Счастливые

28 декабря 1996 год, Башня старост — Ты принес одежду? — спросила Гермиона, отстраняясь от его груди и отползая дальше. — Принес, — выдохнул Драко, опуская ступни на ковер. Задерживаясь взглядом на ее халате, он хитро усмехнулся, заставляя Гермиону в очередной раз покраснеть. С того дня она действительно хранила белье в ванной. Одно из лучших ее решений. — Я уже собирался купить тебе шампунь, — насмешливо начал Малфой, — теперь я понял, что гель для душа тоже войдет в этот список. Чем он вообще пахнет? — Виноградом! — возмущенно воскликнула она. Вымученно выдохнув, Драко потер глаза. — Ты планировал куда-нибудь пойти сегодня? — вкрадчиво поинтересовалась Гермиона. Замирая вновь сверкнувшим серебром, он приковал глаза к затихшему на ее прядях солнцу. — У тебя есть предложение? Тихо сглотнув, Гермиона вперилась в него зрачками. — Давай никуда не пойдем и останемся здесь, — натыкаясь на поднятую бровь, пробормотала она. — Там все равно метель, — неуверенно дополнила она. Сталкивая взгляды несколько тихих секунд, Малфой медленно поднялся на ноги и, не сводя с сидящей Гермионы глаз, обошел кровать. — И чем же мы будем заниматься? — останавливаясь напротив и растягивая звуки, едва слышно выдал он. — О, — задрав подбородок, чтобы видеть распалившуюся ртуть, выдохнула Гермиона. — Ну, в данный момент я все еще хочу есть, — сказала она. — Так что я была бы тебе очень признательна, если бы ты позвал Топси. Неспешно кивнув, он протянул ладонь и прикоснулся к ее коже, выбивая кислород из легких. Опустив ладонь на ее щеку, Драко мягко очертил узор на заалевшей части. — И что потом? — мелодично напевая, продолжал он. — Потом… — шумно сглотнув, она заикнулась. — Я думаю… Мы можем решить это вместе, — выдавила Гермиона. — После завтрака. Растягивая поднятые уголки, Малфой наклонился ниже. Оставляя небольшой проем, он выдохнул на дрогнувшие губы. — Любопытно, — обдавая пряными парами все рецепторы и окончания, он мелодично протянул. — Любопытно? — едва передвигая языком, переспросила она. Вновь кивнув, Драко шире растянул ухмылку. Пылая огоньками неизвестных искр, в его расплавленных зрачках сверкал пожар. — Ты согласен? — почти неслышно выдавила Гермиона. Перемещая взгляд на приоткрывшиеся губы, Малфой крепче сжал на ней ладонь. Спустя двенадцать оглушающих ударов в грудь, он отстранился, отходя к комоду. — Топси! Наклоняясь вниз, он поднял сумку, которую она до этих пор еще не замечала. С громким хлопком появившись посреди спальни, эльфийка поклонилась. — Хозяин Драко, — оборачиваясь на Гермиону, она сорвалась и кинулась к ее фигуре. — Мисс! Мисс! Едва не врезавшись в нее, Топси положила маленькие ручки на ее колени и оглянула удивленное лицо. — С мисс все хорошо? — участливо спросила она, оглядывая Гермиону. — Все хорошо, Топси, — с опозданием от шока отозвалась Гермиона. — Не беспокойся, — сказала она, положив ладонь поверх костлявых пальцев. — Топси очень испугалась за мисс, — залепетала эльфийка. — Топси так переживала, но решила не беспокоить мисс и хозяина, — слегка смущаясь, она поджала загоревшиеся уши. — Спасибо тебе, Топси. — Если ваш обмен любезностями закончен, могу я уже сказать, зачем позвал тебя, Топси? — сухим тоном раздаваясь позади, вмешался Малфой. — Простите, хозяин, — обернувшись и шагнув обратно, она предстала перед Драко. — Принеси нам завтрак, — скучающе бросил он, сжимая в пальцах чистую одежду. — Я хочу овсянку, — моментально вставила Гермиона, ловя отсвет грозовых туч. — Без остальных десяти блюд. Закатив глаза, он вернул взгляд на Топси. — Ты можешь идти, — выдохнул Драко, шагая в сторону ванной. — А чего хочет хозяин? — писклявым голосом спросила эльфийка у остановившейся спины. Спустя пару секунд без звука он продолжил путь до приоткрытой двери. — Без разницы, — отрезал Драко, закрывая за собой. — Топси, стой! — вскакивая с места, Гермиона подлетела к замершей эльфийке. — Мисс хочет чего-то еще? — обращая на нее огромные глаза, Топси захлопала ресницами. — Принеси клубнику, пожалуйста, — робко улыбнувшись, попросила Гермиона. Опуская голову, эльфийка потопталась на месте. — Топси очень жаль… Топси не сможет исполнить просьбу мисс, — замямлила она, смотря под