Счастливые

7 января 1997 год, Хогсмид Драко со свистом втянул кислород. Люциус сомкнул челюсть. Снейп оскалился. — Мы все здесь это знаем, — Гермиона продолжала. Не сейчас. Не здесь. Она не сдастся. Она не могла потерять этот шанс. — Неужели, мисс Грейнджер? — поднимаясь с места, Люциус грубо спросил. — Мы уходим. Драко поспешно оказался рядом. Его кисть сомкнулась на ее локте, но Гермиона вывернулась, отшатнувшись. — Перестаньте! — не выдержала она. — Мы все здесь хотим достичь одного и того же. — Грейнджер. — Я почувствовала что-то, — заявила Гермиона. — Нагайна не просто змея. Она будто бы… тоже испытывает эмоции. Как человек. И Реддл. Он… Он за нее переживает. Говорю вам, Нагайна важна. — Грейнджер, пошли. — Оставь ее, Драко, — прищурившись, отрезал Люциус. Северус также встал. — Скажите что-нибудь, — бесцеремонно обратилась Гермиона к Снейпу. — Вы ведь тоже должны были… — Что я должен был? — опасным тоном Северус спросил. — Я знаю, что вы что-то знаете. И Реддл… Он ослаб. Это ведь вы. — Что мы? — сахарным голосом, словно играя с мышкой, Люциус уточнил. В его глазах она увидела… мысль, предположение, догадку. Что, если? — Вы сделали что-то. — Грейнджер, я же просил тебя. — Ему понадобился эмпат далеко не просто так, — не отступала Гермиона, несмотря на то, что три разгневанных мужчины в данный миг стояли с обозленными лицами перед ней. — И вы… — Сынок, подожди, — останавливая руку Драко, Люциус проговорил. — Пусть твоя дама выскажется, раз уж она это начала. — Мы вместе можем… — Неужели вы, — охрипшим баритоном начал Снейп, — всерьез предполагаете, мисс Грейнджер, что два безмозглых школьника и вправду могут… — Да, — вскинув с вызовом подбородок, Гермиона перебила его слова так же, как и он. — Я думаю, мы вполне можем увеличить наши шансы и сократить время. — Вам даже не хватает мозгов понять, во что вы пытаетесь ввязаться, мисс Грейнджер. — Грейнджер, на выход, — повышая голос, сказал Драко, и на этот раз она не стала спорить с ним. Ее взгляд все еще метался между идентичным серебром и темным ониксом. Что там, что там была одна лишь тьма. Но Гермионе так хотелось верить, что ее догадки все равно окажутся верны. Люциус что-то понял в этот вечер — точно. И она надеялась, они со Снейпом снова смогут сделать что-нибудь. Молча взяв ее за руку, Драко прижал к себе до боли Гермиону. Спустя пару секунд и резкий рывок в животе они вновь оказались в ее спальне в Башне. Так же безмолвно Малфой отпустил ее и отошел к окну. Плечи были напряжены, кулаки сжаты. Громкое дыхание и волны магии неспешно сотрясали кислород. Она ждала, что он будет кричать, но шли минуты, и ничего не происходило. Две, четыре, восемь и… Малейший вздох… Вздох разочарования, тоски. Потерянный. Безличный. — Я попросил тебя, — Драко произнес спустя восемь минут. Бездвижных, замерших, невыносимо долгих. И его слова… Его тембр и голос — лед. До жжения на коже, до обморожения, до… — Я просил тебя, Гермиона. Ей было нечего сказать. Она знала, о чем он говорил. Но также она не могла… Она не могла не воспользоваться этим шансом. Времени так мало. Снова. Время так невыносимо быстро шло. Какой у них остался срок? Сколько еще? Сколько прошло? Им нужно торопиться. Сколько? — Я объяснял тебе, что мой отец легкая добыча для Реддла. «Если Темный Лорд увидит это в его голове…» — Я объяснял, почему мы не можем так просто прийти к нему и начать это обсуждать. «Если в его сознании Реддл сможет найти меня, тебя и все наши построенные планы…» Она знала… Она знала. И он прав. Но… Лучше бы он накричал. Лучше бы Драко вел себя именно так, когда он зол, когда уязвлен и… — Я также сказал тебе, что сегодня мы разберемся только с тем, что я сделал с тобой. Малейший шаг. И снова вздох. Жестокая оправданная пауза. Драко неспешно обернулся и устало перевел на нее взор. Так выглядели немой укор и разочарование. Небрежность. Так смотрели на того, кто сделал тебе больно и предал. Лучше бы он кричал. — Как мне доверять тебе, Гермиона? Этот тон. Эти слова — чересчур тихие — мгновенно ее оглушили. — Как я могу продолжать доверять тебе, если ты каждый раз… — Не каждый, — возразила она так по-детски. Слова вырвались невольно. Радужки вмиг вспыхнули. Его. Еще. Сильнее. Ярче. Словно только что сгорело что-то — в нем. Зажглось. Погасло. Он смотрел на нее так, как будто бы она… слишком мала, слишком неопытна, наивна. Лучше бы он кричал, но… Он молчал. В который раз с тоской в глазах впиваясь в Гермиону. — Уже очень поздно, — прикрывая веки, он устало потер лоб. — Ложись спать, Грейнджер. — Ты уходишь? Нет. Вновь громкий вздох. Она знала его ответ, ему не нужно говорить. Уходит. — Увидимся завтра. Шаг. На несколько мгновений задержавшись, Драко аппарировал. Застывший воздух черной дымкой на нее прилег. Она одна осталась в темной комнате — в который раз холодной. И она опять сделала выбор за него.

