Счастливые

13 декабря 1996 год, Башня старост Почувствовав легкие прикосновения к своей щеке, как будто перышко оглаживало кожу, Гермиона фыркнула, сильнее утыкаясь в ткань. — Грейнджер, — кто-то окликал ее по имени. Недовольно промычав, она снова попыталась возвратиться в сон. — Грейнджер, — голос повторил свои слова, заставив ее нехотя приоткрыть веки. Увидев перед собой Малфоя, что лежал на боку, положив одну ладонь ей на лицо, а другую все еще держа переплетенной, она тут же облилась холодным жаром, обращаясь на того, кто мутным взглядом на нее смотрел. — Драко, — выдохнула Гермиона, сжавшись. — Ты видишь? — в надежде спросила она. — Нет, — поджимая губы и отнимая руку от ее лица, ответил Малфой. Высвободив свои пальцы из его ладони, что намокла за их общий сон, Гермиона в данную секунду была немного — совсем немного — рада ситуации, в которой он не видит, ведь при таком раскладе он не сможет пристыдить ее алеющий, как обгоревший в пике солнца, вид. Она все еще ужасный человек. — Ничего, все в порядке, — пробормотала Гермиона, поднимаясь на покалывающие ноги. — Я думаю, что скоро зрение восстановится. Теперь у нас есть все средства для этого, и еще тебе следует… — Грейнджер, — принимая сидячее положение, прервал ее Малфой. — Да? — Мне нужно в туалет, — выдавил он спустя пару секунд. — Хорошо, я провожу тебя, — подходя к нему, она взяла его предплечье. — Я не инвалид, — разразился он, откинув ее руку и вскочив на ноги. — Конечно, ты не инвалид, — спокойно ответила Гермиона. — Но ты не знаешь, куда идти. Выглядя, как будто его сейчас вырвет и одновременно с этим разорвет на части, он страдальчески вздохнул, сопроводив это едва звучащим рыком. Согнув локоть, Драко отодвинул его, предлагая ей. — Это унизительно, — пробубнил он, когда они двинулись с места. — В этом нет ничего унизительного, Малфой, — осторожно его поддерживая за локоть и спину, сказала Гермиона. — Здесь лестница, — подводя к устрашающему подступу, проинформировала она. — Держись за меня и за перила. И не спеши, — отрезала она, когда он резко занес ногу. — Я буду говорить тебе. — Просто немыслимо, — выплюнул Драко. — Первая ступень, осторожно, — начиная ускоривший ее пульс путь, сообщила Гермиона. Слегка запнувшись, он глухо зарычал. Его ладонь чуть крепче сжала ее пальцы. — Тише, здесь совсем немного, — успокаивающе погладив его по спине, сказала Гермиона. Под гневные бормотания о том, как все это унизительно, они за две минуты поднялись по лестнице наверх. — Последняя, — ступая на ровный пол, сообщила Гермиона. — Все. Теперь мы идем прямо. По привычке заходя в свою комнату, она продолжила вести Драко к дверям ванной, решив не подавать никакого виду. — Вот, — заводя его в новое пространство, оставила Гермиона. — Туалет вот здесь, — протянув его руку, указала она. — Раковина позади тебя, будь осторожен. Можешь позвать меня, когда закончишь. — Грейнджер, — прорычал он снова. — Хорошо-хорошо, — отступив назад, Гермиона еще раз с опаской оглянула Малфоя. — Я ухожу, но буду за дверью. Помнишь, откуда мы зашли? Успев закрыться от его обозленных метаний, она опустилась на свою кровать. Он вышел спустя две минуты, пока Гермиона чувствовала себя ужасно смущенной, пытаясь не вслушиваться. — Мне нужно в подземелья, — заявил решительно Малфой, отпуская ручку от двери. — Ты никуда не пойдешь, пока снова не станешь видеть. Мне нужно капать тебе в глаза каждые четыре часа. — Что? — хмурясь, спросил негромко Драко. — Откуда ты взяла эти капли? Нервно выдохнув, Гермиона