Far North

На часах показывало ровно полночь, когда я остановила свою машину в СНТ «Вымпел» в конце 2 линии. Наконец-то отключив навигатор, который всю дорогу исправно вел меня в гости к моему хорошему другу и адвокату Артуру, я все-таки решилась прочитать еще несколько сообщений, которые пришли мне от Даши. В дороге я просто проигнорировала их, чтобы не отвлекаться на выплеск эмоций. «Твое заявления разорвано. Панова просила передать, что отправляет тебя в неплановый трехнедельный отпуск, и очень огорчена твоим поступком». Внеплановый отпуск? Так может я вообще не вернусь, и тогда какой же позор и унижение я испытаю, когда она лично будет сожалеть, что не подписала мое заявление, когда была такая возможность. Никто не захочет терпеть на своей работе уголовницу. Я понимаю, что нельзя отталкивать от себя людей, которые протягивают к тебе руки. Она нуждается во мне, а я из-за своей трусости боюсь ей признаться, что нахожусь в полной жопе. Мне стоило поговорить с Ритой, рассказать все, что происходит в моей жизни, чтобы сейчас не чувствовать себя так ущербно. Вздрогнула, когда дверь с моей стороны резко распахнулась, я столкнулась с улыбающимся взглядом Артура. — Ты чего в машине сидишь? Молодой мужчина около десяти минут наблюдал за припарковавшейся на его территории машиной. Вглядываясь в темноту, которую озаряли фонари на участке, Ким озадаченно гадал, почему прибывшая гостья не покидает салон автомобиля. Он шел неспешно, все время вглядываясь в лицо задумавшейся девушки. Ленская очень сильно изменилась за то время, пока они не виделись. К его удивлению, она немного набрала в весе, что совсем не портило девушку, а лишь придавало ее лицу здоровый вид. Чем ближе Артур подходил к машине, тем больше осознавал, что больше нет той Ксюши, которую он знал раньше. Ему предстояло встретиться с совершенно другим человеком. Еще с юных годов он корил себя за плохие мысли в сторону подруги, но то, что он считал Ленскую токсичной, это факт. Ксюша всегда была слишком красива на первый взгляд, но стоило узнать ее ближе, подружиться с ней, мужчина понял, что она вся покрыта шипами. Девушка дружила с ним, но никогда не подпускала слишком близко, а если это и происходило, то в конечном итоге он очень долго корил себя из-за боли, которую причиняла ему подруга. — Прости, — открыв дверь, я приняла объятия друга, услышав, как онарастеряно выдохнул, когда мои руки в ответ обвились вокруг его талии, — я ненароком задумалась. Спасибо, что вывел меня из оцепенения. — Я рад, — он отстранился, по-дружески похлопав меня по плечу, — безумно рад вновь видеть тебя. Как твоя нога? — Все хорошо, — за время дороги нога и в правду ни разу не дала о себе знать, что несказанно радовало меня. — Пойдем в дом, — приобняв меня за талию, мы вместе направились по сухой кирпичной дорожке к небольшому двухэтажному загородному дому друга. Поужинав в гостиной перед телевизором, мы дружно решили отложить все дела на утро и, попрощавшись, отправились спать. Перед сном, разложив вещи по полкам в шкафу, я немного поговорила с сестрой, дабы быть спокойной, что у нее все хорошо. Уже лежа в прохладной кровати, я прокручивала в голове нашу первую с Пановой встречу, которую, как бы кто не захотел, я забыть никогда не смогу. Я так хочу позвонить ей, услышать такой, ставший за столь короткое время родным, голос. Присев на кровати, я решительно взяла в руки телефон, отыскав в своих немногочисленных контактов заветный номер. Будь что будет, но мне просто необходимо поговорить с ней. Я должна услышать ее голос, чтобы хотя бы попытаться заснуть. Гудки были долгими, и с каждым новым гудком мое сердце замирало в ожидании ответа на том конце линии. Я безумно хотела поговорить с ней, успокоить свои нервы. Ответа не последовало и, скинув, я откинулась обратно на кровать, прикрыв глаза. На душе стоял ком, который и не думал никуда пропадать, и слезы душили меня. Взяв в руки телефон, я написала ей сообщение, прекрасно понимая, что, возможно, изменяю своим же убеждениям, но я не могла иначе. «Я очень скучаю по тебе и сильно злюсь, потому что ты игнорируешь мой