Far North

Ближе к одиннадцати мы подъехали к дому Смирновой. Во дворе установили небольшую елку, украшенную игрушками и мишурой. Практически в каждом окне горел свет и, припарковав машину напротив окон Пановой, я заметила ее стоявшей у плиты. — Как же все красиво, — улыбнулась сестра, поправляя прическу, прежде чем выйти из теплого салона автомобиля на холодную улицу. Для нее сейчас все будет красиво, потому наш дом все так же оставался серым и неприметным в сравнении с двухэтажным домой моих коллег, который, на мой взгляд, красотой то особо и не выделялся. — Жизнь прекрасна, Ксюшенька, — улыбнулась сестра, когда мы шли неспешно по очищенной от снега тропинке к подъезду. — Не могу разделить с тобой твое мнение, — сухо ответила я и взглянула на светловолосую макушку, которая сегодня не была укрыта шапкой. Кира устроила дома грандиозный скандал по поводу шапки. Видите ли, ей совсем не хочется портить себе прическу, и мое мнение в этот день для нее ничего не значит. — Не будь букой, — попросила молодая девушка и открыв железную дверь, пропустила меня внутрь. — Благодарю, — поблагодарила девушку, и мы одновременно стали подниматься по ступенькам на второй этаж. Ступеньки в доме были деревянные, в некоторых местах можно было заметить нецензурные выражения, которыми были исписаны серые стены. Освещение было плохое, как в прочем и само состояние дома. — С Новым Годом! — стоило подруге распахнуть тяжелую деревянную дверь, как прокричала Кира, протягивая учителю пакет со спиртным. — Он еще не наступил, — кинула я ей в спину, следя за тем, как она, пройдя в квартиру, стала разуваться. — Спасибо, что пришли, — улыбнулась блондинка и взяла из моих рук два контейнера с салатами. — Это вам надо говорить спасибо, — вмешалась Кира, — без вашего приглашения мы бы к вам не пришли. — Кира, — окинув ее строгим взглядом, получила в ответ милую улыбку. Отправив Киру накрывать на стол, мы с подругой уединились в ее комнате, закрыв за собой дверь. — Панова явно нечиста на руку, — ее поведение не давало мне покоя. — Как ученица, которая девять лет ее знает, игнорирует и бежит ко мне? Что случилось бы, попроси она защиты директора школы, а не обычного учителя? — Ситуация и правда странная, — озадаченно ответила девушка. — Знаешь, если быть откровенной, то я ведь и раньше замечала, что многие ученики не особо то и идут к ней жаловаться, даже когда она на тот момент еще была заведующей по воспитательной работе. — Хорошо. Давай попробуем выяснить, знакома ли она лично с кем-то из родителей этих хулиганов. — Формально Панова знает всех родителей, так как многие достаточно часто бывают в школе. Правда, мать Тихонова она знает больше, чем все остальных. Возможно Маргарита Валерьевна просто не хочет портить жизнь матери Павлика. — Нет, — вспоминая уставшую женщину с маленькой дочерью ответила я. — Она ведь не думает о родителях других учеников, которые беспокоятся за своих чад. Я более чем уверена, что за ее действиями есть какая-то определенная цель. — Точно, — девушка восторженно хлопнула в ладоши, — у нее ведь брат был лучшим другом отца Павлика. Я это все лишь по слухам знаю, но вроде как и сама Панова была в неплохих отношениях с отцом нашего малолетнего хулигана. — Это уже может что-то прояснить, — я и подумать не могла, что такая как она может быть в неплохих отношениях с преступниками. — Где сейчас ее брат? — Не помню кто говорил, — блондинка задумчиво смотрела на меня, — но вроде как ее брата расстреляли, и тогда отца Павлика посадили. Поговаривали, что старший сынок Тихонова до своего ареста захаживал к Пановым. В моей голове крутились вовсе не радостные мысли. Мне на душе стало так тошно, что я, убегая от своих проблем, приехала сюда в