нос к носу, дыша воздухом друг друга. Хисока рвано вдохнул, когда задняя часть его коленей ударилась о кресло, стоящее напротив дивана. Иллуми не позволял ему двинуться, мышцы рук напряглись. Одна рука обвилась вокруг бёдер Хисоки, сокращая расстояние между ними. Его чёрные, как смоль, глаза пристально посмотрели на Хисоку, и он на короткое мгновение прижал их промежности друг к другу. Хисока почувствовал ответное возбуждение, приглушённый стон вырвался из-под кляпа.       Иллуми прильнул вперёд и преднамеренно лениво и долго проводил языком по кляпу во рту Хисоки. У него закатились глаза.       Когда его усадили в мягкое кресло, он автоматически расставил ноги. Он знал, что ему не позволено касаться себя, но он ничего не мог с собой поделать — ноги, разведённые в стороны, и игривое подмигивание было единственным безмолвным приглашением. Иллуми сжал зубы, Хисока понял, что допустил ошибку.       Быстрая пощёчина наотмашь сильно ударила его, в ушах громко зазвенело. — Какой наглый, — процедил Иллуми, и прежде, чем Хисока смог опомниться, Иллуми лизнул его покрасневшую щёку.       А затем опустился на колени перед Хисокой.       «Ах», — подумал Хисока, — «Не он сейчас должен сидеть на коленях передо мной, когда это я тот, кто выполняет все его приказы».       Прежде, чем начать что-либо делать, Иллуми достал резинку и собрал чёрные волосы в свободный пучок. Хисока, задержав дыхание, следил за каждым движением, наблюдал, как чёрные линии татуировок изгибаются на его теле.       Ни с того ни с сего Иллуми зацепил зубами молнию джинс Хисоки и потянул. И, о Боже, один этот вид приводил его в экстаз. — Можешь трогать мои волосы, — сказал Иллуми, утыкаясь щекой в сдерживаемую нижним бельём эрекцию. «Так и знал, что следовало отказаться от него сегодня».       Когда Иллуми начал облизывать его член сквозь тонкий слой хлопка, Хисока застонал, слюна загустела. Он схватился за густые волосы на макушке, наблюдая, как Иллуми высовывал свой маленький розовый язычок, чтобы снова и снова оставлять за собой влажные линии на нежной ткани. «Ох», — подумал Хисока, стоит этому язычку коснутся его возбуждённой плоти — долго он не продержится.       В этот момент Иллуми сомкнул зубы на резинке его трусов и оттянул вниз, острые клыки незаметно прошлись по эрекции. Он резко вдохнул через нос, когда его член наконец вырвался на свободу. Во взгляде Иллуми Хисока увидел признание, предвкушение и удовлетворение от того, что хвастовство Хисоки оказалось не необоснованным. Он ухмыльнулся сквозь кляп во рту, в любом случае, Иллуми, который сейчас так охотно разглядывал член перед ним, не заметит его самодовольный жест. Иллуми смочил губы.       Мучительно медленно Иллуми провёл указательным пальцем по толстой вене от основания до макушки члена, играя с выступившим предэякулятом. Хисоке пришлось сконцентрироваться на блестящих чёрных коготках Иллуми, чтобы держать дёргающуюся руку на расстоянии.       Иллуми нагнулся вперёд и неторопливо проделал тот же путь, но на месте пальца оказался язык, Хисока запрокинул голову назад. Слюна начала скапливаться вокруг кляпа. Он осторожно облизал кончик, пройдя по уздечке. Медленно, невообразимо медленно он обвёл языком головку. Хисока пересилил себя и вернулся в прежнее положение, наблюдая за соседом, который вобрал головку, не прерывая зрительного контакта.       Хисока отпустил волосы, отчаянно хватаясь за подлокотник, ухоженные ногти впились в обивку кресла. Он боялся, что, пытаясь сдержать себя от вдалбливания в бархатное тугое тепло его рта, он может вырвать несколько прядей прекрасных волос. Темп, в котором Иллуми двигал ртом вниз по члену Хисоки, был садистским, и глубокий стон, резонирующий из горла Иллуми, заставил дрожать всё его тело. Хисока крепче вцепился в подлокотник. Одна из рук Иллуми поднялась, чтобы поиграть с его яичками, слегка массируя мягкую кожу.       