звонок» Хочется верить, что Рита спит, но если это не так, то я понимаю, что она имеет полное право обижаться на меня. Рано утром я проснулась от тихого стука в дверь и, не успев ответить, увидела, как дверь распахнулась, пропуская в комнату свежего после сна Артура. — Доброе утро, Ленская, — присаживаясь на край двуспальной кровати, пожелал друг. — На часах уже без десяти восемь, а ты до сих пор нежишься в кровати. Не дело это. Присев, собрала волосы в хвост и тихонько усмехнулась, встретившись с серьезным взглядом молодого мужчины. — Мне есть куда торопиться? — спокойно поинтересовалась я. — Понимаю, что сейчас это прозвучит крайне низко для тебя, но мы собираемся и едем откупаться от тюрьмы, моя милая подруга. Каким бы успешным адвокатом я не был, суд нам не выиграть. Гудман знает систему изнутри, и ему, поверь, не составило труда подделать документацию против тебя. В его руках достаточно документации и договоров с твоей подписью, и этого будет предостаточно, чтобы посадить надолго. — Но ведь я ничего не подписывала и это можно оспорить, проведя почерковедческую экспертизу. — Ты не подписывала, но, тем не менее, у них была твоя подпись, Ксюш, — он подсел ко мне ближе и взял меня за руку. — Давай даже не будем пытаться, потому что мы проиграем суд, и даже будь у нас все доказательства, идти против человека, который «свой» в этой системе, будет просто не в наших силах. Купим тебе свободу? Предложи мне это Артур еще пару тройку месяцев назад, я бы отвернулась от друга. Но сейчас, когда мне есть к кому возвращаться, я хочу быть на свободе, и даже несмотря на то, что предам все, к чему стремилась всю свою жизнь. — Где мне взять деньги, если все мое имущество арестовано? — мой голос дрогнул и, откашлявшись, я посмотрела серьезно в карие глаза Кима. Темноволосый мужчина поднялся и, поправив на себе дорогой брючный костюм, достал из внутреннего кармана платиновую кредитную карту. — Я все оплачу, — серьезно, без доли сомнения, сказала он. — Как только арест с имущества будет снят, уверен, что ты не останешься в долгу. — Спасибо, — поднявшись на ноги, я сделала пару шагов навстречу к мужчине и крепко обняла его за плечи. Мы обнялись с ним второй раз за время моего пребывания в его доме. За все годы нашей дружбы, мне кажется, мы стали максимально близки только за это короткое время. Артур был именно тем другом, который, чтобы ни случилось, в беде никогда меня не оставлял. В полдень, посмотрев на себя в зеркало, я мысленно вздрогнула от того, что вижу. Сейчас на меня смотрела не Юсупова Ксения Николаевна, которая работала в простой сельской школе, а Ленская Ксения Николаевна чей взгляд снова стал холодным и расчетливым. Мое лицо сейчас имело превосходный тон, который скрывал шрам, брови стали еще выразительные, впрочем, как и глаза, и последним штрихом была светлая матовая помада под цвет кожи. Черный строгий костюм, на который я повесила знак почетного работника прокуратуры, смотрелся на мне идеально. Волосы я собрала в строгий пучок. Как же я скучала по себе такой. В последнее время я очень изменилась внешне, да и в гардеробе все чаще стали появляться спортивные вещи. Присев на заднее сиденье «Lexus NX», поймала на себе улыбающийся взгляд друга, который сидел рядом. — У нас все получится, — похлопав меня по ладони, которая лежала между нами, сказал в поддержку друг. Водитель остановил нас у дверей главного входа в суд, где мне приходилось ранее бывать намного чаще, чем в собственной квартире. Здесь собралась толпа журналистов, которым откуда-то удалось узнать о нашей встрече с судьей. — Что они здесь делают? — поинтересовалась я, смотря на толпу корреспондентов, которые окружили машину со всех сторон. — Не переживай, — заверил Артур, — так надо. Я не сказал тебе, но сегодня должно было пройти закрытое заседание, которого, как ты уже догадалась, не будет, потому что мы с тобой откупимся. Все, что от тебя требуется, хорошо сыграть свою роль невинно обвиненного прокурора, и зайти в главные двери суда. Открыв дверь люксового автомобиля, сразу прикрыла глаза строгими волнозащитными очками от ярких вспышек