***

— Мне так жаль, что я совсем не помню дедушку, — грустно пробормотала Гермиона, глядя на кухонный шкаф. — Милая, ты была слишком маленькой, чтобы его запомнить. — Я знаю, — пробурчала она. — Но все равно я бы хотела его помнить. Хохотнув, бабушка хитро оглядела Гермиону и поднялась на ноги, махнув внучке рукой. — Пойдем, — шагая в сторону гостиной, она позвала. — Я тебе покажу кое-что. Живоглот уткнулся мокрым носом в щеку Гермионы, и это стало причиной пробуждения спустя полтора часа сна. Веки опухли, а лицо стянула соль, которую в данный момент с упорством слизывал мурчащий Глотик. — Доброе утро, — хрипло она пробормотала, поднимаясь в поисках часов. Семь тридцать. Погладив рыжую шерстку, она встала с кровати и ленивым шагом побрела принять горячий душ. Уже почти раскрыв дверь в ванную, она остановилась. В спальне было… чересчур тепло. Для раннего утра зимы вокруг до непривычного комфортно. Оглянувшись, Гермиона осмотрелась и… Едва заметные волны магии мелкой рябью сотрясли все пространство. Жгучий спазм в секунду охватил полунагое тело. Драко приходил, пока она спала. И Драко наложил на спальню согревающие чары. Это… снова было так похоже на него. Непозволительная нежность. Действия, ни для кого не видные. Немые. Но они имели больший вес, чем все произнесенные слова. «Как мне доверять тебе, Гермиона?» Но она… Она не могла не воспользоваться этим шансом. Она не могла. Сморгнув новую порцию жгучих слез, она ступила в ванную. Ей нужно с ним поговорить. Включая воду, Гермиона взяла его гель для душа. Они поговорят. Все будет хорошо.

***

Конечно же, как назло, она не смогла встретить Драко ни в одном из коридоров Хогвартса. Когда он также не пришел на ужин, она поняла — его нет в замке. Карта подтвердила ее мысли, и, скорее всего, он… пошел к отцу. Опять. Чтобы решить проблему, созданную Гермионой. Успокоившись и заново проиграв все произошедшее за эти дни, она пришла к тому, что поступила верно. Люциус что-то узнал. И что-то сделал. Вместе со Снейпом они выяснили что-то, и теперь… Теперь есть шансы, что безликая деталь о горячо любимой Реддлом противной змее сможет помочь еще сильнее. Сумасшествие. Абсурд. Она переживала… Нет. Она надеялась, что Люциус Малфой справится — с чем-то. Кто бы мог подумать год назад, что она будет с ним… сотрудничать? Работать? Да даже находиться в одном помещении добровольно? Он язвил и снисходительно вздыхал; он всем видом показывал — наигранно, — что Драко рядом с ней не место. Но Гермиона помнила оставленные взгляды хмурых глаз — на то свечение; на Драко, вмиг вскочившего укрыть ее; и на открывшиеся драгоценности из розового золота. Как бы он ни хотел, он видел, как стала сильна их связь за это ничтожно короткое на самом деле время. И она желала, чтобы это время было у нее — у них — еще. Тот надвигающийся бой: «Будет война», как бы эгоистично, мелко и трусливо это ни звучало, в этот раз не для нее. Не для него. У них нет сил. Все будет хорошо. Ты справишься. Пожалуйста. Им нужно заново все обсудить.

***

— Дедушка был таким красивым! — вскрикнула с восторгом Гермиона. — Почему ты никогда мне не показывала его фото? — Это все, что есть, — с грустью ответила бабушка, глядя на один потрепанный снимок. — Твой дедушка не любил фотографироваться. Этот кадр был сделан случайно. — Почему? — Не знаю, — пожала она плечами. — Он говорил, что хранит памятные моменты внутри, а не на карточке картона. — Очень романтично! — И очень глупо, — хмыкнула бабушка. — Этот идиот почти ничего не оставил о себе. В уголках глаз, едва заметно ниспадая на морщинки, появились капельки слез. На этом фото дедушка был счастлив — Гермиона видела. Его улыбка смешивалась с копной вьющихся волос, упавших на лицо. Конечно, бабушки. Ее ладони обнимали его плечи. Фото было личным. Очень. И в эту секунду Гермиона поняла — бабушке больно на него смотреть. И сложно. Моргнув несколько раз, она подползла ближе и уткнулась носом в старенький халат. — Милая моя, ты чего? — Ничего, — пробубнила она в хлопковую ткань. — Я просто очень люблю тебя, бабушка. Ей вдруг стало так… горестно, так страшно. Как же больно потерять того, кого любил всю жизнь; того, с кем ты делил моменты счастья, радости и боли, грусти. Того, кого ты видел каждый день, с кем просыпался. Того, с кем вы произвели на свет новую жизнь. — Я тоже люблю тебя, моя милая, — прижав внучку к себе, проговорила бабушка. Тихие слезы робко прятались, падая в пахнущую детством ткань.

