Счастливые

7 января 1997 год, Хогсмид Тиканье часов в кромешной тишине всех находящихся в ужасно душной комнате невыносимо раздражало. Никогда бы в своей жизни Гермиона не могла представить ситуации, в которой она вместе с Люциусом Малфоем сидела в тишине. — Отец, — негромко Драко начал, прочищая горло. Сделав шаг вперед, он скрыл фигуру Гермионы еще больше от сверкнувших глаз. — Я… Мы… — запнулся Драко. — Мы хотели… — Драко, ради Салазара, не позорься, — Люциус устало перебил. — И отойди уже от нее, — достав палочку, дополнил он. — Сегодня я не в духе для убийства. — Отец. — Что? — встав с места, он вздохнул. — Не мог выбрать для встречи не эту помойку? — Ну прости, — прошипел Драко. — Рестораны на сегодня уже были забронированы. — Если хочешь, чтобы я помог вам, отойди. Признаться честно, Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке. Впившись взглядом в напряженную спину стоящего перед ней Драко, она глубоко вдохнула, попытавшись подавить возникшую из ниоткуда дрожь. День был до жути бесконечным. И конечно, как всегда, все с самого утра шло наперекосяк. — Доброе утро, — удивленно выдохнула Гермиона, стоило ей разомкнуть глаза. Драко остекленевшим взором наблюдал за ней и неосознанно путался в прядях. — Доброе, — прохрипел он, и она медленно приподнялась с его груди. Опустив взгляд в проем между их тел, она нахмурилась. — Он ушел несколько минут назад. — Ты что, не спал? — переведя зрачки, с ужасом выдавила Гермиона. — Спал, — выдохнул Драко, также приподнявшись. — Я проснулся, когда Живоглот уткнулся мордой мне в лицо. Спрятав смущенную улыбку, Гермиона осмотрела комнату. Вокруг было темно — привычная картина для зимнего утра. И привычное желание остаться здесь прямо сейчас. Под этим одеялом. Теплым. Мягким. С Драко. — Ты расскажешь мне о Поттере? — развеяв ее мысли, спросил он. Шесть тридцать. — Скоро все начнут вставать, — Гермиона прошептала. Они спали три часа. — Грейнджер. — Я ничего ему не говорила, — обернувшись, тихим голосом оставила она. — Мы… недопоняли друг друга. Не волнуйся, — дотянувшись до его руки, дополнила она. — Все хорошо. — Не выглядит правдоподобно. — Драко, — сглатывая горечь, выдохнула Гермиона. — Все нормально, правда. — Мы отправимся сегодня к моему отцу, — холодным тоном Малфой заявил после минутной паузы. Оцепенев, она моргнула, глядя на спокойное лицо. Цветные пятна. Запах. Сивый. — В… Вы идиотка. Цитрус. Мед. — В Мэнор? — Что? — хмурясь, он подался ближе. — Салазар, конечно, нет. Усевшись на кровати, Драко в один миг придвинулся вплотную и ладонями объял ее лицо. — Я ни за что тебя больше туда не отведу, — сдавленный шепот прикоснулся к ее коже. — Не бойся. Мы… Мы туда не пойдем, — теплые буквы заструились вниз. Дыхание достигло губ. Их лбы столкнулись. — Мы не пойдем туда. Не волнуйся. Мягкие подушечки чертили полукруги на щеках. — Ладно, — ответила негромко Гермиона. — Мы встретимся в Хогсмиде. Я все тебе вечером объясню.