опустила взгляд на его ноги. — Грейнджер, откуда? — повторил он спустя несколько секунд. — Снейп дал их мне, — едва слышно выдавила она. — Ты рассказала Снейпу? — прошипел он, сжимая ладони в кулаки и подаваясь чуть вперед от своих волн раскатистого гнева. — Я ничего ему не рассказывала. Он… Он сам увидел. — Блять, Грейнджер, — простонал Драко, откинув голову наверх. — Я просил тебя. — Ты ослеп и потерял сознание, Малфой! — разразилась Гермиона. — И ты сказал, что не пойдешь в больничное крыло. Что мне было делать? — Ничего, блять! — Пожалуйста, успокойся. — Кому еще ты рассказала? — с серьезным видом обратился он, вновь заставляя ее поджать губы. Придурок. Что бы ты делал на моем месте? — Я задал тебе вопрос, Грейнджер, — повторил он. — Кому еще ты рассказала? — Блейз принес зелья, — прошептала она в надежде, что он не услышит. — Замечательно, — вскидывая руки, выплюнул он. — Именно это я и предполагал, когда просил никому не сообщать. — Никто из нас троих не выдаст твои тайны, Малфой. Ты знаешь об этом. Он тяжело вздохнул, пошатнувшись. Гермиона тут же встала, оказываясь перед ним. — Я думаю, что тебе нужно лечь и снова поспать, чтобы дать своему организму окончательно восстановиться, — обхватив его запястье и скользнув за спину, проговорила она. — Я тебе не котенок, Грейнджер, за которым нужно ухаживать, — оскалившись, отрезал Малфой. — Конечно, — сильнее сжав запястье, она направила его вперед. — Пойдем. — Куда мы идем? — Всего пару шагов, — подводя к подножию, она протянула его руку, опуская на мягкую ткань. — Вот здесь кровать, ложись. — Это что, твоя кровать? — недоверчиво спросил он. — Эльфы меняют белье каждую неделю, но если, ты брезгуешь, на другой стороне есть комната, но там нет белья. — Салазар, за что мне это… — Я отвернусь, пока ты раздеваешься, — отпуская его и немного отходя назад, заявила Гермиона. — Хочешь, чтобы я разделся, цветочек? — усмехаясь, пропел Малфой. — Собираешься спать в кровати в брюках? — Можешь не отворачиваться, — подмигнув, он потянулся к ширинке. Придурок. — Ты закончил? — услышав шуршание одеяла, спросила Гермиона спустя восемьдесят четыре секунды. — А ты все-таки отвернулась? Страдальчески выдохнув, она снова обратилась на него. Закинув свои руки под голову, Драко Малфой лежал в ее кровати с видом, будто он всегда здесь жил. — Пора капать в глаза, — призвав склянку и два зелья, заявила Гермиона. С небольшим звуком стучащего стекла спустя секунду снадобья приземлились к ней в ладонь. — Я могу сам, — заявил он, когда она оказалась рядом. — Не можешь, — набрав капли, оборвала его Гермиона. — Лежи спокойно, Малфой. Замирая около открытых глаз, она свела брови, опускаясь взглядом на желтую жидкость у себя в руках. — Возможно, будет жечь, — тихо дополнила Гермиона, решив предупредить. — Капай уже. Запустив ладонь в растрепанные пряди для удобства, она капнула две капли, наблюдая, как он дернулся в ее руках. — Блять, — сцепив челюсть, выдавил Драко. — Извини. Извини. — Все нормально, — сказал он сквозь зубы. Поднося пипетку ко второму глазу, она повторила свое действо. Мягко прикрыв его глаза салфеткой, чтобы не занести других инфекций и стереть остатки на лице, Гермиона отодвинулась, протягивая руки к двум другим необходимым снадобьям. — Я сейчас дам тебе зелье. — Грейнджер, — вновь оскалился он. — Зелье я точно могу выпить сам. — Хорошо, — вложив ему в руку открытую склянку, она помогла приподняться. — Что это за зелья? — Восстанавливающее и снотворное. Закончив с жидкостями, он снова