Far North

У меня было всего два урока,поэтому уже в обед я была абсолютно свободна. Наведя порядок в своем классе, покинула его и отправилась в учительскую, в которую не входила сегодня ни разу. Мне и так было очевидно, что все коллеги знают о моем случае, и от этого мне становилось слегка не по себе. Не то, чтобы я боялась, просто не хотела расспросов, вот и все. — Ксюшенька, — обратилась ко мне Вера Игоревна, стоило мне переступить порог учительской, — мы все очень рады, что все разрешилось в твою пользу. Когда мы увидели новостную ленту, которая рассказывала твою историю, мы не поверили в услышанное. — Ты – герой, Ксюш, раз смогла доказать свою правду в такое нелегкое время, когда в мире полно коррупции, — поддержала слова коллеги Катя. — Я благодарна вам за слова поддержки, — смущенно улыбнувшись, поблагодарила коллег я. — Выпей с нами чаю, — подозвал меня Иван Васильевич к столу, где по центру стоял тортик, — ученики поздравили меня тортом, поэтому приглашаю тебя, Ксюш, разделить с нами трапезу. — Спасибо, — присаживаясь рядом с Дашей, поблагодарила коллегу. — Рад с вами познакомиться, Ксения, — услышала я позади себя низкий мужской баритон и, обернувшись, посмотрела на темноволосого мужчину с проседью на висках и густой щетиной. — Это Георгий Леонидович, — представила мне мужчину Даша, — он пару лет назад работал у нас, но по состоянию здоровья находился длительное время дома. — Спасибо, Дашенька, но я бы уж как-то сам мог представиться, — осадил подругу мужчина, — я с этого года снова буду вести математику и алгебру. Его весь образ, да и характер, не особо мне понравились. Слишком напыщенный, да и нервный, это сразу бросается в глаза. За это недолгое время он несколько раз поправил волосы на голове. Я не успела толком обдумать наше знакомство с новым учителем, как в учительскую вошла Маргарита Валерьевна, неся стопку классных журналов. Хотела было встать, дабы помочь ей, как этот напыщенный индюк опередил меня. — Не женское это дело – такие тяжести носить, Ритуль, — беря из рук директрисы журналы, он демонстративно, на всеобщее обозрение, коснулся кончиками пальцев ее руки, а Панова даже, кажется, против ничего не имела. — Спасибо, Жор, — улыбнулась директриса. — Маргарит, присаживайся, — пригласил к столу Иван Васильевич, отодвигая стул рядом с собой, — выпей чаю, пока еще есть время. Приняв приглашение коллеги, Рита села рядом с технарём, оббежав всех взглядом, кроме меня. Она делала вид, что меня за столом просто не существует. Пустое место. — Ксюш, — присев рядом с Пановой, обратился ко мне индюк, — я тут краем уха разговоры подслушал, что вы, оказывается, у нас довольно-таки известной личностью были в столице, да и должность у вас была соответствующая вашему хладнокровному характеру, как говорят и писали в различных новостных сводках. Вот у меня вопрос: как человек, крутящийся во всех аспектах прав и законов, мог допустить такой промах, раз его обвинили во взятие взятки в особо крупном размере? — Что вас так удивляет, Георгий Леонидович? Этот напыщенный индюк захотел сыграть со мной в плохую игру. Паразит. — Да просто как-то все не сходится. — Возможно, вам просто не хватает юридических знаний, поэтому в вашей голове и нет логического завершения. Я оправдываться ни перед кем не собираюсь, — холодно проговорила я, — надеюсь, вы это запомните и больше не будете донимать меня расспросами. — Как прокурор, да еще который и метил на повышение, может иметь в своей собственности бизнес, Ксения Николаевна? Я