Far North

Внутри меня была кипа эмоций, которая не давала мне покоя уже много месяцев и сейчас я без страха выпускаю их, потому что знаю, что могу доверять ей всецело. Мне не стыдно показаться перед ней слабой перед своими чувствами к ней, и я уверена, что Панова чувствует ко мне подобное. Зайдя в холл, мы старались держаться порознь, дабы не привлекать внимание наших коллег. Но вся эта идиллия прервалась так же стремительно, как началась. Стоило нам войти в лифт, как мы тут же столкнулись лицом к лицу с Екатериной Сергеевной и Дашей, которые в точности так же, как и мы, находились в халатах. — Ксюша, массаж был превосходный, поэтому советую и вам войти в ту обитель наслаждения, — учительница улыбнулась. — Хорошо, — ответила я, уже мысленно ругая их за то, что они так не вовремя оказались в одном лифте с нами. — Мы сейчас собираемся разойтись по номерам и принять душ, а уже ближе к девяти выйти в город, — оповестила Даша, чем только расстроила меня потому что я прекрасно осознавала, что последует дальше, — погулять по ночному городу, посидеть в японском ресторане. Одним словом, надо оторваться по полной, поэтому вы, Маргарита Валерьевна, и ты, Ксюш, давайте с нами. Вот же блять. Не на такой исход этого вечера я рассчитывала. — Мы согласны, — на одном дыхание ответила за нас Панова и, повернувшись ко мне, виновато улыбнулась. Я не успела ничего ответить взамен, как Даша резко схватила меня под руку и вывела из лифта, стоило только дверям разъехаться в разные стороны на нашем этаже. Не хочу больше прятать свои чувства к ней. Маргарита занимает в моем сердце самое главное место, и я боюсь потерять ее. Я привязалась к ней настолько сильно, что теперь не вижу своей жизни без Пановой. Самое печальное заключается в том, что я понимаю итог своего приговора, и от этого мое сердце готово разорваться на части. Как жаль, что судьба не свела меня с ней намного раньше. Но обратила бы я на нее внимание пару лет назад? Скорее всего нет, потому что моя голова была занята работой, а сердце я открывать была не готова. — Вы с Екатериной Сергеевной нарушили нам с Пановой все планы, — холодно бросила я, когда мы вошли в нашу общую комнату. — Да перестань, Ксюш, — блондинка улыбнулась, остановившись напротив больного зеркала. — Поверь, ты еще будешь рада провести время в городе в такой хорошей компании. Мы будем помнить эту ночь еще долго. Я это чувствую. Потратив немного времени на сборы, мы воссоединились с директрисой и Екатериной Сергеевной в холле. На Пановой было надето кремовое приталенное платье, из-за чего я более трех минут откровенно пялилась на нее, пока Даша не стукнула меня локтем в бок, в противном случае я бы так и не отвела от нее своего пожирающего взгляда. — Такси уже приехало, — сообщила нам биологичка, и мы, не теряя времени, направились на улицу. — Ты хоть при Катьке то так не пались, Ксюш, — попросила меня подруга, когда две женщины, отстранившись от нас двоих, ушли на пару шагов вперед. Ничего не ответив, я согласно кивнула, и мы ускорили шаг. В такси я чувствовала себя как в консервной банке. Маргарита Валерьевна села спереди, а мы, в свою очередь, разместились позади. Так как я была единственным человеком в штанах, было решено посадить меня по середине. Хендай был не особо вместительным, и поэтому я чувствовала себя просто отвратительно, сидя зажатой и пытаясь не взорваться от нежелательных тактильных контактов. Запах духов Пановой разнесся по всему салону, и поэтому я то и дело вспоминала произошедшее ранее. Ее горячее дыхание до сих пор осталось в моей памяти, и каждый раз, стоило мне только на секунду подумать об этом, мое тело неистово начинало дрожать. Я выдохнула с облегчением, когда такси остановило нас возле небольшого японского ресторанчика и, выбравшись поспешно из машины, я незаметно стала хватать ртом воздух, дабы как-то справиться с накатывающим на меня возбуждением. — Не замерзнешь? — вздрогнула, когда почувствовала легкое прикосновение теплых рук Пановой к своим. — Все в порядке, — а ведь я и правда не подумала головой, когда надела на ночную прогулку зимнюю кожаную косуху, которая особо и не спасала меня. В ресторан мы вошли вместе и, упустив момент, когда она присела, я озадаченно уставилась на Екатерину Сергеевну, которая присела рядом с директрисой. — Садись уже, — Даша похлопала по стулу рядом