Счастливые

9 января 1997 год, Башня старост Стоило Драко уйти, как Гермиона вновь раскрыла принесенный фолиант. Застать Снейпа сейчас являлось невозможным — уроки в разгаре. Пусть ей и хотелось ему объяснить все о случившемся с Блейзом. А еще… Смахнув навязчивые мысли, Гермиона ярче зажгла свет. Она подумает потом об абсурдности того самого «еще». Немного позже. Не сейчас. Пропустить уроки было правильным решением — к такому выводу она пришла, вновь изучая вдоль и поперек таинственный пергамент. Больше всего Гермиону волновали вопросы о хозяине оставленных записей. Кто? Кто вложил их в книгу? И кто был автором тех самых строк? Крестражи, артефакты, разделение души. Пройдясь еще раз по потрепанному корешку ладонью, Гермиона тяжело вздохнула. Кроме этих записей, фолиант не хранил в себе ничего важного. Вернее, не для них с Драко. В нем содержалось множество секретов темной магии. Разного рода заклинания и ритуалы, ценности и законы древних семей. Гермиона даже узнала о пяти способах проверки чистоты крови и около пятнадцати темных проклятий. Но на этом все. Больше ни одного упоминания о крестражах. Как будто кто-то хотел спрятать эти записи и выбрал фолиант случайно. Или же намеренно. Чтобы никто и не подумал там искать. Настойчивый стук в дверь вырвал Гермиону из мыслей. — Тише, — обхватив испуганного Глотика, так же испуганно выдохнула она. С силой отстукивая ритм, гость явно был нетерпелив или рассержен. Встав с кровати и сбежав по лестнице скорее вниз, Гермиона раскрыла двери. — Я убью его! — взревел, ворвавшись внутрь, Рон. — Я клянусь, Гермиона, я убью его! — едва не снеся ее с ног, он хлопнул дверью. — Ты в порядке? Что этот ублюдок еще сделал с тобой? — Рон, — оцепенев от неожиданности, выдавила она тихо. — Ты о чем? — Об ублюдке Забини, о чем еще? — грубо выплюнул он и опустил на ее руки взгляд. Кулаки его сжались, стоило заметить бинты. — Его не просто исключат, — осевшим тембром начал Рон, — клянусь, Гермиона, его здесь похоронят. — Рон… — громко выдохнув, она отмерла. — Все в порядке… — В порядке? — завопил он, перебив. — Этот ублюдок навредил тебе! — Да нет же, — взбунтовалась Гермиона, убирая волосы назад, но Рон все продолжал. — Скажи честно, — подойдя ближе, он проговорил, — эта тварь запугала тебя? Он угрожал? В отчаянии зарычав, она вскинула голову. — Почему никто меня не слышит? — Покажи руку. — Рон, — перебила она, вновь встретившись с ним взглядом. — Спасибо тебе за заботу, но, поверь, в ней нет необходимости. Со мной все в порядке, и Блейз не виноват. Секунда. Две. Тихий цокот когтей Глотика, пришедшего из спальни к ним, был единственным аккомпанементом, пока две фигуры молча смотрели друг на друга в течение полутора минут. Как в старом мультике по телевизору, который она некогда любила в детстве, лицо Рона искривилось, и он грубо хохотнул: — Блейз, значит? Еще несколько вздохов он пялился на Гермиону, пока не оскалился, склоняясь вниз. — Так это он причина, по которой ты ведешь себя так? — Что? — Годрик, какой я идиот, — он простонал. — Серьезно, Гермиона? Забини? — ухватив ее за локоть, он сквозь зубы прошипел: — Этот ублюдок тебя опоил или ты правда такая идиотка, что связалась со слизеринцем? — Ты сошел с ума? — вырвавшись, ошарашенно спросила Гермиона. — Еще скажи, что я неправ и что я все не так понял! — пнув ногой дверь, он громко закричал. Вздрогнув, Гермиона отшатнулась. — Святой Мерлин, — взъерошив волосы, он простонал. — Твое странное поведение, змея, — с отвращением Рон говорил. — Я должен был понять еще в тот раз, когда этот ублюдок встрял к нам в коридоре. — Рон, ты явно не в себе. — Это ты не в себе, Гермиона! — брызжа слюной, он прокричал в ее лицо. — Тебе лучше уйти. — Чтобы ты смогла позвать своего ублюдка? Впечатав ее в стену, Уизли навалился всем телом. — Рон, отойди от меня. — Что со мной не так? — внезапно севшим тембром он озвучил. — Почему не я? Чем этот ублюдок лучше? — Рон, я сказала — отойди, — уперев ладони в его плечи, Гермиона безуспешно попыталась его оттолкнуть. — Что, блять, есть у него, чего нет у меня? Деньги? Пнув коленом Рона в пах, она вырвалась из удушливых объятий. — Если не хочешь, чтобы я позвала сюда декана или директора, уйди немедленно. Это уже больше не смешно. Ты не можешь так себя вести, Рон. Уйди из моей Башни. Надрывный смех согнувшегося пополам Рона донесся до ее слуха. Руками прикрывая уязвленное место, он тихо пробормотал: — Сначала я смотрел на то, как ты пошла на бал с нашим врагом, — медленно распрямляясь, он начал, — потом на то, как ты бегала вокруг Гарри. Я даже стерпел то, как ты себя вела в этом году. Но слизеринец, Гермиона? — Я попросила тебя уйти. Усмехаясь, Рон наконец разогнулся. — А знаешь, что самое мерзкое? — он с горечью сказал. — Что даже несмотря на это, я все еще хочу, чтобы мы создали в будущем семью. — Какую семью, Рон? — не веря в то, что она вправду это слышит, Гермиона переспросила. — Тебе шестнадцать лет. — Я знал, что это будешь ты, еще в тринадцать. — Рон, пожалуйста, прошу тебя, уйди, — чувствуя себя вымотанной до предела, она повторила вновь. — Ты ему не нужна, — осипшим голосом оставил Уизли. — Когда Забини наиграется с тобой, ты в слезах будешь говорить, что я был прав. Молча распахнув дверь, Гермиона больной ладонью ухватила Рона. — Так и будет. Увидишь. Слова с примесью детских грез погрязли в оглушительном хлопке.