очередную огромную проблему. Было бы лучше для меня закрой я глаза и спокойно проучи детей до конца года. Но я не могу, и это не в моих правилах – закрывать глаза на такой срам. Никто не должен остаться безнаказанным. Дети не должны жить в страхе, и я должна добиться правды, чтобы прекратить это паразитство со стороны малолетних хулиганов. Нам не удалось договорить, так как в дверь позвонили, и Даша, переглянувшись со мной, поспешила ее открыть. Я все так же сидела на двуспальной кровати в ее комнате, откуда мне сейчас открывался вид на гостиную, в которой Кира со счастливой улыбкой накрывала на стол. Мне не было слышно, что происходит в коридоре, но когда в гостиной я увидела рыжеволосую женщину, мне захотелось выругаться от негодования. В ее руках была большая тарелка с отварным картофелем. Но даже не ее приход так сильно раздосадовал меня, как то, что она пришла с Пановой. — Ксюша, — проходя в гостиную и смотря в темную комнату, позвала меня Даша. — Здравствуйте, — радостно воскликнула Кира, — с праздником! Выйдя в гостиную, я столкнулась взглядом с директрисой и, проигнорировав ее присутствие, поздоровалась с Эльвирой Эдуардовной, которая в ответ подарила мне свою голливудскую улыбку. — Приятная встреча, — посмотрев на мою сестру, мило проговорила учительница иностранных языков, — не думала, что сегодня увижу тебя, моя дорогая девочка. «Моя дорогая девочка?» Это что блять за выражение такое? Шмит говорит это не какой-то другой неважной для меня девчонке, она обращается так к моей сестре! Какого хрена она позволяет себе такое отношение к ней? — Я тоже, — лицо это невинной дуры расплывается от улыбки, — мне приятно видеть вас в такой счастливый праздник, Эльвира Эдуардовна. Что она несет? Кому эта бесстыжая рада? Кира разума лишилась или она всегда была такой тупорылой? — Что-то я недопонимаю, — подойдя к блондинке, прошептала ей на ушко, — они тут что забыли? — Маргарита Валерьевна, Эльвира Эдуардовна и Антон хотят встретить этот праздник всем вместе, — растерянно ответила девушка, явно не ожидающая гостей. — С наступающим, — услышала я возле себя голос Антона и, посмотрев на парня, поздравила его в ответ. — Я уже практически накрыла на стол, — заговорила счастливая Кира, — пока вы можете расположиться на кухне, и после, когда со столом будем закончено, мы можем сесть и проводить старый год. Пройдя на кухню, Панова и Шмит сели за единственные свободные стулья, Антон остался в комнате с Кирой, напросившись ей помогать, а мы с Дашей встали возле окна. — Не находите правильным, что надо было бы сначала предупредить Дарью Сергеевну о своем намерении праздновать праздник вместе? — Вы имеете что-то против? — с вызовом спросила меня Шмит. Почувствовала, как Даша, обняв меня за талию, несильно сжимает ее под белым пиджаком, призывая тем самым не лезть на рожон. — У Ксюши просто сегодня плохое настроение, — виновато ответила хозяйка дома и, взяв пачку сигарет с холодильника, посмотрела на учительниц, — вы не против? Получив отрицательный ответ, блондинка достала две сигареты протягивая одну мне. — Мне кажется, у нашей коллеги всегда плохое настроение, — тихо, почти себе под нос, сказала директриса. Господи, ну почему каждое ее слово, каждый мельком брошенный взгляд действует на меня как красная тряпка на быка? Закурив, я отвернулась к окну, нервно выдыхая едкий дым сигареты. Это мой второй раз, когда я курю, но исключение в том, что теперь вся сигарета принадлежит мне. — Не знала, что вы курите, Ксюша, — обращаясь ко мне, спокойно проговорила Панова. — Вы ничего обо мне и не знаете, — холодно выдохнула я. — Ксюша, — услышала я истошный крик Киры и, обернувшись, уже видела, как белокурая девушка несется ко мне с разъяренным выражением