с собой и, не раздумывая, я последовала ее совету. Благо глаза Пановой были напротив моих, и от этого мне стало спокойнее. Людей в ресторане было не особо много, всего-то пару-тройку человек, не считая нашего присутствия. Атмосфера уюта поглотила меня и на душе стало так приятно. Раньше у меня даже времени свободного не было, чтобы вот так просто выбраться с кем-либо в ресторан. Посмотрев на аккуратные руки директрисы, которые сейчас держали меню, я поняла, что мне нужны ее прикосновения. Я нуждаюсь в них так же сильно, как в еде. Каждый раз, когда у меня нет возможности прикоснуться к ней, я схожу с ума. Она мое счастье, и я не готова теперь ее потерять. — Я хочу попробовать сукияки, — прикрывая меню, проговорила Панова, — если верить меню, то там будет много мяса и овощей. — Может, суши? — оборачиваясь ко мне, предложила Даша. — Да, давай, — прикрыв меню, я отложила его в сторону и ненароком вновь кинула беглый взгляд на Панову. Ее появление в моей жизни подарило мне нечто такое, что я даже не могу описать словами. Маргарита стала частью моей жизни, и я более чем уверена, что останется ею навсегда. — Как же хорошо, что Эльвира Эдуардовна организовала такую превосходную поездку для нас, — не скрывая своего счастья, проговорила Екатерина Сергеевна, — благодаря ей мы можем почувствовать себя настоящими женщинами. Отдых, несомненно, пойдет на пользу нам с вами. — Зато самой Эльвиры Эдуардовны здесь нет, — бросила я, смотря куда угодно, главное не в глаза директрисы. — Давайте не будем затрагивать тему Шмит, — попросила Панова и, подняв на нее взгляд, я поймала ее теплую улыбку. Мне даже думать не хочется, как меня обвели вокруг пальца лишь из-за моих теплых чувств к Маргарите. Вероятно, Кире очень весело проводить время дома в окружении ее рыжеволосой возлюбленной. Жаль, что я в данный момент не в состоянии ринуться с места и мчаться домой, чтобы остановить то безумие. Когда стол ломился от еды, которую в процессе вечера заказывали снова и снова, Панова поднялась с бокалом в руках. — Выпьем за счастье, — в этот самый момент я не смогла сдержать легкой улыбки, потому что осознавала, что ее счастье – это я. Меня в данный момент переполняли чувства, потому что я понимала, что судьба хоть и ударила меня обухом по голове, но зато подарила мне такую шикарную женщину, как Маргарита Валерьевна. И я считаю, что это бесконечно важно. Ее тепло по отношению ко мне преобразило меня и помогло снять с себя панцирь. Она заставляет меня жить, и я понимаю, что теперь мой смысл жизни не работа, а любовь. Поднявшись, я одна из первых чокнулась с ней и осушила свой бокал, дабы не упустить шанса на свое счастье. Я не успела сесть на стул, когда мельком увидела новостной репортаж, который крутился по телевизору. Мое сердце ушло в пятки, когда на меня с экрана смотрела моя же фотография в служебной форме. Благо звук был не особо сильный и до нас фразы доходили мельком, но меня охватил страх. — Вот же… — я почувствовала, как Даша сжала мое колено и нервно сглотнула. — С тобой все хорошо? — дотрагиваясь до моей руки, спросила обеспокоенно Маргарита Валерьевна, явно уловив мое состояние. — Конечно, — выдавив из себя улыбку, я, пытаясь отвлечь от себя внимание, принялась за еду, опасаясь, что одна из женщин может обернуться и увидеть новостную программу, где во весь экран сияет моя фотография. — Не хотите сегодня в номере после ресторана поиграть в нарды? — предложила учительница биологии, явно улавливая наше с Дашей поникшее настроение. — Я всегда считала, что нарды — это игра для двоих персон, — задумчиво проговорила, я пытаясь не обращать внимания на телевизор, — а нас четверо. И не успела я получить ответ, как на душе стало спокойнее от того, что новостная программа сменилась рекламой. — Думаю, на сегодня для нас всех будет лучше разойтись по своим комнатам, — не дав ответить Екатерине Сергеевне, заключила Панова. В целом вечер прошел наискучнейшим образом, и как только мы вернулись, то сразу же разошлись по своим номерам. У меня даже не было сил на разговор с Дашей, которая крутилась возле зеркала в комнате, поэтому я сразу же отправилась спать. Завтра наступит новый день, и я должна провести его охуительно, чтобы у меня остались хорошие воспоминание от этой поездки, несмотря на то, что моя сестра поступила подло, предав мое доверие к себе.

