Far North

Злость по отношению к Хронис медленно, но уверенно накапливалась внутри меня. Видимо, она считает себя венцом моего правосудия, раз полагает, что может вот с таким лицом сейчас рассказывать им обо мне больше информации, чем я готова дать. — Научись молчать обо всем, что касается меня, Хронис, — вежливо попросила я, — иначе, в противном случае, я поменяю свое мнение о тебе. — Успокойся, Ксюш, — с ироничной улыбкой на лице попросила темноволосая девушка, — у Киры сегодня ее день, и будет неправильно, если ты продолжишь наезжать на меня. Тем более, здесь сегодня гости, и наши с тобой отношения мы должны выяснять наедине. Протяни руку, и тебе отплатят подлостью. Хронис знает, что сейчас я не в силах ей что-либо ответить, потому что держу лицо в присутствии гостей. По моему телу пробежалась волна мурашек, когда я почувствовала нежное поглаживание по своему колену. Именно вот за эту поддержку я и так сильно и искренне полюбила Панову. Она не такая, как все. В отличие от других, Маргарита знает, когда нужна ее поддержка, а когда надо быть в стороне. Взглянув на Ирэн, я неприятно отметила, что она пристально смотрит на мою Панову, которая, в свою очередь, игнорирует любой взгляд со стороны девушки. Только сейчас я понимаю, что совершила огромную ошибку, пригласив Хронис разделить с нами этот праздничный вечер. Мне не следовало знакомить подругу со своими коллегами, потому что теперь она не успокоится, пока не достучится до истины. — Кирюш, — обратилась к сестре Даша, — ты уже подумала, в какой Вуз будешь поступать? Я, конечно, понимаю, что времени еще много, и ты можешь не думать об этом ближайший год, но все же должны ведь быть какие-то мысли на этот счет. — Я пока еще думаю, — ответила блондинка, поймав на себе мой одобрительный взгляд. Как бы Кира не хотела, она пойдет на правоохранительную деятельность при условии, что меня оправдают. В противном случае, я позволю сестре сделать собственный выбор, потому что с моей судимостью для нее будут закрыты все двери. — Антон, ты ведь уже в этом году будешь поступать, — отпивая из своего стакана, сказала Лика, посмотрев на парня. — Не буду, — уверенно ответил темноволосый юноша, — я хочу связать свою жизнь с армией, и поэтому буду служить. — Правда? — удивленно проговорила Даша, прекрасно зная, что Панова желание сына не одобряет. Посмотрев на Маргариту Валерьевну, я с грустью отметила, что она пытается не смотреть в сторону сына. Ни для кого за столом не секрет, как она категорично настроена против желания Антона. Он прекрасно учится и, вероятно, она даже предположить не могла, что, вместо приличного образования, он возжелает служить. — Главное в жизни – идти и добиваться своих желаний, — ответила юноша. — Более чем уверен, что учеба в Вузе не будет доставлять мне столько удовольствия, сколько отдать долг Родине. Я ведь с самого детства мечтал военным стать, и после армии мне будет проще поступить в ракетку и продолжить свою карьеру. Мне было больно смотреть на поникшую Панову, которая сейчас сидела сама не своя. Накрыв ее ладонь, которая все также покоилась на моем колене, своей, я нежно погладила ее. Я понимала, что Рита останется совершенно одна после выпуска Антоши из школы. Его могут распределить куда угодно, и я более чем уверена, что в ближайший год она с сыном не увидится. — Вот уедешь и забудешь про нас, — шутя, проговорила Эльвира Эдуардовна. — Да нет вы что, — он виновато улыбнулся, — как я могу забыть про вас и маму? Вы ведь обе моя опора в жизни. — Предлагаю выпить за нашу Киру, — поднимаясь и вытягивая вперед бокал, предложила Даша, дабы как-то развеять обстановку. Дружно поднявшись, все стали чокаться бокалами, поддерживая тост Дарьи Сергеевны. Я же была совершенно не рада, потому что наш контакт с Маргаритой Валерьевной пришлось оборвать. — Я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной, Ксюша, — отпивая из своего стакана апельсиновый сок, произнесла сестра. Мне