ноги. — Может быть, мисс попросит что-нибудь другое? — с надеждой выдохнула Топси. Сведя каштановые брови, она непонимающе уставилась на виноватое лицо. — Топси, почему ты не сможешь исполнить мою просьбу? — Хозяин Драко запретил мне подавать клубнику. — Почему? — все еще пребывая под неясным роем мыслей, зашумевших в голове, спросила Гермиона. — Топси не знает… Топси не может ослушаться хозяина. — Хорошо, — поспешно вставила Гермиона. — Все хорошо, Топси. Не нужно, — судорожно пробормотала она. — Тогда ничего не нужно. Ты… Ты можешь… — не до конца поняв, стоит ли ей говорить о том, что Топси свободна, начала заикаться Гермиона. — Топси поняла, — кивнув, эльфийка разразилась треском. Добравшись до комода, Гермиона порылась в глубине и вытащила светлую ткань. Почему он запретил подавать клубнику? Остановив ладонь на поясе халата, Гермиона прикусила губы и метнула взгляд на дверь закрытой ванной. Развернувшись лицом к кровати, она медленно стянула халат и занырнула в платье. Мгновенно заструившись вниз, льняная ткань прикрыла тело. Заводя руки назад, Гермиона стала поочередно продевать тонкие ленты в маленькие петли, пытаясь не запутаться. Она протянула ленту в третий раз, когда щелкнул замок и ее спину обдало ледяным потоком ветра. Усилиями воли заставляя свои руки не дрожать, Гермиона тихо выпустила воздух через рот и попыталась не остановить шнуровку. — Сегодня особенный день? — прогремел низкий голос позади. — Почему бы и нет? — тихо выдохнула Гермиона, ощутив холодный свист. Семь. Ровно через семь секунд она почувствовала теплые ладони, что перехватили ленты, мягко отстраняя кисти Гермионы назад. Ощутив дыхание на своих волосах, она была вынуждена… Нет. Вернее, ее легкие во второй раз были определенно вынуждены приостановить все вдохи. Миллион. Примерно миллион струящихся по коже игл впились в запылавшую от жара плоть. Касаясь голой кожи на спине, Драко до дрожи в пальцах и трепещущих ресниц неспешно начал продевать в петельки ленту, каждый раз костяшками царапая сведенные лопатки. Интересно, видел ли он мурашки, оросившие все ее тело? Девять. Девять раз ее пересохшему горлу пришлось сглотнуть дубовые пары, забившиеся в кислород. Его прохладный аромат вместе с касаниями проникал в напрягшиеся вены без инъекций прямо в кровь. Пять. Пять мучительных затяжек, что в конце сомкнулись в ряд. Затягивая бант и прекращая все движения, Драко не убрал от нее рук. Стоя в тишине под звон едва колышущихся кудрей, они оба погружались в заблестевший цветом лета сад. Выпуская спертый воздух через рот, Гермиона подняла глаза на солнце. Даже сквозь парящие крупицы снега золотые волны пробивали теплые лучи. Мерцающими блестками кружась в потоке вихря, метель стучалась в стекла. Растаяли бы хлопья, если сейчас открылось бы окно? Сменился бы туман засыпанных следов на океан растаявшего пепла? Отняв ладони от спины, Драко шагнул назад, вновь обдавая незакрытые полоски кожи холодом потери хвойного огня. Оборачиваясь на него, Гермиона утонула в бездне. Его глаза пылали, как горящая в ночи звезда, забравшая весь свет у остальных — ей недостойных. Сверкая молниями загрубевшего в опавших листьях леса, Малфой проехался по ее телу вниз, сжав челюсть и не издав ни звука. Задерживая ртутные оскалы на обнаженных частях голеней и ступнях, он поджал губы, возвращая темный цвет. — Пошли завтракать, Грейнджер, — грубым басом сказал Драко. — Подожди, я еще не закончила. Отмирая и скользя янтарным взором по напрягшимся на тонкой коже желвакам, Гермиона со всей силы прикусила щеку. Пытаясь не улыбнуться во весь рот, она присела вниз, достав из-под кровати черную коробку. Открыв крышку, она вытащила футляр. Ощущая раскаленные зрачки на своей шее, Гермиона не спеша надела новые сережки. Вырастая перед огнедышащим драконом, что сновал по розовому золоту, как коршун, зацепившись неотрывно за бутон, она вновь с невинным видом двинулась к нему. Выбивая вдох, она замерла у старого комода. Протягивая руку и отодвигая ящик, вынуждая Драко шагнуть вбок, Гермиона, не отрывая глаз, скользнула кистью внутрь, вытащив носки. — Если ты не против, — тихо начала она, смотря на покрасневшего от напряжения Малфоя, — то я надену носки, — плескаясь