***

В десять тридцать Гермиона взяла в руки зачарованный пергамент и неспешно вывела слова. Ты в Мэноре? Ответа не было. Но Гермионе почему-то снова казалось — он сейчас там, он смотрит на ее неровные темные буквы и молчит. Он не ответит — не сейчас, — она прекрасно его изучила. И наутро она вновь ощутит тепло и до горечи в легких знакомый пряный аромат. Но он уйдет — почти бесследно. Тихо. И без слов. Уйдет — в который раз. Поднявшись на ноги, она накинула на себя халат и спустилась к камину. На первых курсах Гермионе нравилось по вечерам читать под звук неспешно горящих поленьев. Особенно зимой, когда на улице страшные холода, а она здесь — напротив теплоты и света — с чашкой чая или, может быть, какао. И вокруг лишь тишина. Вокруг лишь мир, который открывается ей на страницах книги. И покой. Уют. Мирное время. Как же тогда было просто. Как же тогда было хорошо. Она, Гарри и Рон. Команда по созданию проблем для Дамблдора и команда… по спасению мира. Как иронично. Интересно, что бы было, если бы Гермиона так и не зашла в купе — в тот первый раз? О чем бы она в данный миг не знала? Или знала? Как бы складывалась ее жизнь? С кем бы она общалась? Снова. Снова. И в который раз. Что было бы? Что, если? Не сейчас. Ей нужно разобраться. Нужно все понять. Реддл ослаб — Люциус Малфой и профессор Снейп сделали что-то. И ему нужен эмпат. Змея. Заглушенный хлопок, и она вздрогнула. Почти неслышно. Тихо. Но она почувствовала — воздух стал другим. Она мгновенно ощутила телом — Драко здесь. Еще не видя, она знала — Драко с хмурым взором стоял позади. Разглядывал ее. Изучал. Спорил — сам с собой, безмолвно ведя старый бой. — Я думала, ты не придешь. — Я не хотел, — ответил Малфой резко, и ее лопатки обдало ледяной волной. Голос был чужим, тон жестким. — Ты встречался с отцом? — Ага, — под мерный стук каблука о холодный пол растянул Драко. — Как прошли уроки? Высокая фигура появилась перед ней. Не глядя. Он остался к ее взору напряженными плечами, чересчур ровной спиной. Под свет камина его образ освещался по краям. Прекрасен. — Все в порядке. — Хорошо, — оставил он. Чужой, но все еще привычный. Грубый. Предсказуемый. И злой. Столь резкая перемена заставила ее на несколько мгновений усомниться — все ли вокруг реально или же она вновь смотрит сон. — Я не хотела тебя огорчать, — следя за дрогнувшими мышцами под темной тканью рубашки, проговорила Гермиона. Он негромко усмехнулся и спустя пять долгих и мучительных секунд взглянул на нее наконец. Как всегда, уставший, утомленный… взрослый. Слишком взрослый для шестнадцати — всего шестнадцати — лет. Скулы стали еще острее, кожа бледной — больше. Он являлся ангелом, насильно запертым во тьме. — Ты злишься на меня? — Нет смысла в моей злости, Грейнджер, — шагнув ближе, он сказал. Вибрирующий вихрь магии — он врал, он зол — застилал пеленой без того омраченные мутные взоры. Нет, это не сон. Это была вся та же блеклая реальность. — А знаешь почему? — протянул он. — Если бы Темный Лорд ворвался в голову к отцу сегодня утром, — не желая получать ответ, Драко продолжил, — если бы отец не успел изъять воспоминания… — и снова он проговорил. — Было бы уже не до злости, Грейнджер, — громко выдохнув, Малфой прикрыл глаза. — Я бы не злился, а смотрел за тем, как тебя, блять, пытают. Снова, — выплюнул он, впившись в Гермиону серебром. Его зрачки пылали, радужки погрязли в блеске — черном. — Он бы вырезал мне веки и заставил наблюдать. Смотреть за тем, как тебя убивают. Медленно. Насилуют и мучают. По кругу. Снова. Снова. Снова, блять, — запнулся он. — До тех пор, пока этому ублюдку не надоест наслаждаться нашими мучениями. — Драко… — Драко?! — выкрикнул он, сорвавшись. — Ты хоть немного понимаешь, Грейнджер, что все это не долбаное соревнование? Здесь нет места спонтанным выходкам. С этим ублюдком нужен четкий, выверенный план. И я предупреждал тебя, — охрипшим басом Малфой задыхался. — Я просил тебя, блять. Я просил! — У нас почти нет времени, — чувствуя себя жалкой, выпалила Гермиона. — Ты сам мне говорил, что конец года… — И поэтому ты, блять, решила его еще больше сократить? — Наоборот! — по-детски возразила она. — Я видела, что твой отец о чем-то догадался. И я не могла… Я не могла не ухватиться за этот малейший шанс. И Снейп… Он тоже точно что-то знает, Драко. Если мы все вместе… — Грейнджер. Не заметив, как он оказался рядом, Гермиона вздрогнула, почувствовав влажные пальцы на щеках. Его руки дрожали. — Милая, это не игра, — серьезно сказал Малфой. — И мой отец, и Снейп, и я — мы все ходим по лезвию. В любой момент этот ублюдок может усомниться в нас. Даже изъятые воспоминания отца — всего лишь вопрос времени, когда Реддл раскроет эту тайну и заглянет в омут. — И поэтому нам нужно действовать вместе, — не унималась Гермиона. — Вместе мы сможем… — Что? — сжимая крепче ее щеки, Драко перебил. — Что мы сможем сделать, Грейнджер? Ты два дня назад даже не