Far North

Проснувшись рано утром от звука будильника, который отдаленно напоминал мне пение птиц, я недовольно накрылась одеялом с головой. — Не игнорируй и поднимайся уже, — сонно сказала Даша и я услышала, как она ступает босыми ногами ко мне. — Еще пару минут. — Вставай, я сказала, — и я вздрогнула, когда мое одеяло полетело ко всем чертям. Лениво потянувшись, я обреченно поднялась, оглядывая себя в зеркало. Честно говоря, так паршиво я уже давно не выглядела. Волосы были похожи на гнездо, которое мне теперь предстояло распутать. На своем отекшем лице по утрам я уже давно перестала концентрировать внимание, но сегодня оно было по истине уродливо. — Надо принять скорее контрастный душ, — прошептала я и усмехнулась, поймав блуждающий по мне взгляд блондинки. Холодные капли ударялись об мое тело, но я не чувствовала дискомфорта. Все мои мысли принадлежали лишь одному человеку, и она сейчас в номере совершенно одна. Хотелось сорваться с места и бежать к ней, потому что меня яро переполняли эмоции по отношению к ней. — Давай быстрее, — постучалась подруга в наглухо закрытую дверь ванной комнаты. — Сейчас, — крикнула я и, повернув вентиля крана, я насухо обтерлась, мерзко поморщившись, взглянув на уродский шрам на бедре. Мое отражение в зеркале уже давно не нравилось мне. После душа шрам на лице было еще больше видно. Эти шрамы никогда не позволят мне забыть ту боль, которую мне причинили. Но если бы не все эти обстоятельства, я никогда бы не оказалась здесь, преданно любя Панову. Собравшись за полчаса, я устала ожидать Дашу в прихожей, и поэтому предложила девушке встретиться в столовой, а сама тем временем направилась в комнату Пановой, которая, по моим расчетам, должна была быть еще там. У меня сердце трепетало так, как никогда раньше. Могла ли я когда-нибудь вообще представить, что буду вот так вот преданно думать о ком-то? Конечно же нет. Несмотря на все обстоятельства, я счастлива и не скрою, что благодарна такой судьбе. Ведь не получись все так, я бы никогда не почувствовала, что такое быть счастливой, когда ты можешь любить, не боясь этого чувства. Подойдя к заветной двери, я решительно постучалась, уловив ее шаги по ту сторону. Нерешительно пригладив свои волосы, которые были убраны в хвост, я тяжело выдохнула от поднимающегося во мне волнения. Мне до сих пор было волнительно вспоминать тот наш поцелуй на горячих источниках. — Здравствуйте, — выдохнула я, когда дверь распахнулась и предо мной предстала она, облаченная в белый махровый халат. И снова это «Вы». Я теряюсь как маленький ребенок, стоит ей только попасть в мое поле зрения. — Зайдешь? — на ее лице играла легкая улыбка. Ничего не говоря в ответ, я переступила порог ее комнаты и прошла в светлое просторное помещение , где стояла одна большая двуспальная кровать. — Было бы хорошо провести этот день лишь вдвоем, — прошептала я, посмотрев на директрису, которая, подойдя к шкафу, стала копаться в вещах. — К сожалению, сегодня мы с другими учительницами едем кататься на горках, — расстроенно обернулась на меня она, — но если у тебя останется это желания после нашего возвращения в гостиницу, мы могли бы провести всю ночь вместе. У меня сердце в пятки ушло. Я еще никогда прежде так не волновалась, как в эту самую минуту. Но и выглядеть глупо мне не хотелось, поэтому я сухо согласилась. Я не знаю, что мною двигало, когда я, поднявшись, подошла к ней, прижимаясь к хрупкой спине Пановой, тут же ощутив такой родной запах, исходящий от ее влажных волос. Мне ничего было от нее не нужно, кроме этого прекрасного чувства — любви. Она не нуждалась в романтических записках и подарках от меня, все, что ей было нужно — я. От этого мое сердце еще больше разрывалось от любви к ней, потому что я понимала, что это чувство настолько