Счастливые

6 января 1997 год, Башня старост Устроившись прямиком у двери в полуприкрытую темную спальню, он уселся на ступень и уронил голову на ладони. Ебаный абсурд. И ебаное все. Они с Грейнджер легли спать всего несколько часов назад после бесплодных обсуждений — ее монологов — о персоне Реддла, его сущности и планов, как им дальше жить. Драко не спал. Сон для него после той ночи был непростым испытанием. Звук ее крика и ухмылка Сивого, картинки ее тела на полу. Он встряхнул головой. Тот день всплывал в сознании Драко ежеминутно. Его незыблемые стены раскрошились на куски. Внизу под лестницей все еще в воздухе висело донельзя исписанное полотно. 1. Реддлу нужен эмпат — зачем? Последние два месяца выглядит плохо. Его силы? 2. Нагайна ощущается почти так же, как человек. Реддлу она важна. Он испугался за нее? Связь? Что она такое? 3. Сивый? 4. Люциус — что сделал? (Камень — узнать больше). 5. Снейп знает о змее? — Почему ты сидишь здесь? — заставив его вздрогнуть, прошептала Гермиона. Возвысившись безликой тенью у его лица, она беззвучно оказалась рядом. Неспешно шире разомкнув глаза, Малфой нащупал ее вид и принялся смотреть, касаясь взглядом ее облика, — словно вновь изучая. Лучи рассвета пробивались сквозь решетчатые окна, и ее фигура едва видно освещалась по краям. Волосы пышным облаком спадали на ключицы, на лице виднелся маленький — от скомканной подушки — след. Она была прекрасна. В своей сместившейся ночнушке и в обличье нежнейшей простоты. Казалось, что и вправду не существовало всех тех дней — минувших лишь часами ранее. Тех самых, о которых Драко будет помнить до скончания веков. Его виной. — Ты вообще спал? — спросила она и уселась на ступень. С ним рядом. Чуть нахмурившись, обеспокоенно взглянула на уставшее лицо. — Грейнджер… — тихо Драко вздохнул, и в этом вздохе так отчетливо читалась жалость. Жалкий. До боли в глазах, до привкуса привычной желчи — жалкий. — Еще слишком рано, — хриплыми буквами Малфой сказал. — Ложись, поспи. — А ты? — Мне нужно сделать кое-что. — Драко, — опять тем самым тоном она позвала, и он сжал челюсть, медленно скривившись. — Мы ведь обсудили все вчера. Конечно, блять. Вчерашний день был бесконечным, и едва ли Драко помнил ее чертовы слова о том, что с ней все хорошо. Вид вспыхнувшего взрыва магии — вот, что запомнилось. Вид ее обессиленного тела у него в руках — вот, что он видел тогда и сейчас. — А ну-ка встань, Малфой, — поднявшись на ноги, решительно она проговорила. Он знал, что она собиралась говорить. Опять. Бессмыслица. Бессмысленно. — Встань, или я подниму тебя насильно. Изогнув бровь, Драко с опаской на нее взглянул. — Я жду, — шумно дыша, она сложила руки на груди. С трудом поднявшись, Драко покорно возвысился над Грейнджер. Его всегда немного забавлял ее серьезный вид, когда она ругалась на него — задрав до боли подбородок. Маленькая фурия, которая едва ли доставала Малфою до плеч. — Если ты не начнешь вести себя нормально и не перестанешь винить себя неизвестно в чем, — вскинув ладонь, она безмолвно приказала ему закрыть рот, — и не поймешь наконец, что со мной все хорошо и что ты поступил именно так, как должен был, — сощурившись, она в предупредительном жесте сжала кулак, — то, я клянусь, нашлю на тебя мерзкое проклятие! Самый ужасный и противнейший Летучемышиный сглаз! — по-детски она топнула ногой, но он лишь прикрыл веки. Словно происходящее являлось все еще кошмарным