могла стоять на ногах. Из-за меня. — Но я стою сейчас. — Верно, — негромко согласился Малфой, отнимая кисти от нее. — Но я уверен, это поправимо. — Драко. — Что, Грейнджер? — выдохнул смиренно он. — Я только и делаю, что врежу тебе. — Перестань. — С самого начала года, — игнорируя ее слова, он продолжал, — с той самой первой блядской встречи в коридоре я только и делаю, что разрушаю тебя. — Неправда. Перестань. Этой же ночью ты сам слышал Снейпа… — Слышал, — криво улыбнулся он, вновь перебив. В его до боли изможденном взгляде все еще виднелась убежденность в своей правде. Она знала, что он вспоминал. Ее кольцо и первый приступ. Встреча в туалете. Башня. Почему же он не видел в своей мутной фотопленке свет? — Какой же ты дурак, — вздохнула хрипло Гермиона. Не сейчас. Опять. Нельзя растрачивать столь хрупкое для их ослепленных душ время. — Я не хочу пытаться тебя снова переубеждать. Пожалуйста, скажи мне, что я могу сделать, чтобы ты меня простил? Драко моргнул. На несколько мгновений его вдохи задержались, но он выдохнул со свистом и негромко попросил: — Перестань искать информацию о Реддле, ходи на уроки и нормально ешь. — Нет. Со смиренным стоном Малфой прикрыл веки. — В чем смысл твоего вопроса, если ты все равно говоришь «нет»? — Драко, — подойдя вплотную, обратилась Гермиона, — мы ведь с тобой уже так много раз все это обсуждали, — опустив ладонь на его грудь, оставила она. — Мы найдем ответ. Я чувствую, что сейчас мы действительно с ним рядом. — Грейнджер, — вновь ловя отсвет ее смотрящих глаз, он сдавленно пробормотал. В который раз их взоры сомкнулись в привычной связи — друга на друге. Мир вокруг них замер — тоже вновь. Драко не торопясь смотрел на Гермиону. Нежно. Как будто несколько секунд назад здесь не шел старый бой. Когда-нибудь все это кончится. Их затянувшаяся книга, их история будет рассказана до самого конца. Счастливого. Бескрайнего. Как никогда. Но не сейчас. Опять. Не снова. В данный миг все еще грубая реальность распылялась красным облаком на них. — Я не смогу еще раз выдержать это, — почти неслышно прошептал он, и она мгновенно поняла. «Этого больше не случится». «Все в порядке». «Все будет в порядке, милый». И она должна была ему это сказать. Но… Они оба знали — это ложь. И Драко прав: Реддл может прозреть в любой момент — и все будет растрачено впустую. И поэтому она безмолвно обняла его, щекой уткнувшись в грудь. Сандал и кедр. Пряность. Горечь. Как в одном объятии могло сойтись так много разных чувств? Ей не нужны силы, чтобы понять — это любовь. Отчаяние. Горе. Страх. Невыносимая борьба. Смирение. И нежность. Драко — это нежность. С ней. Всегда. — Ты останешься сегодня? — пробубнила она в ткань, крепче сжав руки. — Я соскучилась. Останься. Робкая наивность. Как возможно жить в безумии — подобном — каждый день? Как все стало не важным. Блеклым. Сколько вокруг них ужасного. И все равно… — Если разрешишь сходить в душ. Эти моменты стоили всех испытаний. Его тело и прикосновения. Знакомый аромат. Самое глупое из чувств — те бабочки при его виде. Сладость. Их смешавшиеся мысли. Руки. Их переплетенные ресницы и истома влажных губ. — Разрешу, — немного отстранившись, усмехнулась Гермиона. — Если возьмешь меня с собой. — Грейнджер, — сипло выдавил Малфой, но она была не в силах его вновь в чем-то разубеждать. Не дав продолжить, она потянула его за собой, шагая в свою спальню. Покоряясь ее воле, он беззвучно следовал. Ванная приняла двух путников горячим паром. Это Драко открыл воду невербально — она знала, — пока они шли. Все так же молча, лишь под звуки шума брызжущего душа, Гермиона обернулась к Малфою и стала его раздевать. Его челюсть сомкнулась, руки напряглись. Пожалуйста, так же молчи. Именно здесь, сейчас ей нужно это. Снова. Расстегнув рубашку, Гермиона не спеша стянула ее с его плеч и подняла глаза. Его зрачки зажглись, пылая чем-то до боли знакомым. Сожаление. Желание. Вина. Опаска. Не надо. Прошу. Пожалуйста, молчи. Схватившись за края своего свитера, она едва заметно вздрогнула, вспомнив о шрамах. Кап. Заметив ее колебания, Драко сделал привычный вдох и почти раскрыл рот, чтобы сказать… Но Гермиона сняла с себя ткань и бросила на пол. Не поднимая взора на его лицо, она освободилась от одежды и в ожидании застыла у оставшегося в брюках Малфоя. Мурашки россыпью покрыли ее тело, но она ждала. Ну же. Ну же. — Грейнджер, — теряясь в звуках воды, буквы еле слышно донеслись. Протягивая пальцы к пряжке ремня, Гермиона была остановлена его ладонью. Сжав в ответ свою ладонь, она перевела на него взгляд. Холодный пол. Противный запах. Когти. Ну же. Ей так было нужно ощутить себя… другой. Не грязной. Не использованной. Драко. Ей хотелось ощутить, что она только лишь… его. И только он мог прикасаться к ее телу. Видеть. Слышать. Без опаски. И без жалости. Так, как это умел делать только он. Заставив выйти из оцепенения, Драко поднес ее костяшки к приоткрывшимся