Счастливые

2 января 1997 год, Башня старост Она проснулась раньше Драко, что было совсем не удивительно, если учесть, что он не спал нормальным сном уже три дня. Их тела — как всегда — не сдвинулись даже на миллиметр, и Гермиона осторожно обернулась в сторону часов. Два часа дня. Кап. Время. Заставив ее слегка вздрогнуть, Живоглот запрыгнул на матрас, мяукнув, и, вцепившись взглядом в Гермиону, замер статуей у скрытых ног. Выпустив ненароком задержавшийся в горящих легких вдох, она выпутала одну руку из-под одеяла и неспешно поднесла к сопящему лицу. Мягко смахнув спадающую прядку, Гермиона принялась водить по коже Драко неизвестные узоры. Мяукнув еще раз, Живоглот запрыгнул на сплетение их тел и, спотыкаясь, подошел поближе. Почувствовав, как изменилось тихое дыхание, она скользнула пальцами вновь вверх и медленно огладила виски и выпирающие скулы. — Нам пора вставать, — прошептала она хрипло. Начав топтаться на смявшемся одеяле, книззл в третий раз привлек внимание к себе. — Мне неловко от того факта, что мы голые, а он сидит на нас, — сонно Малфой пробормотал, приоткрыв веки. Подавив смешок, Гермиона потянулась к Драко. — По сути, он тоже голый, — оставила она, мазнув по его щеке носом. — И это меня ты называла гадким извращенцем, — растянув кривоватую улыбку, он скользнул ладонью по ее спине. Мгновенно уловив движение под плотной тканью, Живоглот в одну секунду оторвался от пригретого им места и с остервенением кинулся на бугор, образовавшийся из-за рук Драко. Страдальчески застонав, Малфой отдернул кисть, вынудив книззла проследить за этими движениями и запрыгнуть на лежащую на боку Гермиону в поисках своей добычи. Вскрикнув от удара лапами по ребрам, она вжалась в Драко. — Грейнджер, твой кот — блядская катастрофа, — прорычал он, приподнимаясь и пытаясь ухватить распушенный хвост. Уткнувшись в простыню и прикусив пылающие губы, она услышала, как спустя несколько проклятий Драко Живоглот начал рычать. Приоткрыв один глаз, она увидела, как книззл извивается в вытянутых руках Драко. — Мы договаривались с тобой, — угрожающе понизив голос, он проговорил. — Что ты за мужчина, если даже не можешь сдержать обещаний? Начав гудеть, Живоглот вновь забрыкался. — Что за договор? — выглядывая из своего убежища, поинтересовалась Гермиона. Фрида Кало. На этот раз стоящий вокруг мир — ее картины. Как получилось так, что с запахами навсегда струящихся у нее в легких кедра и сандала — нет, конечно же, наоборот; важен порядок, пирамида, тонкий аромат — весь мир стал подчиняться лишь единственному направлению? В какой момент это произошло? В какой момент мутная пленка улетела с порванной сетчатки и в какой момент предстала снова на глазах? Кап. В Рождество? Нет, раньше. Кап. С той самой ночи ноября? Кап. Нет. — Это конфиденциальная информация, Грейнджер, — отозвался Драко, все еще держа кота на вытянутых руках. Завибрировавшая палочка заставила Живоглота громко мяукнуть и отпрыгнуть, попутно вырываясь. Покинув их пространство, он ушел. В который раз картина облачилась пятнами и тенью. В который раз раскрытый за стенами шаткого пространства мир призвал два образа, что затерялись. Уняв вибрацию будильника на своем древке, Драко тяжело вздохнул. Кап. Время.