***

Завтрак в Большом зале рядом с Гарри прошел хуже, чем она предполагала. Он с ней даже не поздоровался. Молча поджав скривившиеся губы, он продолжил трапезу, не глядя на нее. Драко было не видно. Она знала, что сегодня Слизерин совмещен с Хаффлпафф, но мелкая надежда встретить его в коридорах или на обеде теплилась в душе. Они пойдут к его отцу. Сегодня вечером. — Мисс Грейнджер, — скрипучий голос Флитвика заставил ее вздрогнуть. Подняв глаза, она заметила, что все головы в классе обернулись, в ожидании уставившись на Гермиону. — Извините, — выдавила она тут же, безуспешно попытавшись вспомнить, что был за вопрос. — Агуаменти, — махнул палочкой Флитвик, начертив руну в воздухе. — Продемонстрируете нам, мисс Грейнджер? — Конечно, профессор. День был ужасным. Едва выдержав последнюю пару трансгрессии, она вернулась в Башню и упала на диван. Странно было все еще ходить на уроки после того, как она виделась в том зале с ним. Как будто все вокруг внезапно перестало быть привычно важным. Еще больше. И еще. С начала года ее взор и восприятие всех окружающих терпели изменения. Но вот сейчас… Все и в действительности было до ужасного абсурдным. Джинни встретилась ей в коридоре в перерыве после чар. — Привет. — Привет, — отозвалась Гермиона, вспомнив об обещании. Сегодня. — Ты… — негромко Джинни начала. — Ты все еще хочешь… — Конечно, — перебила она. — В моей Башне после ужина? Гермиона сдержала слово. Что-то ей подсказывало, к Люциусу Малфою они пойдут после отбоя. Тик и так. Ей стоило отвлечься. Джинни есть что рассказать. И Джинни это нужно — она знала. Гермиона все еще ужасный человек. В шесть тридцать Драко написал. Ты в Башне? Да, — вывела в ответ Гермиона, и спустя пару секунд с тихим хлопком фигура появилась у двери. Устало выдохнув, он прошел к ней и сел на диван рядом. Он молчал, уставившись на камин. Нервничал. Слегка дрожал. И все еще не оборачивался. — Драко? Протянув ладонь, она мягко сжала его бедро. — Ты переживаешь из-за встречи с отцом? — Я не знаю, — сказал он. — Я не уверен. — Не уверен, что стоит к нему идти? Он тяжело вздохнул, и его веки опустились. В этот миг он выглядел так, словно жил свою двухтысячную жизнь. Словно его душа была так изувечена скитаниями — по разным векам, телам и жизням, — что не осталось больше сил на человеческие чувства. Пустота. Тупая боль — наверное, она единственное исключение. Привычная. Он так давно привык. Конечно. Ко всему со временем можно привыкнуть. — Неважно, — шумно сглотнув, отрезал Драко. — В любом случае сегодня мы пойдем к нему. — После отбоя? Он кивнул. И наконец-то обернулся к Гермионе. Его взгляд был обезличенным, остекленевшим, мутным. Так привычно. Снова. Как всегда. — В Хогсмид? — Да, — подтвердил он. — Я приду к тебе, — дополнил Малфой. — Ты можешь лечь спать. Я тебя разбужу. — Джинни зайдет ко мне после ужина, — негромко выдавила Гермиона. Хмурясь, Драко недоверчиво взглянул в ее глаза. Как будто он пытался выискать в них что-то, и как будто спустя несколько секунд без ее слов он все-таки нашел. — Ты хочешь этого? — спросил он аккуратно. Аккуратнее, чем раньше. Так опасливо — и странно. Даже для него. — Почему бы мне этого не хотеть? — Может быть, потому, что ты об уроках говоришь с большим воодушевлением, чем о приходе мелкой Уизли? — Все нормально, — уверила она. — Я хочу этого. Не стоит за меня переживать. — Грейнджер. — Не надо, Драко, — слыша