Хисока хотел сказать ему, что он выглядит бесподобно, что красные от вина губы, растягивающиеся вокруг его члена, были его любимой фантазией. Что он хотел оттрахать этот маленький ротик, да так, чтобы на глазах выступили недовольные слёзы, а сам Иллуми начал давиться его толстым членом. Но всё, что он мог делать, это бесполезно хлюпать языком по кляпу во рту, пытаясь остановить слюноотделение. После вечности ожидания, нос Иллуми уткнулся в лёгкую пыль волос на нижней части живота Хисоки. Хисока почувствовал, как его член ударяется о заднюю стенку горла Иллуми, и когда другой мужчина сглотнул вокруг него, ему пришлось прервать зрительный контакт, иначе он был уверен, что кончит через пару секунд.       Иллуми застонал вокруг него. Хисока моментально открыл глаза, прогибаясь в спине, он намотал волосы Иллуми на кулак и надавил на него сверху, заставляя взять глубже. В тот же момент Иллуми сжал его яички, зубы впились в основание. Хисока заскулил. Он медленно отпустил волосы, беспомощно сглатывая с кляпом во рту. Как только Иллуми начал двигаться вновь, Хисока ощутил предупреждающее проскальзывание зубов, его руки дрожали от нетерпения. Иллуми выпустил возбуждённый член изо рта, розовым язычком собирая выступившую сперму на головке. Он смотрел прямо в золотые глаза, поднося руку и проводя ею по стояку, в то же время продолжая по-кошачьи облизывать его. Позже он предельно медленно опустился обратно, опасность зубов всё ещё была очень даже реальной в сознании Хисоки. Каждой клеточкой тела ощущая, как проскальзывает всё глубже и глубже, он схватился за чернильные волосы, когда Иллуми начал сосать. Ох боже, такими темпами он долго не протянет. Это была пытка. Он не мог говорить, не мог двигаться, всё, что он мог — просто сидеть и терпеливо ждать, если он не хотел лишиться члена. Он обожал это ощущение.       Хисока поблагодарил всех и каждого, когда Иллуми, наконец, ускорил темп, ритмично покачивая головой, плотно сжал губы вокруг члена Хисоки. Со сдавленным стоном он откинул голову на спинку кресла, закрыв глаза, чтобы полностью насладиться этим плотным, влажным ощущением, полностью окутывающим его. Секундой позже он распахнул их, как только Иллуми начал бессовестно стонать вокруг члена во рту, посылая волну вибраций через всё тело Хисоки. Он столкнулся лицом к лицу с произведением современного искусства, висевшим высоко над диваном Иллуми, и ему вспомнилась картина, которую он нарисовал в своей голове: Иллуми, погружённый в красное, кровь на его фарфоровой коже, а он всё смеётся и смеётся. Из груди вырвался глубокий стон, конец был близок, кляп затруднял дыхание.       Жар в его животе почти достиг предела, когда Иллуми внезапно выпустил член Хисоки с влажным хлюпаньем, золотистые искры скользнули вниз, чтобы рассмотреть мужчину, стоящего перед ним на коленях. Иллуми быстро вытер слюну, скопившуюся у него во рту, и откашлялся. Затем его тёмные глаза встретились с глазами Хисоки, и он мог поклясться, что увидел там что-то глубокое и первобытное. — Теперь можешь воспользоваться мной, — сказал Иллуми. Его охрипший голос заставил его скользкий от слюны член дёрнуться.       Иллуми нагнулся вперёд, широко раскрыв рот и не отводя взгляд. Хисоке не нужно было повторять дважды. Он сорвался с цепи, схватил Иллуми за волосы, небрежно засовывая член в ожидающее тепло его рта. Он чувствовал, как входит по самые миндалины, Иллуми беспомощно сглатывал вокруг него, дыхание участилось. Хисоке потребовалась ещё пара толчков, прежде чем он с дрожащим стоном обильно кончил ему в глотку. Он чувствовал, как сокращаются мышцы горла, пока Иллуми пытался проглотить всё до последней капли. После ещё нескольких неглубоких толчков он с тяжёлым вздохом отпустил голову Иллуми, и другой мужчина медленно выпустил размягчающийся член изо рта. Иллуми слизнул остатки спермы со своих губ, и Хисока почувствовал, как его истощённый член снова дёрнулся.       