сном. Что стоило сказать? — Малфой, черт возьми! Посмотри на меня, — взмолилась Гермиона. Шагнув ближе, она опустила на его лицо ладонь. — Мы ведь решили, что вместе выясним все, Драко. Если бы не ты, я бы не справилась. Не отдаляйся от меня сейчас. — Грейнджер… — У меня… У меня больше никого нет, Драко, — надломившимся от горя голосом она произнесла. Он знал. Он был виновен в этом. — Пожалуйста, не отдаляйся от меня. — Я… — выдавил почти беззвучно Малфой и зажмурился. Еще. Роняя голову в сгиб ее шеи. Чувствуя скользнувшие в волосы пальцы, что огладили и приласкали спустя миг. Она пахла как дом, которым некогда являлся Мэнор. Она пахла как в детстве самый лучший выходной. Недостижимая мечта, которая исполнилась. Прекраснейшая роза. Вяжущий жасмин. — Тебе нужно поспать, — поглаживая его спину свободной ладонью, шептала она, прекрасно понимая — он устал. Они устали. Вокруг вязким медом вновь лился рассвет. Их взорам все равно темно. Что было впереди? Гнетущая волна очередного черного переплетения. Безжизненно. — Пойдем в кровать? Забавно — то, что в их мире всегда незыблемым было одно. Та самая кровать. Как сказанная Грейнджер несколько недель назад глупая фраза: «Ничего не существует больше. Только мы». И все эти потерянные дни, с тех самых пор, это являлось правдой. — Расскажи, о чем ты думаешь? — тихо она произнесла, стоило им улечься на постели. Ее голова покоилась у него на груди, их ноги спутались — словно все было так же, как и раньше. — Драко, я прошу тебя, поговори со мной. Он не мог вспомнить, как они пришли сюда. В какой момент они с ней оказались здесь — на этой небольшой кровати — и как они оказались в этом дне. — Все, что… — почти неслышно он сказал, и тон его безжизненного голоса вынудил ее вздрогнуть. — Все, что произошло… — болезненно скривившись, он сглотнул. — Все это лишь начало, Грейнджер. Реддл совсем скоро развяжет войну, и я никогда не планировал участвовать в ней. Я… — сильнее сжав ее в своих руках, Драко протолкнул привкус желчи. — В конце года Дамблдор должен быть мертв, а я должен открыть проход в школу для Пожирателей. Я хотел послать Реддла нахуй и спокойно умереть, но появилась ты, — выдавил он. — У меня нет сил для того, чтобы и дальше делать это, Грейнджер. У меня… У меня не осталось сил. Невероятным было уже то, что они продержались столько времени. Невероятным было то, что такой жалкий — мелкий — человек, как он, смог дойти до сегодняшнего дня. Что бы ни значила та блядская деталь — Нагайна, — Малфой не хотел об этом знать. — Давай расскажем Дамблдору, Драко? Давай расскажем Ордену… — Мы уже обсуждали это, Грейнджер. У него есть свои люди в Ордене, и никто не поверит ни мне, ни тебе, а этот бесполезный старикан ничем нам не поможет. — А профессор Снейп? И твой отец, — не унималась она. — Ты ведь сам сказал вчера, что он преследует все то же, что и ты. И ты сказал… — Я просто хочу, чтобы все это исчезло, Гермиона, — останавливая звук, выдохнул он. Наивные рассказы о любви, о молодости, жизни. Беззаботные мгновения, искрящийся поток. Они навечно лишены чего-то, что должно было принадлежать им истинно — по праву. Ни один подросток не должен придумывать, как выжить или защититься; как кого-то защитить. — Я знаю, Драко. Знаю, — прижавшись к нему, шептала она хрипло. — Я не представляю, как ты смог… Я даже… — заикнулась вновь она. — Я даже не спросила, как ты, Драко. Он… Реддл пытал тебя? — Дело не в