губам и, как всегда, оставил поцелуй. Он понял. Она знала, он все понял. В раскалившемся до блеска серебре мелькнул некогда яростный оскал. Отняв от нее кисть, он также разделся, и они вместе погрузились в ванну. Кап. Все вокруг них было знакомым. Кап. Совсем не так, как в прошлый раз. «Позволишь, милая?» Пена покрыла оба тела. «Можно я прикоснусь?» И Драко ее обнимал. Его предплечья обвились вокруг, мягкие пальцы у нее на коже. И тепло. Его мерно шагающее сердце под ее лопатками. Все хорошо. Жар от его покоящихся у нее на животе кистей. Сандал и кедр. Пряность. Они в безопасности, и так будет всегда. Несмело обхватив его ладонь, она переплела их руки. Они с ним справятся со всем. Ее мечта — тот самый луг, покой, забвение и счастье, — совсем скоро эта сказка и в действительности произойдет. Его дыхание с каждой секундой становилось резче. Ее тоже. И она робко скользнула вниз, пройдясь сплетением ладоней мимо своего пупка. Пальцы Малфоя дрогнули, но он расслабился и подчинился. Снова. Она знала — он позволит ей. Он все ей позволял. Подушечки накрыли ее клитор. Нежно. Драко не спеша начал кружить. Распластавшись в его объятиях, Гермиона опустила веки. Мурашки мелкими шажками поползли наверх. Внизу пульсация все чаще нарастала, и испарина от пара выступила у нее на лбу. Короткий стон, почти неслышный, почти выдох также вмиг окрасил комнату. Все хорошо. Все будет хорошо. В районе ее поясницы с каждым томным вдохом крепче ощущалась горячая плоть. Драко ее хотел. Драко все еще ее хочет, и она поерзала, нарочно задевая эту часть. Ладонь сомкнулась крепче, обхватив влажную промежность, и, все больше падая в желанную негу, Гермиона уткнулась в его шею. Влажный поцелуй. Ее губы раскрылись, впились, сжались, оставляя алое пятно, которое расцветет позже. Гермионе хотелось, чтобы он был навсегда помечен ей. Чтобы каждый смотрящий видел — чей он. Их желания, конечно, совпадали — она знала. И поэтому Драко со свистом втянул кислород. Вторая ладонь взметнулась вверх, с силой смяв грудь отдавшейся на его волю Гермионы. Твердый член уперся в кожу, и она захныкала, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Ее ногти впились в его предплечье, бедра сжались, и в эту секунду ей хотелось только одного — пусть он всегда будет ее. Пусть она будет его. Пусть навечно — в каждой жизни и в каждой судьбе — их души будут связаны незримой нитью. Я люблю тебя. Ты мой. А я твоя. Фразы, которые докрасна раскалились в горле. Но она лишь глухо стонала, извиваясь в его руках. — Возьми меня, — удушливо сказала Гермиона с примесью надежды. — Пожалуйста, Драко, — пытаясь обернуться, повторила она хрипло. — Пожалуйста, возьми меня. Желваки. Это всегда был показатель его напряженности. Прямо сейчас они ходили под фарфоровой кожей — туда-сюда. — Возьми, — прошептала она, мазнув носом по его скуле, — меня. — Грейнджер, — слишком сипло отозвался Малфой. Нет. Не в этот раз. — Возьми, — привстав, она обвила его шею и сомкнула свои губы на его губах, — меня. Ее припухший клитор жаждал трения, и, едва помещаясь и неловко выворачиваясь у Драко в ногах, она уселась сверху. Его пах соприкоснулся с ней, и они оба не сдержали стон. В унисон. Томно. Робко. Будто бы происходящее являлось тайным сном, очередной мечтой, иллюзией. Но ей хотелось чувствовать. Еще. Ей так хотелось, чтобы их тела наконец воссоединили свои некогда отобранные части. Чтобы в этот миг больше не было ничего, кроме Драко — повсюду. Рядом, сверху, снизу, у нее под кожей. — Драко… — подавшись бедрами вперед, вновь протянула Гермиона. Обхватив крепкой рукой ее за талию и до боли прижав к себе, Малфой рывком поднялся. Капли воды с грохотом падали вниз. Вскрикнув от неожиданности, Гермиона впилась в Драко, скрещивая ноги за его спиной. Вставший член упирался прямо во вход во влагалище, и она выгнулась в спине, пытаясь насадиться. Зарычав, Малфой поднял ее выше и вылез из полуопустошенной ванны. Оставляя лужи от двух мокрых тел, он быстрым шагом влетел в спальню. Гермиона не уловила момент, в который они оба оказались на кровати. Ее разум был окутан сладким ощущением его горячих губ, что впились в ее губы, весом Драко, что неуловимо навис сверху и расположился между ее ног. Простыни и матрас впитали в себя влагу, и под спиной Гермионы кучей сбилась хлопковая ткань, но ей было плевать. И Драко тоже. Его кисть жадно скользнула вниз, вновь возвращаясь к ноющему клитору, и она простонала — громко, — разорвав их поцелуй. Дыхание вмиг опалило кожу шеи — он припал к ней и, посасывая, с наслаждением начал вновь целовать. Его ладонь спустилась ниже, и, невыносимо нежно надавив, Драко ввел внутрь палец. Яркие звезды озарили спальню, все алмазы с неба, крошкой распылившись, в эти же секунды сыпались на них. Если бы ее глаза видели, наверняка бы она уловила всплески магии, ведь других объяснений нет этим жужжащим чувствам. Это волшебство. Хриплые стоны запрокинувшей