этот тон, поспешно вставила она. — Со мной все правда хорошо. Не думай… — Что? Не думать о тебе? — Да, — перебила Гермиона. — Нам сейчас нужно думать совсем о другом. — Ну конечно, — усмехнулся Малфой. — Нам всегда, — выплюнул он, — нужно думать о чем-нибудь другом. Пауза перетекла в холодное молчание. Волны искрящейся магии — каждый раз, когда Драко был в гневе, — вновь коснулись ее плеч. — Что мне стоит… — запнулась Гермиона. — Мне нужно как-нибудь подготовиться? — Нет, — ответил он. — Сегодня нам нужно выяснить только то, что я с тобой сделал. — Драко… — И как это исправить. Этот взгляд. Побитый пес. Ужасное сравнение, но это первое, возникшее в уме. Стыдливо. Виновато. Робко. Идиот. — Нагайна и… — Позже, — сказал Драко. — Я разберусь с этим сам. — Нет, — отрезала она немного громче, чем хотела. — Мы сделаем это вместе, Малфой, — подняв кисть, проговорила Гермиона. — Так, как и планировали. Он смолчал. И она была рада. Поджав губы, Драко со свистом вдохнул и, задержав дыхание на несколько секунд, так же шумно выпустил воздух. Его пальцы вдруг взметнулись вверх, и мягкое прикосновение огладило ее пылающую щеку. Это всегда было самым… удивительным. Именно в нем. Как сочетались злоба с добротой. Агрессия и нежность. Драко уникален в своих гранях. До безумия искусен. И конечно, искушен. Быть может, вся причина была в этом? Но в который раз ей наплевать. Ему хотелось позволять. С ним рядом наслаждение иметь клеймо ведомой. Ощущать. Прекрасно знать — такой он только для нее. И если она лишь попросит, он исполнит любой отданный приказ. В их руках власть — над жизнями друг друга. — Ты купил мне новую пижаму, — вспомнилось вдруг Гермионе, и слова сами сорвались с уст. — Это не помогло, — смиренным голосом оставил Драко, и его ладонь спустилась вниз. Легла на шею. Сжала — мягко. Пульсируя под его пальцами, нервно стучал спешащий ритм. — Спасибо, — выдохнула она, глядя на ходящие под кожей желваки. — Спасибо, Драко, — не давая ему отдалиться, Гермиона подалась вперед, и в этот раз ее ладони обняли его. Нос, как всегда, уткнулся в шею. Она никогда не замечала этого, но, кажется, она тактильный человек. Быть может. Нет. Все дело было в нем — как и всегда, конечно. Ей хотелось его бесконечно обнимать. Она зависима. И жалка. Десять. Тик и так. Время невыносимо быстро шло. Его пальцы зарылись в ее волосы. Прижали крепче. Кажется, он тоже любил чувствовать — как их тела соприкасаются, сердцебиение меняется. Всего лишь на чуть-чуть. И в этот миг холодная волна скользнула вниз по телу, и ее ладонь сама приподнялась. Сместившись чуть назад и заглянув Драко в глаза — смотрящие с мольбой невысказанных слов, погрязшие во мраке серебра, тонущего в темнейшем цвете, — Гермиона медленно огладила мягкую кожу его скул. Дыхание Малфоя сбилось. Ее тоже. И спустя три долгих вдоха она двинулась вперед. Застыла у раскрытых губ. Забегала между зрачками. Тихо. В комнате было так тихо. Только звон в ушах и выдохи, теряющиеся друг в друге. Еще несколько секунд. Драко застыл. Она ждала. Еще чуть-чуть. Еще немного. Гермиона поняла — снова, сейчас, — ей не хватало этого. Ей не хватало Драко. Ощущение его прикосновений на себе. Вкус его вкуса. Запах. Еще несколько секунд… и она вновь почувствует его. И она вновь… — Мне нужно… — сипло Малфой начал, но она не даст ему договорить. Не сейчас. Точно не об этом. Она не отпустит его никуда. И стоило лишь