этом, Грейнджер. — Драко, — приподнявшись, она снова позвала. — Реддл пытал тебя? — Нет, — прошептал почти беззвучно Малфой. — Меня, — выдавил с нажимом он, вновь слыша ее крик, — Реддл не пытал. Он делал это с тобой, пока я стоял и молча смотрел. — Перестань. — Почему? — выплюнул он. — Это неправда? — Ты прекрасно знаешь, что мы были вынуждены, — поднимаясь с груди Драко, бормотала яростно она. — И все это было не зря. Посмотри, что мы выяснили. — Что? — фыркнул он издевательски. — Что Реддл любит змей? — Я же сказала — перестань, — садясь удобнее, одернула Гермиона. — Я знаю, как сильно ты устал. И я правда не представляю, как ты смог заставить Реддла нам поверить. Ты… Ты так талантлив, Драко, и мне безгранично жаль, что ты был вынужден использовать свои таланты на столь мерзкие изощрения. Мне… Мне так жаль. — Ну хоть в одном ты права. Я и вправду жалкий. — Идиот, — вздохнула она тихо, наклоняясь вниз. — Ты какой угодно, но не жалкий, Драко. И мне жаль, что все это произошло с тобой. — Тебе стоит жалеть только о том, что ты связалась со мной, Грейнджер. — Господи, какой же ты придурок, Малфой, — опустившись на него, протяжно выдохнула Гермиона. — Все это когда-нибудь закончится, я знаю. Если мы разберемся, как использовать все, что мы выяснили, против Реддла, конец может наступить быстрее, чем ты ожидал, — сжав ткань его пижамы, с придыханием оставила она. — Мне кажется, Снейп знает куда больше, чем мы думаем, и, если он и вправду действует вместе с твоим отцом, мы можем доказать им, что сотрудничество куда эффективнее. — Не забывай о том, кто мой отец, — ответил он. — Малфои не геройствуют, Грейнджер. Они делают только то, что выгодно именно им. — Смерть Реддла выгодна любому, Драко. — Судя по списку Пожирателей, ты сильно ошибаешься, — хмыкнул негромко он. — К тому же есть пророчество, которого никто так и не знает, и твой Поттер явно выжил далеко не просто так. — Я могу… с ним поговорить. — И что ты скажешь? — фыркнул Драко. — Поведаешь историю о том, как по своей глупости связалась с Пожирателем? — Мне кажется, он тоже знает больше, чем мы думаем, — проигнорировав его укол, сказала Гермиона. — Еще с конца прошлого года Гарри стал общаться ближе с Дамблдором и вести себя… иначе после разговоров с ним. — Думаешь, старик обсуждает со святым план по убийству Реддла? — издевательски протянул Драко. — Я думаю, чем больше информации мы будем знать, тем лучше, — прижимаясь ближе, она принялась выводить узоры на его груди. Он знал, о чем она молчит и что хочет сказать, — еще, в который раз, немного громче. Осознание прошедших дней не позволяло слышать шумных слов. Он полный идиот, и все должно было пойти иначе. И в ту — отныне далеко не самую темную ночь — Драко должен был сделать шаг. Он никогда бы не узнал, как пахнут ее волосы, пока она лежит в лучах рассвета. Он никогда бы не увидел, как светлеют радужки при смехе у нее в глазах. Что было бы? Глупый вопрос. Драко не мог об этом знать. В то время Реддл уже посмотрел воспоминания того ублюдка — если он вообще смотрел. Ему нужен эмпат, и это очевидно. Грейнджер хоть в чем-то, но была права. Тот факт, что они смогли его обмануть, являлся выигрышем — ужаснейшей ценой. Но жалких сил не доставало, чтобы видеть дальше. — Отдохни, — пробормотала она тихо, и он подчинился, опуская веки вниз. — Все будет хорошо, Драко. Я знаю, — выдыхая в его шею, шептала она. — Все будет хорошо. Ее слова на ощупь ложь.