до хруста шею Гермионы смешивались с темной ночью за окном. Их сбитое дыхание, до неприличия пошлые звуки хлюпанья и сумасшествие. Безумие. Две потерявшие рассудки влюбленные души. Так и нужно — почему-то ей казалось. Драко оторвался от покрывшейся испариной кожи и чмокающими дорожками продолжил путь к груди. Второй палец скользнул, растягивая узкое влагалище, и, чувствуя привычное легкое жжение внутри, Гермиона вздохнула, пытаясь расслабиться. Его язык обвел сосок, ладонь задвигалась немного резче, и спустя вновь улетучившийся из сознания период времени она захныкала, извиваясь под увлекшимся ее грудью Драко, и это было… слишком хорошо. Слишком приятно, низменно, желанно. Ей так давно не было настолько хорошо. Но этого не хватит. Не хватало. Больше. Ей нужно намного больше. Ей так нужен он. — Пожалуйста, — впиваясь в его плечи, прошептала Гермиона. — Пожалуйста, Драко. Мне нужен ты. Но Малфой, кажется, всерьез решил довести ее до исступления. Не обделив вниманием вторую грудь — оставив и на ней отметины, — он медленно спустился вниз, и жгучее дыхание коснулось клитора. Припав к нему, Драко начал посасывать, вновь ускоряя ритм входящих пальцев. Ее бедра обнимали его голову, и их скульптура выглядела бы прямо сейчас как самый сладкий грех, если бы сумасшедший скульптор вдруг задумал ее воплотить. То, с каким наслаждением Малфой впивался в ее половые губы, как он тихо хмыкал, с упоением уткнувшись между ее ног, всерьез заставило остатки ее уплывающего разума погрязнуть в ощущениях полнейшей страсти и любви. Звучало глупо, она знала, и наверняка прямо сейчас ее мыслям не стоило доверять, но ведь тот самый смысл был совсем не в том, что он с ней совершал. Он хотел доставлять ей наслаждение, он наслаждался сам, когда велением его руки прекраснейшее чувство даровалось Гермионе. И что это, если не любовь? Забота, нежность, трепет, счастье. С ней прямо сейчас именно тот, кому она хотела бы принадлежать. — Драко, — протяжно простонала Гермиона, ощущая спазмы внизу живота. — Пожалуйста, прошу. Мне нужен ты. Запустив в его волосы ладонь, она трясущимися пальцами сжала пряди в кулак. — Пожалуйста, Драко, — вынудив его оторваться, она снова повторила. Его глаза пылали самым ярким из созвездий, подбородок был запачкан ее влагой и его слюной. Это было… до безобразия порочно, до ужасного прекрасно — слишком сокровенно, слишком их. В эти минуты мир заканчивался за пределами кровати. Не существовало большего. Опять. И снова. И она хотела бы оставить это навсегда. Ее шумные вздохи наполняли комнату, пока два взгляда приковались, и безмолвные секунды оглушали громче всех кричащих на Земле колоколов. — Ты точно хочешь этого? — дрожащим шепотом спросил оставшийся на месте Драко. — Да, — ответила она, пройдясь ладонью по его скуле. — Иди ко мне, — потянув его на себя, Гермиона неловко сползла ниже, и уже спустя два вдоха она снова ощущала его поцелуй. С примесью своего соломенного вкуса. С примесью потребности, страсти, волнения, любви. — Ты скажешь мне… — шепча в ее губы, бормотал он. — Если захочешь прекратить или если тебе будет больно, ты скажешь мне. — Ладно, — вновь припадая к Малфою, отозвалась она. — Мы можем прекратить в любой момент, — он снова говорил. — Если тебе вдруг станет страшно… — Драко, все будет в порядке, — прервала она. — Пожалуйста, — ерзая под ним, протянула Гермиона. — Обещай мне. — Я обещаю, что скажу, если мне станет больно, страшно или что-нибудь еще, — нетерпеливо тараторя, повторила она хрипло. — Прошу тебя, перестань так переживать, — пройдясь ногтями по его шее и потянувшись вверх, она в который раз сомкнула на нем свои губы. Разведя шире бедра, Гермиона ощутила, каким твердым Драко стал. Еще. И еще. Больше. Двинувшись вперед, она потерлась о его эрекцию, получив звучный рык в ответ. Внезапно выпрямившись и усевшись между ее ног, Малфой взял палочку. Нарисовав мелкую руну и направив на ее живот, он произнес тихое заклинание. — Это противозачаточные чары, — встречая ее взор, уточнил он. Громко сглотнув, он потянулся, чтобы отложить обратно свое древко, но внезапно замер и остановился, вновь разглядывая ее вид. Взмахнув еще раз, он заставил Гермиону вздрогнуть от прохлады, появившейся только что между ног. — Это лубрикант, — убрав палочку наконец, сказал он. Спрятав вмиг коснувшуюся ее губ улыбку, Гермиона коротко кивнула. В этом не было никакой необходимости. Простынь под ней промокла далеко не лишь из-за одних их мокрых тел. Между ног было слишком влажно — Драко постарался, — но его забота о ее комфорте умиляла и кормила вдоволь бабочек внутри. Поцеловав ее в коленку, Драко подмял Гермиону под себя и навис сверху. Нежное прикосновение его руки пробудило мурашки. Он размазал смазку, смочив пальцы, и погладил свой набухший член. Он волновался — она знала. Она чувствовала в воздухе вибрацию невысказанных слов. Ее кисти снова вмиг занырнули в его пряди, привлекая ближе, и