чистое и искреннее. — Твой запах, — ласково убрала ее волосы, прикоснувшись легким поцелуем к ее тонкой и трогательной шее, — сводит меня с ума. Почувствовав ее нежные пальчики на своем запястье правой руки, которая покоилась на ее тонкой талии, я мысленно возрадовалась, что Панова не возражает. — Я так сильно хочу тебя, — и снова мой шепот, от которого я ощущаю мурашки по ее телу. — Помню раньше ты брезговала моих прикосновений, — на одном дыхании прошептала преподавательница, так как я развернула ее к себе, посмотрев в ее темные глаза, зрачки которых сейчас были до предела расширены. — Тогда я ничего к тебе не чувствовала, — на моем лице появилась ласковая улыбка, — а сейчас я и дня не могу прожить без твоих прикосновений, Маргарита. Все внутри затрепетало, когда она, привстав на носочки, коснулась моих губ легким поцелуем, тут же оторвавшись. — Перестань меня отвлекать, Ксюшенька, — и, погладив меня по плечу, она отстранилась, — иначе на наши поиски выдвинутся все учительницы. — Кто еще кого отвлекает, — улыбнулась, я отстранилась от женщины и вернулась на просторную кровать. За завтраком нам удалось уместиться за одним столом. Не все коллеги возжелали поехать кататься на горках, поэтому остались лишь мы с Пановой, Даша и Екатерина Сергеевна. — Я предлагаю взять машину на прокат, — предложила Даша, уплетая омлет с ветчиной вперемешку с сухим завтраком. — У Ксюши есть права, поэтому нам будет гораздо удобнее добраться на машине со всеми удобствами, чем ехать на автобусе. — Поддерживаю, — проговорила Екатерина Сергеевна, — мы вчера уже с Дашей приметили автопарк. Машины там хорошие, так что так будет даже лучше, чем потом возвращаться сырыми на общественном транспорте, зарабатывая себе простуду. У меня чуть рот до пола не упал от их предложения. Я как бы тоже хотела отдохнуть в эти два дня отпуска, а не быть шофером. — Ну я как бы не планировала садиться за руль, — откидываясь на спинку стула, ответила я, — тем более, если я буду кататься на горках, то, вероятн,о потом мне будет тяжело даже ноги волочить за собой, не то что за рулем ехать. — Возьмем автоматическую коробку, — не унималась биологичка. Я и так переступаю через себя, отправляясь кататься на горках, прекрасно понимая, что боли в ноге вернутся. А теперь мне еще и думать о том, как их потом до гостиницы довезти. Да пиздец, товарищи. Почему я вообще должна в свои выходные быть чьим-то таксистом. — Это неправильно с нашей стороны, заставлять Ксюшу садиться за руль, — вступилась за меня Панова, и я почувствовала ее легкое прикосновение к своей руке, которая покоилась на моем колене, — ничего страшного не случится, если туда мы поедем на автобусе, а назад вернемся на такси. — Ксюш, — я поймала грустный взгляд Даши, которая явно опечалилась. Пиздец, блять. — Хорошо, — согласилась я, — поедем на машине. Будешь мне горячий кофе покупать, как только я тебя об этом попрошу. — Куплю тебе целую тонну, — улыбнулась светловолосая. Через полчаса мы уже сидели в белом форде, который, как по мне, был тесноват, если сравнивать с моей машиной. Я была слегка расстроена, когда Панова села на заднее сиденье, уступив место Даше. Не стала ничего говорить, чтобы не обидеть подругу, но и сурово посмотрела на директрису через зеркало дальнего вида, убедившись, что она увидела мое недовольство. — Будешь навигатором, — сказала я, протягивая ей свой телефон уже с заранее подготовленным маршрутом. — Тут разве нет ничего, куда можно телефон закрепить? — растерянно спросила Даша, ища взглядом держатель для телефона. — Если бы он здесь был, я бы не отдавала тебе свой телефон, — усмехнулась я. — Ну что скажешь, Дарья? — Около пяти километров едем прямо, никуда не сворачивая, — смотря на карту в телефоне, дала рекомендации девушка. До парка мы добрались