опустился на матрас. — Думаю, что, когда ты проснешься, ты уже сможешь видеть, — поправив одеяло, заявила Гермиона. — Не печалься, если я умру во сне. — Малфой! — ударив его по плечу, шикнула Гермиона. — Не смей. — Ладно, я пошутил. — Придурок. — Мерлин, похоже, мне и шампунь тебе придется покупать. Чем он пахнет? — разворачивая лицо и утыкаясь носом в смятую подушку, спросил Драко. — Заткнись и спи, иначе я тебя столкну на пол. — Ты сама забота. — Я буду внизу в гостиной, — выпрямляясь и забирая использованные зелья, сообщила она. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто позови меня. Не вставай сам. — Пропускаешь занятия из-за меня, Грейнджер? — Ты моя подопытная крыса, не забыл? Я не могу тебя лишиться. Растянув улыбку, он окинул ее насмешливым взором даже будучи незрячим. — Через четыре часа нужно будет снова закапать, поэтому я приду, — проследовав на выход, бросила Гермиона. Обернувшись на пороге, она прикоснулась своим взглядом к распластавшемуся на ее едва примятых простынях Малфою. — Сладких снов, котеночек. — Грейнджер, — его разъяренный рык остался за закрытой дверью. Схватив по дороге уже перечитанный около сотни раз дневник, Гермиона опустилась на диван, решив прочитать на этот раз определенную — исключительно в целях заполнить время — информацию. Она как раз пыталась совместить написанные буквы в давно знакомые слова, когда спустя примерно полчаса попыток и нервно ходящего ходуном колена она не выдержала и решила — на всякий случай — заглянуть к себе обратно в комнату. Осторожно приоткрыв дверь, она в очередной раз натолкнулась на будоражащую мозг картину. Может, тебе стоит переехать к нему окончательно, маленький предатель? Живоглот лежал рядом с Малфоем, свернувшись клубочком и положив морду на его предплечье, пока тот с ангельским видом спал. Гермиона ощутила неловкость от того факта, что она наблюдает за тем, как он спит. Даже во сне лицо Малфоя было слегка напряжено. Как если бы он размышлял над сложным уравнением, пытаясь в который раз его перерешать. Тихо закрыв за собой, она вернулась вниз. Ее желудок заурчал, когда Гермиона читала пятую страницу. Обратив взгляд на массивные часы, что висели деревянной рамой в каменном углу, она поняла, что ей придется потерпеть уже до ужина. Шумно выдохнув, она погрузилась обратно. 14 ноября 1987 Очищение в случае физической боли может быть исполнено исключительно при условии укоренившихся сил и побочной подпитке (заранее и добровольно отданная реципиентом нить). Исцеление проходит в два этапа: преобразование физической боли в эмоциональный поток; стандартная процедура изъятия. Несет за собой такие же по количеству последствия. При неверном подходе или пренебрежении первыми пунктами разум эмпата (как и тело) может быть необратимо разрушен. Синхронизация с реципиентом по совершении ритуала в подобных случаях невозможна. 19 ноября 1987 Для контроля физической боли, как и последующего исцеления, может использоваться любой удобный метод. 21 ноября 1987 В случае неправильного подхода или чрезмерно/насильственно забранного потока — восстановление (при условии своевременного контроля) возможно лишь с применением темной силы. — Мисс? — Годрик! — выронив из рук тетрадь и свое сердце из груди, вскрикнула Гермиона, обращаясь на писклявый звук. — Топси не хотела напугать мисс. Топси очень жаль, — залепетала внезапно появившаяся посреди гостиной эльфийка. — Топси накажет себя за это. — Нет! — вскакивая на ноги и подносясь к начавшему биться головой о пол