искрами смешинок, пробормотала Гермиона. — Они веселые, — шагнув назад, бросила она. Присев на край кровати и неспешно натянув носки, она встала, поднимая одну ногу вверх. — Видишь, — подавая лодыжку к нему ближе, сказала Гермиона. — Здесь котики. — Если ты не хочешь, чтобы я сорвал с тебя прямо сейчас не только эти блядские носки, то пошли завтракать, Грейнджер, — рыча, как обозленный зверь, Драко шагнул к ней, угрожающе прищурив веки. — Годрик милостивый! — в притворном ужасе вскрикнула она. — О чем ты таком вообще говоришь? Не удержав расплывшиеся уголки губ, Гермиона захохотала на всю спальню. Оказываясь в крепкой хватке, она охнула, когда возникший силуэт внезапно повалил ее назад, прижав к расправленной кровати. — Я развеселил тебя? — прошипел он, крепче вдавив ее в матрас. — Да, — сквозь спазмы в животе, проговорила Гермиона. — Ты смешной. — Смешной, значит? — сжимая пальцы на запястьях, Драко впился в ее нижнюю губу, смыкая зубы до мычащего брыкания. Зализав пораненную часть, он отстранился от затихнувшей под ним фигуры. — Осторожнее, цветочек, — сползая вниз и подавая руку ей, оставил Малфой. — Ты играешь с огнем. Вложив свою ладонь в его и вновь оказавшись перед Драко, Гермиона поднялась на цыпочках наверх, пытаясь дотянуться. — Присоединишься? — прошептала она у напряженного лица. Резко дернув на себя, Драко сомкнул бледнеющую кисть на ее шее. — Грейнджер, прекрати немедленно. — Заставишь меня? Выбивая крик, Малфой резко наклонился вниз, перегибая ее и поднимая на плечо. — Ты что делаешь? — завизжала Гермиона, уцепившись за него. — Опусти меня! — Не брыкайся, — перехватив крепче пинающиеся ноги, Драко прошел в сторону двери и зашагал по лестнице, купаясь в солнечных лучах. — Малфой, ты уронишь меня, — ухватившись пальцами за его ремень, Гермиона вниз головой считала стертые ступени. — Если не перестанешь дергаться — уроню, — медленно спускаясь вниз, прозвучал Драко. Гермиона игнорировала тот факт, что вторая его ладонь покоилась на ее ягодицах, прижимая развевающийся подол. — Можешь тогда поближе рассмотреть мои носки, — согнув ноги, чтобы было лучше видно, хихикнула Гермиона. — Тебе не понравилось? Почему ты ничего не сказал? — Блять, Грейнджер, — прорычал он, отняв ладонь от ее ягодиц, и опустил поднятые голени обратно. — Давай тебе тоже купим веселые носки? Усаживая Гермиону на диван, он впился в нее грозным взглядом. — Ну чего ты такой хмурый? — хлопая ресницами, пролепетала она. — Мы же прекрасно проводим время! — Ешь свою овсянку, Грейнджер, — отрезал Драко, присев с ней рядом на диван. Завтрак прошел в молчании. Изредка поглядывая на нахмуренную тучу около своей фигуры, Гермиона наслаждалась теплым днем и парящими по светлой комнате солнечными зайчиками. — Я хотела у тебя кое-что спросить, — отодвинув опустевшую тарелку каши, проговорила Гермиона. Промокнув уголки губ и отставив чашку чая, Драко развернулся к ней. — Спрашивай. — Твоя аппарация, — осторожно начала она, улавливая мутный блеск. — На тебя как-нибудь влияет то, что ты так много аппарируешь? — Нет. — А тот ритуал? — нетерпеливо вставив, она поерзала, поджав под себя ногу. — Грейнджер… — вымученно выдохнул Малфой. — Как ты контролируешь свою боль? — Грейнджер, не надо. — Я думаю, это все из-за окклюменции, — заключила Гермиона, игнорируя его слова. — Сила твоей боли, я имею в виду, — пояснила она, осекаясь. — Возможно, ты привык к этому и уже не ощущаешь потоки в том виде, в котором они есть, — не давая себе пауз, чеканила она, — но когда это чувствует кто-то со стороны, то даже сквозь стены это чувствуется сильно, — следя за искривленными губами, продолжала Гермиона. — Ты сильный окклюмент, но однажды даже твоя защита может не выдержать, — сглотнув, она перевела дыхание, — тем более когда это подкрепляется физическими воздействиями, — подавив дрожь, она умолкла. — Я не знаю, как ты это делаешь, Драко, но с подобным не живут. Гермиона крепче сжала пальцы на лодыжке. — Либо ты каким-то неизвестным и еще не открытым до этих дней образом сумел трансформировать это во что-то… что не навредит тебе, — она сглотнула, чувствуя пульсацию в висках, — то есть не навредит в той мере, какой может, и не в такой короткий