за час. Все это время мы съезжали с маршрута из-за невнимательности подруги, которая то и дело отвлекалась за разговорами с Пановой и Екатериной Сергеевной. — Свободные места на С 1 есть, — сказал нам охранник, как только мы въехали на крытую парковку. Поблагодарив охранника, мы еще с минуту пытались найти нужный поворот, так как все время выезжали на А и В стороны. — Как же хорошо, — воскликнула Даша, когда мы, положив денег на карту, направлялись к самой большой горе этого парка. Я не особо желала рисковать своей безопасностью, но так как Панова хочет съехать с горки, я тоже не смогла остаться в стороне. — Возьмем пятиместную лодку? — спросила биологичка, указывая на круглую ватрушку, рассчитанную на пять мест. Не скажу, что мне было не страшно, потому что у меня коленки от страха тряслись, когда, поднявшись на подъемнике на вершину, я увидела этот крутой склон. Никогда прежде я еще не каталась с таких горок, и от этого во мне стал медленно, но неуловимо, зарождаться страх. — Надеюсь, мы себе шеи не свернем, — сказала я, когда мы разместились на ватрушке. Панова сидела напротив меня. Может мне показалось, но ее глаза также были округлены от страха. — Мы приехали сюда отдыхать, так что не боимся, — улыбнулась Даша и, подмигнув мне, крикнула инструктору, что мы готовы. Блять. Сука. Блядство. Матерные слова то и дело проносились в моей голове, когда мы покатились с горки со скоростью света, то и дело подпрыгивая. Я думала, у меня ручки, за которые я держалась, из-под рук уйдут, и я окончательно вылечу с этой сраной ватрушки. Слышала крики трех преподавательниц, но открыть глаз и посмотреть на их лица у меня не хватило смелости, поэтому я молча терпела, когда же это убийство моих нервных окончаний закончится. — Это что сейчас было? — растерянно проговорила Даша, голос которой подрагивал от страха. — Что-то на безобидную горку это не очень то и похоже, — вполголоса сказала биологичка, поднимаясь. Выбравшись с ватрушки, помогла выбраться всем остальным, чуть дольше, чем надо, удержав за руку Панову. На ее лице тут же появилась легкая улыбка, стоило мне посмотреть ей в глаза. — Вы втроем так орали, что я думала, у меня лопнут перепонки, — усмехнулась я, дабы как-то разбавить атмосферу. — Это нам говорит человек, который глаз не раскрыл во время спуска, — улыбнулась Панова. На душе стало так тепло от осознания, что она смотрела на меня во время спуска. — У меня просто плохой вестибулярный аппарат, — призналась я, — не хотела угостить вас своим завтраком. Мы не заметили, как прошли четыре часа за нашими катаниями с горок. Испытанием для меня стали не горки, а подъемы по лестнице. Боль в ноге, как я и предполагала, вернулась, но благо она не была такой сильной, и я все же смогла пересилить себя и подняться на все горки, которые только хотели покорить мои напарницы. — Как же здесь хорошо, — отложив вилку, прошептала Екатерина Сергеевна, устало расположившись на стуле. — Свежий воздух, много счастливых лиц, и мы все вместе, — вдогонку произнесла Даша, кинув на меня хитрый взгляд. Я думала лишь о том, что в такой поистине уютный момент она сидит рядом. На душе было неотразимо тепло. Несмотря на то, что все наши вещи были сырыми, мы не чувствовали холода, находясь рядом друг с другом. — К сожалению, это не может продолжаться долго, — грустно проговорила директриса, смотря на небо, которое уже покрывалось пеленой темноты. В этих местах темнеет слишком рано, поэтому нам уже пора возвращаться в свою гостиницу. Уже в машине я не могла скрыть своего ликования, когда Даша села назад к Екатерине Сергеевне, сославшись на то, что сильно устала и ей хочется отдохнуть. — Поехали, — устало улыбнулась директриса, держа мой телефон в своих раскрасневшихся от холода руках. — Сейчас печечку потеплее