***

Он настоял, чтобы она поела — как всегда, — и это все его слова, которые он выпустил с тех пор, как они встали. По очереди сходив в душ, хотя ей так этого не хотелось — чтобы его запах вновь сходил, — они молча оделись и, наскоро проглотив пищу, вышли в коридор. Следуя по холодным каменным следам, встречая на пути незнающих о том, что их прозрачный шаг в который раз ступает прямо рядом с ними, они двигались в привычный кабинет. Негромко постучав и получив в ответ распахнутые двери, Драко и Гермиона вновь пересекли порог. Кап. Без слов смахнув с себя наложенные чары и присев в свои кресла, они выпили мерцающую жидкость и приготовились все повторить. Молча взглянув в ее глаза, Снейп проник в разум Гермионы. Кап. На этот раз его оставленные метки на ее щеках имели меньшую по силе интенсивность. Кап. Либо он ее пожалел, либо же боль от наносимых им увечий внезапно потеряла для нее всю мощь. Второй из вариантов вполне мог являться правдой, ведь страх, который Драко ощущал, который он отчаянно и безуспешно так пытался спрятать, наносил ей в сотни раз больше порезов, нежели царапины на коже ее щек. Но Гермиона знала, что ей нужно плакать. И она знала, что ей нужно выпустить наружу свою боль, чтобы он был готов, чтобы он привыкал, чтобы ее отчаянные всхлипы не затрагивали его слух. И она послушно исполняла этот долг, оплакивая все их несвершившиеся жизни; все года, которых никогда не будет; запахи цветов и смех их неродившихся детей; тот самый луг — опять; тот запах мая — снова. Кап. Внезапная вспышка пронзившей смеси боли, паники, отчаяния и тревоги заставила Гермиону испугаться. Мгновенно покидая ее разум, Снейп взмахнул палочкой и залечил ее порезы. Нахмурившись и сморгнув пятна на зрачках спустя пару секунд, она непонимающе уставилась на жесткое лицо смотрящего вниз Снейпа. Переведя свой взгляд на мертвенно бледного Драко, Гермиона поняла. Кап. Время. — Он вызывает тебя? — тихо спросила она, уже зная об ответе. С каждым загнанным вдохом, что он через силу пропускал, с каждой секундой паника в его сознании все больше набирала обороты. — Я… — заикнувшись, Малфой выдавил едва слышно. — Я… Я не уверен… — У вас нет времени, чтобы распускать сопли, мистер Малфой, — грубо отрезал Снейп. — Темный Лорд не станет ждать часами. Кап. — Срок действия выпитой ранее порции зелья закончится через десять минут, — растягивая звук, заявил он. — И это весь ваш срок, чтобы собраться, мистер Малфой. Поднявшись с места, Снейп прошел в кладовку, оставляя два дрожащих тела в комнате наедине. Едва найдя расфокусированным взглядом Драко, Гермиона обнаружила его смотрящим в пол. Кап. Ему страшно. Встав с кресла, она в один шаг пересекла то небольшое расстояние, что разделяло их, и, привлекая его взор, неспешно села Драко на колени. Подняв расшитые испугом веки, он сжал ее бедра в своих руках, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Мягко огладив его грудь, она вспорхнула пальцами наверх и обхватила его скулы. Забрав вновь уязвленное лицо в свои ладони, Гермиона наклонилась вниз. — Мне в детстве нравилось одно варенье, — прошептала она, обдавая выдохом трепещущие губы. — Его готовила моя бабушка, — поглаживая ледяную кожу, говорила Гермиона. — Мне нравились варенья из всех ягод, но это, — сделав паузу, она прижалась ближе, — это было моим фаворитом. Заторможенно моргая, Драко шумно выдыхал, с силой сжимая кисти на сидящем теле. — Угадай ягоду. Скользнув ладонями наверх, она прошлась по его волосам и вновь вернулась к бледной коже. Ничего не говоря, Малфой по-прежнему впивался в ее ноги. — Ладно, тогда я назову сама, — погладив его, предложила Гермиона. Подавшись еще ближе, она медленно мазнула носом по его щеке и прислонилась к уху. — Кизил, — заставив дрогнуть пальцы у нее на бедрах, выдохнула она хрипло. — Грейнджер… — судорожно обратился Драко. Отстраняясь от горящих мочек, она прижалась своим лбом к его. — Ты