лица. — Ты совсем охренела? Я не позволила ей вырвать сигарету у меня из рук и, выпрямившись, строго посмотрела на нее. — Ты с кем сейчас говоришь, Кира? — Прости, — отойдя от меня на шаг, извинилась сестра, — но разве не ты говорила мне, что курить в нашей семье строго настрого запрещено? — Даша попросила тебя накрыть на стол, — потушив недокуренную сигарету, произнесла я, — ты сделала это? — Да. — Спасибо, дорогая, — пытаясь как-то разрядить обстановку, проговорила Даша и, подойдя к блондинке, обняла ее. Все направились в гостиную, я уже собиралась последовать за ними, когда Панова практически невесомо коснулась моей руки, облаченной в плотную ткань пиджака. — Мы можем поговорить? — Да, — ответила и проследила за тем, как директриса подошла к двери и наглухо ее закрыла. Я вновь подошла к окну, облокотившись об подоконник, и посмотрела на женщину, которая неуверенно подошла ко мне и встала напротив, переплетая пальцы. — Ксюша, — она нервно теребила свои пальцы, боясь поднять на меня взгляд, — я понимаю ваше негодование касательно моего неучастия в жизни школы. — Это не жизнь школы, а жизнь детей, которым ваши любимчики рушат не только самооценку, но и жизнь. — Они не мои любимчики и никогда ими не были, — запротестовала женщина. — Допустим, это так, — согласилась с ней я, — но почему вы ничего не предпринимаете, чтобы их осадить? — Вы не поймете меня, — она нервно стала поправлять свое бордовое платье вниз, разглаживая его, проводя руками по красивым бедрам, чем только приковала мой взгляд к себе. — Расскажите, и я обещаю, что попытаюсь вас понять, — сказала я, молясь, чтобы она посмотрела мне в глаза так же как, не боясь, смотрит в глаза коллегам, ученикам. Что во мне такого страшного, раз она никогда практически не смотрит на меня? — Ксюша, — она тяжело вздохнула и, подняв на меня взгляд, отвернулась и направилась к двери. Я простояла на своем месте ровно секунду, а потом, не отдавая отчета своим действиям, в два шага подлетела к ней и, схватив за руку, развернула к себе, впечатав в стеклянную дверь. — Я вам не враг, — в полголоса проговорила я, — не надо так меня боятся. — Простите меня, — она попыталась отойти, но я не позволила ей сделать ни шагу, поставив руки по бокам от нее. — Чего вы боитесь? — я сойду с ума если еще хоть минуту простою так близко к ней. От нее пахло пряностями, и этот запах был мне приятен. На шее висел золотой маленький крестик. Дыхание Пановой было неровным и, подняв глаза на красивый изгиб ее губ, мне захотелось почувствовать их нежность под своими пальцами. Эта женщина творит со мной какую-то чертовщину. — Хорошо, — согласилась директриса и, дабы создать между нами дистанцию, притронулась своей ладонью к моей груди, — я позову всех участников конфликта на ковер, но пока что, пожалуйста, обойдемся без их родителей. — Ладно, — согласилась я, видя, как она переживает, — нас, наверное, уже потеряли. Я отстранилась от нее, давая ей шанс уйти первой. Когда куранты пробили двенадцать, мы все дружно чокнулись, и я посмотрела на Киру, которая счастливо мне улыбнулась. — Пусть в новом году никто из нас не познает невзгод и переломов судьбы, — произнесла речь Маргарита Валерьевна, кинув свой беглый взгляд по мне. — А я бы хотела, в свою очередь, сказать, что старый год выдался не таким красочным и радостным за всю мою жизнь, — поднявшись, проговорила Кира, держа в руках бокал шампанского, после моего позволения выпить, — но я рада, что новый год встречаю рядом с единственным дорогим для меня человеком и с вами, мои любимые учителя. — Могло быть иначе? — после того, как все чокнулись и выпили, спросила Эльвира Эдуардовна. — Это первый наш новый год, когда Ксюша не просто поздравила меня рано