Far North

Я вернулась домой за полночь, когда Кира уже мирно спала в нашей общей кровати. Взяв ее телефон и выйдя во двор, я опустилась на замерзшую ступеньку. Ледяной воздух остужал мои чувства и, сняв блокировку, я вошла в свою социальную сеть, которую не посещала с момента моего позорного обвинения. На странице были сотни сообщений и, проигнорировав все, я нажала на иконку Ирэн Хронис, от которой было большинство сообщений. — «Я была неправа!» — «Почему ты не отвечаешь?» — «Умоляю. Прошу, напиши мне, что злишься на меня, обругай, но, прошу, ответь мне, Ксюша» — «Я переживаю за тебя. Артур ничего не говорит. Молчит как партизан, ты же его знаешь. Как твое здоровье?» — «У меня есть доказательства, что тебя подставили. Беру свои слова обратно, Ксюша. Возвращайся, и мы докажем твою невиновность» — «Я люблю тебя!» — «Напиши мне хотя бы одно слово, чтобы я знала, что с тобой все хорошо» — «Сегодня, когда я услышала твой голос, мое сердце разрывалось на части от тех чувств, которые я испытываю к тебе. Мы прошли друг с другом бок о бок, и я верю, что все еще можно изменить. Пожалуйста, не отвергай меня из-за моих необдуманных слов. Умоляю, прости меня!» — «Не помню, что значит жить. В последнее время я существую, потому что мое сердце разбито, Ксюшенька. Ты мой свет, и я всегда говорила тебе это. Прости» — «Пожалуйста, прости меня. Я виновата» Набрав знакомый по памяти номер, я с замиранием сердца стала ожидать ответа по ту сторону. — «Алло» — Хронис, — тихо проговорила я саднящим голосом, — я прочитала твои сообщения. Знаешь, прошло немало времени, и я больше не злюсь на тебя. Я вела себя эгоистично, когда отвергла твои чувства и рассчитывала получать твою заботу и поддержку после своих слов. Извиняться должна не ты, Ирэн, а я, потому что из года в год я втаптывала твои чувства. На том конце послышался стон, и я услышала полный слез голос подруги, что мое сердце защемило от когда-то теплых чувств к ней. — «Мы обе виноваты, — она всхлипнула. — Я должна была отнестись к твоим словам с пониманием, потому что я знала, как тяжело тебе приходится отказываться от своих чувств ко мне. Но я никогда не поддерживала тебя, потому что не понимала. Ксюш, сейчас я все поняла, и я бы хотела, чтобы мы снова начали с нуля» — Как раньше уже никогда не будет, — я всхлипнула. — Ты всегда была дороже всех. Я ставила тебя на первый план, уходя от своей семьи, чтобы быть рядом. Но, к сожалению, мы так и не смогли дать друг другу то, что хотели получить взамен. — «Ты права, как раньше уже не будет. Но мы можем простить друг другу обиды и поддерживать наше общение, в котором мы обе так сильно нуждаемся. Годы, которые мы провели вместе, никогда не забудутся, Ксюша» — Я больше не держу на тебя зла, Ирэн. Ты прости меня, что я так поступила с тобой, Ирэн, потому что сейчас я все поняла. Никогда бы не подумала, что признаюсь самой себе, но я готова сказать, что мне нравятся женщины, и мои чувства к тебе были очень сильными. — «Ксюш», — на том конце провода послышался тихий стон, и я услышала, как она стала порывисто дышать, чем только вызвала ту позабытую теплоту в моей душе. — Прости, — прошептала я и отключилась, закусывая нижнюю губу, дабы сдержать рвущуюся наружу истерику. В моей жизни наступил момент, когда хочу сделать то, что на меня совсем не похоже. Мечтаю ощутить те чувства, которые никогда прежде не испытывала в полной мере. Я хочу стать другим человеком, худшей версией, созданной себя. На следующий день, во время большой перемены, мы с Дашей, взяв по порции рассольника, сели на наше излюбленное место возле окна. Подруга сегодня была сама не своя, то и дело задумываясь о чем-то. Игнорируя свое внутренне «Я» , практически незаметно для других глаз, я посмотрела на Панову, которая сидела ко мне боком, разговаривая о чем-то со Шмит. Сегодня утром мне показалось, что она игнорирует меня, боясь