Взгляд Хисоки оставался прикованным к Иллуми, когда мужчина встал, всё, как и всегда, под контролем, и склонил голову набок. Он осмотрел фигуру Иллуми с усмешкой в глазах, остановив взгляд на его всё ещё твёрдом члене. — Моя очередь, — Иллуми сказал с лёгкой улыбкой, а затем быстро сел на колени Хисоки. Обе его руки погрузились в густые волосы Хисоки, придвигая лицо ближе, кончики носов соприкоснулись. — Я понимаю, что это только левая рука, но ты уж постарайся, — весело сказал Иллуми, хотя и очень хрипло, Хисока возмутился его наглости. Но ему всегда нравились испытания.       Независимо от того, насколько, на первый взгляд, Иллуми невозмутимо относился к происходящему, Хисока знал, что он, должно быть, немного взвинчен. Напряжённая эрекция в его свободных шортах была более чем очевидна, и Хисока мог даже разглядеть влажное пятно, где его член сильно подтекал. Если бы его рот не был набит, Хисока облизнул бы губы. Он на пробу протянул руку и слегка потёр Иллуми через шорты по мокрому пятну. Тот лишь тихо выдохнул, Иллуми, судя по всему, не был очень выразительным даже во время секса. Хисока схватил очертания его члена через шорты и начал водить большим пальцем по головке, массируя твёрдую плоть сквозь влажный слой одежды. Скорее всего, это было своего рода пыткой, но посмотрев ему в лицо, Хисока не заметил и намёка на недовольство.       Напротив, он всё ещё выглядел собранным, за исключением лёгкого румянца на его щеках. Хисока намеренно замедлил своё движение, невыносимая усмешка блеснула в его золотых глаз. Он ничего так не хотел, как вызвать реакцию Иллуми, хотел заставить его кричать и рассыпаться в его руках. В своём нынешнем состоянии Иллуми был невероятно красив, Хисока мог только представить, насколько он был бы прекрасен, если бы его рассудок находился на грани оргазма.       После нескольких медленных поглаживаний Иллуми действительно начал терять терпение, двигая бёдрами в такт движениям Хисоки, приоткрыв рот мелко вдыхая и выдыхая. Хисока что-то тихо промямлил, пытаясь усмехнуться. Когда толчки Иллуми начали терять ритм, Хисока стал водить все медленнее и медленнее, полностью отпустив член Иллуми и прослеживая очертания его эрекции сквозь ткань.       Иллуми обвёл его убийственным взглядом, и Хисока не смог подавить радостный смех, клокотавший у него в горле. Из-за кляпа было больше похоже на бульканье, но он умудрился подмигнуть ему, массируя головку члена указательным пальцем. Иллуми рвано выдохнул, мелко дрожа всем телом. Иллуми до боли оттянул волосы Хисоки и резко наклонил голову вперёд, кусая мочку уха. Он впился в мягкую кожу ещё сильнее; закатив глаза назад, Хисока застонал.       Член Хисоки дёрнулся от колющей боли, снова возбуждаясь.       Через мгновение Иллуми отпустил мочку его уха, хрипло прошептав: — Если ты не поторопишься — я сломаю вторую руку.       О боги, Иллуми знал, куда целиться. К моменту, когда они закончат, он уже будет готов ко второму раунду.       Когда Хисока, наконец, решил засунуть руку в шорты Иллуми и как следует сжать член, Иллуми застонал ему в ухо. Глубокий и чистый звук, и Хисока почти рефлекторно провел свой быстро твердеющий член по телу Иллуми, сидевшему у него на коленях, когда понял, что другой мужчина сегодня решил обойтись без нижнего белья. Он издал тихий смешок через нос. Уже больше, чем то, на что он надеялся. Сначала он начал неуклюже дрочить Иллуми левой рукой, он подумал, что они оба уже не были столь привередливыми, и его левая рука всё ещё не совсем привыкла к движению и жёсткости захвата. Но через несколько секунд Хисока, наконец, построил приятный и быстрый ритм, скользкие звуки его руки, быстро дёргающей член Иллуми, громко звучали в безмолвном пространстве. Вместо громких стонов, были лишь тяжёлые выдохи, что немного разочаровало Хисоку, но, когда он снова обхватил губами мочку уха, на этот раз любовно посасывая, он забыл обо всех невзгодах.       