срок, — запинаясь в своих буквах, бормотала она. — Либо… тебе что-то помогает, — сталкивая янтари и сталь, заключила Гермиона. — Поэтому я спрашивала про ритуал. Возможно, там было что-то, что повлияло… — Я не помню ничего про этот ритуал, кроме того, что было охуеть как больно, — бросил Малфой, раздражаясь. — Все остальное время я провел под Петрификусом и без сознания. — Кто тебе помогал? — Грейнджер, я не хочу говорить на эту тему, — выплюнул он, отворачиваясь. Тяжело вздохнув, она уперлась взглядом в светлую макушку. Забравшись с ногами на диван, Гермиона осторожно пододвинулась к ссутуленному Малфою. Опуская подбородок на его плечо, она обняла Драко со спины, прижав ладони к торсу. — Я обещаю тебе, что найду какой-нибудь способ, Драко, — тихо прошептала она. — Я найду его. — Грейнджер, — выпуская глухой свист, Малфой в очередной раз облачил их мир удушливым отсветом. Взмахнув кистью вверх, она прижала кожу к его выдоху. Завывающая песнь метели по-прежнему бушевала за окном. — Тебе было тяжело меня нести? — потянувшись носом к его уху, поинтересовалась Гермиона. Отнимая пальцы от его лица, она надеялась, он сохранит их хрупкое пространство. Глубоко вдохнув, Драко в который раз склонил вниз шею. — Мне всегда нравилось в детстве украшать елку, — привалившись на бедро, Гермиона снова обняла его двумя руками, прижимая щеку к сгорбленной спине. — Правда, у нас обычно была сосна и лишь пару раз пихта. Но пихты мне всегда нравились больше, — бормоча приглушенным голосом в его рубашку, рассказывала она. — А как было у тебя? Мягко поглаживая мышцы его живота, она смотрела на ни разу не явивший свой огонь камин, что скрылся в глубине гостиной. Когда она уже забыла о вопросе спустя несколько минут, Драко выдохнул и прикоснулся к ее пальцам, разводя ладони вширь. Разворачиваясь к ней, Малфой столкнулся с опасающимся взглядом. Неспешно протянув к ней кисть, он заправил за ухо ее упавшие на лицо прядки. — Мама очень любила руководить этим процессом, — глухо начал он, ловя холодный вдох. — Но елку всегда украшали эльфы. Мама лишь говорила свои предпочтения и корректировала общую картину, — пробормотал Драко. — Ты и сейчас любишь украшать елку? — У меня не было возможности украсить елку в последние несколько лет, — пожав плечами, ответила Гермиона. Заводя свободную руку за спину, он вытащил из заднего кармана древко и взмахнул им, направляя в сторону окна. Сияя тысячами искр, прямо под старыми часами у темного потолка выросла огромного размера ель, заполнив воздух запахом морозной хвои. Пихта. Самая красивая пихта в ее жизни. Возможно, это было связано с тем фактом, что она эмпат. Возможно, это было связано с бушующими чувствами, которые ей приходилось до крошащейся эмали усилиями воли пережить. Возможно, это означало, что ее эмоциональный фон совсем разрушен и уже даже не погибает, а давно погиб. Возможно. Но сейчас было плевать на то, что стало этому причиной. У нее не было сил, чтобы проникнуть в суть и разобраться. Она имела лишь исход, и он был представлен горькими слезами, стекающими на упавшее лицо. Громко всхлипнув, Гермиона разрыдалась, глядя на пушистую елку своей мечты. — Милая, ты чего? — испуганно спросил Драко, забирая искаженное лицо в свои ладони. От осознания того, что она уже второй раз рыдает над его подарком и в принципе так реагирует на все, ей захотелось рассмеяться. — Ты считаешь меня сумасшедшей? — сквозь всхлипы выдавила она. — Что? — непонимающе спросил он, подаваясь вниз и вытирая слезы. — Почему я могу считать тебя сумасшедшей? — Я постоянно рыдаю, — сквозь плач она пыталась усмехнуться. Вышло не очень. Она точно выглядела как психически больная. — Признаю, это, конечно, не то, что я ожидаю, когда делаю тебе подарки, — начал бормотать Малфой, продолжая гладить ее щеки, — но я не считаю, что с тобой что-то не так, — подаваясь ближе, он скользнул рукой наверх, убрав хаос волос и прикоснувшись к губам теплым вдохом. — Я лишь надеюсь, что однажды ты будешь улыбаться, глядя на подарки, а не плакать. — Драко, она очень красивая, — завывая громче, выдала Гермиона. — Я рад, что тебе понравилось, цветочек, — успокаивающе шептал он. — Нет, ты не понимаешь, — вновь оборачиваясь