он медленно вернул свою ладонь к ее бедру. Согнув колено Гермионы и чуть шире разведя, Малфой прошелся всей своей длиной по ее клитору. Она сглотнула. И он с удовольствием поймал ее глоток. Наклоняясь ниже и удерживая весь свой вес лишь на одном предплечье, Драко осторожно надавил, головкой проникая внутрь. Гермиона сжала крепче пальцы на его плечах. Быстро заморгав от едва пылающего жжения внизу, она вдохнула, изо всех сил попытавшись вновь расслабиться. Мышцы рефлекторно сжались вокруг Драко, и она прикрыла веки, делая новый глубокий вдох. Тепло мягчайших губ коснулось ее шеи. А потом проследовало вверх. Дыхание опалило ее щеку и кончик носа. Губы, скулы, подбородок. Драко принялся покрывать нежными поцелуями ее лицо, не двигаясь, не шевелясь, давая ей привыкнуть. Он был напряжен. Она могла уловить дрожь его замершего над ней тела. Но он покорно ждал, трепетными касаниями забирая дискомфорт. — Все хорошо? — прошептал он, мазнув по ней губами. Знакомая ладонь погладила низ ее живота, и Малфой осторожно надавил на клитор. — Да, — ответила она, раскрыв глаза. Контраст прямо сейчас был самым ярким чувством. Едва саднящее растяжение внизу и наслаждение в пульсациях припухшего под его пальцами комочка нервов. Трепет от касаний. Вкус его мягчайших губ. Его сияющие радужки, что в данный миг были способны затопить одним взмахом ресниц пространство. — Да, — повторила она, нежно коснувшись его лба и смахнув прядку. — Все хорошо. Ты можешь… — заикнулась Гермиона. — Ты можешь… продолжать. Он промолчал. Прищурившись, словно оценивая искренность проговоренных слов, Малфой не шевелился еще пару мгновений. Ну же. — Все в порядке, — слегка подаваясь бедрами вперед, прошептала она. Малейшее давление — она почувствовала, как он всего на чуть-чуть продвинулся вперед. Невыносимо аккуратно, медленно и нежно. Так, как и желала некогда запретными мечтами девочка, читая сказки о любви. Растянутые мышцы вновь заныли — все неважно. В данный миг ей доставлял неистовый экстаз вид обессиленно прикрывшего веки Драко. Ему было приятно. Очень. Она видела, как наслаждение выступило потом на его лбу и дрожью на веках. Ее кисти взметнулись вверх, теряясь в мягких прядях, и спустя два робких выдоха Гермиона почувствовала его глубже. Он скользнул еще. И еще. Осторожно. Необычно. Непривычно. Ей хотелось продолжать. — Все хорошо, — шепча в их поцелуй, уверила она, ощущая немое беспокойство Драко. — Тебе больно? — Нет, — нежно пройдясь кистью по его волосам, отозвалась она. — Все хорошо, Драко. Не беспокойся. — Мы можем остановиться и на этом, — он сказал. — Нам никуда не нужно торопиться. — Но я хочу, чтобы ты продолжал. Пожалуйста, — слегка приподняв бедра и прижав их ближе к Драко, оставила она. — Не беспокойся обо мне. Его лоб опустился на ее. Прохладное дыхание пряностью обдавало кожу. Выдохи и вдохи — все смешалось и сплелось. Как их тела. Она подумает потом. Она подумает о том, как это было удивительно. Прямо сейчас, так чересчур клишированно, приходило в ее возбужденный ум только одно — не существовало отныне прежних Драко с Гермионой. В данный миг были они. Как самый крепкий из союзов, как отдельный организм. Тело — одно. Душа. Потребность. Как же громко пели все услышанные песни о любви в ее ушах. Как пошло ей казалось — мир наполнен лепестками самых алых и до безобразия кровавых роз. Пусть так. Пусть она будет глупой и наивной, маленькой влюбленной девочкой, сейчас в ее некогда ледяной спальне творилось волшебство. Как в первый раз всплеск магии, пронесшийся по венам. Как первая мечта, исполнившаяся сама собой. В его объятиях, под его весом ощущалось слишком хорошо… И ей хотелось… так хотелось, что ему было так же. — Не переживай, — пройдясь пальцами по его спине и надавив, вынудив опуститься ниже, Гермиона прошептала в его губы, и он выпустил неровный вздох. — Пожалуйста, Драко, — приподнимая ноги, она обняла его, скрестив лодыжки. Новая поза заставила его скользнуть в нее еще, и они оба застонали, ощущая это. Ее ногти впились в его кожу, и она уверена — у него на лопатках будут яркие следы. Ее. И это еще больше доставляло Гермионе удовольствие. Их взгляды встретились, соприкасаясь лишь на миг, прежде чем Драко наконец подался вперед бедрами, входя до основания. Однажды она слышала его — в тот самый раз в гостиной. Этот звук. И лицезрела это его состояние. Он потерял контроль. Он наслаждался. Гермиона чувствовала, как напряжено его тело, как тремор мелкими шагами бродит в мышцах, и он оставался неподвижным всего несколько секунд, прежде чем совершить толчок. Маленький, осторожный, нежный. Двинувшись назад и почти сразу же вернувшись вновь. И снова. Снова. Он начал скользить в ней, и это было… так приятно. И немного странно. Необычно. Непривычно. Снова. Ощущение наполненности, растяжения, тепла. И трение. Он задевал внутри нее слишком чувствительную часть. Как оголенный провод. Напряжение. Низ ее живота