сомкнуть свои губы на его, как Гермиона поняла — ее мысли совсем не только о его сегодняшнем уходе. Тысячи иголок впились в ее кровь. И тысячи снежинок вмиг осыпались на ее кожу. Электрический разряд. Мощнейший взрыв. Ее тело прямо сейчас взяло свою оторванную некогда частицу. Кисть скользнула дальше, потерявшись в его волосах. Мерлин, как же она любила их. Драко не двигался и не дышал. Драко не отвечал на ее поцелуй, и она с новой силой впилась. Ну же. Ну же. Вздох. Малейший вздох, и его губы приоткрылись. Всего несколько секунд Малфой позволил продолжать целовать его, пока сидящая на цепи сущность не порвала свои путы. Его язык властно проник в ее рот, и Гермиона застонала. Боже. Ей так сильно не хватало Драко. Ну же. Ну же. Он перетянул ее к себе — как и всегда. Сжал с силой бедро Гермионы и рывком усадил на свои колени. Боже. Словно все пережитое отчаяние в этот миг с огромным воем взорвалось. Испепелило поднятой волной два тела, навсегда сплетенных. Она чувствовала его вкус, и она чувствовала его тело. Аромат и теплота. Желание. Потребность. — Я скучала по тебе, — вырвалось вдруг у нее глухо. Буквы утонули в сомкнутых губах. Но Драко слышал — она знала. Драко слышал и прекрасно понимал. Он тоже скучал. Его руки с жадностью скользили вверх и вниз, сминали бедра, путались в кудрях, хватали с болью — потому что ему тоже нужно было знать, нужно было быть убежденным. Она рядом. С ней все хорошо. Они именно здесь — вдали от всей происходящей гнили. — Прости меня, — выдохнул он. — Пожалуйста, прости меня, — как сумасшедший, одержимый и помешанный шептал без устали он. — Прости, — снова. — Я люблю тебя. Вся комната внезапно погрузилась во мрак. Звук затих. Дыхание пропало. Гермионе показалось, что на месте в этот час и ее сердце. Тик и так. Драко замер. Вдохи его также остановились. И она зажмурилась в испуге оттого, что он сейчас уйдет. Не следовало говорить ему. Не следовало. Глупость. В ожидании застыв, она готовилась к тому, что он безмолвно пропадет. Но Драко все еще был рядом, и, когда прошло чуть больше чем пара минут, она раскрыла веки. Взрыв. В очередной раз взрыв, разлом, расколотые ребра. Образ перед ней — прекрасный ангел — умирал, кричал безмолвно, истязался болью. Драко обезличенно смотрел сквозь Гермиону. Тихо. С сожалением. Смиренно. Некогда светящееся нежностью лицо скривилось в муке. — Я… — почти неслышно выдавила она, растерявшись. — Я просто… Я не хотела… Он вздохнул. И его губы приоткрылись. Взгляд поймал ее глаза, и Гермионе показалось на секунду, что он вот-вот скажет ей… — Ты ничего не должен говорить, — поспешно вставила она. — Мне просто… — заерзав, она пробормотала. — Я давно знаю об этом, и мне лишь… Мне захотелось… То есть… Я… Я не хотела… — Гермиона, — глухо Драко перебил, и она вмиг умолкла. Страшно. Ей стало так страшно. Почему-то. Будто она только что раскрыла свой самый большой секрет. Будто она нарушила их правила. Вышла за рамки. Их мираж. Их тайный мир. Произнесенные слова развеяли все чары. Глупость. Она знала, что он знал. Он не мог не почувствовать. И Гермиона тоже. Но… Нельзя было об этом говорить. Это печать. Их страшный грех. Темное заклинание. — Я тоже, — слишком тихо он сказал. Так тихо, что ей показалось, ее мозг сам это только что придумал. — Я… — запнулся он, — люблю… тебя, — почти беззвучно, неуверенно, невыносимо робко Драко прошептал, но для нее эти заглушенные буквы