справишься, — пробормотала Гермиона у его раскрытых губ. — Ты справишься. Громкий скрип двери вынудил два остывших взгляда вздрогнуть. — Время на ваши нежности закончилось, — прозвучал Снейп, двигаясь к ним. Протянув Гермионе склянку, он едва не прострелил ее своими обозленными зрачками. — Пейте, мисс Грейнджер, — отрезал он и отступил назад. Оставив свое защищенное пространство, она соскользнула с колен Драко и, не спрашивая Снейпа ни о чем, поспешно выпила предложенное зелье. Кап. Тот же вкус. — Вы уверены, что это обязательно? — прорычал Малфой, вынуждая Гермиону обернуться. Непонимающе нахмурившись, она перевела взор на усталую фигуру за столом. — Ты и сам знаешь ответ, — отрезал Снейп. — Про что вы говорите? — вмешалась Гермиона. Едва слышно выругавшись, Драко встал и раздраженно смахнул волосы с лица. — Я не могу создать воспоминания из воздуха, — уронив ладонь, глухо он пробормотал. — Мне нужна хоть какая-то основа, чтобы трансформировать исходное. — Ты… Ты ведь смотрел мои воспоминания… — С ними все в порядке, — тут же вставил Малфой. — Но… — запнувшись, он вновь осекся. — Мне нужны воспоминания сегодняшнего дня, как… — сжав зубы, он тяжело проговорил, — как я заставил тебя… Шумно втянув воздух, Снейп привлек к себе две пары глаз. — Ты опоздал, Драко, — низким баритоном он сказал, указывая на свое предплечье. — Отдайте ваше кольцо, мисс Грейнджер. Кап. Время. Вихрь ледяного страха снова окатил два образа. Кап. Но… — Что? Раздраженно выдохнув, Снейп вытянул ладонь, без слов призвав кольцо, что моментально вылетело из ее кармана. — У тебя не больше пяти минут. Поставив на стол две склянки со знакомой жидкостью, Снейп двинулся по направлению к своим покоям. Кап. — Куда… — почти по-детски выдохнула Гермиона. — Куда он ушел? — К камину, — быстро сказал Малфой, оказавшись рядом. — Послушай меня, милая, — обхватив ее за плечи, обратился он. — Прости меня. Пожалуйста, прости меня. Я бы никогда этого не сделал, Грейнджер. Прости. В одну секунду вскинув руку, он проехался ладонью по ее щеке. Схватив за волосы, Драко грубо потянул ее, заставив вскинуть взгляд. — Ты пойдешь со мной, грязнокровка, — мерзко ухмыляясь, он сказал. Вмиг стерев с себя прежнее выражение оскала и окатив ее потоками кричащей ненависти — к себе, — Малфой выпутал ладонь и обхватил ее лицо. Прижавшись выдохом ко лбу, он опустил на кожу поцелуй, безостановочно шепча: — Прости. Прости. Прости. Почувствовав толчок в затылке, Гермиона поняла, что он смотрит ее воспоминание. Покинув ее разум спустя несколько секунд, Драко отнял свое дыхание и отстранился. — Нам пора, — и снова страх, вина и горький привкус прежнего бессилия. Кап. — Хорошо. Ей страшно. — Подожди, — остановив ее неясный шаг, который она сделала куда-то вбок, куда-то без причины, сказал Малфой. — Сережки и… — заикнувшись, он проговорил, — и твоя подвеска. Кап. Холод. Вытащив древко, Драко быстро им взмахнул, заставив драгоценности покинуть ее тело. Сжав в своей ладони, он убрал их вместе с палочкой в карман и кинулся к столу. Схватив оставленные склянки, Малфой протянул одну из них трясущимися пальцами к ее руке. Откупорив их, они оба в один миг остановились. — Мы вернемся, — хрипло сказал Драко. — Мы вернемся и купим мне блядские веселые носки, — впиваясь в янтари, он выдыхал глухие звуки. — И я найду тебе варенье из кизила, — заставляя ее мутную сетчатку покрываться влагой, Малфой заявил. — И я исполню свое обещание, Грейнджер. Едва заметно дрогнув уголком губ, Гермиона медленно кивнула. — Хорошо. Вдохнув побольше воздуха и отсчитав три счета, они проглотили жидкость. Кап. Схватив Гермиону под локоть, Драко зарылся носом в ее кудри на мгновение и оставил поцелуй, прежде чем оторвать свой вдох и аппарировать, сжимая ее крепче. Шестьдесят. Оказавшись посреди большого мраморного зала, она в эту же секунду подавилась кислой вонью, выстрелившей прямо в нос. — Мой Лорд, — привлекая