POV: Кира

Вечером, около шести часов, когда на улице уже стемнело, а Хантер под действием таблеток мирно спал в комнате, я услышала стук в дверь. Ощутив волнительный трепет в теле, я на дрожащих ногах прошла к двери осознавая, кого мне предстоит увидеть по ту сторону. Эльвира Эдуардовна стояла на пороге в теплом полушубке с пакетом в руках, в котором я уже успела разглядеть мои любимые апельсины. О своей любви к апельсинам я совершенно случайно проговорилась ей в канун рождества. Не была уверена, что она запомнит, ведь раньше особо никто и не желала слушать меня. — Я не ждала вас, — ложь. С момента ухода сестры я надеялась на ее визит. Еще накануне она написала мне в одной из социальных сетей, что по состоянию своего здоровья откажется от поездки. С одной стороны, я должна была сказать об этом Ксюше, но с другой мне показалось, что будет лучше, если она не узнает об этом. — Было бы некрасиво с моей стороны не заехать к тебе сегодня, — ее красивое лицо светилось от улыбки. Шмит стала для меня смыслом, которого раньше у меня не было. Нет, в моей жизни все было просто идеально, но гавани, к которой я бы стремилась, не было. Ксюша, в отличии от меня, никогда не нуждалась в поддержке, а вот я ее желала. Помню, в наши первые недели в этом месте я чувствовала себя брошенной, хоть сестра и была всегда рядом, но не было опоры. Эльвиры Эдуардовна хоть порой и была груба, но я знала, что за ее грубостью скрывается теплота. Она защищала меня издалека, так, чтобы я не поняла, что на моей защите в школе стоит именно она. Я всегда хотела, чтобы меня любили не потому, что моя сестра известна в определенных кругах и в нашей семье водятся деньги, я желала взаимной любви просто так, не за что-то конкретное. И Шмит подарила мне шанс на это чувство. — Ты такая прелесть, — поставив пакет в коридоре и похлопав меня по плечу, проговорила рыжеволосая женщина, параллельно снимая с себя верхнюю одежду. — Я ничего не приготовила, чтобы вас угостить, — растерянно проговорила я, помогая ей раздеться. — Ничего страшного, — ее лицо вновь осветилось от счастливой улыбки, — приготовим вместе. Она нравилась мне с каждым новым днем все сильнее. С ней мне было невероятно легко в отличие от других моих отношений. Я всегда чувствовала какую-то ответственность за каждое сказанное слово, а с Эльвирой все не так. Мы как будто понимаем друг друга с полуслова, и нам хорошо вместе. — Будет весело, — улыбнулась я и мы, взявшись за руки, прошли на небольшую кухню. Шмит делает меня самым счастливым человеком и, к сожалению для Ксюши, я не откажусь от своих чувств. Никогда. — Что ты хочешь? — спросила рыжеволосая, открывая холодильник, внимательно изучая все содержимое. — Не отказалась бы от чего-нибудь вкусненького, — улыбка. У меня так много времени и возможностей на построение своей собственной жизни не завися от сестры. Я хочу сфокусироваться на создании лучшей для себя жизни, в которой главное место будет занимать Шмит. — Хорошо, — она стала неспеша доставать нужные продукты из холодильника, при этом призвав меня сходить за забытым в коридоре пакетом, — приготовим торт «Наполеон». Моя мать готовила его на каждый праздник, радуя нас с братом. Денег в семье в мое детство было немного, поэтому этот торт был для нас с братом усладой. Поставив пакет на