сделаем, чтобы разморить наших дам, — усмехнулась я, желая, чтобы они побыстрее заснули, и я смогла бы не боясь быть замеченной наблюдать за Пановой. — Какая же ты засранка, Ксюша, — услышала я голос биологички и улыбнулась, посмотрев на Риту. Мы уже проехали половину пути, когда на улице стало настолько темно, что мне пришлось сбавить скорость, так как в глазах все плыло. — Я так счастлива быть рядом с тобой, — прошептала Панова, и я вздрогнула от ее легкого прикосновения к своей скуле. Тут же кинув взгляд в зеркало дальнего вида, я заметила умилительную картину. Они спали, прижавшись друг к другу, и на душе стало еще спокойнее от того, что сейчас в машине рядом с другими людьми я впервые чувствую себя очень комфортно. Перехватив ее руку, я ласково улыбнулась ей и поцеловала, от чего ее лицо тут же расплылось от улыбки. — Не могу представить свою жизнь без тебя, — переплетая наши пальцы, я опустила ладони на мое колено. — Я разделяю твои чувства, — вдогонку призналась я. На душе было так спокойно, как никогда прежде. В моей голове все реже стали появляться мысли о прошлом, заменяя их новыми воспоминаниями и желаниями, которые я обязательно достигну в будущем, потому что не могу потерять из своей жизни Панову. — Раньше я даже случайно тебя коснуться боялась, — в голосе женщины была теплота, — а сейчас ты уже сама ищешь физического контакта со мной. Знаешь, Ксюш, я завишу от твоих прикосновений, твоих взглядов, которые ты украдкой бросаешь на меня в школе, и твоего ставшего мне родным голоса. Я то и дело отвлекалась от дороги, чтобы запечатлеть в своей памяти ее блестящие от счастья глаза. Никогда бы не подумала, что смогу так сильно и преданно полюбить. Если еще около месяца назад я предполагала, что это просто симпатия, то теперь я понимаю, что люблю ее. Мне жить тяжело, когда её рядом нет, и это уже, к сожалению, я не смогу в себе подавить. — Приходи после ужина ко мне в комнату, — прошептала она и взглядом указала мне, чтобы я следила за дорогой. Остаток пути мы проехали в молчании, наслаждаясь тихой музыкой, которая накрыла нас, и каждая была в своих мыслях. Меня трогал тот факт, что Панова не убрала своей руки, и до тех пор, пока мы не въехали на территорию комплекса, я наслаждалась теплом ее нежных и такие приятных рук. После ужина, сбегав быстро до круглосуточного магазина, который находился на первом этаже нашего комплекса, я поднялась в номер, дабы хоть как-то привести себя в порядок. — Не поняла? — я поймала взгляд Даши, когда вместо того, чтобы разуться, я прошла к зеркалу, приглаживая взлохмаченные волосы, и все так же держа пакет с вредностями в руках. Расстегнув свою черную легкую курточку, повесила ее в шкаф, вновь осмотрев свой спортивный стиль в зеркале, осталась довольна. — Куда собралась-то? — подруга встала передо мной, закрывая мне проход. — Я так то с вами, Ксения Николаевна, разговариваю, а не со стеной. — К Маргарите Валерьевне, — еле сдержалась, чтобы не расплыться в улыбке, — хотим провести этот вечер вместе. — Ну дерзай, — усмехнувшись, блондинка отступила от двери, — только, умоляю, не облажайся. Забудь о своем характере и будь покладистой, если не хочешь потом думать о том, почему она тебя игнорирует. — Наставления приняты, — улыбнулась и попрощавшись с подругой, вышла из нашей общей комнаты. Пока я шла в комнату директрисы, я не замечала никого и ничего вокруг. Все мои мысли принадлежали ей одной. Я даже не успела заметить того момента, когда влюбилась в нее. Это чувство появилось во мне так внезапно, что теперь кажется, будто оно всегда было внутри меня, и я знала, что встречу на своем пути Панову. Она как мой личный проводник в царство взаимности, о котором я раньше боялась даже думать. Сколько презрения и негативных чувств мне пришлось выплеснуть, чтобы