на картину ее детских грез, она содрогнулась в всхлипах. — Я всегда хотела, чтобы она была именно такой, — давясь соленым ароматом с привкусом смолы, она вернула янтари на Драко. — Как ты снова это сделал? Самым трепетным на всей земле и самым нежным взглядом Драко осторожно следовал по влажному лицу. Тяжело вздохнув, он подал Гермиону на себя, прижав к плечу и обняв плачущее тело. Когда-нибудь она точно сойдет с ума. Или, возможно, она не доживет до этого момента. Прекрасно было с ним существовать одним лишь днем и забывать о всех исходных данных. Он — Пожиратель Смерти, срок жизни у которого закончится тогда, когда закончится учебный год, если Волан-де-Морт не изъявит желание убить его досрочно. Она — эмпат, срок жизни у которой имеет слишком спорные для себя рамки. И если его жизнь прервется через месяцы, ближайшие по счету, ни один день она не станет дальше жить. Осознание подобного исхода всегда теплело в мыслях Гермионы, но она не позволяла себе вольности, чтобы забыться этим сном. Это бы напугало ее раньше или заставило мгновенно что-то предпринять — прежнюю Гермиону. Но прежней Гермионы давно нет, и что тогда вообще являлось правдой? Кто может говорить, где истинная сущность, а где трансформация? Кто это все определил? Являлись ли нормой ее мысли? Нет. Являлась ли нормой вся их жизнь? Гермиона слышала, как хлопает капкан, в котором навсегда, навеки ее тело. Гермиона знала, что у безрассудства самый сладкий плен. Постепенно выровняв дыхание, она подняла лицо, мгновенно сталкиваясь взглядом с Драко. Драко. У Драко самая красивая душа, которую ей приходилось видеть. Драко. У Драко руки, что запачканы в крови. Красивая картина. Наверное, ее нарисовал бы Фюзели или Мане. Протянув влажную ладонь к его лицу, Гермиона прикоснулась к неземному виду. Наэлектризованный туман внезапно вспыхнул, оглушая все разорванные части. Подаваясь вперед, Гермиона выдохнула Драко в губы. Смыкаясь своим вкусом на его, она встала на колени, вынуждая его выпрямиться и откинуться на спинку дивана. Забравшись сверху, она запустила пальцы в шелковые пряди. Поддерживая ее тело и осторожно отстраняясь, Малфой разорвал их поцелуй. — Грейнджер… — тихо выдохнув, он заглянул в залитую янтарным блеском пелену, пускающую яды на два тела. — Пожалуйста, — выдохнула она, двигаясь вперед и вновь врезаясь в его губы. — Пожалуйста. Скользя ладонями по напряженным мышцам, она сжала пальцами до боли ткань, натянутую на его груди. Ухватив за щеки и привстав, Драко остановил ее движения. — Чего ты хочешь? — спросил он, прожигая ее серебром. — Пожалуйста, — прошептав, она уронила лоб и спряталась в его ключицах. — Пожалуйста… Шумно дыша, Гермиона задыхалась в запахах сандала, кедра и нависшей тьмы, шаги которой слышались отчетливее с каждым прожитым восходом. — Пожалуйста… — тихо всхлипнула она. — Пожалуйста. Пожалуйста, не умирай. Пожалуйста, пусть все будет хорошо. Пожалуйста, помоги мне найти способ помочь тебе. Пожалуйста, больше никогда меня не отталкивай. Пожалуйста, пусть все это закончится. Пожалуйста, давай жить в мире, где не будет страха, смерти и войны. Пожалуйста, пусть все это станет не важно. Пожалуйста, пусть мир не будет так жесток. Пожалуйста, пусть твоя боль пройдет. Пожалуйста, пусть ты не будешь скован. Пожалуйста, давай найдем причину жить. Пожалуйста, пусть у меня не будет дара. Пожалуйста, пусть хрупкая сирень не увядает. Пожалуйста, пусть счастье длится до конца. Задрожав сильнее, Гермиона почувствовала на спине ладонь, что мерно гладила ее, в очередной раз попытавшись успокоить. Теперь это точно конец. Сначала она устроила истерику после того, как Драко наколдовал для нее елку, а потом пыталась домогаться его. — Прости меня, — глотая затхлую полынь, шептала Гермиона. — Прости меня. — Все в порядке, — отозвался низкий голос, продолжая гладить ее по спине. — Я понимаю. — Нет, не в порядке. — Грейнджер, все хорошо, — прерывая мямлящие звуки, сказал Драко. Позволив себе еще несколько минут тонуть в стыде и смятом ощущении бессилия, окутанного в страх, она приподнялась, не смея заглянуть в глаза смотрящему на нее Драко. Попытавшись слезть, она наткнулась на захват, не давший ей оставить прежнее пространство. Поднимая