безумно хотелось ответить на ее желание положительно, но я понимала, что мой голос может дрогнуть. — Так и будет, — услышала я холодный голос Ирэн, которая явно уловила мое состояние. Как бы я не говорила о Хронис, но она всегда была тем близким человеком, который способен разглядеть за моей улыбкой и звонким смехом мир слез, которые я регулярно проливала, находясь под контролем деспотичного отца. Она всегда знала о всех моих саднящих душу ранах, и чувствовала их. — Надеюсь, ты не откажешься, Кира, провести летние каникулы в моем окружении? — спросила с легкой улыбкой на лице у сестры подруга. — Я как-то даже не знаю, — в голосе блондинки послышались нотки растерянности. Мне, если честно, и самой эта идея не нравится. Как по мне, так будет лучше, если сестра останется на время суда с Артуром, потому что на данный момент только ему я могу доверить жизнь своего единственного родного человека. — Это исключено, — поймав на себе вопросительный взгляд сестры, которая явно не могла решиться сама на такое предложение, — моя сестра будет гостить у Артура, поэтому, извини, но она откажется. — А где будете вы, Ксения Николаевна? — невинно спросила у меня Лика, не пытаясь скрыть своего интереса. — Там, куда не пускают маленьких невинный девочек, — с улыбкой на губах ответила темноволосая и, посмотрев на меня, подмигнула. — О чем вы говорите? — может мне показалось, но в голосе Шмит послышалось недовольство. — Пожалуйста, не относитесь к словам Ирэн так буквально, потому что она порой перегибает палку, пытаясь создать интригу, — вмешалась я. — Может, включим музыку? — привстав, спросил Антон. — Пошли, — похлопав подругу по плечу, жестко сказала я и, выйдя из-за стола, направилась в коридор. Наспех надев куртку и сменив тапочки на обувь, я вышла на крыльцо, вдыхая холодный воздух. Посмотрев на белую припаркованную рядом с моей машину, на душе стало тяжело. Я каждый день наблюдала такую картину, и сейчас мне отчего то не по себе видеть то, что уже я думала, что никогда не увижу. — Что за срочный разговор, Ксения Николаевна, — решила съязвить подруга, обратившись ко мне официально. — Ты еще долго на моих нервах играть собираешься? — спокойно спросила я подругу. Я заметила, как дрогнули ее губы, и она дрожащей рукой пригладила свои красивые волосы. И я увидела, что значу для нее намного больше, чем мне казалось. Она так волнуется только из-за того, что я сейчас нахожусь рядом с ней. Еще год назад я бы никогда не обратила на это внимание, но теперь я вижу. — Ирэн, каждое твое брошенное слово заставит их копать под меня, чтобы узнать больше. Разве ты еще не поняла, что я хочу, чтобы моя прежняя жизнь осталось под грифом секретно? — Тебе повезло держаться на плаву так долго, — опустив глаза, произнесла она, — работодатели каждый год запрашивают справку о несудимости. Стоит им узнать, они тебя заклюют, Ксюша, и, поверь, даже если ты реально настолько бесчувственная, я думаю, тебе будет больно. — Я уеду отсюда летом, — Хронис права, и я это прекрасно осознаю сама, но отчего-то мне все равно не хочется покидать это место. — Если бы не суд, ты бы не уехала отсюда, — ее голос задрожал, и она под напором моего взгляда отвернулась, скрещивая на груди руки, — ты поступаешь очень некрасиво по отношению ко мне, Ксюша. — Только не начинай, прошу тебя, — я коснулась ее плеча, чем заслужила новую порцию ее обвинений. — Я была с тобой большую часть твоей жизни, и именно ты была инициатором зародившихся во мне к тебе чувств. Если бы не все твои томные взгляды и слова, которые ты преподносила мне, завуалировав любовь под другими фразами, я бы никогда не влюбилась. Ведь я готова была бросить все, наплевав на свою выстроенную годами репутацию, чтобы построить семью с тобой. Но каждый раз ты отвергала меня, потому что боялась. Где твой страх сейчас, Ксюша? — ее глаза стали наполняться слезами. — Что в этой Пановой такого, чего нет во мне? Почему ты позволила себе открыться ей и быть