от нечего делать решил поискать на вас информацию и немного был удивлен от суммы вашего дохода в год, которая была опубликована на одном из закрытых сайтов, и, благодаря нашим доблестным хакерам, которые и слили ваши доходы в сеть. Думаю, все будут удивлены, когда узнают, что на зарплату прокурора вы приобрели себе шикарный дом в элитном секторе, квартиру в центре столицы, несколько машин люкс класса и фармацевтическую компанию. Неужели на зарплату прокурора можно жить в такой роскоши? — Разговор закончен, — жестко бросила я и, отодвинув стул, с неприятным скрежетом поднялась, быстрым шагом покидая учительскую. Возле лестницы меня нагнала Даша и, взяв под руку, повела вниз по лестнице, в спортивный зал. Меня перло от злости на этого напыщенного болвана, который какого-то хрена вернулся работать в школу. Как было хорошо без его присутствия здесь. — Какого дьявола он нес? — присаживаясь на деревянную лавку, неосознанно поморщилась, стоило боли в колене проявить себя. — Не обращай внимания, Ксюш, — девушка присела рядом, — Ольшанский всегда вел себя как полный придурок, и сейчас не исключение. Если он нарыл на тебя информацию, значит он видит в тебе соперника. — Соперника? — Я не говорила тебе, но Ольшанский много лет ухаживал за нашей Маргаритой Валерьевной. Не знаю, было ли у них что-то серьезнее флирта. Он такой человек, как говорят, с говнецом, поэтому просто старайся не обращать на него внимания. — Значит, он неровно дышит к Пановой, я так понимаю, — вот же черт, — и мне теперь что, надо отойти на второй план, уступив дорогу к счастью Ольшанского и Пановой? Девушка с обидой посмотрела на меня. — Я такого тебе не говорила, — подметила подруга. — Откуда вылез этот черт из табакерки? — Ну он хорошо так устроился в нашей деревне, — нерешительно начала подруга, — как бы сказать тебе, Ксюш. — Как есть. — У него в райцентре в собственности несколько павильонов с одеждой, — Даша нервно наглаживала свой хвостик, — поэтому он считается у нас в деревне зажиточным человеком. Когда я только устроилась работать в школу, он заменил полы во всех классах за свой счет. — Богатенький папашка, значит, — холодно отчеканила я, — ну что ж, пора и мне проявить свое милосердие и подарить школе новые окна и, быть может, обеспечить школу новыми электронными досками, какие стояли в гимназии, где училась Кира. — Не смей, — одернула Даша, — это будет выглядеть как подкуп. Ты никому ничего здесь не должна, Ксюша, потому что стоит тебе только преподнести такие блага в школу, как все начнут думать, что ты и правда откупаешься от вопросов, задабривая нас. Подруга права, мне не стоит выделяться из толпы. Пусть все идет своим чередом и, быть может, Рита все же простит меня, а мои опасения насчет ее отношений с индюком ошибочны. Но ведь по идее я сама во всем виновата. Мне стоило рассказать Рите о моей судимости, дабы избежать ее отторжения. Панова больше не доверяет мне, и я понимаю, что завоевать ее доверие после такого предательства будет крайне сложно. Я грубейшим способом оттолкнула от себя любимого человека, который тянул ко мне свои руки. Сейчас же, когда мне захотелось почувствовать ее нежность, броситься в родные и такие желанные объятия, я этого сделать не могу, потому что утратила ее расположение. — Она первая, с кем я состояла в серьезных взаимных отношениях, — грусть заполняла меня, — я не знаю, как мне теперь стоит себя вести. Что мне делать, Даш? — Дай ей время. — Время? Я дала ей целое лето, но что в итоге? Рита видеть меня