ее подбородок двумя пальцами, Малфой заставил Гермиону обратить на него взгляд. Молча изучая ее вид пару мгновений, он тихо выдохнул, обдав пряными парами отекшее лицо. — Нам нужно возобновить твои занятия окклюменцией, — заключил он глухо. — Я должен был сказать тебе, что нельзя пользоваться ей постоянно, — слыша вину в его словах, Гермиона свела брови. — Нельзя блокировать все, Грейнджер. Иначе потом это взорвется. — В какой из дней произойдет твой взрыв, Драко? — выстреливая жесткими словами, пробормотала она. — Я могу это контролировать, — напрягая челюсть, сказал Малфой. — Но тебе нужно практиковаться. — Другие занятия нам тоже нужно возобновить, — заявила Гермиона. — Грейнджер… — устало выдыхая, он откинул голову назад, ослабив хватку на сидящих бедрах. — У меня есть несколько идей, — протягивая кисти, она обхватила искаженного от муки. — Я обещаю, все будет в порядке, — проглатывая кислый привкус лжи, струящийся по ее венам, она мазнула по холодным скулам, прежде чем слезть и отодвинуться к краю дивана. Обращаясь на ель, заполнившую хвойным ароматом комнату, Гермиона ощутила все торчащие иголки на своей горящей коже. — Я все испортила, — едва слышно выдавила она, не успевая это удержать. Доносясь до ее слуха тихим выдохом, Драко несколько минут не двигался, без звуков сидя за опущенной спиной. Уловив движение и шум шагов, что отдалялись с каждым стуком, Гермиона глубже вжалась в старую ткань стертого дивана. Подтянув колени к груди, она опустила на них голову. Может быть, если Гермиона притворится, что ничего не случилось, это исчезнет? Или если она сильно этого захочет? Однажды в детстве у нее сработало после рассказа папы. — У меня не получается, — хныкала Гермиона. Присаживаясь рядом с ней, ее отец попытался выискать опущенные веки. Так и не поймав отсвет янтарных глаз, он тихо выдохнул. — Я однажды потерял ключи, — начал он. — Твоя бабушка тогда впервые отпустила меня одного на улицу и вручила их мне. Я долго упрашивал родителей и говорил, что я уже взрослый и ответственный, — негромко рассказывал он. — И вот они отпустили меня, и я пошел гулять, как настоящий взрослый, один и со своими ключами, — с гордостью проговорил мистер Грейнджер. — А когда пришло время возвращаться домой, я понял, что ключей нет. — И что было потом? — обращаясь на папу, негромко спросила Гермиона. — Я очень испугался, — повернувшись к ней, отозвался он. — И я испугался, что больше меня никогда не отпустят гулять одного. — И что ты сделал? — Я пошел искать их по всем местам, где я гулял. — И ты нашел их? — с придыханием поинтересовалась она. — Я очень сильно этого хотел, — ответил он. — Я так сильно хотел этого, что на третьем часу моих поисков они просто появились на земле в том месте, где я уже много раз смотрел. — Как это?! — восхищенно вскрикнула Гермиона. — Я не знаю, — улыбаясь, ответил мистер Грейнджер. — Ты не рассказал об этом родителям? — Нет. Я не хотел, чтобы меня отругали еще и за это, ведь меня отругали за то, что я вернулся слишком поздно, — пробормотал он, растягивая уголки губ. — Зато я понял одну вещь. — Какую? — Если ты чего-то очень сильно хочешь, то это будет у тебя. Не услышав звук шагов, Гермиона вздрогнула, когда рядом с ее фигурой опустился Драко. Соприкасаясь плечами, он сел вплотную к ней, вжимая Гермиону в маленький угол. Непонимающе переведя на него взгляд, она столкнулась с прищуренным от солнечного света серебром. — Я принес леденцы, — заявил Малфой, протягивая мешочек. Разливной поток остывшей влаги тут же оросил все сжавшиеся части. Шумно выпуская воздух через рот, она смотрела на небесной красоты блестящий образ, который снова ей подарил жизнь. — Только не плачь, пожалуйста, — опасливо оглядывая ее вид, дополнил Драко. Рваный смешок вырвался из ее горла, и Гермиона опустила лоб на его грудь, прильнув поближе. — Я хочу сказать одну вещь, — пробормотала она глухо. — Какую? — втиснув руку между тел, он обнял Гермиону, в который раз за этот день склоняя ближе. — Я думаю, что ты самый лучший парень в мире. Фыркнув, Драко уткнулся носом ей в макушку, посылая волны теплоты. — Так я твой парень? — вибрируя низким отзвуком баса, насмешливо спросил он. Отрываясь от груди