в итоге прийти к одному верному пути? Постучавшись, я с замиранием сердца слышала ее быстрые шаги, и стоило директрисе распахнуть передо мной дверь, как я тут же опешила, осматривая ее голые ноги, которые начинало прикрывать влажное полотенце лишь у середины бедра. — Я не вовремя? — вся кровь мигом прилила к моему лицу. — Проходи, — отступая, она смущённо опустила лицо в пол, прикрываясь волосами. Войдя в комнату, я сразу же прошла вперед, пытаясь игнорировать свое волнение. Никогда бы не подумала, что могу завестись от одного вида голых женский ступней. В комнате был полумрак из-за плотно задвинутых штор. Единственный источник света - был включенный телевизор, по которому показывали какое-то конное шоу. Кровать была разобрана, от чего я еще сильнее вогнала себя в краску. Игнорируя тот факт, что, вероятно, она лежала до меня в этой самой постели, я на нервах подошла к небольшому столу, поставив на него пакет. Меня колотила мелкая дрожь. Было бы все намного лучше, будь она одета. — Я накупила кучу всякой хрени, — выдавила из себя напряженную усмешку, — но моя сестра всегда покупает что-то подобное, когда мы с ней смотрит фильмы вместе. Ставя на стол газировку и доставая пару тройку разных чипсов, вздрогнула, когда почувствовала, как она прикоснулась к моему плечу. — Ксюшенька, — ее голос дрожал от волнения, и я поняла, что она волнуется не меньше моего. Развернувшись, я потеряла дар речи, когда мой взгляд упал на полотенце, которое тяжелым грузом сошло к ее оголенным ногам. Я не решалась поднять своего взгляда, так как волнение захватило мой разум. — Эм… — нерешительно протянула я, — думала, будем смотреть фильм. Наклонившись, подняла полотенце и, несмотря на нее, прикрыла обнаженность Пановой, дабы наконец-то чувствовать себя немного комфортнее. — Ты даже не посмотрела на меня, — в ее голосе прозвучали нотки обиды и, развернувшись она стремительно направилась к ванной комнате, — если ты считаешь меня слишком старой для секса, то я пойму. Да какого хрена она вообще говорит такие вещи? Я не знаю, откуда у меня взялись силы, чтобы в два больших шага добежать до нее и успеть схватить за руку до того момента, пока она не скроется в ванной, выстроив между нами стену обиды. — Твои домысли ошибочны, Рита, — проговорила я, замечая дорожку слез на ее правой щеке. — Тогда почему ты так отреагировала? Может, я просто не нравлюсь тебе в физическом плане? — Это не так, — я ласково приобняла ее за плечи, потянув за собой на кровать, — ты настолько красива, что я каждый раз никак не могу на тебя налюбоваться. Твои глаза пленили меня, и я уже не вижу своей жизни без твоего нежного и доброго взгляда. Поверь, для меня ты прекрасна, и я не могу лишить себя любования тобой, — дрожь прошлась по всему моему телу, когда она, опустившись рядом, прижалась бедром к моему бедру. — Моя реакция не говорила о том, что ты подумала. Просто я как глупый подросток растерялась. Ее влажные волосы так красиво обрамляли лицо, румянец на щеках так и манил прикоснуться к нему губами, ощутив этот жар. — Красивая, — прошептала я и, наклонившись, легким поцелуем коснулась ее щеки, тут же уловив ее вздох облегчения. Я уже собиралась отстраниться от нее, когда она схватила меня за руку, которой я до этого приобнимала ее за талию. — Не надо, Ксюш, — шепнула Панова мне в шею, не поднимая на меня своего взгляда, — я хочу почувствовать твои руки на своем теле… в себе. Меня как обухом пробило. Эти слова она явно обдумала прежде, чем произнести, отчего мне показалось, что в ее шепоте была мольба. Посмотрев на нее растерянным взглядом, граничащим со страстью, стала пытливо ждать, пока она поднимет голову и посмотрит мне в глаза.  — Я ведь не остановлюсь, если начну, — хрипло проговорила я, следя за женщиной, — уверены, что хотите, чтобы это произошло именно сейчас? Ее нежное прикосновение к моему бедру было тому подтверждением. Я прикусила губы от теплоты ее действий. Прикоснувшись кончиками пальцев к ее подбородку, заставила посмотреть на меня, и стоило нашим жадным взглядам столкнуться, как я тут же припала жарким поцелуем к ее жаждущим моей ласки губам. Поцелуй Пановой был скромным, несмотря на все мои усилия его углубить. Стоило нашим языкам соприкоснуться, как она тут же отстранилась, смущенно смотря мне в глаза. — Ты первая девушка, которая заинтересовала меня, — прошептала женщина, — поэтому я очень сильно смущена и неопытна, Ксюшенька. Ничего не говоря ей в ответ, я поднялась и стала стягивать толстовку под ее пристальным взглядом. Оставшись в одной короткой белой майке, наклонилась к женщине, ухватившись за края полотенца, потянув его на себя. Стоило единственной преграде пасть, как я тут же посмотрела на нее сверху вниз, не оставляя без внимания ни одного изгиба ее нежного и такого желанного тела. — Иди сюда, — шепнула она, опускаясь на кровать полностью и стыдливо прикрывая красивую упругую грудь руками. Не смея противиться ее просьбе, я легла рядом, ласково коснувшись ее волос, медленно и нежно ведя по шее, спускаясь ниже, и когда мои пальцы остановились возле груди, я услышала легкий вздох. Обведя кончиками пальцев небольшой ореол, я с нетерпением и жаждой накрыла резко затвердевший сосок своими губами. Я знала, ощущала физически и ментально, как она заводилась от прикосновений моего влажного и жаркого языка к ее груди. — Ааа, — донесся до моих ушей тихий стон. — Твой запах, — прошептала я, отстраняясь от ее груди, — сводит меня с ума. Продолжая ласкать, грудь одной рукой я спустилась ниже и почувствовала, как по ней бежит огонь наслаждения от каждого моего жаркого поцелуя, которые я оставляю на ее теле. Несильно сжав сосок, я вздрогнула, когда она тихонько застонала, ворвавшись в мое сознание. Решительно раздвинув ее ноги и не поймав сопротивления, я приникла к самому сокровенному, и ее ноги задрожали. Мое дыхание обжигало ее, и от этого она заводилась сильнее. Я не знала, понравится ли ей то, что я делаю, потому что не каждая женщина, ранее находившаяся в браке с мужчиной, была участницей орального секса. Не отрываясь от исследования ее тела руками, я нерешительно стала исследовать языком ее лепестки, впитывая в себя все ее возбуждение. В очередной раз вздрогнула, когда почувствовала, как она зарывается мне в волосы, пытаясь потянуть на себя. Но я не собиралась так быстро отступать, не показав ей истинного наслаждения. Проигнорировав ее сопротивления перевести мое внимание на свои губы, я с осторожностью начала ласкать маленький бугорок языком. До моих ушей донесся громкий, протяжной стон. Панова впилась в мою левую руку, которая ласкала грудь, и сильно сжала, призывая остановится, но этот жест еще сильнее завел меня и, обхватив правой рукой ее правое бедро, стала уже открыто, не боясь ее реакции, ласкать ее клитор. Я и подумать не могла, что она возбудится так быстро и так остро. Ее дыхание то и дело срывалось. Оторвавшись от места самого сильного возбуждения, я припала к ее податливым губам, даря ей возможность почувствовать собственный вкус у себя во рту. И директриса сдалась, зашептав мне какие-то неразборчивые слова возле уха. Не удержавшись, я вновь припала к ее губам, проталкиваясь между преградой зубов, погружаясь в теплую глубину. Не отрываясь от ее рта, провела ласково по ее груди, талии, и вновь спустилась к ее истоме. Она выгнулась от нежности моего прикосновения и приняла его, задрожав. Почувствовав ее руки, которые обхватили мою небольшую грудь через майку, я ощутила весь спектр эмоций, который моментально прошибли меня. Оторвавшись от ласк, выпрямилась, сняв