утром, а сидит со мной за одним столом, — я видела, как боль обиды промелькнула в глазах сестры. — Вы, Кира, отмечали праздник одна? — спросила у сестры Панова. — Ну не совсем одна, — она опустила глаза, печально улыбнувшись, — со мной был наш пес. — Где сейчас собака? — спросила удивленно Даша, смотря на меня. — Он остался у моего друга, — я помню, как Кира истерически плакала, когда поняла, что Хантер не поедет с нами. — Не остался, — я поймала на себе осуждающий взгляд сестры, — ты даже не спросила, нужен ли ему Хантер. Ксюша, как бы я тебя не любила, но ты поступила ужасно подло, когда предала нашего пса, отдав его в чужую семью. — Перестань, — жестче, чем следовало, сказала я. — Это низко, Ксения Николаевна, — услышала я голос Эльвиры Эдуардовны, на лице которой читалось осуждение. — Низко – это если бы я привезла его сюда. Поверьте, у нас была не та собака, которая бы смогла прожить без натуральных кормов, которых, к сожалению, здесь нет. Хантер – избалованная собака, которой позволялось все, и я сомневаюсь, что моя сестра смогла бы ухаживать за своим псом в тех условиях, в которых мы сейчас находимся. У меня, извините, не так много времени, чтобы, отрываясь от работы, возить его по ветклиникам, потому что у него проблемы с почками и больная спина, требующая уколов. Но Кира никогда этого не поймет, потому что в городе этим всем занималась ее нянька. — Ты злая, — на глазах блондинки выступили слезы и, извинившись, она встала из-за стола и убежала на кухню. — Пойду поговорю с ней, — сказала Эльвира Эдуардовна, выходя из-за стола. — Кира не понимает всей серьезности проблемы из-за своей легкомысленности и оптимистичного взгляда на жизнь, — сказала я, когда мы за столом остались вчетвером. — Хантеру нужна ежемесячная поддержка ветеринаров, и не думаю, что здесь на каждом шагу есть эта помощь. — Все правильно, — поддержала меня Даша. — Да он бы даже дороги не перенес со своей то спиной, — когда Хантеру исполнилось восемь, он упал, сильно повредив позвоночник. — Какая у вас порода собаки? — спросил Антон. — Доберман, — я любила эту собаку намного сильнее, чем сестра может себе представить, потому что он любил меня преданно. — Кому налить вина? — поднимаясь со стула и беря бутылку с красным полусухим, спросил молодой юноша, поймав при этом строгий взгляд матери. В половине второго, когда за столом велась непринуждённая беседа, я то и дело переводила взгляд от Шмит к сестре. Может, я совсем дура, но мне кажется, что их переглядывания ни к чему хорошему не приведут. — Я вам еще не говорила, что вы сегодня самая красивая? — спросила блондинка, смущённо улыбнувшись. — Твое розовое платьице весь вечер напрашивается на комплемент, — ответила на приятные слова сестре рыжеволосая. Антона уже с нами не было, так как он после курантов обещал провести остаток ночи в компании двух своих очаровательных одноклассниц. — Эльвира Эдуардовна, а я ведь английский думаю сдавать. — Будешь у меня первой за годы моего преподавания, — она отпила немного красной обволакивающей жидкости, — я горжусь этим. Взяв со стола бутылку с прозрачной жидкостью, наполнила свою стопку до краев и, чокнувшись с Дарьей, так как Панова предусмотрительно воздержалась, осушила ее. — Вам лучше, Ксения, много не пить, — улыбнулась Эльвирка, — а то снова за языком уследить не сможете. Я не успела ей ответить, так как знакомая мелодия телефона моей сестры привлекла к себе внимание всех участников застолья. — Это тебе, — читая имя звонящего, проговорила Кира, протягивая мне последней модели телефон любимой марки всей молодежи. Взглянув на имя друга, я тихо ответила, услышав голос веселого Артура, который выпросил номер Киры в последний наш разговор, удостоверившись, что его