и вынуждая его приподняться, она угрожающе сверкнула янтарем, схватив и дернув на себя пылающего смехом Малфоя. — Точно, — пропела она, оглядывая усмехающийся вид. — Ты же не предлагал мне встречаться. — Не предлагал, — отозвался Драко, растягивая улыбку. — Предложи, — решительно сказала Гермиона. Рассмеявшись, Малфой откинулся назад, заливая всю гостиную хриплым смехом. — Предлагай! — потянув обратно за измятую рубашку, требовала она. С трудом останавливая хохот, Драко свел брови на лице и со всей возможной в этой ситуации серьезностью всмотрелся в выжидающую радужку. — Гермиона Джин Грейнджер, — прочистив горло, начал он. — Не паясничай! — вставила она, насупившись сильнее. — Я не посмел бы, милая моя. Зарычав, она нахмурилась до боли в мышцах. — Продолжай, — угрожающе приказала Гермиона. Покорно кивнув, Драко откашлялся. — Вы самая удивительная дама из всех, что я встречал, — натыкаясь на пылающий огонь, он поспешил осечься. — Что вы, дорогая, я видел их совсем немного. Вернее, все они были лишь пятнами, которые мой глаз даже не замечал, пока я не увидел вас, — получив в ответ тихое рычание, Малфой продолжил говорить. — С тех самых пор, как вы позволили мне видеть вас и наслаждаться вашим обществом, все мои мысли заняты лишь этими мгновениями и вашей невероятной особью. — Особью? — прошипела Гермиона. — Вашей невероятной личностью, прелестная моя, — получив в ответ сухой кивок, выдохнул он. — Не окажете ли вы мне честь и не согласитесь ли носить звание… Со всей силы ударяя его в грудь, Гермиона вновь оскалилась. — И не согласитесь ли вы стать дамой моего сердца? — затихнув, Драко опасливо прошелся по ее лицу. — Вернее, вы уже являетесь ей, как вам известно, — снисходительно натянув улыбку, сказал он. — Не согласитесь ли вы облегчить мои страдания и вступить в отношения… Зарычав, она в который раз толкнула его в израненную область. — Да как еще я это скажу? — не выдержал Малфой. Проехавшись ударом с новым пылом, она заставила его замолкнуть. — Прошу прощения за свою вольность, душа моя, — сладким тоном он продолжил. — Я забываюсь при виде ваших глаз, — стреляя в нее молниями, выдал Драко. — Нет таких слов, которые я смог бы подобрать, чтобы осмелиться просить у вас вашего времени и сердца, — растягивая звуки, мелодично бормотал смотрящий неотрывно образ. — Но все же я посмею предложить вам разделить мгновения этих неясных дней бок о бок с моим восхищенным взглядом, который, я клянусь, всегда будет направлен исключительно на вас. Отстраняясь от него, Гермиона с самодовольным видом подняла глаза наверх и закусила губу. Скрещивая руки на груди, она театрально вздохнула. — Свет очей моих, — сквозь зубы выпуская воздух, обратился Драко. — Не осчастливите ли вы меня ответом? — Вынуждена отказать вам, мистер Малфой, — не опуская взгляд, заявила Гермиона. — Отказать мне? — Вы все верно услышали. Я не принимаю ваше предложение. Шумно выдыхая, Драко подался ближе. — Могу ли я узнать причину вашего отказа? Разглядывая темный потолок и ощущая огнедышащего зверя у поднятых ресниц, Гермиона крепче стиснула предплечья. — Видите ли, мистер Малфой, — негромко начала она, — рамки всегда были не для меня. Я предпочитаю свободу. — Свободу, значит? — скользнув рукой по талии, он повалил ее назад, заставив Гермиону прогнуться через подлокотник. Нависнув сверху, Драко в одну секунду стер всю спесь игривости, что излучал до этих пор. Медленно сглотнув, она ухватилась за него, держа на весу шею и заглядывая в мутные глаза. Оторвав одну ладонь, Малфой медленно скользнул за ее голову, поддерживая ту и подавая на себя. Оставаясь в миллиметре своим вдохом от раскрытых губ, он выпустил в них воздух. — Будешь моей девушкой, Грейнджер? — негромко спросил Драко. Смыкаясь на его губах, Гермиона проглотила звуки. Неспешно забирая его вкус себе, она растянула уголки, не отрываясь от затихшего без вдохов Малфоя. — Конечно, да, Драко, — объединив струящиеся волны кислорода, она выдохнула ему в рот. Перехватив инициативу на себя, Малфой мгновенно углубил неспешный поцелуй, столкнув их языки и принявшись водить узоры. Ее змей-искуситель будет его поцелуем. Тихо промычав от боли в шее, Гермиона двинулась вперед, вынуждая