круглый стол, я присела на табуретку, посмотрев на женщину. — В мое детство в нашей семье денег было немного, но родители старались мне ни в чем не отказывать. Но в отличии от меня, сестра познала, что такое бедность. Когда она родилась, наши с ней родители жили от зарплаты до зарплаты, и порой даже приходилось занимать деньги у своих друзей, чтобы прокормить семью. Ситуация изменилась, когда в семье родилась я и отца повысили на работе. Наши родители все силы приложили, чтобы Ксюша получила хорошее образование, и благодаря им и упорству сестры, я не познала чувства голода. — Кир, а что такого могло случиться, что вы оставили большой город с огромными возможностями и уехали к нам в глушь, где возможностей абсолютно нет? — У каждого человека есть враги, и Ксюша была не исключением. Ей просто перекрыли все ходы, и единственный выход, который у нее остался – это переезд, — я не сказала ей ничего, что могло бы вывести нас на чистую воду, но я показала, что ей не надо опасаться нас с сестрой. — Я думала, что деньги решают любой вопрос, кроме болезни. Но оказывается, все не так облачно, как ты думаешь, Кира. Возможно, Ксения Николаевна просто не раскрывает тебе всех карт, — ответила женщина, стоя ко мне спиной. — Это не так. Я знаю намного больше, но не могу рассказать. Ксюша для меня не пустое место, и я не готова рассказать то, чего она хотела бы скрыть от других людей. — Хорошо. Найдя комедию и установив ноутбук удобно перед кроватью, я застелила ее и накидала подушек, чтобы нам удобно было сидеть за просмотром фильма. Пока Эльвира Эдуардовна готовила торт, я занялась чисткой апельсинов, и через пару часов, когда все было готово, мы погасили в доме свет и устроились в комнате. — Мне так уютно рядом с тобой, — отрываясь от фильма, призналась женщина. — Никогда мне не было так хорошо с кем-то, как с тобой, мой дорогой ребенок. — Ты же обещала не называть меня так, — смущённо напомнила я и не сдержала улыбки. — Может, мне называть тебя моей малышкой? Шмит вытравила из моей жизни всех тех, кто был раньше. Я больше не хочу видеть тех, кого любила или хотела любить. Эльвира Эдуардовна стала моим дыханием, смыслом каждого нового дня. Даже несмотря на все мои недостатки, она выбрала меня среди других людей. А я, в свою очередь, выбираю ее. — Поцелуйте меня, — мой голос дрогнул, и я заметила огонек, промелькнувший в ее взгляде. — Мы не можем, — напомнила женщина и нежно провела теплой рукой по моей ноге, облаченной в спортивные штаны. — Поцелуйте меня, если я дорога вам, — мне безумно хотелось почувствовать вкус ее губ. Мое дыхание предательски дрогнуло, когда рыжеволосая женщина наклонилась ко мне, проводя тонкими пальчиками по моим щекам, как будто утирая какие-то видимые только ее взгляду пылинки. — Я нарушаю все границы дозволенного, — прошептала она мне в губы и, улыбнувшись мне в губы, аккуратно коснулась их легким поцелуем. — Этого недостаточно, — шепнула я, стоило ей тут же отстраниться. Время как будто остановилось для нас двоих. Шмит целовала меня так, как еще никогда никто меня не целовал прежде. Нет. Она была робка в своих поцелуях, но в поцелуе было столько неописуемой нежности, что у меня перехватывало дыхание каждый раз, стоило ей отстраниться на долю секунды, чтобы вновь припасть к моим ждущим губам.

Конец POV