взгляд красных глазниц, учтиво поклонился Драко. — Я привел грязнокровку. Сжимающие ее локоть пальцы задрожали. Кап. Лениво оглядев два появившихся посреди тусклого пространства тела, Реддл взмахнул рукой и отозвал от себя Снейпа. Пятьдесят девять. Не сразу заметив темную фигуру вдалеке, Гермиона попыталась вырваться, вынудив Драко впиться в ее локоть крепче. Кап. — Ты задержался, — улыбаясь, нарочито мягко произнес Волан-де-Морт. В одну секунду замерев, Гермиона едва подавила вздох от ощущений… опьяненности. Как будто ее разум оказался в ледяной воде. Как будто ее вены в один миг разбухли и застыли на морозе. Три. Она почти отчетливо смогла почувствовать три уровня эмоций в комнате. Вернее… нет. Их было два. Драко, Волан-де-Морт. Снейп всегда контролировал. Кто… Кто чувствовался третьим? — Прошу прощения, мой Лорд, — вновь поклонился Драко. — Пришлось поуговаривать ее, — ухмыляясь, он дернул Гермиону на себя, заставив пошатнуться. Сладость. Кап. Теперь по всему телу пробежала сладость. Кап. Он наслаждался. Кап. Он предвкушал. — Как-то невежливо заставлять даму ждать, — растягивая буквы, просипел Волан-де-Морт. — Подойди ко мне, грязнокровка. Пятьдесят восемь. Впившись зрачками в распрямившуюся у грязных ступней змею, Гермиона подавила рвотные позывы. — Ты оглохла? — выплюнул Малфой, толкнув ее в спину. — Выполняй приказ. Запнувшись, она едва устояла на ногах. — Вижу, тебе нужна помощь, грязнокровка, — прошипел Драко и, схватив ее снова под локоть, грубо потащил вперед. Она не чувствовала эти обжигающие волны отвращения — к себе; эту вину, заполнившую все частицы тела; эти испуг и страх; эти незримые, навязчивые мысли, которые даже без ощущений говорили ей сотнями криков только лишь о том, как он боится — за нее; как он едва стоит; как он безмолвно умоляет. Кап. Толкнув еще раз, Малфой вынудил ее упасть перед сидящим Реддлом на колени. Пятьдесят семь. — Мой Лорд, — негромко обратился Снейп, стоящий сбоку. — Вы бы хотели, чтобы я остался? Неспешно подползая ближе и скользя шершавой чешуей по мрамору, Нагайна двинулась прямиком к Гермионе. Снова. Едва заметная, малейшая волна. Кто чувствовался третьим? — Северус, друг мой, — с наигранным радушием отозвался Реддл. — Не могу лишить тебя такого зрелища, — растягивая свой беззубый рот, оставил он и улыбнулся. Кап. Переведя свой взгляд на Гермиону, он прищурился, вновь оросив все ее тело чем-то… странным и неясным. Как будто что-то постоянно сдерживало те эмоции, которые он ощущал. Как будто что-то постоянно преломляло те лучи, которые струились из него потоком. Как будто до нее едва могли дойти лишь капли, мелкие крупицы чувств, которые он посылал в нее — намеренно или безвольно. Пятьдесят шесть. — Какая-то она молчаливая, — протянул Волан-де-Морт, в одну секунду покачнув ее опущенное тело впившимся сомнением. — Не кричит, не задает вопросов. Усиливаясь с каждой буквой, чувство запульсировало в ней. Кап. Почему?.. — Что ты с ней сделал, мальчик мой? И снова. — Бедняжка переволновалась, — хмыкнул Драко, но она поймала его вновь объявший тело страх. Кап. Почувствовав горячую склизкую плоть на пальцах, Гермиона отшвырнула ее вбок и запустила руку в задний карман брюк. Выхватив палочку, она почти направила ее на Реддла, но в это же мгновение Снейп вытянул ладонь и прошептал Экспеллиармус. Содрогаясь мерзким хрипом, Волан-де-Морт разлил по комнате эхо сиплого смеха. — А я уже было разочаровался, грязнокровка. — Простите, мой Лорд, — поспешно начал Малфой. — Это моя оплошность. Должно быть, эта грязнокровка стащила палочку, когда я… — Довольно, Драко, — остановил он, взмахнув кистью. Пятьдесят пять. — Я наслышан о твоих способностях, — подаваясь ближе, Реддл склонил голову набок и изучающе впился в нее. Кап. Он предвкушал — снова. Он выглядел еще противнее, чем образ в ее голове. Он ощущался как истинная мерзость. Он ощущался самым гадким явлением, самым