Драко поменять их положение. Поднимая ее обратно, он замер, в свой последний раз смыкаясь пряностями на дрожащей коже. Отрываясь от покалывающих губ и ловя разочарованные искры на замыленных зрачках, Драко мягко улыбнулся, проводя костяшками по алым щекам. — Ты же так хотела, чтобы я попробовал леденцы, — тихо посмеиваясь, прошептал он. — Я как раз принес их. — Если твой ответ окажется не тем… — Ах, милая, — не давая ей договорить, перебил Малфой, — а я ведь помню времена, когда ты не любила угрожать. — Пробуй уже, — отстраняясь от этого придурка, хрипло пробормотала Гермиона, поправляя задравшийся подол. Усевшись ровно и приоткрыв мешок, он опустил глаза и тут же их вернул на ожидающую Гермиону. — Есть какие-то указания? — спросил он, поднимая бровь. — Какой из них мне пробовать первым? — Там должна быть веточка сирени, — получив в ответ недоверчивый прищур, проинформировала она. — Начни с нее. Запуская пальцы внутрь и вытаскивая небольшой лиловый леденец, он еще раз взглянул на Гермиону. Судорожно закивав ему, она смотрела, как Малфой отправляет в рот конфету. Ровно две секунды не происходило ничего, а потом он окаменел, бледнея красками осыпанных зимними молниями льдов. Громко сглотнув, Драко непонимающе вернул растекшуюся ртуть на притаившуюся Гермиону. — Что ты почувствовал? — едва шевеля губами, спросила она. Сглотнув еще раз, он свел серебряные брови на затихнувшем лице. — Тебя. Расплываясь в улыбке, Гермиона поерзала, двигаясь ближе. — И какой же у меня вкус? — растягивая гласные, негромко протянула она. — Хочешь узнать, какой у тебя вкус, Грейнджер? — сиплым басом прошипел он, отложив все остальные леденцы. — Хочу. — Жасмин, — начал Драко, испепеляя задрожавшие ресницы, — не горький, но имеющий привычную для себя вязкость, — шагая распалившимся огнем на ее губы, он продолжил бормотать. — Мед — не приторный, но сладкий. Рассвет поздней весной, — ступая вниз по зоне прыгающих от дыхания ключиц, говорил Малфой. — Но не шотландский, — уточнил он. — Как будто около цветущего ягодами сада или леса, что благоухает во Франции, к примеру, или, может быть, в Германии, — роняя серебро на грудь, он стиснул челюсть. — Ветивер, забивающийся в нос своим эфирным маслом. Твой запах слез, который прожигает хуже кислоты, — возвращая вновь оскалившийся взгляд на Гермиону, он впился сточенными лезвиями в свой привычный след, что был добровольно предоставлен ею на раскрытом теле. — И звезды, Грейнджер, — струящимся песком ссыпаясь на пространство, прохрипел Драко. — Ты на вкус как ебаные звезды. Непроизвольно содрогнувшись, она почувствовала выбившийся из легких кислород. — Спроси меня еще раз, какой у тебя вкус, — угрожающе стреляя в нее сталью, прорычал он. — Какой у меня вкус? — пересохшим горлом, едва выдавив из себя звуки, спросила Гермиона. Пододвинувшись вплотную, Драко в который раз сомкнул поверх ее пульсирующей шеи пальцы, нежно поглаживая покрывшуюся пятнами кожу. — Охуенный, — резко подавая на себя, он прошептал ей в губы. Оставив короткий поцелуй, он отстранился. — Что там есть еще? — забирая обратно мешочек со сладостями, со спокойным видом негромко поинтересовался Малфой. Переводя дыхание и запуская воздух в легкие — надеясь, что гипоксия у нее еще не началась, — Гермиона нервно заморгала, фокусируясь на Драко, разглядывающем оставшиеся леденцы. — С тобой поделиться? — спросил он легким тоном, продолжая рыскать по внутренностям смятого мешка. Сглотнув клубы хвойного аромата, она откинулась на спинку. Услышав, как он хмыкнул, пробуя очередной забытый вкус, она вгляделась в солнечные блики, парящие по мягким иглам пихты, претворившей в жизнь ее мечты и сорванные мысли. Замечая облако нахмурившейся шерсти, она столкнулась с желтоватым омутом смотрящих глаз. Недоверчиво взглянув на елку, Живоглот вернул зрачки на Гермиону. Замечая шорох за ее спиной, он перевел глаза на Драко, моментально скидывая прежний вид. Блаженно выдохнув и двинувшись вперед, Живоглот запрыгнул на диван, проигнорировав хозяйку. Слыша звук урчания и отголоски песен за окном, она прикрыла веки, глубоко вдыхая. Кто бы мог подумать, что ее зима будет со вкусом звезд? Кто бы мог подумать, что у Драко Малфоя вкус счастья?