рядом, когда все долгие годы ты отвергала меня. Я как собака была тебе предана, и каждый раз сталкивалась с глыбой. А она… Что в ней такого, раз ты сдалась? У меня сердце разрывалось, когда я видела ваши переглядывания. Но когда ты позволила ей коснуться себя под столом, я больше не смогла терпеть. И, не дав мне ничего ответить, девушка открыла дверь и, войдя в дом, схватила свою куртку и, ни с кем не прощаясь, направилась к своему автомобилю. — Что у вас случилось? — спросила Кира, выходя в коридор и строгим взглядом оглядывая меня с ног до головы. — Ирэн устала и поэтому просила передать тебе ее извинения, — соврала я, обходя сестру и возвращаясь за стол. — У вас все хорошо? — спросил Антон, поедая салат. — Да, — мой голос прозвучал как-то жалко, и от этого стало еще противнее. Я до сих пор помню все моменты, которые были с Хронис. Только здесь я осознала, что любила ее платонически, не требуя от нее более сильных чувств. Панову я люблю иначе, и мне хочется чувствовать взаимность и ощущать прикосновения ее нежных рук. Но сейчас я по-настоящему поняла, какую боль испытывает Ирэн в данный момент, видя, как я отвечаю взаимностью другой. Даже боюсь представить, что было бы со мной, если бы я увидела, как Маргарита Валерьевна отвечает взаимностью другой. — Я… — поднимаясь из-за стола произнесла я, — простите…мне надо отойти. И, не дав никому что-либо ответить, я вышла из-за стола и, выйдя в коридор, стала поспешно надевать обувь. — Ксюша, — я вздрогнула, когда услышала голос Пановой за своей спиной. — У Киры сегодня День Рождения, и с твоей стороны будет некрасиво уходить с ее праздника. Ты здесь ее единственный родной человек, поэтому тебе лучше остаться. — Я не могу отпустить ее вот так, — подойдя к женщине я, убедившись, что нас никто не увидит, опустила ладони ей на талию, притягивая ближе к себе, — мне надо извиниться перед ней, иначе я никогда себя не прощу. — Ты не можешь брать на себя ответственность за всех людей, с которыми сталкивает тебя твоя судьба, — она опустила свою теплую ладонь мне на плечо, поглаживая. Понимаю слова Пановой, но и поступить как она говорит я не могу. Ирэн, даже после того предательства, много значит для меня. Нет, это уже далеко не любовь. Но я не могу выбросить из головы долгие годы нашей дружбы. — Прости, но я должна быть уверена, что с ней сейчас все хорошо, — отстраняясь от нее, я, убедившись, что нас никто не видит, поцеловала ее в щеку. — Надеюсь, ты вернешься до моего ухода, — бросила мне в след женщина и, развернувшись, ушла обратно за стол. И я поняла, что значу для Маргариты Валерьевны достаточно, чтобы она была счастлива только рядом со мной. Я не помню, как доехала до места обитания подруги. У меня ноги были ватные, когда, припарковав машину рядом с ее, я вышла из теплого салона автомобиля в промозглую прохладу февраля. — Открывай, — постучав по ее двери, повышая голос, крикнула я, слыша, как по ту сторону двери идет возня. — Что? — открыв передо мной дверь, я увидела, что она все так же в своем пальто, волосы растрепаны, черная тушь растеклась по лицу и губы неистово дрожат. — Прости, — виновато произнесла я, проходя внутрь комнаты, игнорируя ее сопротивления, — я не должна была быть с тобой такой отстраненной. Несмотря на то, что я люблю другую, ты все равно занимаешь место в моем сердце, и я не могу тебя отпустить. — Лишь место в сердце? — по ее щекам заструились слезы. — Разве я не достойна большего, Ксюша? Я ведь была рядом с тобой практически всю нашу жизнь, поддерживала, никогда не осуждала твой выбор, и я видела взаимность, но ты отвергала меня каждый раз, когда я, рискуя, делала первый шаг навстречу нашим отношениям. — Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, почему. Я не могла иначе, потому что для меня всегда на первом месте была карьера. Но только после своего обвинения и переезда сюда, я поняла, что вела себя неправильно, отталкивая любовь. Виновата перед тобой, и не