не хочет, и во всем виновата лишь я одна. — Перестань, — девушка притянула меня к себе, крепко обняв за плечи, — все будет хорошо. — Ради нее я переступила через слово закона, Даш, и откупилась, — мне хотелось выговориться, — я заплатила так много, что мне даже страшно озвучивать эту сумму. Впервые нарушила закон и потеряла свою любимую. — Ты говоришь серьезно? — Более чем. Другого выхода просто не было. Мой адвокат Артур посоветовал мне поступить именно так, в противном случае меня бы упекли за решетку и, выйдя на свободу, я была бы нищим человеком. Я клянусь, что не брала взяток никогда, и все, что имею, заполучила кропотливой работой. Единственный раз, когда я нарушила закон, так это заплатив за свою свободу. В начале второго дня я вышла из зала, столкнувшись нос к носу в холле с Ольшанским и Пановой. Эта парочка, что-то обсуждая, направлялась к выходу, проигнорировав мое присутствие. Как будто я была пустым местом, и это очень сильно задело мои чувства. С этой любовью я стала слабым человеком. Сначала Панова научила меня радоваться жизни, не скрывать свои настоящие чувства и эмоции, а теперь она бьет меня в самое сердце. Разломила мою стену гордости и хладнокровия, сделав меня ничем. Стала для меня особенным человеком, чтобы в один момент отвернуться, оставив один на один с надломленным характером и тараканами в голове. Натянув на лицо маску безразличия, я направилась вслед за ними. Внутри меня разгорался огонь, который сможет потушить лишь самый высокоградусный алкоголь. Мы шли в паре шагов друг от друга к школьной парковке, на которой, помимо моего мерседеса, стоял черный ниссан, который, как я поняла, принадлежала этому индюку. — Хорошая машина, Ксения Николаевна, — обратился он ко мне, открывая перед Пановой пассажирскую дверь, — прям под стать прокурорской крысе. — Вам виднее, Георгий Леонидович, — не обращая на него абсолютно никакого внимания, ответила и, сев в автомобиль, резко дала по газам, дабы как можно быстрее скрыться со школьного двора. Уже дома, запивая свою боль алкоголем, я никак не могла понять, почему Рита ни разу за сегодняшний день не встала на мою сторону. Неужели она поверила во всю ту ложь, что писали в интернете? Когда Кира уже крепко спала, я, взяв ее телефон, вышла на улицу, грузно опустившись на крыльцо. Алкоголь ничем не помог мне, а только еще больше разжег огонь внутри. Набрав номер Пановой на телефоне сестры, который уже помнила наизусть, я услышала такие долгожданные гудки по ту сторону. Я так устала слышать «абонент находится вне зоне доступа сети», что сейчас была рада даже этому. «Ты видела время, Кира?» — Спишь с Ольшанским? — мой голос скрипел от холодной ярости. «Не стоит нажираться до поросячьего визга, Ксения Николаевна. Завтра на работу можете не приходить, я поставлю, что вы на больничном. Отоспитесь, соберитесь с мыслями, и я буду ждать вас послезавтра в своем кабинете.» — Я жду ответ на свой вопрос, — жестко процедила я сквозь зубы, — иначе я приеду к твоему дому и буду ждать столько, сколько потребуется. «Это не вашего ума дела, Юсупова. Перестаньте уже, наконец, донимать меня своими пьяными разговорами, и оставьте в покое. Мне утром рано встать и идти на работу, в отличии от вас. До свидания.» Услышав гудки по ту сторону, я спрятала лицо в ладонях. Мне тяжело терять любимого человека. Пропустив учебный день, который я провела за проверкой документов моей компании, даже немного забыла о той неприятной ситуации, которая сейчас происходит между мной и Пановой.