фотоаппаратов. — Ленская Ксения Николаевна, — вставая передо мной, обратился темноволосый опрятный юноша с двухдневной щетиной на лице, — скажите, вы считаете, что ваше обвинение – оговор? — Ленская, — крикнул кто-то из толпы, проигнорировав выставленную перед моим лицом папку с документами, которой Артур пытался прикрыть меня от назойливых вспышек камер, — это правда, что вы не единожды брали взятки в крупных размерах за оправдания? — Скольким вы помогли выйти с чистыми руками и за какую сумму? — последовал очередной вопрос. — Ксения Николаевна ответит на все вопросы после решения суда, — громко проговорил Артур и, распахнув передо мной дверь, пропустил меня внутрь светлого холла под приятных холод кондиционера. Присев на третьем этаже возле назначенного нам зала, я достала телефон, проверив нет ли пропущенных звонков. Мне так хотелось сейчас услышать ее голос, когда через пару минут возможно решится моя судьба. Панова перевернула все мои страхи, поменяла все мое представление о мире и повела меня за собой. Она та, кто может показать мне всю вселенную одним лишь своим взглядом. — Доброе утро, — оторвал меня от размышления низкий голос Жукова. — Давно не виделись, Максим Леонидович, — выдала я и кинула вопросительный взгляд на друга, который, подтверждая мои догадки, слегка наклонил голову вниз. Я пару лет работала в одной команде с Жуковым, и ему, как никому, известно, что взяток я не брала. Мы работали всегда сообща, и прежде, чем вынести приговор, он всегда детально изучал каждое дело, в том числе следя и за моей работой. — Не дело, что такой квалифицированный специалист сейчас опущен ниже плинтуса, — мужчина средних лет грустно оглядел меня с ног до головы. — Но на душе мне спокойно, потому что сейчас ты выглядишь более живой, чем еще год назад. — Спасибо, Максим Леонидович. — Пройдемте ко мне в кабинет. В кабинете судьи он сообщил нам, что выборку прошли лишь те присяжные, которые поддерживают меня и не верят в клевету, которую сейчас толкают в массы. Поэтому беспокоиться мне не стоит, так как фактов для моего ареста не так много, и они разнятся с защитой, которую подготовил Артур. Ирэн тоже сыграет свою роль на ура, потому что по этому делу она назначена прокурором. Даже несмотря на то, что мне сейчас разложили все по полочкам, я все же очень сильно волновалась. Мне безумно хочется вернуться к своей семье. Заседание шло не более двух часов, и, когда судья, ударив молоточком, вынес приговор «оправдана» со снятием ареста с моего имущества, я с облегчением выдохнула, поймав на себе счастливый взгляд Ирэн. Практически неделю мы занимались делами, и когда все было улажено, я смогла вернуться в свою квартиру, с облегчением выдохнула, подходя к панорамному окну. — Наконец-то дом, милый дом, — сказал Артур возле моего уха и, подойдя к большому кожаному дивану, удобно уселся, закинув ногу на ногу. — Только я и жить то теперь здесь не хочу, — честно призналась я. — Сейчас надо будет урегулировать вопрос с бизнесом и, думаю, уеду назад. — Хочешь оставить свою фарм-компанию на левых людей? — У меня есть ты, который прекрасно справится с ролью управляющего директора. Будешь отсылать мне документы на подпись, и мы с тобой заработаем себе на дальнейшую жизнь, — усмехнулась я. Мужчина, тяжело вздохнув, поднялся на ноги и подошел ко мне. — Уверена, что готова променять роскошную жизнь в центре столицы на деревенскую? — Успокойся, Артурчик. В деревне тоже можно жить хорошо, — улыбнулась я, похлопав друга по плечу. — Отстрою себе большой дом, обустрою территорию, дам денег на школу и отстрою хороший магазин и клуб. А если надоест, навсегда вернусь сюда. — Если тебе хочется уединения, Ксюш, то у тебя есть прекрасный дом в СНТ. — Я его продам, — не думая, ответила я. — За все время, пока он в моей собственности, я была там раза три, не больше. — Твое дело, Ленская, — и поудобнее ухватив в руках свою рабочую папку, он направился к двери, — до встречи. — Пока. Пройдя на кухню, я откупорила бутылку выдержанного вина, которое мне кто-то когда-то подарил. На следующий день мы вместе с Артуром и Ирэн отправились на мой