заговорить о случившемся. Даже на мое приветствие она ответила себе под нос, не поднимая на меня своего взгляда. Вот смотрю я на нее и впервые в своей жизни думаю, что она тот человек, который рано или поздно заявит о своих правах на мое внимание. Станет меня изучать, следить за мной, думать обо мне. А я ведь даже и не знаю, какого это – принадлежать другому человеку, довериться ему и рассказать о себе все, что будет интересовать. — Что с тобой сегодня? — осторожно поинтересовалась я, когда рука девушки дрогнула и из ложки все расплескалось. — Мне очень тяжело, — ее глаза стали наполняться слезами и она прислонила ладонь к подрагивающим губам, дабы хоть немного привести себя в чувства и скрыть свои эмоции от учеников. — Что-то случилось? — протягивая ей салфетку, я пересела к девушке ближе, дабы укрыть ее от любопытных взглядов учеников. — Моя бабушка сегодня ночью попала в реанимацию с обширным инфарктом, — она дрожала, — мать звонила сегодня утром и сказала, что шансы невелики, и мне бы следовало быть в такой момент рядом с семьей. — Так в чем проблема, Даш? Подойди к Пановой, и я более чем уверена, что она отпустит тебя. — Я так и собиралась поступить, но поездов в мой родной город на ближайшие даты нет, а самолет мне не по карману. Родители тоже не могут выслать мне деньги, потому что все деньги сейчас пойдут на бабушку. Возможно, сейчас я впервые в жизни поступаю так сердечно, что и самой начинает казаться это чем-то нереальным. — Помню ты говорила, что у тебя есть права. Если хочешь, то можешь взять мою машину, — Господи, неужели эта речь льется из моих уст, — у меня открытая страховка, и поэтому если тебя остановят, к тебе не будет лишних вопросов. — Ты рехнулась, Ксюш? — я видела, как ее глаза округлились от удивления. — Предлагаешь мне взять твою машину, не опасаясь, что я, новичок без опыта, могу ее просто уничтожить. Да и тебе без нее будет туго с твоей то травмой. — Я бы предложила тебе оплатить билет на самолет, но мои счета, как тебе известно, арестованы, а зарплаты учителя нам с Кирой самим хватает лишь на месяц. Поэтому, Даш, бери машину и ни о чем не беспокойся, потому что твои родители правы, в такой момент ты должна быть рядом. Никогда никто не замечал моих страданий, моей боли, но зато все видели мои ошибки. Я не плохой человек, просто раньше я была не такой сердечной. Вместо ответа девушка порывисто меня обняла, зашептав слова благодарности мне на ухо, прижимая меня к себе еще крепче. — Ну все, Даш, все, — я выбралась из ее объятий и легко ей улыбнулась, — повидайся со своей бабулей. — Я счастлива, что судьба подарила мне такого друга как ты, — и, поднимаясь, она запечатала поцелуй на моей щеке, направляясь в сторону Пановой, которая в этот самый момент не сводила с меня своих глубоких глаз. Вечером я, припарковав машину возле дома Даши в назначенное время, стала ждать, пока она ко мне выйдет. Света в окнах Пановой не горело, а этом могло значит лишь то, что она все еще в школе. Единственный фонарь, освещающий их двор, неприятно моргал, чем резал глаза и заставлял меня вспоминать все просмотренные мною ранее фильмы ужасов. Я открыла дверь, когда увидела, как девушка в светлой парке вышла из подъезда, направляясь ко мне. — Готова? — уступая ей водительское место, спросила я. — Да, — ответила девушка и, сев, стала ждать, пока я обойду машину и сяду за пассажирское. — Напоминай мне все по порядку, — попросила подруга. — Включай свет, — я показала ей, где он включается, и не смогла сдержать улыбку, когда она растерянно обсматривала машину. — Ремень, — последовав ее примеру, я стала пристегиваться, — иначе замучает своим писком. — Да, все правильно, — поддержала девушка. — Снимай ручник, — я еле сдержала смех, когда машина резко дернулась и заглохла. — Что не так? — Передачу надо было снять, — мое лицо светилось от улыбки, — забыла сказать. — Ксюш, вот