существу, воскликнула Гермиона. — Все в порядке, Топси. — Топси правда очень жаль, — поднимая на нее огромные глаза и поджимая уши, сказала эльфийка. — Топси, почему ты здесь? — Хозяин Драко сказал Топси покормить мисс, — решительно заявила она. — Что мисс хотела бы съесть? Метнув взгляд на дверь своей закрытой комнаты и вернув его мгновенно на часы, Гермиона тихо выдохнула, поджав губы. — Хозяин Драко… Он уже не спит? — недоверчиво спросила она. — Топси перенесла хозяина в свою комнату в подземельях по его просьбе. — Он видит? — панически спросила Гермиона. Эльфийка рядом с ней нахмурилась, заморгав огромными глазами. — Топси не понимает мисс. Вставая и обратно подходя к столу, где все еще стояли капли, Гермиона забрала их и вернулась к ожидающему существу. — Твоему хозяину нужно капать это по две капли в каждый глаз раз в четыре часа, — вкрадчиво произнесла она. — Я капала около трех часов назад. Если он уже видит, то думаю, что больше в этом нет необходимости, но я бы все равно закапала еще раз на всякий случай. Ты сможешь это сделать? — Хозяин Драко не видит? Хозяин Драко ослеп? — в панике начала биться эльфийка, прикрывая свои размашистые уши. — Топси, тише, — прервав ее метания, остановила Гермиона. — Ты можешь вспомнить, он смотрел на тебя, когда ты появилась и когда он разговаривал с тобой? — Топси не помнит… — захныкав, выдавила она. — Ничего, все в порядке. Можешь отнести это ему и проверить сейчас? — Топси может. Топси может, — закивала она, исчезая с громким хлопком. Появившись через пару минут на том же месте, она смущенно протянула ей листок, не говоря ни слова. Хорошие гости никогда не остаются надолго, Грейнджер. Благодарю за гостеприимство и помощь. После отбоя в Выручай Комнате задашь все вопросы сама, не мучай моего эльфа. И ради Салазара — поешь, Грейнджер. Мне твое безжизненное тело не сдалось. P.S. Милая пижама, что лежала на стуле, но с фламинго мне понравилась больше. Возвращаясь взглядом на эльфийку, она мысленно послала этому придурку проклятие в грудь.

***

Закончив со своим импровизированным перекусом, хотя назвать то, что Топси пыталась впихнуть в нее половину кухни Мэнора, перекусом было довольно тяжело, Гермиона решила сходить в библиотеку, надеясь встретить там кого-нибудь из гриффиндорцев и иметь возможность взять у них задания по трансфигурации и чарам, что сегодня она пропустила вновь. Гермиона только ступила на четвертый этаж, когда позади ее окликнул высокий голос. — Мисс Грейнджер? Опустив голову и замерев, она тихо выдохнула, прежде чем развернуться. — Профессор МакГонагалл. Мерно ступая каблуками по каменному полу, она оказалась прямо перед стушевавшейся фигурой Гермионы. — Могу я узнать причину вашего очередного отсутствия на моем занятии? — Я прошу прощения, профессор, — опустив глаза, ответила она. — Я плохо себя чувствовала. — Гермиона, — разрезав воздух, оборвала Минерва. — Вы обещали мне объяснения еще в начале года. Я все еще жду их от вас. Услышав посторонние шаги, Гермиона нервно обернулась на их звук. — Профессор, я могу… Я могу зайти к вам завтра? — заламывая пальцы, спросила она. МакГонагалл поджала губы. — Жду вас после завтрака в своем кабинете, мисс Грейнджер, — в последний раз окинув ее подозрительным взглядом, профессор удалилась. Почувствовав во рту вкус желчи, Гермиона двинулась вперед. Взяв домашнее задание у Дина Томаса и со всей вежливостью отказав ему в очередной попытке обсуждения минувших дней, в которых фигурировали Рон, Гарри и Джинни, она в компании его же отправилась