POV: Кира

Английский был у нас последним и поэтому, покинув класс информатики, я, обогнав Хватко и Анохину, единственных, кто вместе со мной перешел в десятый, отправилась в класс. — Бежала что ли? — отрываясь от выставления оценок в классный журнал, спросила меня учительница английского. — Хочу поцеловать тебя, пока здесь не появились девочки, — улыбнувшись, подошла к женщине и, наклонившись, чмокнула ее в щеку, при этом вдыхая ее роскошный аромат, — мне так тебя не хватает. Эльвира за последнее время стала мне самым близким человеком. Я стала замечать за собой, что отныне мне хочется проводить все свободное время с ней, нежели с Ксюшей. Вся моя жизнь сейчас крутится вокруг учительницы, и я не собираюсь ничего менять, даже если это кому-то не нравится. — Что случилось с твоей сестрой? — закрывая журнал, женщин выдвинула стул и села корпусом ко мне. — Она практически ничего мне не рассказывает, но я то вижу, что ей сейчас хреново. Может, это связано со мной, ведь Ксюша оставила Москву потому, что видела, как мне там было плохо, и мы вернулись сюда. Да и то, что сейчас всем известно о ее прошлом, тоже угнетает. Эльвира, ничего не говоря, притянула меня к себе и крепко обняла, приложив свою голову к моей груди. — Я не могла найти себе места летом. Каждый божий день мои мысли возвращались к тебе. Никогда бы не подумала, что меня так сильно влюбит в себя маленькая девочка. Нашему разговору было не суждено продолжиться потому что в дверь без стука вошла директриса. Отходя от Эльвиры, я заметила, как она виновато посмотрела на Панову, которая, в свою очередь, сделала вид, что ничего не видела. С тех пор, как мы вернулись, Маргарита Валерьевна очень сильно изменилась. Сейчас за нее уроки ведет Георгий Леонидович и, как мне кажется, он немножко хамоват с учениками. На днях Лика пожаловалось на него Пановой, а та открытым образом послала ее, сказав, что не видит в словах моей подруги правды. Я говорила об этом Эльвире, но она тоже не смогла особо то и повлиять на директрису, потому что у той существует свое собственное мнение. — В субботу будет субботник, — сказала она Шмит, не обращая на меня совершенно никакого внимания, — предупреди своих, чтобы все были. И, не дождавшись ответа рыженькой, вышла из класса. — Что с ней такое? — смотря в след женщине, спросила я у Эльвиры. — Тебе не понять, — поднявшись, учительница подошла ко мне и погладила по щеке, — сейчас будет звонок, поэтому садись за свою парту. Вечером, если появится желание, можешь приходить ко мне на ужин. — Конечно, — моему счастью не было предела. За все время, пока мы здесь, Ксюша ничего не приготовила. А есть постоянно замороженную продукцию мне тоже не охота. Если в городе сестра хотя бы еду из ресторанов заказывала, то здесь такой привилегии нет. Спасает только еда из столовки, и то не особо она и вкусная. Холодильник дома набиваю только я, потому что этой чокнутой Ксюше ничего, кроме алкоголя, не надо. Она постепенно уходит в себя, и я понимаю, что, возможно, это связано с тем, что она нихрена не хочет такой жизни себе. Когда она проводила на работе по двадцать часов, то была намного счастливее, чем сейчас. Здесь ей скучно, и от этого она теряет себя. До дома я добралась за пятнадцать минут, благодаря Эльвире, которая остановила меня в ста метрах от нашего с Ксюшей дома. — Вечером буду, — и, поцеловав женщину в щеку, вышла, направившись к дому, где уже успела приметить два автомобиля сестры, а это значит, что Ксюша дома. В прихожей меня встретил Хантер, который просился на улицу. — Хорошо-хорошо, — заулыбалась я, когда он стал играючи прыгать на меня и, открыв дверь, кинула во двор небольшой мячик, за которым и устремился, как молния, наш пес. Раздевшись и пригладив волосы, прошла на кухню, приметив за столом сестру, которая внимательно вчитывалась в какие-то бумаги, не обращая на меня совершенно