были самым громким из когда-либо услышанного. Его взгляд упал на маленький цветок — подвеску, что он подарил ей и которую она надела. Снова. Пальцы медленно приподнялись и обхватили драгоценность. — И я тоже, — так же тихо Драко продолжал, — давно об этом знаю. Рваный всхлип коснулся ее губ, и зрачки Малфоя забегали между ее внезапно увлажнившимися веками. — Я могу выпить зелья, — хмурясь, судорожно он забормотал. — Акцио, — он едва ли вытянул ладонь, как Гермиона опустила его руку. — Зачем тебе зелья? — выдохнула она, шмыгнув носом. — Чтобы ты сняла кольцо. — Зачем мне… Укол вины вмиг поразил ее сердце, заставляя Гермиону проглотить ужасный стыд. — Я и так знаю это, Драко, — двинувшись вперед, оставила она поспешно. Их теплое дыхание вновь опаляло покрасневшие губы друг друга. Руки спутались. И лбы столкнулись. — Я чувствую, Драко. Давно чувствую. Морозный зной и утренняя свежесть. Ландыши и цитрус. Мед. Жасмин. Сандал и кедр. Шерстка. В их чудесном мире только они двое — и конечно, Живоглот. Драко вздохнул. И она вновь почувствовала дрогнувшие пальцы на своих запястьях. Малфой нежно обхватил спешащий пульс. Отвел от себя ее руки. Замер. — Как только все это закончится, — негромко Гермиона начала, — я хочу, чтобы мы уехали вдвоем куда-нибудь далеко. Его кадык едва заметно дернулся, но… Драко удержался. Снова. Принял правила ее игры и уступил. — Во… Францию — почти она сказала, но… Роза, цитрус и мед. Ванильный крем и шантильи. Пижама. Мама. — Неважно куда, — исправилась она, нервно кивнув. — Просто куда-нибудь, где будем только мы. Поглаживая кожу на костяшках, Драко с сожалением смотрел в ее глаза. Дурак. Почему он не верил? — И мы будем очень много спать, — дополнила она серьезно. — А еще больше мы будем заниматься непотребствами. Брови Драко приподнялись, уголок губ насмешливо скривился. — Непотребствами? Робкое веселье — где-то совсем в глубине погрязшего в печали взгляда — промелькнуло в мутном серебре. — Именно, мистер Малфой, — наклонившись ниже, Гермиона опалила выдохом тонкую кожу на его висках. — Я бы очень хотела, — прошептала она в ухо Драко, — чтобы мы с вами занялись непотребствами. Игриво прикусив его за мочку, она отстранилась, чтобы натолкнуться на смотрящий неотрывно взор и навсегда потерять свое сердце. Снова. С неприкрытым… обожанием — наверное, она бы назвала эту эмоцию именно так — Драко следил за ней, ловя румянец на щеках. В их тихих клятвах не было необходимости — все слишком ясно; слишком видно. То, как он смотрел… только лишь на нее и только лишь тогда, когда он позволял своей броне спасть вниз. К ее ногам. И упасть рядом. То, каким он был лишь с ней; каким… старался стать. Дурак. Придурок. — Ваше предложение звучит довольно интересно, — хмыкнул Малфой, и она прижалась ближе, опуская голову на крепкое плечо. Если бы она только могла сидеть с ним вот так всю их оставшуюся вечность — чувствуя его дыхание на своей коже, ощущая теплоту. Его дурманящий сознание прохладный аромат. Его прикосновения, мягчайший тембр. Если бы они только могли. — Мне нужно идти, — оставил Драко нехотя. Его ладонь скользила вверх и вниз по ее позвонкам. Пусть время остановится. Пусть он останется. Пусть просто… — Да, — вздохнула негромко она и через несколько секунд приподнялась. — Вернемся после встречи с отцом в Башню, — поймав ее локон, сказал Драко. — Вместе? — Вместе, — заправляя прядку за ухо, он подтвердил.