на ужин. Оказавшись около входа, Гермиона столкнулась зрачками с Блейзом. Едва заметно ей кивнув, он ушел к столу. Малфой сидел за своим привычным местом, безучастно ковыряясь в блюде. Подняв глаза, он натолкнулся на ее стоящую в дверях фигуру, что смотрела прямо на него. — Гермиона? — появившись справа и слегка задев, Гарри заставил ее разорвать контакт. — Извини, — тут же отходя с прохода, отозвалась она. — Вспомнила, что забыла сдать эссе по чарам, — нервно усмехнувшись, оправдалась она. Он понимающе ей улыбнулся, следуя к гриффиндорскому столу. Сбросив в себя пищу и ради приличия просидев еще несколько минут, Гермиона пожелала приятного аппетита всем, кто был рядом, и вернулась в Башню. Зачем Малфой позвал ее в Выручай Комнату после отбоя? Он ведь не собирался в самом деле заниматься с ней сегодня окклюменцией? После его состояния ему как минимум несколько дней желательно было вообще не напрягаться. Зачем он позвал ее? Стоя в темном коридоре через несколько часов, она все еще не знала об ответе. — У Гарри есть Карта Мародеров, — почувствовав позади себя движение и присущий только Малфою — знакомый — запах, сказала Гермиона едва слышно. — Она показывает местоположение всех находящихся в замке. Я вспомнила об этом только сейчас. Если он посмотрит на карту в неподходящий момент, то увидит нас вместе. — А ты бы очень этого не хотела, верно? — обдавая теплым дыханием ее волосы и упираясь грудью в напряженные лопатки, тихо спросил Малфой. — Чтобы он увидел нас вместе. — Он думает, что ты Пожиратель. — Неужели? — наклоняясь ниже и почти касаясь ее мочки, выдохнул Драко. — Он видел тебя в «Горбин и Бэркес», — шевеля одними губами, произнесла она. — С твоей тетей. — Интересно, — выпуская воздух прямо в ее ухо, промурлыкал Малфой. — Он сказал мне об этом в сентябре, — нервно сглатывая, дополнила Гермиона. — Я сказала, что это невозможно. Почувствовав, как Малфой едва ощутимо прикоснулся к ее волосам, убирая их назад и открывая шею, она дернулась, когда холодный воздух полоснул по голой коже. — Что ты думаешь теперь, цветочек? Не успев дополнить звуками свой судорожный вздох, Гермиона вместе с Драко обратила взгляд на рябь, что появилась перед ними. Обходя ее и открывая дверь, он показал жестом ступить внутрь. Оказавшись в новой комнате, Гермиона пораженно замерла. — Почему здесь появился рояль? Они стояли посреди темного зала, что походил на танцевальный и привлекал к себе внимание укрывшимся в углу большим роялем. Больше в комнате не было ничего, за исключением длинной банкетки около блестящего инструмента. — Ты играешь? — недоверчиво спросила она, развернув свой профиль на нахмурившегося Драко. — Да, — поджав губы, выдавил он. — Хочешь сыграть? — робко поинтересовалась Гермиона. — Не особо, — поведя головой, он безразлично бросил. Обманщик. Сдержав уголки губ, она медленно прошла вперед и не спеша уселась перед клавишами. Вспомнив свои незаконченные три года музыкальной школы в детстве, Гермиона опустила пальцы на гладкую поверхность. Через полторы минуты ее попыток вспомнить менуэт Моцарта Малфой не выдержал. — Салазар, Грейнджер, прекрати издеваться над инструментом. Скрыв улыбку, она с невинным видом обратилась на него. — Маэстро покажет, как нужно обращаться с ним? Он смерил ее едким взглядом, подходя вплотную и присаживаясь рядом с ней. Задержав зрачки на несколько секунд, Драко шумно выдохнул, поднимая кисти вверх и опуская их, чтобы извлечь свой первый звук. Комната наполнилась тихой мелодией, что вытекала нотами