***

Проснувшись от странного ощущения и тяжести в груди, Драко мгновенно обнаружил Живоглота. Улегшись на него, кот спал. Зажмурившись и снова распахнув не до конца разлипшиеся веки, Малфой осторожно обернулся. Гермионы не было. Постель пуста. Нахмурившись, он разглядел лежащую записку на подушке. Призвав ее, он поднял над собой пергамент, постаравшись не задеть храпящего на его теле Живоглота. «Доброе утро. Прости, мне нужно было кое-куда уйти, но я скоро вернусь. Не злись. Я все тебе расскажу позже. Можешь попросить Топси принести для меня круассан? Гермиона». Сонно промурлыкав, Живоглот вытянул лапы. Пользуясь моментом, Драко осторожно подхватил его и перенес. Укутав кота в одеяло, он поднялся и направился прямиком в ванную. У Малфоя был лишь один возможный вариант, где Грейнджер, и поэтому, приняв неспешный душ, он двинулся в сторону библиотеки. Внезапно в его локоть впилась крепкая рука, и лестница, мгновение назад которая двигалась вверх, резко сменила направление. — Что ты натворил? — не дав Драко вставить слов, прошипел Снейп. — От нее разит темной магией за километр. Останавливая вдох, он замер, не сумев выдавить букв. — Если это хоть близко рядом с тем, о чем я думаю, вам двоим… — Отец бы ей не навредил, — бездумно вырвалось у Малфоя, и он почти неслышно прошептал — лишь на секунду усомнившись. Голос дрогнул, звук пропал. Драко был точно убежден — Люциус бы так никогда не сделал. — В мой кабинет, мистер Малфой, — волоча его за мантию, разгневанно рыкнул Снейп. Все вновь произошло так быстро, что Драко даже не сумел возвести стен. Выбив из колеи, Снейп погрузился в его разум, стоило двери захлопнуться за спинами вошедших в кабинет. Отец бы ей не навредил — он был уверен. И сейчас, смотря ту сцену второй раз, — «так это молдавит?..» — Малфой все больше убеждался. Нет. Картинка чересчур спешно сменилась, и они уже смотрели на нее. Всего лишь одна ночь назад. Его трясущиеся руки. Блядский камень. Вырвавшись из его разума, Снейп с яростью проговорил: — Вы оба идиоты со своим отцом. Стремительно умчавшись в кладовую, он оставил Малфоя с немым вопросом на лице. Непонимающе смотря на приоткрытую старую дверь, Драко молча стоял под звуки стукающихся друг об друга склянок. С пылающим огнем в глазах вернувшись в кабинет, Снейп разъяренно опустил на стол два флакона. — Просветите меня, мистер Малфой, — низким голосом он протянул, — почему иглы дикобраза, широко известные как исключительно токсичный элемент, используются в некоторых зельях? Холодная волна вмиг проскользнула вниз по телу Драко, и он, словно рыба без воды, открыл и закрыл рот. — Именно, мистер Малфой, — колким баритоном его крестный продолжал. — Почти всегда в рецептах существует абсорбент, как, например, сироп чемерицы или абиссинская смоковница в стоящих перед вами зельях, — указав кивком на Эйфорийный эликсир и Умиротворяющий бальзам, отрезал Снейп. — Хотите сказать… — Я хочу сказать, что ты безмозглый идиот, раз не додумался хотя бы попытаться изучить токсичный неизвестный камень. — Отец говорил… — Забудь про своего отца, — выплюнул Снейп. — Тебе уже давно пора самому подтирать за собой слюни. — Я пришел сначала к вам! — сорвавшись, выпалил, шагая вперед, Драко. — И я уведомил тебя, что ничего сделать нельзя, — прорычал Снейп. — Но я же сделал, — неуверенно, по-детски жалостливо Драко прошептал. — И одному лишь Мерлину теперь известно, что ты сделал. Ты и вправду идиот, — вздохнул устало Снейп. — И что… — переминаясь с ноги на ногу и чувствуя себя ужасно мелким, маленьким, как будто ему снова всего лишь одиннадцать или двенадцать лет, выдавил Драко. — Что теперь делать? — Уйди, — взмахнув рукой, оставил Снейп. — Сейчас ты можешь только уйти с моих глаз долой, Драко. И в этот раз я не шучу. Неясно почему, но Малфой не стал