тебе смешно, а мне очень страшно испортить твою машину, — она горько усмехнулась, — где я потом деньги возьму, чтобы тебе ее восстановить. — Так, хватит переживать, — строгость – мой конек, — все будет отлично. Включай заднюю и поехали, прокатимся по трассе. Сдав задом, не отрывая глаз от экрана, девушка даже не удосужилась посмотреть в зеркала, за что мне хотелось ее поругать, но я решила не расстраивать ее, и поэтому откинулась на сиденье, то и дело поглядывая на спидометр. Мы катались около часа, и было принято решение оставить машину сегодня сразу возле дома Даши, так как рано утром она уже собиралась выдвинуться в путь. Поэтому, мы не спеша ехали к ее дому по узкой дороге, когда вдалеке показалась знакомая фигура в длинном пальто. — Панова идет, — проговорила Даша, делая музыку тише. — Подвезем ее, — бросила я холодно, пытаясь скрыть от девушки свое волнение. — Серьезно? — блондинка удивленно посмотрела на нее. — Тогда садись за руль, потому что я начну нервничать рядом с ней. — Возьми себя в руки, Даша, — нервно усмехнулась, — притормаживай. — Маргарита Валерьевна, — приоткрыв окно и очень медленно двигаясь, нервно проговорила блондинка, — на улице такой дубак. Садитесь к нам, доедем до дома вместе. В этот самый момент ее взгляд гулял по моему лицу, и я, не выдержав, открыла бардачок, пытаясь найти там что-то, чего и сама не знала. — Ксения Николаевна, не против? — спросила она, останавливаясь, и Даша выжала тормоз. — Ксюш, — блондинка ткнула меня локтем в бок. — Нет, — ну почему мой голос так обмяк? Мне в нос ударил запах ее духов. Она села за водительским сиденье, от этого мне стало еще некомфортное. — А я думала, вы всегда с Эльвирой Эдуардовной ездите, — сказала девушка и, тронувшись, резко заглохла. — Горка, — я сейчас не узнавала собственный голос, — трогайся через подвод сцепления. — У меня не получается, — разозлилась блондинка, когда вновь заглохла. — Сцепления выжимай, — строго. — Сделано. — Медленно отпускай педаль тормоза, — мои щеки стали покрываться румянцем. Машина стала вибрировать, и девушка, отпустив тормоз, выжала педаль газа, медленно двигаясь. — Так вы не ответили, — сама не понимая почему, обратилась я к Пановой, — почему вы не со Шмит? — Неужели вас, Ксюша, так сильно интересует Эльвира Эдуардовна, раз вы спрашиваете почему я не с ней? — мне показалось, или в ее голосе промелькнула обида. — Мне плевать на Шмит, — холодно отозвалась я, продолжая смотреть вперед, не оборачиваясь к ней, — меня интересует почему вы не поехали домой вместе, выбрав отправиться домой по такой темноте одной. — Ксюша имеет ввиду, что небезопасно ходить в такую темень по лесу одной, — пытаясь как-то разрядить напряженную обстановку в салоне авто, проговорила девушка. — Мы не всегда ездим вместе, и Эльвира Эдуардовна не обязана меня ждать в школе, попросту тратя свое свободное время, — ответила женщина.   — Вам музыка по ушам не бьет? — спросила Даша. — Ничего, Дарья, не беспокойтесь. Во сколько завтра отправляется ваш поезд? — Я не на поезде еду, — растерянно проговорила блондинка. — Ксюша предложила мне взять ее автомобиль, потому что сейчас у меня туго с финансами, и я не могла позволить себе купить билет. — Это рискованно, Дарья, — задумавшись, проговорила женщина. — Машина не ваша, и все что угодно может случится. Вы понимаете, какую глупость собираетесь совершить? — В чем заключается глупость? — не выдержав, я обернулась и посмотрела ей в глаза. — А разве нет? Вы даете девушке свою машину, которая, простите, здесь никому из нас не по карману. Если что-то случится, весь спрос будет с Дарьи. — На кого, по-вашему, я похожа, чтобы сначала давать машину, а потом начинать давить на человека, что что-то с машиной не так? — Ксения Николаевна, — она так же, как и я, не сводила с меня своих глаз, — я говорю не о том, что вы будете что-то наговаривать. Если что-то случится в