скрываю своей досады, потому что понимаю, как сильно тебе сейчас больно. Но и отказаться от своей новой любви в пользу тебя я, к сожалению, не смогу. Она стала для меня очень важным человеком. — Я уже успела это заметить, — она все так же продолжала беззвучно плакать, чем только еще сильнее распаляла мои чувства. — Сколько раз я еще должна буду извиниться за то, что любовь прошла? Не меняйся ради меня, Ирэн, потому что я больше не полюблю тебя. Любовь... ее нельзя выпросить или заслужить. Я и сама не понимаю, как так получилось, что я потеряла голову. Уже ничего нельзя изменить или вернуть назад, потому что я не смогу отказаться от своих чувств к Пановой и пытаться вспоминать чувства, которые питала к тебе. Присев на краешек кровати, я с ноющей болью где-то внутри груди посмотрела на девушку. Ирэн стояла все так же возле двери. Пальто сползло с ее плеч и неряшливо повисло на руках. Ее осанка сейчас выдавала все ее неблагоприятное состояние, которое начинало терзать и меня тоже. Мрак комнаты действовал на нас негативно, но мои ноги совершенно не слушались меня, поэтому я осталась сидеть на своем месте, внимательно наблюдая за морально убитой подругой. — Так бывает в жизни, и от этого никуда не убежать, Хронис, — прошептала я и в эту же секунду она, скинув с себя пальто, быстрой походкой направилась ко мне, возвышаясь надо мной. — Ты хочешь сказать мне, что какая-то учительница – твоя судьба? — она задала вопрос с агрессивным напором. — Я не хочу сейчас спорить с тобой, — спокойно ответила, — просто хочу, чтобы ты понимала, что я не откажусь от своих чувств к ней в приоритет твоих. — Знаешь, а я приму твои чувства к ней. И даже буду готова принять тебя обратно, если вдруг она не сможет смириться с той правдой, которую ты пытаешься от нее скрыть. Только вот я вижу, что ты боишься, если тебя раскроют, потому что не уверена, что твоя драгоценная учительница будет преданно оставаться рядом. Скорее она отвернется от тебя, Ксюша, и я в этом уверена. — Если она отвернется от меня, значит так будет правильнее, — мне больно говорить об этом, не то, что думать, — я приму любое ее решение, потому что люблю. — Выпить хочешь? — проигнорировав мои слова, девушка подошла к своему чемодану, который лежал возле двери и, раскрыв его, извлекала из него бутылку дорого бурбона. — Я за рулем, — поднявшись и подойдя к девушке, которая замерла с бутылкой в руках, смотря на меня, я нежно приобняла ее за плечи, притягивая ближе к себе, — ты очень дорогой мне человек. Пожалуйста, оставайся рядом, и я обещаю, что между нами больше не будет той стены, которую я воздвигала всю нашу дружбу. — Прости, — прижимаясь ко мне, выдохнула у самого моего уха девушка, и я почувствовала, как ее горячие и такие родные руки обвиваются вокруг моей талии, — пожалуйста, больше не пропадай. Уложив подругу спать, я с разбитым настроением поехала обратно домой. Мне ничего сейчас не хотелось настолько сильно, как принять душ и забыться в крепком сне. Подъезжая к дому, я с досадой обнаружила, что в доме уже не играет музыка. Приметив машину Эльвиры Эдуардовны, я с облегчением выдохнула, мысленно радуясь, что успела до ухода Маргариты Валерьевны. Пройдя в дом, я увидела спящего в прихожей Хантера, где Кира накануне постелила его лежанку. Меня смутило, что в коридоре присутствовала лишь обувь Шмит, обуви других гостей уже не было. Мое сердце забилось сильнее, когда пройдя на кухню я увидела, как Эльвира Эдуардовна нежно проводит своей рукой по щеке сестры, а та, в свою очередь, не противится данному жесту со стороны своего педагога. — Ничего не хотите мне рассказать? — мой голос прозвучал как сталь, от чего обе персоны, тут же отстранившись друг от друга, обернулись на меня. На лице Киры читался испуг, когда, в свою очередь, Шмит выглядела очень виновато. — А что говорить, Ксюш? — поднявшись со стула, спросила меня сестра, взволновано потирая руки. — Ведь вы и так сейчас видели достаточно, Ксения