прокисшим, старым и гнилым плодом. Кап. — Мой Лорд, — в который раз вмешался Малфой. — Боюсь вас огорчать, но, кажется, у вас ложная информация, — равнодушно он протянул. — Грязнокровка ничем не отличается от подобной ей грязи. Задумчиво всматриваясь в ее сетчатку, Реддл вытянул одну ступню, чтобы змея вновь обвилась вокруг его лодыжки. Кап. Едва заметный всплеск мелькнувшей в нем надежды почти вынудил Гермиону свести брови на лице, но резкая жгучая боль, в одну секунду прострелившая ее затылок, повалила ее вниз. Закричав от распирающей пульсации; от сжатого давления, которое с каждой секундой рисковало разорвать ее глаза, разломить череп, взорвать разом голову, заставить мокрый след обосноваться на полу — ведь это все, что от нее осталось бы, — Гермиона выгнулась на мраморе, срывая связки. Она почувствовала разъедающую горечь у себя на языке и сладость — снова, снова, снова; слишком сладко, слишком приторно — сахар и патока; тот самый лугдунам; искрящиеся звезды в небе; ледяной поток воды посередине жаркого мучительного дня. Он наслаждался ее болью. Кап. Он смог — почти — затмить пульсацию агонии от ее криков сбоку, слева, вдалеке. Кап. Яркие вспышки на ее сетчатке, искаженные цвета. Ей нужно продержаться. Кап. Драко не должен был услышать ее крик. Гермиона не была уверена в том, что ее воздвигнутые стены все еще возвышались в голове. Быть может, она снова все испортила — как и всегда. Кап. Время. Она не ощущала его длительность, она даже не знала, что Волан-де-Морт сейчас смотрел, что Драко уже показал; что они видели в эту секунду вместе. За все разы, в которые у нее в разуме бывали легилименты, никто из них — ни Снейп, ни Драко — никогда не доставляли ей столько боли, находясь внутри. Реддл делал это специально — она знала. Реддл делал это для удовольствия, и она чувствовала его, но… Внезапно разливная волна разочарования, гнева и злости пронеслась по ее венам. Он негодовал; он возмущался; он… был растерян? Кап. Что-то едва саднящее, едва всплывающее на поверхность, но в это же мгновение вновь ускользающее вниз пыталось дотянуться до ее рецепторов. Кап. Он был невероятно зол, но… Грубо покинув ее разум, Волан-де-Морт вынудил Гермиону обессиленно обмякнуть на полу. Кап. Сколько прошло времени? — Подними ее, — он приказал. Чьи-то шаги раздались громкими ударами по барабанным перепонкам, и мокрая ладонь вцепилась в ее локоть. Дрожь. Почти неуловимая, почти не доносящаяся до ее руки дала ответ, чьи пальцы ее поднимали. Кап. — Вставай, — с напускным отвращением Драко пробормотал. Реддл был в ярости — она почувствовала снова. Драко едва держался на ногах — она знала даже без чувств. Так много разочарования впивалось в ее тело. Так много удушающей вины. Кап. Сколько прошло времени? Вновь устремив на Гермиону морду, мерзкая змея приподнялась и не спеша во второй раз двинулась к ней. — Ты расстроила меня, грязнокровка, — нарочито мягко протянул Волан-де-Морт под звук скользящей чешуи. Взмахнув кистью, Реддл приказал Драко шагнуть назад. Кап. Ему страшно. — Ты заставила меня потратить время. И снова этот вкус. Приторно сладкий… несмотря на горечь. Он был… разочарован. Он… пытался… Нет. Вернее… Он о чем-то размышлял. — Круцио, — направив вмиг возникшую в ладони палочку на Гермиону, выплюнул Волан-де-Морт. Завизжав на весь мраморный зал, она в секунду рухнула и изогнулась, смутно уловив щелчок в спине. Кажется, ее позвонки сломались; кажется, кожу заживо содрали лезвиями, запылавшими в огне; кажется, органы раздулись — только чтобы лопнуть с громким взрывом и испепелить ее внутри. Однажды Гермиона ощутила Драко на одном из их немногочисленных занятий. Она посчитала, что ее испытанная боль — его — была равна тому, как заживо сгореть. Она ошиблась. Снова. Та боль не могла встать в сравнение с происходящим в этот час. Когда она почувствовала вкус железа у себя на языке, все прекратилось. Громко стукнувшись затылком, Гермиона