из его пальцев, падая на клавиши и обретая тон. Летний дождь в оставленную ночь стучался по фигуре, омывая теплой жидкостью прилипшую к разгоряченному от ветра телу одежду. Заходя в беседку, скрывшуюся посреди большого сада, она замерла, заметив юношу, что возвышался в тишине. Обернув ее в туман серебряного света, он подал руку, пригласив войти. Испугавшись, она бросилась на выход. — Не убегай от меня! Оказываясь в зелени и мчась по воздуху со всех возможных сил, девушка почувствовала руку на своем запястье, которая остановила ее шаг. Ощутив адское пламя на лодыжке, она медленно перевела глаза к ноге, что наливалась ядом. — Гесперия. Оседая тихим шелестом, музыка перетекла в привычную им тишину, оставив в воздухе свой запах. Драко перевел дыхание и опустил ладони вниз. Ей показалось, что он выглядел слегка смущенно. — Это очень красиво, — с придыханием сказала Гермиона. — Кто это? Я никогда не слышала. Она увидела, как дрогнула его рука, прежде чем он успел сжать пальцы. Догадка промелькнула в голове, когда она уставилась на Драко. — Ты сам это сочинил? Едва заметно дернувшийся уголок губ ей дал ответ без слов, которые он не жаждал выпускать. — Малфой! — восторженно вскрикнула Гермиона, ухватив его запястье. — Это так красиво! Ты очень талантлив. Она слегка осыпалась румянцем, когда он опустился взглядом на ее лежащую на нем ладонь. — Ты… Ты мог бы стать музыкантом, — отнимая руку от него, робко дополнила она. Он грустно усмехнулся. — Скажу об этом Темному Лорду. Чьи-то клыки впились Гесперии в лодыжку. — Это когда-нибудь закончится, — едва слышно сказала Гермиона. — Я в этом не уверен, — смиренно Драко прошептал. Заметив неожиданно возникший свет, они перевели зрачки на сгусток магии, начавший вырисовываться… чем-то. Едва цветя и розовея бледным тоном, на крышке старого рояля стала прорастать сирень. Тяжело сглотнув, Малфой вымученно усмехнулся. — Сирень, — прошептала Гермиона. — Сирень, — ответил он, обращаясь взглядом на нее. Оторвав свой взор от лепестков, Гермиона оказалась в пропасти, где несколько секунд назад было оставлено навеки дно. Воздух вокруг них пропах цветочным ароматом, который заполнял сжимавшиеся легкие, перекрывая спертый кислород, витавший между тел. Она могла бы ощутить его подобно волнам океана, подняв ладонь и проведя по смятому пространству. Она могла бы чувствовать бледнеющие капли на своей руке, что обожгли бы кожу. Она могла бы погрузиться в сон, который с каждым вдохом таял. Она могла бы навсегда остаться в нем. Подавшись вперед, Гермиона прижалась к губам Малфоя. Он ощущался ледяным потоком воздуха и самым теплым светом, что обугливал трепещущие пальцы, проникая солнечным лучом. Малиновые. Он был как пряная малина с эвкалиптом. Держа свои глаза во тьме, Гермиона выдохнула в его губы, разомкнув свои, когда почувствовала руку на затылке. Драко не отвечал на поцелуй, и в первые мгновения ей показалось, что он собирается ее остановить. Ладонь, что сжала ее волосы, заметно напряглась, удерживая пряди, прежде чем он резко впился в ее губы, шумно выдохнув и захватив их в плен. Выпустив в его рот воздух от неожиданного пыла, она предоставила ему карт-бланш. Гермиона застонала, когда соприкоснулись языки, и он сильнее сжал ее спадающие кудри. Он целовал ее, как будто он неделями скучал и, наконец, ее увидел. Он целовал ее, как будто он каждую ночь на звездном небе зажигал желание о ней. Он целовал ее, как будто он хотел сказать о чем-то. Он целовал ее, как будто провожал. С тихим рыком оторвавшись, Малфой