пререкаться. Что-то в голосе сидящего напротив крестного заставило исполнить вмиг грубый приказ. Сквозь пелену плывущего сознания Драко вернулся в коридор. Вокруг так холодно и сыро. Подземелья. Шаг. Он брел и брел. Но снова далеко. Но он ей снова навредил. Знакомая до боли дверь — в мужскую спальню. Странный выбор. Заторможенно моргая, Драко медленно зашел. — А я уже заждался тебя, милый, — хохотнул, подмигивая, Блейз, но под конец фразы тон изменился. Резко. И улыбка в один миг сошла с горящего лица. — Блять, — выругался он, шагая ближе. — Что с тобой? Кажется, Драко сел, но постель не его — матрас Малфоя мягче. Сколько еще раз ему потребуется ошибиться, чтобы окончательно ее убить? Вес крепкого прикосновения неспешно оказался на плече. — Малфой, — звуча до боли приглушенно, выдохнул склонившийся у его лица Блейз. Драко не помнил, когда он вернулся. И Драко не помнил, когда его образ вновь исчез. Хлопок двери и суета. Кажется, голоса всего на миг стали слышаться тише. Который сейчас час? Ему нужно понять. — Так много коридоров, — пробурчал он недовольно. — Извините, мистер Малфой, — хихикнула Нарцисса. — Все вопросы к вашим родственникам. Нет. Неясное воспоминание и запах детства. Его мама. Сколько жизней еще предстоит ему убить? — Есть обезболивающее, — внезапный стук склянки о тумбу вынудил его прояснить взгляд, — крововосполняющее, зелье Бодрости, от внутренних кровотечений, — с шумом ставя баночки перед ним в ряд, говорил Блейз. — Если не скажешь, что произошло, залью тебе их через силу все до одного. Моргнув, Драко с трудом развеял дымку на зрачках. Спальня была пуста, и волны магии, витающие в воздухе, дали понять, что комната защищена наложенными чарами. Никто их не услышит. Никто не войдет. Нахмурившись, Забини с беспокойством в ледяных глазах смотрел с отчаянным вопросом. Кажется, он провел здесь уже пару минут. А может, больше. Не так важно. — Малфой. — Блейз, — почти неслышно он сказал и оглянул представленные склянки. Поджав губы, он устало выдавил: — Мне не нужны зелья. — Тогда какого хуя ты выглядишь так, как будто провел ночь с дементором? Его ночь была хуже взятых силой душ. Его ночь вновь была ошибкой, сделанной поспешно. Стоило послушаться и подождать. Стоило подождать с тем блядским камнем. Стоило не позволять ей входить в его жизнь. Стоило рассказать папе о маме. Стоило уехать, когда она умоляла Люциуса его скрыть. Он трус. Невыносимо немощный. Безвольный. — Малфой, блять, — прорычал Блейз. — Я устал, Блейз, — вздохнул почти неслышно Драко. В этом вздохе слышалось неимоверное отчаяние. Жалкий. Мелкий. Маленький. Такой, какой он есть. Утро давно закончилось, и прошло время. Сколько? Ответ был не нужен, Малфой бы не понял все равно. — Что-то случилось с Грейнджер? — тихо выдавил смотрящий неуверенно Забини. Надрывный смех вырвался из уст Драко. Ему показалось все внезапно так до боли очевидно, сумасшедше и смешно. — Верно, — хохотнул он, и щупальцы безумия крепче сомкнулись вокруг шеи. — Что-то случилось с Грейнджер, — подняв голову, Малфой с заплывшим взглядом вперился в смотрящие глаза. — А еще с моей мамой. И с отцом. И с этим блядским миром тоже что-то, блять, произошло, и мне все это надоело, — сглатывая буквы, он с трудом произносил. — Я больше не хочу. Забини не дышал. Молча мечась между зрачками Малфоя, он, кажется, о чем-то размышлял — но Драко были не нужны слова. Знай он, во что переродится один миг, никогда бы не сделал тот порочный выбор. Злость внезапно вспыхнула в его крови. Злость, ярость, зависть, ненависть. Как подло. Мама. Как подло она поступила с ним. Как мелочно. Эгоистично. Жалко. Что, если бы все было не так? Едва не встав с кровати и не сделав шаг, готовясь к речи утешения, Драко внезапно замер, слыша колкий тон: — Если ты вздумал снова попытаться