ненужный элемент одежды, давая ей пару секунд насмотреться, и когда наши тела соприкоснулись, меня прошибло волной накатывающего на меня возбуждения. Ее касания к моей груди были неуверенные, и я чувствовала, как она смущена, хоть и сейчас этого можно и не заметить из-за возбуждения. Панова с какой-то осторожностью гладила мои соски, отчего я еще больше заводилась. — Как ты красива, — прошептала она мне на ухо. Впившись в ее губы жарким ненасытным поцелуем, я ускорила темп, и с придыханием ощутила, как клитор начал напрягаться и как будто увеличиваться под моими пальцами. Продолжая целовать ее истерзанные поцелуем губы, я довольно-таки резко, одним рывком проникла внутрь нее, полностью овладевая. — Ааа, — ее стон не был сильным из-за поцелуя, но он был протяженным. Оторвавшись от ее губ, я сильнее стала входить в нее пальцами и ласкать до предела возбужденный клитор. Стоило мне только посмотреть на ее лицо, я поняла, что окончательно потеряла себя прежнюю, отдавшись во власть этих чувств. Голова Пановой была запрокинута, рот слегка приоткрыт, вены на ее тонкой шее вздулись и на них уже проступили темные синие пятна, говорящие о моих сильнейших чувствах к ней. Как только она задрожала, я ускорила темп, и когда она вскрикнула и ослабла, я счастливо улыбнулась, осознав, что помогла ей достичь пика наслаждения. Выпустив гортанный хрипловатый стон, повалилась рядом с ней, ощущая ее тяжелое дыхание рядом. — Это был мой первый настоящий оргазм, — поворачивая ко мне лицо, прошептала она, тут же потянувшись ко мне. Утром я проснулась от неприятного звона будильника и, разлепив глаза, с трудом рассмотрела свои руки, вытягивая их вперед. Телевизор все так же работал, и первым делом мне захотелось пойти и раздвинуть шторы, дабы пропустить в комнату хоть немного света, но стоило мне только привстать, как я почувствовала легкое прикосновение теплых пальцев к своей спине. — Ты как? — оборачиваясь к женщине, спросила я. — Через час нам надо уже быть готовыми к выселению, — горько проговорила она и, приподнявшись, обняла меня за плечи, вдыхая запах моих волос. — Будем, — мне так сильно нравились ее прикосновения, что порой казалось, что все, что происходит со мной – лишь иллюзия. В поезде мы сидели рядом. Панова сидела возле окна, отдавшись во власть книги, а я в свою очередь не могла отвести от нее своего взгляда. Мне нравилось в ней абсолютно всё, на мой взгляд, в этой женщине не было изъянов, которые я видела в Хронис. Она появилась в моей жизни так нежданно, но стала такой долгожданной для моего сердца. Благодаря ей я смогла освободиться от памяти прошлого, забыла обо всех своих страхах и глупых, никому ненужных запретов и рамок, которые по собственной дури возвела для себя. — Ты так красива, когда читаешь. — наклонившись к женщине, тихо прошептала я, вздрогнув, когда кончики ее волос коснулись моей щеки. — Не смущай меня, — попросила она, не поднимая на меня своего взгляда, — не здесь, не перед коллегами. На ее шее был повязан атласный шарфик, который она сегодня утром судорожно искала в своей сумке. Изначально я думала, что она будет ругаться, когда, взглянув в зеркало увидела несколько багровых пятен на своей хрупкой шее, но вместо ругани Панова украдкой посмотрела на меня и ее глаза светились от нескрываемого смущения. На вокзале, когда мы, уже распрощавшись с коллегами, направились в сторону стоянки, меня накрыло волной негодование, когда к нам навстречу шла Кира вместе со Шмит. — Поедешь с нами, — сказала я поспешно до того, как рыжеволосая успела подойти к нам. Ревность одолела мной, когда Эльвира прижалась к Пановой и весело стало что-то ей щебетать. — Опять злишься? — подойдя ко мне, спокойно поинтересовалась сестра, не решившись обняться. — Злюсь. — я видела, как она была счастлива