Хисока начал чередовать свои подёргивающие движения с потиранием кончика члена Иллуми, делая движения более размеренными, распространяя смазку, которая почти хлестала из члена Иллуми. Взглянув на красную и набухшую головку, Хисока понял, что Иллуми на грани, ритм его толчков становился беспорядочным, его движения были отрывистыми и нескоординированными.       В пылу момента Иллуми схватил лицо Хисоки обеими руками, запрокинув голову, чтобы начать небрежно лизать и сосать кляп во рту Хисоки. Глаза Хисоки закатились назад, когда Иллуми начал облизывать кляп, просовывая язык ему в рот, слюна беспорядочно стекала по подбородку. Движения его руки стали быстрее, он дёргал другого мужчину сильнее, больше не заботясь о том, что его неумелая левая рука слишком крепко сжимала чужой член. Язык покинул рот Хисоки, Иллуми с мяуканьем кончил, имя Хисоки на его губах, рука розововолосого мужчины в липкой белой жидкости. Хисоке пришлось физически сдержаться, чтобы не толкнуться в бедро Иллуми и не кончить во второй раз за этот вечер, просто услышав, как его имя перекатывается на языке Иллуми в пылу оргазма.       Тяжело дыша, оба на мгновение уставились друг другу в глаза, не двигаясь, только их груди вздымались в тандеме при каждом хриплом вдохе. Затем Иллуми прочистил горло. — Это было… ничего так, — его голос почти вернулся к своей обычной монотонности. Хисока действительно задумался, было ли это сарказмом или Иллуми действительно вёл себя настолько ужасно в постели. Тем не менее он фыркнул от смеха через нос.       Поправив шорты и топ, Иллуми быстро встал, обогнул кресло, но остановился, когда его руки коснулись застёжек кляпа во рту Хисоки. — Мне не хочется его вынимать, немым ты мне нравишься больше.       Хисока откинул голову назад и одарил Иллуми саркастичным взглядом, высоко подняв бровь на лбу. Единственным ответом была лёгкая улыбка, скользнувшая по губам Иллуми. Он вынул кляп без дальнейших комментариев. — Знаешь, если это было «ничего так», то тебе следует подождать, пока обе мои руки будут в рабочем состоянии, — первое, что сказал Хисока, но вместо игривой мелодии, вышло хриплое дрожание. По его меркам, получилось довольно сексуально, но в ответ — ноль реакции. Чего он, собственно, и ожидал.       На этот раз Иллуми только приподнял одну бровь и мгновение рассматривал его. Затем он ушёл на кухню и вернулся с чашкой воды, которую Хисока выпил залпом. В тот момент, когда он снова почувствовал себя в порядке, Хисока щедро раздвинул ноги пошире в кресле с широкой ухмылкой, выставив свой всё ещё твёрдый член на всеобщее обозрение.       Иллуми сморщил нос. — Нет.       Улыбка Хисоки испарилась. — Нет? — Ты и без меня справишься, я и так сделал достаточно за сегодня. Думаю, тебе пора. Если только, — произнёс Иллуми, задумчиво касаясь подбородка. — Если только? — с вновь расцветшей надеждой спросил Хисока. Он так и не увидел спальню Иллуми, в голове проносилось множество вещей, которыми они могли заняться там. — Если только ты не захочешь помочь прибрать посуду. Но, я полагаю, об этом и речи быть не может.       Последний проблеск надежды был раздавлен, сожжён и похоронен заживо. Он быстро заправил свою эрекцию в обтягивающие джинсы и был рад, что никто не увидит его короткой позорной прогулки обратно в собственную квартиру.