прислонился своим лбом к ее, сильнее впиваясь пальцами и тяжело дыша. — Мы не можем, — заставив ее открыть веки, глухо прошептал Драко. Он выглядел избитым. Его лицо было искажено гримасой, как если бы он долго и упорно терпел боль. — Мы не должны, — выдавил Малфой через зубы, жмурясь еще больше. — Не надо. — Почему? — выдохнула Гермиона. Переместив ладонь с ее затылка на лицо, Драко мягко погладил кожу. — Я — тонущий корабль, Грейнджер. Ты хватаешься не за того. Если бы она сейчас сняла кольцо, она бы умерла. Она бы умерла от концентрации невыносимых для ее разума эмоций, что вибрировали между двух дрожащих тел. Его бушующая магия пропитывала воздух. — Тогда я согласна потонуть вместе с тобой, — прошептала Гермиона, глядя прямо на него. Он резко втянул воздух, сцепив челюсть, и отвернулся, сжав ладони в кулаки. — Грейнджер, не надо, — почти не разнимая губ, выплюнул он. Малфой уронил лицо, опершись на пюпитр лбом. Он дышал так громко, как если бы бежал от стаи, что пыталась его растерзать. Все, что она могла почувствовать сейчас, — это затупленное лезвие, нагретое внутри; с каждой секундой, с каждым выдохом входящее все глубже; с каждым звуком, с каждой буквой набирающее градус, замедляющее пульс. Сирень. Сирень. Некогда цветочный запах ощущался догоревшим мхом, что умирал от горя. — Я все еще должен выполнить свое задание для Лорда, Грейнджер, — жестким тоном сказал Драко, отрываясь от рояля и смотря в ее зрачки. — Надо мной все еще висит этот ебаный меч, напоминая изо дня в день моей ублюдской Меткой на руке, что я в цепях. Я ни на шаг не приблизился к тому, что я планировал. Я понятия не имею, что мне делать дальше, чтобы свергнуть эту тварь, — рычал он тихим свистом. — Я не имею ни малейшего расклада на свою жизнь, когда мой срок закончится. Конец года — вот мой срок, Грейнджер. Вот вся моя жизнь, — дернувшись, как от удара, Малфой снова сжал ладони в кулаки. — Тебе не нужно это. Ты заслужила жизнь не рядом с безвольным убийцей, длиной в пять месяцев. — Пять месяцев — красивый срок, — едва слышно сказала Гермиона. — Грейнджер, — резко оборвав, он обозлился. — Для меня это закончится чудесно. Я уверен, что мы найдем, чем нам заняться в это время, — грубо выдавил он. — И по итогу я смиренно выпущу последний воздух и уйду предателем, причем с любой взглянувшей стороны, — опускаясь пальцами на ее кожу, где заметно бился пульс, едко он вставил. — Но тебе придется жить с этим. Тебе придется вспоминать, и я уверен, что твое великодушное сердце не сможет выдержать этого, — наигранно усмехнувшись, он откинулся назад, отняв от нее руку. — Моему призраку не нужна рыдающая девушка, которая будет его донимать. — Не ври мне, Малфой, — дрожащей кистью смахнув влагу, что безостановочно текла, сказала Гермиона. — Твоя причина не только в этом. — И в чем же она? — Ты боишься. Его взгляд ожесточился, когда он подался на нее. — Вот как? — Я тоже боюсь, — глухо выдала она. — Но я хочу взять все, что я могу от этой чертовой жизни. — Ты не сможешь сделать этого в любом случае, — шипя на нее, сказал Малфой. — Мы вернулись к началу. Ты не сможешь взять всего, и ты это знаешь. — Я возьму столько, сколько смогу, — вновь всхлипнув, почти проскулила Гермиона. — А я не смогу! — ударяя пальцами о гладкую поверхность, он создал ужасный звон, смешав несовместимые по звуку ноты. — Я, блять, не смогу! — Почему? — рваное рыдание вырвалось из ее груди, когда она увидела слетевшую вмиг маску Драко. — Потому что, блять, ты не заслужила этого, — пробормотал