фармакологический завод для подписания документов и наведения порядков. Введя Артура в суть дела, я рассказала ему суть его работы, так как сама лично я больше здесь оставаться не собиралась, да и, если говорить откровенно, мне и завод то этот был не нужен. Но на зарплату учителя мне с запросами моей сестры не прожить, да и самой хочется немного роскоши, поэтому завод я продавать не буду. Ранним утром созвонившись с Артуром и Ирэн, я сообщила им, что уезжаю в деревню. Вернусь сразу же, как только потребуюсь здесь. Заведя внедорожник серебристого цвета, который был арестован, я отправилась по уже знакомой дороге обратно в свой маленький рай. Домой я приехала глубокой ночью. Вокруг дома стояла пугающая тишина и, припарковав машину, я направилась к дому, волнительно вздрагивая. Я никому не позвонила и не сказала, что возвращаюсь. Правда, Даша сама написала мне и сообщила, что случайно наткнулась на новости, где я шла к главным дверям суда, подавленная и убитая, как ей показалось на первый взгляд, но я заверила ее, что все хорошо. Открыв дверь, я убедилась, что Хантер крепко спит и, сняв кроссовки, очень тихо, пытаясь не выдать своего визита скрипом половицы, прошла в комнату, обреченно замерев, стоило мне увидеть двух людей в кровати. Злость стала медленно закипать внутри меня и, подойдя к выключателю, зажгла свет, встретившись с испуганным взглядом сестры и виноватым взглядом Шмит. — Какого хрена здесь происходит? — от моего голоса плавился метал. — Ксюша, — вылезая с кровати и подбегая ко мне, сестра попыталась втянуть меня в свои объятия, но я довольно-таки резко оттолкнула ее от себя, — я так рада, что ты вернулась. — Замолчи, — хватая сестру за запястья, заставила смотреть мне прямо в глаза, — ты что себе позволяешь? Возле меня раздался лай, и я почувствовала радостное настроение пса, который крутился вокруг моих ног. — Не сейчас, дружище, — отпустив руку сестры, я похлопала Хантера по пояснице. Моя злость стала еще больше, стоило Эльвире Эдуардовне подняться с кровати, прикрываясь пододеяльником. — Как же это предельно низко – трахаться со своей же ученицей, да еще и к тому же настолько маленькой для вас, Эльвира Эдуардовна, — жестко прошипела я. Рыжеволосая женщина была пристыжена, и это было понятно не только мне, но и Кире, которая тут же встала на защиту своей учительницы. — Не смей так говорить, — крикнула она мне в лицо, и я тут же вздрогнула от покалывающей боли на своей щеке. Мне очень хотелось ударить Киру в ответ, назвать ее невоспитанной, но вместо этого я молча развернулась и вышла из дома под завывания Хантера, который хотел пойти со мной, но я резко захлопнула дверь перед его носом. — Как она вообще посмела, — прокричала я и ударила по рулю, проезжая по дороге, по обе стороны которой был густой лес. От мыслей меня отвлек автомобиль, который ехал позади, без остановки мигая мне дальним светом, призывая остановиться. Внутри меня что-то оборвалось, когда я, ускорившись, осознала, что этот кто-то сел мне на хвост, не собираясь уступать. Налетев на корягу, услышала сильный гул тормозов позади себя, и, потеряв управление, мою машину развернуло на встречную полосу. Несильно ударившись лбом об стекло, я благо не потеряла сознания, и, выйдя из машины, уставилась на наспех одетую Шмит, которая уже шла ко мне с взволнованным взглядом. — Вы вообще голову потеряли? — жестко спросила я, выйдя из машины. — Прости, — она, подбежав ко мне, несильно схватила мои руки, — я виновата. Мне нет прощения, но я умоляю тебя никому не говорить о наших отношениях с Кирой. Я люблю ее, очень сильно люблю. Прошу тебя, Ксюша, пусть то, что ты видела, останется между нами. — Она еще ребенок, — вырвав свои руки из ее хватки, ответила я, — сейчас ей хорошо с вами, но уже завтра она может забыть. Разве вы сами не понимаете, что ничего хорошего из ваших отношений не выйдет. Еще два года и Кира уедет учиться в город, и что будет с вами? Глаза рыжеволосой наполнились слезами и, отвернувшись от меня, она направилась к своему автомобилю. — Я буду молчать, — крикнула я и, обернувшись с досадой посмотрела на разорвавшуюся шину.