рядом со Шмит, пока они шли нам навстречу, — но мы поговорим с тобой дома. Я мучительно долго ждала, пока они разъединят свои объятия и отойдут друг от друга. — Я встретила тебя потому, что нам в почтовый ящик бросили заказное письмо, — придвигаясь ближе, прошептала сестра, — полагаю, что в нем назначена дата заседания. Лучше будет, если мы прямо сейчас проедем на почту и заберем его. Вот же… — Простите, но мы не сможем поехать домой вместе, — смотря в глаза Пановой, извинилась я. — Ничего страшного, — она улыбнулась мне и, попрощавшись с женщинами, мы с Кирой тут же отправились на стоянку за нашим конем. Уже дома, закупившись продуктами в райцентре, мы, сев за круглый кухонный стол, вместе распечатали письмо. Я то и дело бросала короткие взгляды на взволнованную сестру, которая буквально места себе не находила, ерзая на табуретке. — Ну что там? — спросила блондинка после того, как я раз за разом перечитывала письмо. Впервые за долгое время я ощутила, как меня накрывает волна страха. Руки предательски затряслись, а глаза стали наполняться слезами. — Десятое апреля, — потерянным голосом произнесла я и, положив письмо на стол, нервно поднялась, запуская пальцы в волосы. — Какого дьявола они творят? — я услышала непрошенные слезы в голосе сестры. — Ты ведь говорила, что последнее заключительное заседание будет летом? — Да, я говорила так потому, что мне это сказали, — бросила я. И Киру прорвало. Я нервно закрыла уши руками, опускаясь на стул и прикрывая глаза, потому что мне было невыносимо слушать ее истеричный рев. — Хватит, — холодно потребовала я. — Почему ты так спокойна, Ксюша? Тебя же могут посадить, вывести из зала суда в этот же день и даже не позволить нам попрощаться. — Ну а что я еще могу сделать, Кира? — поднявшись, подошла к холодильнику, достав из нее недопитое вино. Мне очень хотелось плакать, но я не могла позволить себе дать слабину даже на глазах сестры. Никто не должен видеть, как мне на самом деле тяжело и больно от всего происходящего. — У нас же есть деньги, — ее голос то и дело срывался. –ты можешь откупиться. — В своем уме? Кира, да не будь ты такой наивной, — и меня прорвало. — Думаешь, я на самом деле такая святая и не подумала дать взятку? Я хотела заплатить за свою свободу еще после первого заседания, но благо Артур вовремя предупредил меня, что именно с той судьей этого делать не надо, потому что она неподкупная. Взглянув на сестру, я заметила нотки удивления в ее глазах, полных от слез. — Ты не говорила мне об этом, — прошептала девушка. — А ты думаешь, мне было не стыдно говорить тебе сейчас об этом. Я лично засаживала за решетку взяточников, и сама чуть не попалась на том, чтобы дать откуп судье. Я нервно выдохнула, когда сестра подбежала и порывисто обняла меня, прижавшись всем своим телом. Не смея противиться, я обняла ее в ответ, пряча лицо за ее белоснежными волосами, давая волю слезам. — Я не думала, что это случится так скоро, — мой голос задрожал. Почувствовав мокрый нос, который тыкался мне в ногу, я отстранилась от сестры и, наклонившись, потрепала Хантера за бока. — Мой мальчик. Поздним вечером, когда Кира уже спала, я созвонилась с Ирэн. Подруга уже знала о назначенном мне заседании и пообещала, что она не будет разглашать всю накопившуюся на меня информацию. Со своей стороны, у нее будет минимум вопросов, которые, как она полагает, Артур сразу опровергнет. Я не знала, как сказать Пановой о том, что я уезжаю, а главное ответить на ее вопрос — куда? Прекрасно понимаю, что мне следует ей сказать о том, куда я еду, но мой страх быть отвергнутой и непонятой ставит запрет. Может, мне просто уехать и по почте прислать письмо с желанием уволится? Но тогда она точно отвернется от меня, посчитав себя кинутой. Я просто не знаю, что сейчас делать.