в знакомом предвкушении напрягся. Малфой повторял нетерпеливые толчки. Темп вырос. И дыхание двух губ в который раз смешалось, потерялось и погрязло в музыке, где стоны — дирижер. Жжение притуплялось, отдавая первенство истоме, и она забылась, ощущая лишь Драко. Еще. Еще. — Я… — ухватившись крепче, зашептала Гермиона, стоило ему толкнуться в ней особо глубоко. — Я… Сняв ее ногу с поясницы, он подался ближе и прижал колено Гермионы к ее вспотевшей груди. Казалось, что давление внутри с каждой секундой поднималось. — Ты сможешь? — тяжело дыша, он вернул пальцы на ее клитор и быстро закружил. — Пожалуйста, — отозвалась она, едва ли его слыша. Еще несколько секунд и несколько ударов бедрами о таз. Шлепки двух мокрых тел все громче наполняли спальню. Драко задрожал, и его кисть с силой прижалась к Гермионе. Он был на грани, она знала. И он сдерживался — для нее. Ритм становился хаотичнее, темп вырос — снова, — и она схватилась крепче, впившись ногтями в его плечо. Знакомый звон, знакомый всплеск, звук самого красивого на всем разрушившемся свете взрыва. Содрогнувшись в первый раз, Гермиона уловила сквозь гул крови в ушах протяжный, хриплый, изможденный стон. Замерев, Драко уткнулся в ее шею, пока она в судороге извивалась под его телом. Пульсация по венам отдавалась ледяной волной и страшным жаром. Сразу, вместе и одновременно. Каждый, каждый, каждый раз. Казалось, небо пеплом сыпалось на ее веки, плотно сжавшиеся до боли. Сиплые крики бились о влажную кожу Драко. Ее нос зарылся в его прядях, и она смутно ощущала, как он нежно поглаживает ее бедра. Еще никогда, ни разу в своей жизни и ни разу за то время, что они с Драко… делали это, Гермионе не было так… хорошо. Словно запретный плод наконец сорван, словно само наслаждение явилось в тихий дом. Чистый порок, желание и удовольствие. Для них — и только. Навсегда — сейчас. Прошла минимум вечность, прежде чем Гермиона смогла раскрыть веки. Привычный вид прекраснейшего из созданий мягким серебром осматривал ее лицо. Он все еще был в ней — она почувствовала. И он все еще переживал, вглядываясь в полуприкрытые глаза. Ей почему-то так сильно захотелось дотронуться до Драко. Убрать прядку, что привычным хаосом спадала на покрывшийся испариной лоб. Очертить острые скулы и украсть желанный поцелуй. И она сделала это, трясущейся ладонью прикоснувшись к светлой коже. Робкими узорами прошлась вдоль подбородка и смахнула волосы, на ощупь, как всегда, являющимися как шелк. Только лишь спустя пару вдохов она смогла понять — он все еще нежно поглаживает ее бедра. — Все в порядке? — робко Драко прошептал, и она… улыбнулась. Так счастливо и наивно. Ярко. Ей хотелось улыбаться в данный миг, пока он смотрел на нее. Еще. Еще. — Да, — сказала она, в который раз пройдясь ладонью по его лопаткам, и он с шумом выпустил затихший вздох. Ее так умиляло его беспокойство. И ей нравилось — так нравилось, — что грозный огнедышащий дракон ей подчинен. — Поцелуй меня, — попросила Гермиона, приподнявшись, и он с жадностью впился в нее. Их поцелуй имел вкус розы — лепестков. Варенья из чудеснейших соцветий. Сладость. Он длился всего несколько секунд, прежде чем тихий всхлип разомкнул губы. Драко вышел из нее, подавшись бедрами назад. — Прости, — прижав ладонь к распухшим половым губам, он выдохнул. — Все… — ощутив теплую жидкость, вытекающую из нее, Гермиона запнулась. — Все хорошо, — дополнила она, коснувшись щеки Драко. — Тебе очень больно? — Нет, — повторила она, приподнимая уголки губ. — Все хорошо, Драко. Его локоть непроизвольно подогнулся, и он лег на Гермиону, отдавая почти весь свой вес. Всего лишь пару вдохов он позволил себе так лежать, прежде чем снова приподняться. Перекатившись на спину, Малфой притянул ее к себе, и она охотно прижалась ближе, уложив голову на его грудь. Их тела спутались — как и всегда, — Гермиона закинула бедро на Драко. Между ног саднило и пульсировало — но совсем чуть-чуть. Едва ли ее это беспокоило. Все было слишком хорошо. Скользящая по спине ладонь Драко. Нежнейшие касания. Спокойствие. Уют. Она хотела сказать что-то, но все мысли исчезали из блаженной головы. — Я… — еле слышно выдавила Гермиона. — Я сейчас усну. Тихий смешок раздался выше, и его рука крепче обняла талию, прижав ее к себе. — Засыпай, — оставил Драко, и легчайший поцелуй коснулся растрепанной макушки. Ее волосы завтра будут похожи на один большой колтун. Плевать. — Я… — Спи, Грейнджер, — хохотнул он, прервав невнятное бормотание. Если все это и вправду было не сном, она надеялась, что с наступлением утра их сказка не закончится. — Ты не уйдешь? — зевнув, поинтересовалась сонно Гермиона. — Даже если меня позовет сам воскресший Мерлин, Грейнджер. Спи уже. Пряча робкую улыбку у него в груди и окончательно проваливаясь в сон, она прижалась ближе. — Ты дурак, — не зная, вслух ли было это сказано, оставила она. Сегодня небо все еще горит. Сегодня весна длится вечность.