скинуться с ебаной Башни, то имей в виду, что я тебя толкну. С трудом переведя на Блейза взор, Малфой непонимающе уставился. — Не знаю, что произошло, — сквозь зубы низкий голос продолжал, — но эта девочка ради тебя, безмозглого придурка, едва не убила идиота Уизли, стоило ему лишь заикнуться о твоем отце. Только из-за нее ты все еще, блять, можешь видеть, и она пошла не к мадам Помфри и не к своему декану, а ко мне, чтобы никто не смог узнать твои секреты. Каждый раз, — без пауз Блейз шипящим тоном говорил, — когда ты пропадал, предаваясь меланхолии или уходя на задания, она являлась с таким видом, будто это ей пришлось использовать все три блядских проклятия. И это, блять, она, поправь меня, если я ошибаюсь, Малфой, несмотря на то, как ты все годы унижал ее и вел себя как конченый ублюдок, хотя, кажется, до сих пор все без изменений, вытирала твои слезы, позволяя зализать раны в ее объятиях, — приблизившись к нему, Забини резко схватил воротник рубашки Драко. — И я сильно сомневаюсь, судя по тому, как смотрят на нее с начала этого блядского года ее прихвостни, что ей чересчур весело живется в мире. Если ты считаешь, что ты, блять, такой один, я тебя огорчу. Всем плохо, Малфой. Но ты просто не имеешь права так себя вести хотя бы, блять, из уважения к той девушке, которая вынула твою задницу из ямы. И ты даже, блять, представить не можешь себе, как сильно тебе, обделенному мозгом придурку, повезло, — с силой подав на себя Малфоя, Блейз грубо прорычал. — Мне тоже не хочется терпеть это дерьмо. Мне тоже, блять, не хочется ждать дня, когда придется идти на войну. И никому не хочется, — выплюнул он. — Ни Грейнджер, ни блядскому Поттеру, ни Гойлу, ни придурку Уизли, ни Лавгуд. Никому, Малфой. Но так, блять, сложилось, что придется, знаешь ли. И мало у кого есть место, где они могли бы спрятаться от этого дерьма хотя бы на чуть-чуть. И если ты и вправду решил так трусливо сдаться, то пошел ты нахуй, — оттолкнув от себя Драко, он яростно прошипел. Глухие стуки каблука бились эхом о стену. Он шагал — невыносимо долго. Громко. И остановился вдруг. — Но знай, что в этот раз на твою смерть мне будет наплевать. Звук хлопнувшей двери унес охрипший тембр прочь, оставив в одиночестве замерший образ. Драко не моргал. Звук бьющего сердца грохотом пульсировал по барабанным перепонкам. На кровати отражались сымитированные лучи. В детстве ему всегда было так любопытно — как? Неисчерпаемая магия. Забавно. Холодно вокруг. Драко один. Кажется, ему следовало сделать что-то. Времени все больше за окном — как и всегда, — оно нещадно ускользало. Он еще немного посидит, и вновь вернется. Нет. Он еще немного посидит, и больше он не знает, что ему следует делать дальше.

***

Скользя по гладким клавишам, длинные пальцы извлекали музыку — так четко, трепетно и ярко. Злоба испарилась в этот миг — вокруг не было ничего. Только лишь он и звонкая мелодия. Всего на этот миг — но он продлится долго, Драко знал, — пока играет музыка, вокруг не важно ничего. Он почувствовал ее присутствие задолго до того, как она сделала свой шаг — намеренно чересчур звучный. Атлас ее платья с шорохом парил. Она любила слушать его музыку — он знал об этом. Но в последний раз он играл для нее слишком давно. — Подслушиваешь, мама? — не отрываясь от игры, протянул он. — Не могу отказать себе в столь сильном удовольствии. Нарцисса села рядом, и изящная ладонь вспорхнула вверх, но в ожидании зависла. — Ты позволишь? Он кивнул. Мама нечасто с ним играла. Робко прикоснувшись, она в несколько секунд подстроилась под его ритм. В светлой гостиной спустя вдох ярким свечением несмело заискрилась магия. Две пары рук создали истинное волшебство. Странно, что он сюда пришел, — подумал Драко. Он не помнил, сколько времени прошло. Опять. С тех пор, как Блейз