телефон не прослушивают. — С Новым Годом! — Тебя тоже с праздником, — сухо поздравила я в ответ, замечая, как ко мне прикованы все взгляды сидевших за столом. — Мы сегодня накрыли такой хороший стол и сидим нашей маленькой компанией, — я услышала знакомые голоса на заднем планет, — только тебя с нами не хватает. — Мне тоже не хватает вас, — отозвалась я. — Ирэн без остановки расспрашивает меня о тебе. Похоже, эта малышка жить без тебя не может. Артур не знает о том, что произошло в больнице. Она предала меня, но не его, и я не хочу, чтобы из-за меня они прекратили свою многолетнюю дружбу. — Ты же помнишь, что никто не должен ничего знать, — я специально подбирала слова, чтобы никто за моим столом не понял, о чем я говорю, — особенно она. — Все в секрете. Передавай от меня малышке пламенный привет, — он засмеялся в трубку, — слушай, Ирэн вырывает трубочку. Поговори с ней. Меня пробила мелкая дрожь. — Ксюша. Резко поднявшись, я быстрым шагом направилась на кухню, предусмотрительно закрыв за собой дверь. — Ну как ты? — Тебя это волновать должно меньше всего, Хронис. Мы решили с тобой все в больнице, поэтому, будь так добра, оставь меня в покое до суда. — Значит, теперь я для тебя просто Хронис? — Что за нытье? — Я готова простить тебя. Возвращайся домой, и я обещаю, что помогу. Ксюша, у меня есть все доказательства, что дело сфабриковано, и я могу очистить твое имя в суде, если ты вернешься. — Артур справится с этим не хуже тебя. Я никогда раньше не слышала, какой у нее неприятный голос. Мне всегда казался он самым родным и прекрасным. — Он ничего не сможет, разве ты еще этого не поняла? Не забывай, что я училась на твоих ошибках все время, и сейчас я – твоя копия. В моих руках посадят тебя или оправдают. — Ты уже все сказала мне в больнице, — грубо произнесла я, — поэтому перестань мучить сейчас себя и меня. — Хочешь сесть? — Разговор окончен, — я скинула и, умывшись из-под крана холодной водой, постояла еще пару минут и вернулась в гостиную. Сев обратно на свое место, я посмотрела на Панову, которая ела принесенный мною салат, и мне стало даже как-то неловко. — Со мной говорила Ирэн, — прошептала я на ухо блондинке, которая тут же посмотрела на меня с удивленными от шока глазами. — Что хотела? — Просила вернутся, — я усмехнулась, — говорила, что простит меня и у нее есть доказательства, что мое дело сфабриковано. — Ты согласилась? — Она предала меня, — на мой ответ на нас посмотрели все, и я придвинулась еще ближе к девушке, — поэтому сомневаюсь, что она звала меня приехать, чтобы погладить по головке. — Может потанцуем, — включая на своем телефоне музыку, Кира вышла из-за стола и протянула руку рыжеволосой красотке, которая не посмела отказывать. — Я должна сделать звонок родным, — вставая из-за стола и выключая в комнате свет, девушка зажгла светомузыку и вышла. Проигнорировав танцующих, я пересела на стул Эльвиры, дабы быть рядом с Пановой, которая тут же подняла на меня свой взгляд. — Это платье вам очень идет, — наклонившись к ней, прошептала я. — Мне приятно, что вам нравится, Ксения, — на лице директрисы появилась улыбка. Возможно, мне алкоголь ударил в голову или чего-то другое, но я самолично, по собственному желанию, противясь своему внутреннему «Я», прикоснулась к ее руке, лежавшей на столе. — У вас такие красивые руки, — провела тыльной стороной ладони по ее руке, — музыкальные. Какого черта я сейчас творю? — Вы не любите тактильных контактов, насколько мне помнится. Она смотрела на меня, не прекращая наш контакт, и ее глаза блестели. Я все так же продолжала гладить ее руку, когда мельком заметила, как Кира и Эльвира Эдуардовна слишком приблизились друг к другу. — Кира, — резко поднимаясь, окликнула я сестру.