он, прикрывая веки и сгоняя влажный блеск. — Потому что единственное, что я могу тебе дать, — это свободу. — Мне не нужна свобода, — тихо ответила она. — Грейнджер, — ощетинился он, обращаясь на нее, — ты хочешь стать моей второй ахиллесовой пятой? В первую меня уже убили, — тяжело сглотнув, Малфой повел головой. — Я больше не смогу иметь слабое место. Я одно сплошное слабое место. Я больше не смогу. — Я не хочу быть твоей слабостью, Драко, — негромко сказала Гермиона. — Тебе не нужно меня защищать, я принимаю риски. Я знаю, кто ты, и я осознаю, на что иду, — задыхаясь, говорила она. — Я ничего не жду и ничего не строю. Я так устала жить, пытаясь контролировать все то, что от меня беспрекословно ускользает. Я просто хочу счастья, Драко, — заставляя дернуться и впиться в нее взглядом, отрезала Гермиона. — Пусть оно будет мимолетным. Пусть оно будет недолгим. Но оно будет у меня, — сглотнула она. — Я предлагаю тебе счастье, Драко. — Я не сделаю тебя счастливой, Грейнджер, — отворачиваясь, сказал он. Комната вновь обрела начальную картину, унеся цветущую сирень во тьму. — Тебе для этого не нужно никаких усилий, — почти неслышно прошептала Гермиона. — Просто не отталкивай меня. Будь рядом, и я буду счастлива, — ощущая спазмы в сердце, она развернулась на него. — С тобой. — Кто сказал тебе, что в этом случае счастье возможно для меня? — Ты не знаешь этого. Ты не знаешь того, что сможешь получить, если не попробуешь. Устало опустив свой профиль, он вымученно выдохнул, смотря куда-то в пол. — Счастье в неведении, Грейнджер. Не зная, ты не сможешь потерять. Ре. Ре. Ми. Фа. Ре. — Испытав один раз и лишившись, будешь всю жизнь желать того, что больше не получишь, — продолжая медленно перебирать по одной ноте менуэт, сказал Драко. — Тешиться воспоминанием, которое убьет, забрав всего тебя в итоге и заставив пожалеть, что это было. Не тебе ли знать об этом, Грейнджер? — едва скосившись взглядом на нее, Малфой спросил, не ожидая ответа. — Я лучше буду жить во тьме, чем один раз увижу свет и вновь ослепну. Это причинит мне меньше боли, чем осознание того, что у меня не может быть иначе. — Но ты увидишь его, — срывающимся шепотом произнесла Гермиона. — Это мгновение будет у тебя. И оно будет длиться до конца. Соль. Фа. Ми. Фа. Соль. — Я буду всю оставшуюся жизнь желать его и не смогу получить. Это мучение сильнее того мимолетного момента. — Бывают моменты, что стоят всех мучений. Останавливая пальцы, Драко опустил ладони вниз. — Бывают, — он поднес бледнеющую кисть к ее лицу. — В сказках, — проводя костяшками по дрогнувшей щеке, он стер обессиленные слезы. Задохнувшись и прижавшись к его коже на мгновение лицом, она прикрыла веки. Боже. Почему ей так больно? — Тогда сыграй мне, — выдавила она, распахнув глаза. — Сыграй мне о том, чего мы не сможем получить. Гермиона видела, как он, подобно ей, остановил дыхание, сжав челюсть до ходящих желваков. Сделав два долгих вдоха, он ударил инструмент. Услышав его выбор, Гермиона зарыдала в голос, прикрыв рот рукой, чтобы не дать себе испортить музыку, которая должна была стать жизнью, что они могли бы в неизвестной сказочной реальности иметь. Она плакала навзрыд солями, что стекали по лицу, пока подпрыгивающий от размашистых движений Малфой плакал тем, что наносил удары по блестящим клавишам, забрав их звук. Никогда. Больше никогда она не сможет слышать его вновь. Грязными ногами кто-то гадко танцевал, топча соцветия и поднимая пыль. Сирень завяла. Аорта расслоилась, останавливая стук.