исчез, Малфой отправился бродить по замку. Но идея превратилась в крах — всюду сновали возвращающиеся студенты. Ноги сами привели его наверх — восьмой этаж, — и дверь сама ему открылась. Черный инструмент покорно ожидал. Ни разу комната не приглашала его — без нее — сыграть во мраке света. Все бывает в первый раз — вдруг пронеслось. Мелодия шептала колко, кривым басом разносясь вокруг. Звуки печали, звуки слез — непролитых бессильным оком. Время вокруг медленно текло — подобно навсегда упущенным моментам. Он играл. Расслабленно и без усилий, не спеша, неровно. Несколько ростков, казалось Драко, попытались прорасти, но они бросили его — увидев непривычное для звука одиночество. Конечно, нет. Цветы были лишь для нее. И по велению незримой магии, велению желания — того, которого он сам еще доселе не прознал, — раскрылась дверь. Она пришла. И он надеялся — или боялся. Опасался — или, может быть, неистово желал. Пусть это будет не мираж. Или наоборот. Пусть все будет притворством. Даже не смотря на нее, Драко знал, как она выглядит, как она смотрит. Громкий вздох — до боли облегченный — прозвучал сильнее нот. Она не стала прерывать. Бесшумно двинувшись вперед, ее фигура оказалась рядом. Она села, занимая место рядом с ним — так аккуратно, осторожно, робко, — и безмолвный образ с ним без слов заговорил. Он знал, о чем она молчала. Снова. Несмотря на песнь мелодии, их комната также нема. Безжизненная тишина. Нет, Драко врал. Уставшие от жизни звуки — несмотря на плавность его рук, — так неприятно разрезали слух. Он доиграл. Пальцы безвольно опустились на колени. Гермиона все еще сидела неподвижно рядом с ним. — Я тебя потеряла, — выдохнула она вскоре. — Я боялась, что ты снова ушел на… задание. Почему ты мне ничего не написал? Что стоило сказать? Что стоило придумать? Оправдание. Ложь. Вычурность. Клише и пошлость. Снова и в который раз. В каком болоте он погряз? Она все еще ожидала внятного ответа, но… Но он не знал, что ей сказать. — Драко, — ладонь легла на бедро, пальцы сжались. — Пожалуйста, прошу тебя, не отдаляйся от меня. — Что ты нашла? — прохладным тоном он спросил, не оборачиваясь к Гермионе. — Что-нибудь удалось выяснить о камне? Ему так хотелось вновь куда-нибудь пропасть. Исчезнуть — на часы или мгновения. Исчезнуть навсегда. Не в этот раз. Блейз прав, Снейп прав. Он лицемерный и эгоистичный. Он до боли маленький и мелкий. Ему нужно повзрослеть. — Как ты узнал, что я искала? — Ты не могла не искать, — ответил он. Ладонь на его бедре напряглась, дыхание с ним рядом сбилось. Он обидел ее — снова. Он ужасно себя вел — в который раз. — Нет, — прозвучала она глухо. — Я ничего не нашла, но… — Но мы попробуем еще? — с издевкой он проговорил. — Найдем решение и справимся с этим недоразумением вместе? Как грубо — Малфой знал. Как невоспитанно, как желчно, грязно. Словно он не мог себя остановить. Словно быть сейчас мерзким правильно и безопасно. Вдруг он вспомнил о лежащих у него в кармане драгоценностях. Ее. Скользнув рукой и наконец достав сережки и колье, Драко подал их Гермионе. — Я забыл, — отрезал он, но она не спешила прикоснуться. Все еще не двигаясь, она обеспокоенно сновала взглядом по его лицу. Он также нехотя на нее обернулся. Их зрачки нащупали друг друга, кажется, в неисчислимый раз. — Ты сказал, что мы вместе сходим к твоему отцу, — смотря в его глаза, пробормотала она хрипло. — Ты еще не говорил об этом с ним? — Не терпится с ним встретиться? — Прекрати мне грубить, — рывком поднявшись, она встала. Втискиваясь между клавишами и ногами Драко, Гермиона с яростью в лице возвысилась над ним. — Прости меня, но у нас не осталось времени на жалость и копание в себе. Все, что произошло, уже произошло, и нам не изменить этого, как бы ни хотелось. Он моргнул, безвольно глядя на пылающую