никакого внимания. — Я пришла, — подойдя к холодильнику, извлекла из него пару сырков и, присев за стол напротив сестры, посмотрела на ее сосредоточенное лицо. — Что? — Почему мы так живем, Ксюш? — у нас есть деньги, но такое ощущение, что сестра потеряла к ним интерес. Она их безумно любила и позволяла себе роскошно жить. Но в последнее время мы и двух тысяч в сутки не тратим, хотя можем позволить себе очень многое. — Как так? — отрываясь от бумаг, она облокотилась на спинку стула и посмотрела на меня красными от усталости глазами. Даже сейчас, в своем спортивном черном костюме, забранными в хвост волосами и бледным лицом, она смотрелась совершенно в стенах этой халупы. Такие красивые девушки как Ксюша не должны все время сидеть в четырех стенах и работать в сельской школе, растрачивая свое время. — Ты ведь можешь уехать обратно, Ксюш, не мучайся ты здесь, — в ее глазах нельзя было уловить ни единой эмоции, — я обещаю, что не пропаду здесь без тебя. Суд не запретил тебе заниматься прокурорской деятельностью, поэтому, думаю, ты с легкостью сможешь вернуться к любимой работе, а не сидеть здесь и терять себя, заливая в глотку ежедневно алкоголь. — Иди делай уроки, — отозвалась сестра и вернулась к бумагам, — мне советы сопливых не нужны. И как всегда она даже не хочет говорить со мной. — Сегодня буду ужинать у Эльвиры Эдуардовны, у нас же все равно дома еды нету, — обиженно проговорила я, выходя из-за стола. — Я приготовлю тебе ужин, если хочешь, — не отвлекаясь от бумаг, предложила сестра. — Хочу, но не сегодня. Мне хочется побыть с Эльвирой Эдуардовной, если ты не против, конечно, — не могу потерять Ксюшу ради своей любви. — Хорошо, — ответила сестра через пару секунд, и мои глаза округлились от удивления. — Ты не против? — восторженно спросила я, пытаясь скрыть свою бурную радостную реакцию от нее. — Будешь задавать много вопросов, получишь отрицательный ответ, — усмехнулась она.

Конец POV

Утром, распрощавшись с Кирой в холле первого этажа, направилась в кабинет директора. Я не знаю, как мне стоит сейчас вести себя рядом с ней. В ее кабинете было прохладно из-за открытых настежь окон. Сама Панова, облаченная в строгое коричневое платье, сидела за своим столом, то и тело вбивая что-то на компьютере. — Ксения Николаевна, — обратилась ко мне женщина, не поднимая на меня своих глаз, — с учетом того, что вы накануне не явились на работу в связи со своей пагубной привычкой выпивать, я вправе потребовать вашего увольнения. — Видимо, с трудовым кодексом вы ознакомились хорошо, Маргарита Валерьевна, — она же сама просила меня остаться дома, — уволить вы, конечно, меня можете, и у вас есть на это полное право. Объяснительную вы у меня не запрашиваете потому, что она вам к черту не сдалась. Обида, довольно-таки сильная обида сейчас появилась внутри меня. Никогда бы не подумала, что она так сильно падет, чтобы подставить человека. Я обманула ее, и теперь не могу требовать доверия. Нельзя сказать человеку, что он не нужен своими действиями, a после названивать и обтирать ее порог. — Это очень низко с вашей стороны, так хорошо провернуть ситуацию с моим увольнением. Только вот не понимаете вы, с кем затеяли эту игру. — не сдержала ехидного смешка. — Все мои разговоры, даже имеющие личный характер, я имею привычку записывать. Хотите попробовать уволить меня? Дерзайте. Только вот я обещаю вам, что вы проиграете в этой игре и потеряете свое директорское место. У меня есть все шансы занять ваш пост, и тогда в этой школе наконец-то будет порядок, а не процветание малолетней преступности. Не дав ей ответить, направилась к двери, и, взявшись за ручку, обернулась, посмотрев на нее. — Вы больше не заслуживаете моего доверия, Маргарита Валерьевна, поэтому не надейтесь, что я буду закрывать глаза на вашу некомпетентную работу. Как я уже говорила вам ранее, вы не достойны поста директора.