дороге, авария или какая-то поломка, то за это понесет ответственность Дарья. — Я же все понимаю, Маргарита Валерьевна, и даю ей машину, закрывая глаза на все, потому что сейчас ей надо быть рядом со своей семьей. — Ксюш, — останавливаясь возле дома, обратила мое внимание на себя Даша, — может и правда не стоит? У меня ведь никакого опыта нет, от слово совсем. — Ну хватит уже, — жестко попросила я. — Ни у кого нет опыта, когда он впервые садится за руль своей машины, и у меня его тоже не было, но я справилась, Даша, поэтому справишься и ты. Моя Кира и то, не имея водительского удостоверения, ездит за рулем намного увереннее. — Да, ты, наверное, права, — согласилась подруга, выходя из машины. — Блокируй, — напомнила я, когда мы все уже вышли из салона авто в промозглый вечер. — Как вы доберетесь до дома? — я слышала тревогу в ее голосе, когда она заметила, что белокурая девушка убирает ключи к себе в сумку. — На своих двоих, — отозвалась я и посмотрела на свои наручные часы. — Я, наверное, уже пойду. — Может, мне подвезти тебя до дома? — встревоженно спросила блондинка. — Не стоит, — я огляделась вокруг, — на улице не так то и холодно. На самом деле на улице дышать было тяжело от холода, который буквально сжимал мои легкие. Да и моя черная короткая курточка хоть и была зимней, но ее ношение никогда не предусматривало хождение по улице длительное время. Вся моя одежда подбиралась так, чтобы мне было комфортно чувствовать себя в ней за рулем. — Ксюш, ты сдурела? — Даша посмотрела на меня как на умалишённую. — Я не позволю тебе идти с больной ногой, да и к тому же в такую темень и холод. — Перестань, — попросила я и, махнув на прощанье, направилась в сторону тропинки. — Ксения Николаевна, — услышала я окрик Пановой и, обернувшись, заметила, что она идет за мной. — Какого хрена? — себе под нос буркнула я. — Возьмите, — женщина стянула с себя теплый светлый шарф и, не слушая моих возражений, обмотала его вокруг моей шеи. — Не стоило, — накрыла ее руку своей. — Будьте аккуратны, — попросила женщина и, высвободив свою руку из моей, направилась к Даше, которая все так же стояла у машины. До дома я добралась меньше чем за час и, войдя в дом, игнорируя вопросы сестры, прошла на кухню, не раздеваясь, дабы взять очередную порцию таблеток, которым я потеряла счет за время смены препаратов. — Ты читала инструкцию? — смотря на меня, строго спросила блондинка, стоило ей заметить, сколько таблеток я положила в рот. — Читала, — запив водой, я тяжело опустилась на стул и, сжимая зубы от боли, стала развязывать шнуровку на своих черных хайкерах. — Допустим, прочла, — сестра подошла ближе ко мне, беря со стола блистр с таблетками, — тогда почему ты пренебрегаешь инструкцией применения препарата? — Возможно, потому что две таблетки, как рекомендовано в инструкции, мне не помогают, — съязвила я. — Почему ты не носишь ортез? — Он слишком жесткий и мне приходится надевать его поверх штанов, — отозвалась я, — не хочу, чтобы кто-то, видя железку, донимал меня вопросами. — Какая разница на расспросы других? Ксюш, разве ты не понимаешь, что ты не сможешь восстановиться без жесткой фиксации коленного сустава? — Хватит, — вытянув больную ногу, поморщилась от простреливающей боли. — Не хватит, — девчонка убрала блистер с таблетками в карман своего худи, — я не собираюсь смотреть на то, как ты травишь свой организм. — Мне, блять, умереть что ли от боли? — повысила голос я. — Больше двух таблеток за сутки ты пить не будешь, — следуя моему примеру, она повысила на меня голос. — Дай мне побыть одной, — попросила я и, спрятав лицо в ладонях, тяжело вздохнула, — я так устала. — Может, мне вообще уйти из дома, чтобы лишний раз не мозолить тебе глаза? — ее голос дрогнул и, кинув в меня раннее спрятанным блистером, убежала в комнату. Яростно ударив по столу, я поднялась и, волоча за собой ногу, опустилась на