Гермиону. — Мне безмерно жаль, что ты был вынужден столкнуться со всем этим, Драко. Мне безмерно жаль, что у нас отобрали наше детство и размеренную жизнь, — склонившись вниз, она опасливо коснулась пальцами его щеки. — Но мы уже не в силах повлиять на это. Сейчас мы можем либо сдаться, либо сделать так, чтобы все это оказалось не напрасно, — нежно поглаживая его кожу, сказала она. — Мы можем создать свое будущее, Драко. — Но я больше не хочу, — удушливо он прошептал. — Я больше не хочу этого будущего, Гермиона. Я больше не хочу исполнять приказы. Не хочу совершать ошибки. Не хочу стоять и смотреть, как тебя пытают. Не хочу чувствовать себя беспомощным. Не хочу всего этого. Я больше не хочу. Прижав его опущенную голову к груди, она заставила всхлип утонуть в ткани смявшейся мантии. Она пахла как счастье и жасмин. Еще она пахла смолой — Драко на несколько секунд задумался, откуда этот запах, но мысль исчезла, стоило ее пальцам зарыться в его волосах. И если бы все было далеко не так. И если бы все было вновь, как раньше, он бы жил лишь для того, чтобы вновь чувствовать ее прикосновения и ее обнимать — подобно одержимому чудовищу. Дракону. Только если бы он мог. — Я знаю, ты устал, — звучал негромко ее голос. — Я знаю, Драко. Знаю, — ее пальцы мягко путались в спадающих прядях. — Но тебе нужно быть сильным, милый, — наклоняясь вниз, она припала к его уху. — Еще чуть-чуть. Совсем немного, — выдыхая теплый воздух, шептала она. — Побудь сильным еще немного, милый. Обещаю, — она крепче его обняла. — Я обещаю, все закончится. Мы справимся, Драко. Ты сможешь. Судорожный вздох со вкусом слез вновь утонул. И кажется, они сместились. Кажется, она прижала его крепче, но он почти ничего не ощущал. Зажмурившись до боли и отчаянно схватившись, Малфой вслушивался в столь знакомый для него сердечный ритм. Она присела на его колени, и всего на миг Драко задумался о том, как выглядят они со стороны. Печальная картина. Темнота, рояль. Два образа, отчаянно друг друга обнимающих, — так грустно. Мир вокруг все время был непозволительно жесток. — Когда все это кончится, — негромко она начала, — мы с тобой вместе будем жить во Франции. Уверена, Живоглот тоже будет рад. И мои… Мои мама с папой, — сорвалась она. — Я думаю… Думаю, что смогу вернуть их. Я читала… То есть… — запнулась она. — Я знаю, что все будет хорошо. Все это будет того стоить, Драко. Все пройдет. Мы справимся, — шепча без остановки, Гермиона снова повторяла. — Однажды мы с тобой будем так сильно счастливы, что все это станет не важно. Это будет лишь плохим воспоминанием, — приподнимаясь, сглотнула она. — Через которое мы прошли вместе. Мы пройдем, — исправилась она. Ее горящий взгляд тонул в его полуприкрытых веках. Хрупкая ладонь легла на его влажное лицо. — Ты нужен мне, — оставила она, и, кажется, для Драко стало все предельно ясно. — Ты нужен мне, — чуть тише сказала она. Волан-де-Морт отныне не являлся его истинным хозяином, и Малфой понял это в этот миг, стоило вновь услышать ее голос. Просьбу. Отданный приказ. Желание. Охрипший шепот. Ему следовало ужаснуться, но не в этот раз. Ни одна цепь, ни одни чары не способны так его сковать, как лишь один ее нежнейший взгляд, и Малфой выполнит любую ее просьбу. Он не знал, имела ли об этом представление она — какую власть над ним держат ее ладони. Наплевать. Он упадет к ее ногам, если она потребует. Он жалкий. Может быть. Подавшись ближе и зарывшись носом в ткань — с ее навеки поселившимся у него в легких ароматом, — Драко опустил глаза, теряясь в ощущениях ее прикосновений. Она говорила робким голосом о том, что все вновь будет хорошо. Конечно, нет — подобного не будет. И ее смерть будет принадлежать ему. Драко ее убьет. Он знает. Но пока она не выбросит его подальше от себя, он сможет верить в ее ложь.