***

Джинни пришла в семь тридцать. — Тебя не было на ужине, — усевшись на диван, сказала она тихо. — Я не голодна. — Рон просил передать, — достав из сумки яблоко и протянув его нахмурившейся Гермионе, выдала она. — Он идиот, — дополнила Джинни, поджав губы, — но, кажется, он правда о тебе переживает. Чем ты была так увлечена, что даже нам не написала? Рон каждое утро ждал письма именно от тебя, — проигнорировав холодный взгляд, она без остановки продолжала. — Он, конечно, этого не говорил, но все прекрасно поняли, что он смотрит в окно только в надежде выискать твою сову. — Ты хочешь обсудить нас с Роном? — начиная злиться, выдохнула Гермиона. — Нет, — отозвалась Джинни. — И я не хочу, чтобы казалось, будто я пытаюсь отчитать тебя. Я совсем не имею этого в виду, — заправив за ухо выбившуюся прядь, пробормотала она. — Но мне становится… не знаю, — прочищая горло, замялась Джинни, — грустно? — вопросительно она произнесла, пытаясь подобрать нужное слово. — Раньше я не замечала этого, но на каникулах в Норе мы постоянно были рядом. И я видела… Я видела, как ему тяжело… И мне не хотелось видеть своего брата таким. — И что ты предлагаешь сделать мне? — осевшим тембром Гермиона на распев спросила, и в это мгновение ей вспомнился тон Драко, когда тот был страшно зол. Она и вправду стала на него похожа. И она должна была… почувствовать вину? Конечно. Но это знакомое до боли чувство — в данный миг — никак не проявлялось в ней. Она прекрасно знала, что должна испытывать его. То самое — когда противно становилось чересчур; когда было так холодно — под ребрами или, может быть, ниже… Но… В какой момент это произошло? В какой момент привычное терзание стало столь для нее неважным? Чего Джинни от нее ждала? Что, говоря ей это, хотела услышать? — Дин отказался ехать в Нору, — скрасив молчание, буднично сообщила Джинни. Словно они только что вновь начали свой разговор и ничего до этого момента не происходило. Словно так было и нужно. Словно… — И я разозлилась на него. Прояснив взор, Гермиона взглянула на смотрящую в камин подругу. Губы ее дрогнули, а плечи напряглись. — Но не из-за того, что он не будет с тобой рядом, — догадалась она. — Да, — кивнула Джинни. Ее голос обратился в хриплый вой. Сколько она молчала об этом? Неясно. Сколько раз она пыталась рассказать? Только кому? — Я так хотела, чтобы Гарри видел и завидовал. Хотела, чтобы он жалел. А Дин… — взмахнула в воздухе рукой она. — Дин все испортил. — Почему он отказался? — Сказал, что ему нужно к семье, — фыркнула Джинни. — Но я прекрасно поняла, что он мне врет. — И почему же он не захотел на самом деле? — Я думаю, он тоже знал. Пылающие радужки наконец вновь явили свой мерцающий цвет Гермионе, и она увидела в сидящих так близко глазах именно ту эмоцию, которую мгновениями раньше не смогла почувствовать она. Вину. И ей вдруг стало интересно, как себя в этом ужасном трио ощущал именно тот, о ком сейчас зашел холодный разговор? Ей тоже почему-то показалось — Дин все знал. И он не захотел смотреть на это. Не сейчас. Хотя бы на чуть-чуть. Не с ним. Не рядом с Гарри. — Мы… — запнулась Джинни, и ее зрачки в одну секунду устремились в пол. На бледной коже щек пятнами распылился небольшой румянец. — Мы с Гарри сделали кое-что. О. — И я… — прочистив горло, продолжала Джинни. — Я сама сказала ему, это ничего не значит, но… — Вы не вместе? — Нет, — выдохнула она, и ее голос прозвучал невыносимо хрупко. — Это получилось совсем… неожиданно. Мы не хотели. То есть… Все должно было пойти не так, — ерзая на диване, Джинни бормотала. — Гарри… Я видела… Я заметила, — почти шепча, проговорила она. — Он жалел. — И ты сказала ему, это ничего не значит. — Да, — сжав кулаки, с трудом проговорила она сипло. — Но это неправда, — тихо всхлипнула она. — Конечно