обессиленно обмякла на полу. — Я ошибочно предположил, что ты могла бы быть полезна, — улыбаясь, подал голос Реддл. — Должен признать, мне было даже любопытно, грязнокровка. Резко содрогнувшись, она почувствовала новый удар в голове. — Если вы не примените сейчас хоть что-нибудь из дневника, чтобы купировать эмоции мистера Малфоя, — ошарашив Гермиону, прозвучал низкий баритон у нее в голове, — Темный Лорд сможет вас раскрыть, — едва развеяв пленку от произошедшего секундой раньше, Снейп замолчал. Как он смог обойти действие зелья? Сквозь призму боли во всем теле после пытки Непростительным до Гермионы медленно, но так отчетливо начала доходить причина сказанных Снейпом мгновением назад негромких слов. Господи. Драко. — Но ты расстроила меня, — мягко напевал Волан-де-Морт. — Ты ничтожество, которое я буду счастлив лично уничтожить. Боже. Стиснув челюсть, Гермиона попыталась оградить себя от вихря удушающих эмоций Драко. Как чувствовал себя в последние секунды жизни человек? Вопрос, возникший в ее голове уже не в первый раз. Не так. Не так, как себя в эти жалкие минуты ощущала Гермиона, и не так, как в это же мгновение пытался Драко себя — для нее — не ощущать. Ответа не было; она не знала; вместо этой спрятанной и нежеланной тайны Гермиона овладела новым образом и новым убеждением — ответом на другой вопрос, вернее, два. Первый: как чувствовал себя сгоревший заживо? Теперь сравнение имело точность. Второй: как чувствовал себя медленно умирающий изнутри человек? Она узнала в этот час. Ответ пульсировал по ее венам; он стоял недалеко — сжимая зубы, как она; пытаясь заново запустить сердце и заставить легкие еще немного, несколько отчаянных затяжек подышать. — Но не сейчас, — радушно произнес Волан-де-Морт и одарил все тело Гермионы новым ощущением. Оно смешалось с сахаром и желчью, медленно вцепилось в ее кровь. Он… воодушевлен. Он… жаждет. — Как думаешь, грязнокровка, — вновь обратился Реддл, — у тебя хватит сил доставить Гарри Поттеру мое послание? — Мой Лорд, — спустя два громких стука в комнату вонзился новый поток чувств и новый голос. Нет. Ты уникальная… Ты знаешь… — Фенрир, мой верный друг, — махнул рукой Волан-де-Морт. — Входи. — Простите, Повелитель, — похоть, мерзость и животный интерес, — но я не смог проигнорировать этот… запах. Драко. Едва не проскулив от нового вторжения в измученное тело, едва не выдав этим Драко и себя, Гермиона прикусила губу до крови и сжала пальцы в кулаки, продавливая полумесяцы у себя на ладонях. — Мой Лорд, — негромко начал Снейп. — Не хочу вмешиваться, но о девчонке могут спохватиться. — Грязнокровка Поттера, — обдав все внутренности Гермионы новым всплеском возбуждения, желания, похабного ощущения нужды и интереса — нездорового, навязчивого, гадкого, — выдохнул Сивый, двигаясь вперед. — Мой Лорд, она такая... Вскипающая ярость; гнев, в одну секунду оглушающий сознание; витающая в воздухе опасность; паника, злость и вина. — Драко, — дрожащим голосом она обратилась в мыслях. У нее не хватало сил на окклюменцию, и Гермиона знала это. Она едва могла дышать, поэтому она была уверена — он слышал. — Не смей, — отчаянно выдавливала слова Гермиона. — Я знаю, о чем ты думаешь. Не смей раскрывать себя, Драко. Он не ответит ей, она прекрасно понимала. Она могла лишь представлять, каких усилий ему стоит в этот миг молча стоять и ожидать финала сцены. — Фенрир, я вижу, ты всерьез заинтересовался, — хохотнул Волан-де-Морт. — Я не смог сдержаться, Повелитель, — прорычал он снова. — Этот запах… — Мой Лорд, — вновь подал голос Снейп. — Прошу прощения, что вмешиваюсь снова, но грязнокровка может создать шум по возвращении в школу. Я бы настаивал на том, чтобы стереть ей память. Страх. И снова. Рядом с яростью, виной, бессилием и ненавистью, жгучим гневом. Шипящий звук прямо у ее уха вынудил Гермиону вздрогнуть. Три. Нет. Снова. Мерзкая ухмылка, похоть и оскал. Драко. Волан-де-Морт. Снейп