кровать, на которой, растянувшись, горько плакала сестра. — Кир? — Ты никогда меня не любила, — заливаясь слезами, прошептала девушка. — Это не так. — Я никогда не видела от тебя тепла, — ее плач эхом отдавался у меня в ушах, — мне так нужно тепло, а ты кроме осуждения, нравоучений и тоталитарного контроля ничего мне дать не можешь. — Перестань плакать, — нерешительно дотронувшись до ее белокурой макушки, я стала нежно поглаживать ее. — Я ведь так тебя люблю, Ксюша, — у нее начиналась истерика, — а ты никогда меня не любила. — Кир, — наклонившись, я запечатала поцелуй на ее макушке, — я может и не дарю тебе того тепла, которое давали наши родители, но я люблю тебя. Она обернулась ко мне и посмотрела мне в глаза, — Тогда пообещай, что не будешь пить те таблетки в большой дозировке и начнешь носить ортез. — А вот это уже манипуляция. — Пообещай, — девушка стояла на своем. — Хорошо, — согласилась я, — обещаю. Ранним утром, позавтракав, я, зафиксировав ортез на больной ноге, взяла свою трость, о которой мечтала забыть, и вышла в путь вместе с сестрой. — Да, ну мы и попали, — пройдя уже более двух километров, простонала Кира. — Дыши свежим воздухом, Кир, — съехидничала я, — а то все время в четырех стенах. — Ксюш, вот мне просто смешно становится от тебя, — белокурая девица обернулась и посмотрела прямо мне в глаза, — ты когда у нас такой доброй стала, что отдала нашу машину, когда сама то еле идешь? — Когда вырастешь возможно поймешь меня, — сугробы под ногами адски замедляли нас, и каждый шаг доставался мне тяжелым трудом. Кира вздрогнула и отбежала ко мне, когда позади нас раздался гудок машины. — Ксения Николаевна, — равняя красную миниатюрную машину возле нас, улыбнулась Шмит, — наша блистательная Маргарита Валерьевна попросила настоятельно подвезти вас до школы. — Не стоит утруждаться, Эльвира Эдуардовна, — сжимая ручку трости, холодно отозвалась я. — Мы будем вам очень благодарны, Эльвира Эдуардовна, — и, не дожидаясь моего ответа, белокурая макушка уже скрылась в красном автомобиле, заняв переднее пассажирское место. — Садись уже. Присев на заднее сиденье, еле сдержала стон, когда пришлось согнуть колено под прямым углом, да и ортез не особо позволял такое сгибание. — Вытяни ногу, — посмотрев на меня, посоветовала сестра. И, сев на середину, я вытянула левую ногу, начав массировать больное колено. — Все хорошо? — спросила рыжеволосая, посмотрев на меня через зеркало заднего вида. — Да, — отозвалась я и предусмотрительно прикрыла глаза, дабы никто не заметил скопившиеся слезы боли. До чего же было мое негодование, когда, прежде чем поехать в школу, мы заехали за Пановой, которая была вынуждена сидеть впритык ко мне, потому что мое колено просто не сгибалось из-за гребенного ортеза. Мне было не особо комфортно сидеть так рядом с ней, ощущать ее дыхание, запах духов. Эльвира Эдуардовна и Кира о чем-то разговаривали, но из-за боли я практически не понимала их разговора, то и дело думая лишь о заветных таблетках, которые лежали в рюкзаке Киры. — Все хорошо? — тихо поинтересовалась Панова. — Да, — сухо отозвалась я. На очередной кочке я, сжавшись от пронизывающей боли, которая доходила буквально до позвоночника, схватила ее за руку, несильно сжав. — Ксюша? — Простите, — и нет чтобы просто убрать руку, я, не соображая, что делаю, погладила ее ладонь. — Вам ведь не удобно сидеть, — прошептала она и отодвинулась вплотную к двери, — двигайтесь ко мне. — Все нормально. — Двигайтесь, Ксюша, — она взяла меня под руку и помогла мне придвинуться к ней ближе, — так ведь удобнее? — Спасибо, — я даже не стала возражать на ее руку, которая сейчас обвивала мою талию. И весь оставшийся путь до школы я мысленно негодовала, от чего же мне так приятно рядом с ней. Только к концу пути я осознала, что боль стала тише, стоило мне отвлечься от нее и перевести все свои мысли к одной лишь Пановой.