же, это неправда, но… — утерев нос рукой, вздохнула Джинни. — Теперь все стало еще запутаннее. Дин… — Ты не рассталась с Дином? — Нет, — мотнула она головой. — И я не расскажу ему о том, что было с Гарри. На этих словах ее тон прозвучал не так. Не так, как ей хотелось этого, но и не так, как следовало бы об этом говорить. Каждый справляется с болью как может. — И если ты… — Я не собираюсь никому рассказывать, Джинни, — прервала неуместную угрозу Гермиона. — И не стану тебя осуждать. Внезапно Джинни хохотнула. Истерично. Ее подбородок устремился вверх. Она разглядывала потолок. Минуту. Две. — Ты всегда отвечаешь так, — она вернула голову обратно и оставила негромко, протянув в сторону Гермионы кисть. — Только твое лицо с тобой обычно не согласно. Говорить было больше не о чем — и они обе поняли это в один момент. Чрезвычайно странно. Странным был весь этот длящийся до скрипа напряженный разговор. Странным был день. Все странно. — Я не знаю, почему я хочу рассказать все это именно тебе, — почти неслышно Джинни прозвучала. — Я не знаю, почему именно ты. То есть, — исправилась она поспешно. — Я не это имела в виду. Я… — Все в порядке, Джинни, — робко приподняв уголок губ, вздохнула Гермиона. — Я всегда рада выслушать тебя. Ее грудь напряглась, когда она вдохнула. Губы приоткрылись — будто Джинни собиралась вот-вот что-то ей сказать. Но… Она промолчала. Улыбнувшись еще раз, она утерла рукавом капельку оставшейся на подбородке слезинки и встала. — Спасибо, — поблагодарила она. — Я… Можно… Можно я… — Конечно, Джинни, — поднимаясь к ней, кивнула Гермиона. — Ты можешь прийти еще.

***

Драко с тихим хлопком появился в двенадцать тридцать. Осторожно приоткрыв старую дверь, он заглянул. — Я не сплю. Заходи, — пробормотала Гермиона. — Нам уже пора? Молча кивнув, он встал к окну. Нет надобности говорить — все вновь было прозрачно. «Не переживай», — стоило ей произнести, но правда в том, что Гермионе так же страшно. И совсем не потому, что в ней в данный момент заключена сила неясного и неизученного минерала. Ей и вправду было страшно оттого, что она встретится… с его отцом. Люциусом Малфоем. Которому Драко признался, что… — Как думаешь, — неспешно подойдя к комоду, начала она, — что стоит мне надеть? Какой глупый вопрос. Нелепость. Что бы стоило надеть? Какая разница? Она смешная — нет, посмешище. Драко молчал. Конечно же. Ведь это глупость. Она выбрала теплую юбку. А еще светлую блузку. Нужно ли надеть поверх нее шерстяной кардиган? — Там холодно? — натягивая на вторую ногу плотные колготки, негромко спросила Гермиона, пока Драко обездвиженно смотрел в окно. Он не ответит — Гермиона знала. Глупость. Ему вовсе и не нужно было отвечать. — Я готова, — застегнув молнию юбки, выдохнула она сипло. Малфой не отреагировал. Беззвучно вглядываясь в метель за стеклом, он продолжал стоять. Шаг — робкий. И она вновь рядом. Руки сами обвились вокруг. Ладони опустились на его живот. Уткнувшись лбом между лопаток, Гермиона крепко его обняла, и в этом немом жесте так отчетливо читался страх. Их общий. Почему? Им нечего бояться вместе — так ведь быть должно. Да или нет? Теплые пальцы спустя миг накрыли ее руки. Драко медленно их переплел. Кап. Все в порядке. Все возможно. Кап. Все будет хорошо. — Нужно идти, — негромко сказал Драко, разведя ее запястья. — Не волнуйся, — повернувшись к ней лицом и сжав сильнее пальцы, он серьезным тоном попросил. — Мой отец ничего тебе не сделает. — Я знаю, — отчего-то Гермионе тоже показалось так. Ей показалось — Драко не позволит. Даже несмотря на то, что рядом будет он — его отец — Люциус Малфой. — Хорошо, — Драко кивнул. И его взгляд впился в ее горящие зрачки, пока они не двигались, смотря лишь в радужки друг друга. Кап. Все будет хорошо. Кап. — Задержи дыхание, цветочек.