контролировал. Кто чувствовался… — Северус, — переведя свои краснеющие впадины глазниц, Реддл позвал. — Это было бы невежливо — не передать привет своему старому знакомому, ты не считаешь? — Мой Лорд, — вибрирующим рыком — перевозбужденным — обратился оказавшийся рядом с лежащим телом Гермионы Сивый. — Может быть, вы разрешите мне… — облизываясь, он присел на корточки и принялся обнюхивать ее, — немного поиграть с ней? — Мой Лорд, — выплюнул Драко, едва не взорвав пространство всплеском забурлившей магии внутри, которую все это время чувствовала Гермиона. Зашипев еще раз, мерзкая змея залезла к ней на грудь и с предвкушением сглотнула. Вперив длинные зрачки в смотрящую на нее Гермиону, она обнажила зубы, двинувшись прямиком к горлу. Запульсировавший зуд мгновенно увеличил интенсивность. Вихрь неясных чувств вновь подал знак. Заметив что-то промелькнувшее в заднем кармане Сивого, когда он наклонился к ней, Гермиона вскинула в одну секунду руку и схватила его палочку. — Ступефай! — прокричала она, бросив заклинание в Нагайну, и в это же мгновение ее тело мгновенно объял жар. Запущенное Круцио укрылось от ее сознания, как и разлитый… едва ощутимый страх. Нет. Не такой. Это не Драко… Кто… — Мой Лорд, — залепетал Фенрир. — Прошу прощения… Раскинувшись на мраморном полу в который раз, обмякла Гермиона. — Бросьте ее в темницу и убирайтесь, — рявкнул Реддл. — Я разберусь с ней позже. Да. Теперь страх чувствовался так, как и всегда. Он исходил от Драко, кажется. Нагайна. Сквозь едва проступающую темноту и вкус железа она поняла, что кто-то поднял ее вверх, поставив на мгновенно подогнувшиеся ноги. Кто-то волочил ее, с силой сжимая онемевшее плечо. Глухие звуки. Стук. И стук. С каждым ударом каблука ее чувства все больше притуплялись. Да. Спокойно, тихо и… вокруг была лишь пустота, вокруг были только ее эмоции. Вернее, нет… Вокруг не было ничего — только туман и запах сырости; только лишь чернота и темный свет. — Вы идиотка, — прорычал знакомый баритон, и Гермиона снова встретилась с каменным полом, но теперь не мрамор прикасался к ее коже. Что-то грубое, шершавое и запах… Он… — Все почти закончилось, когда вы встряли, идиотка, — продолжал плеваться Снейп. — Можете попрощаться с жизнью Драко, как и со своей, мисс Грейнджер. Ощутив ладонь под шеей и прохладное стекло у ее губ, она сглотнула. — Вас теперь ничто не спасет, мисс Грейнджер. Нагайна. Опустив ее обратно на пол, Снейп шагнул назад и тут же вынудил скривиться Гермиону. С громким скрипом прикрывая темную решетку, он закрыл ее внутри. — Сотрите мне память, — едва выдавив из себя, сказала она хрипло. — Он… — обессиленно дышала Гермиона. — Он не должен увидеть Драко… — Вы поздно об этом спохватились, мисс Грейнджер, — провернув ключом, Снейп запер ее в клетке. Глухие звуки. Стук. И стук. Пульсациями по ее вискам он удалился в темном коридоре. Стук. Оставшись в одиночестве на ледяном полу, она свернулась, обхватив себя руками. Стук. Она не знала, сколько прошло времени с тех пор, как они появились в той гостиной; она не знала, истекли ли шестьдесят минут действия зелья. Стук. Но все ее мысли сосредоточились лишь на одном. Прости меня. Она вновь соврала. В ее сознании была вторая мысль. Сомкнув измученные веки, Гермиона почти провалилась в сон. Заставив себя сконцентрироваться еще на несколько мгновений, она выдохнула в воздух фразу, запертую в голове. Я люблю тебя. Чувствуя обнимающую разум тьму, она оставила свои слова как можно громче. Стук. Что ощущал в последние секунды жизни человек? Ответ всегда был очевидным. Горечь. Что ощущала в этот миг она? Подтянув колени ближе, Гермиона потерялась в звуках шелеста у себя в голове. Цветочный луг поздней весной пронес прямиком в пазухи свои сладкие ароматы, солнце тысячами огоньков вплеснулось прямо в кровь. Вокруг цвела сирень и разрастались флоксы. Вокруг были низкий голос, кедр и сандал. Любовь.