Николаевна, — продолжила рыжеволосая, — к чему вам сейчас наши оправдания, ведь и так все очевидно. — Очевидно мне здесь лишь то, что вы совращаете мою несовершеннолетнюю сестру, — холодно бросила я. — Она не совращает меня, — не дав мне продолжить, в защиту выкрикнула Кира. — Я уже, кажется, говорила тебе ранее, что мне нравятся женщины, и я больше не хочу подстраиваться под твое настроение и пытаться быть правильной для тебя. Мне об камень что ли разбить свои чувства, главное, чтобы ты не чувствовала себя ущербной, ведь твоя сестра чертова лесбиянка? — Слишком много слов, — мне до боли стало неприятно. — Ксения Николаевна, ну посмотрите вы вокруг и поймите уже наконец-то, что Кира не ваша собственность, и у нее есть чувства, на которые вы влиять не имеет никакого права, — рыжеволосая поднялась и встала рядом с сестрой. — Вижу, что вам даже не стыдно за связь с малолеткой, — кровь внутри меня начинала закипать. — Наверное, хорошо трахаться с молодым телом? — Перестань, — прокричала сестра и, сорвавшись с места, убежала в ванную комнату. — Скажите эти слова Маргарите Валерьевне, и я посмотрю, что она ответит вам, Ксения, — на лице Эльвиры появилась неприятная улыбка, — она старше вас на двадцать три года, и я думаю, что не вам сейчас говорить подобные вещи, когда вы сами находитесь во власти таких же запретных отношений. — Не привязывайтесь к ней, потому что потом будет больно не только вам, но и ей, — спокойно произнесла я и, нащупав в кармане куртки ключи от автомобиля, направилась к выходу, — думаю, вам сейчас будет лучше побыть с ней наедине. И вслед я услышала горькое «спасибо», которое сейчас эхом отзывалось внутри меня. Все чего мне сейчас хотелось, это выговориться Пановой. Она мой катализатор, и я нуждаюсь в ней. Припарковавшись возле ее дома, я игнорируя боль в колене, практически бегом забежала в ее подъезд и, постучав в дверь, с замиранием сердца стала ожидать, пока мне откроют. — Ксюша? — удивленно обратилась ко мне директриса, приоткрыв входную дверь. — Я хочу поговорить с тобой, — обхватывая ее тонкое запястье, попросила я. — Проходи, — пропуская меня в тепло своей квартиры, она приняла из моих рук куртку, и мы вместе прошли в ее комнату, так как из соседней комнаты слышалась несильная музыка. Присев на ее кровать, которая уже была расстелена, я только сейчас обратила внимание, что она стоит передо мной в домашнем легком халатике, который едва доходил ей до колен, и с босыми ногами. На ее лице сейчас не было ни капли макияжа, и теперь она выглядела в моих глазах еще прекраснее. Рядом с ней царит уют, который бы мне очень хотелось разделить вместе с ней. — Я, наверное, выбрала не то время для разговоров, — растерянно прошептала я, внимательно следя за тем, как она, подходя к прикроватной тумбочке, закрывает книгу и, отодвигая стул, присаживается напротив. — Перестань, Ксюш, — на ее лице появилась добрая улыбка, — если ты хочешь поговорить, я выслушаю тебя в любое время суток. Я очень счастлива, что смогла открыться и наконец-то не бояться своих чувств именно с ней. Она меня дополняет, и я уже никогда не смогу отказаться от нее. — Почему ты не дождалась меня? Мне неприятно, что ты шла пешком в такую промозглую погоду, когда я могла довести тебя и Антона до дома, — решила я начать с малого. — Я не была уверена, во сколько ты вернешься и вернешься ли вообще, — она опустила свой взгляд на колени, которые пыталась прикрыть ладонями, — Антон захотел пойти домой и отдохнуть, и я не смогла отпустить его одного. Да и к тому же Дарья Сергеевна с Ликой засобирались домой, поэтому мы ушли. — Ведь можно было мне позвонить, и я бы приехала сразу же, — она не доверяет мне. — К сожалению, я не сильно уверенный в себе человек, Ксюша, и поэтому я, как бы сильно не хотела позвонить тебе, не смогла. Та девушка… ты много значишь для нее, и я… — Что ты? — Ничего, — она не смотрела на меня. Мрак в ее комнате распалял мои чувства. Лампы, которая стояла на прикроватной тумбочке, явно было недостаточно, чтобы я смогла разглядеть ее лицо полноценно. — Больше никогда не сомневайся во мне и в себе тоже, — попросила я, опуская локти на свои колени, и левой рукой потянулась к ней, накрывая ее ладонь, прикрывающую оголенное колено, своей, — потому что я выбрала тебя. Да, я выбрала и буду выбирать исключительно ее. Она дала мне понять, что значит быть по-настоящему счастливой, а не жить в иллюзии счастья. — Ксюш, — ее голос дрогнул и, поспешно поднявшись, она отвернулась от меня, пытаясь спрятать наворачивающиеся на глаза слезы. — Не плачь, — поднимаясь, я встала позади женщины, опуская ладонь на ее талию и утыкаясь лбом ей в плечо. — Та девушка, она смотрела на тебя так преданно, с такой жаждой получения от тебя взаимности, — ее голос дрожал, — мне стало неприятно, что я вмешалась в ваши отношения. — Все не так, — мне не хотелось сейчас говорить о Хронис, — между нами никогда ничего не было. Нас связывала крепкая дружба и платоническая любовь, которой больше нет, потому что я теперь не могу без тебя, Рита. Медленно, слегка касаясь, я стала покрывать ее шею поцелуями, мысленно облегченно выдохнув, не получив сопротивления. — Антон, он… — прошептала женщина и обернулась ко мне, — мы не можем. — Хорошо, — я отстранилась и, отыскав ее ладонь, нежно взяла в свою, — не думай, что я тороплю тебя, потому что это не так. Мне просто хочется чувствовать тепло твоего тела. — Ксюшенька, — она сжала пальцы, усиливая объятия наших рук, — если ты хочешь, то можешь остаться. Просто поспим вместе, и я думаю, нам обеим пойдет это на пользу. У меня сердце в пятки ушло от ее предложения. С одной стороны, мне следовало отказаться, и это было бы правильно, но с другой мое сердце кричало мне согласиться на ее предложение. — Моя машина под вашими окнами, — прошептала я неуверенно, — кто-то может нас неправильно понять. — Но ведь никто не узнает, что ты ночевала у меня, кроме Антона и Дарьи Сергеевны, — ответила она и я заметила, что она так же неуверенна, как и я, — скажем Антону, что ты пришла проведать нас после посиделок с Дарьей Сергеевной, и я не смогла отпустить тебя в алкогольном опьянении домой, а Дарья поддержит нашу ложь. — Хорошо, — согласилась я. — Я дам тебе свою ночную рубашку и можно будет ложиться, — она улыбнулась мне и, пройдя к шкафу, достала оттуда белоснежную теплую рубашку, протягивая ее мне. В ванной комнате я несколько раз умылась холодной водой, дабы остудить свои чувства и лезущие в голову мысли. Мне бы следовало отказаться, но я в последнее время поступаю не так, как бы мне следовало поступить. Посмотрев на свое лицо, на котором сейчас не было косметики, мне стало тошно от шрама, который служил мне лишний раз напоминанием того, что не все в моей жизни настолько гладко, как бы мне этого хотелось. Выйдя из ванной и выключив свет, я очень тихо прошла через гостиную, которая разделяла комнаты Пановой старшей и Антона. — Ложись скорее, — в комнате уже не горел свет и, пройдя наощупь к ее кровати, я присела на краешек, предательски отметив, как мои ладони вспотели. От подушки пахло ее духами и мои щеки тут же стали пунцовыми, когда я осознала, что буду делить с ней одну постель. — Наша первая ночь вместе, — прошептала она и, погладив меня по руке, отвернулась к окну, тем самым оказавшись ко мне спиной, — спокойной ночи, Ксюшенька. Мое сердце предательски отдавало звоном в ушах, и мне казалось, что она слышит, как участился мой сердечный ритм. В голове было безумно много мыслей, и чтобы хоть как-то остановить их поток, я наплевав на все свои правила, придвинулась к ней вплотную, обняла ее за талию, притягивая к себе. Вздрогнула, когда услышала ее тихий непроизвольный стон. Коснувшись губами ее шеи, нежно поцеловала и, опустив голову на подушку, с наслаждением вздохнула запах ее волос в свои легкие. — Я хочу чувствовать тебя, — прошептала я и почувствовала, как она накрыла мою ладонь своей. — Я тоже.