***

День пролетел быстро, несмотря ни на что. Взяв себя в руки, Гермиона вытерла слезы, что так предательски проступили после ухода Рона, и принялась повторно изучать тот самый фолиант. Внеся всю необходимую информацию — вернее, те абсурдные крупицы, которые они с Драко нашли, — в свой маленький блокнот, она взглянула на часы. Пора. Уроки кончились. Путь до холодных подземелий занял больше времени, чем Гермиона ожидала. В спешке обходя стремящихся скорее разойтись по гостиным учеников, она едва умудрилась остаться незамеченной. Глубокий вдох и занесенная ладонь. Ровно три стука. — Войдите. Пути назад отныне не было. Последний шанс — надменно восседал за стареньким столом. Решение теплилось в голове уже давно. Просто она его не замечала. Или предпочла не замечать. Абсурд. Снейп выгонит ее — в который раз. Но, кажется, это все ее варианты. — Если желаете оправдаться за отсутствие на занятиях, кабинет вашего декана этажом выше, мисс Грейнджер. Нет. Конечно, нет. Прогулы уроков для нее давно стали обыденностью. Но… Нелепость заключалась, разумеется, в другом. В какой момент ее жизнь превратилась в… это? На протяжении почти всего этого дня она искала информацию о том, как уничтожить неизвестный артефакт, что заключил в себе бессмертие самого гнусного и мерзкого темного мага на Земле. Несколько штук. Сейчас она стояла перед тем, кто в детстве для нее являлся ужасным кошмаром, — ведь ей больше некуда пойти. Некогда лучший друг, тот, о котором она думала, как об одном из самых близких людей в жизни, облил ее грязью — не в первый раз. Ее родителей отныне не существовало. Драко может не вернуться, уходя. Когда все стало так? Ее ужасные способности, разрушившие все. Ее рождение и жизнь — всегда были ошибкой? — Блейз ни в чем не виноват, — негромко Гермиона начала, прогнав навязчивые мысли. — Это я… — Избавьте меня, — Снейп с отвращением прервал. — Его не исключат? — Не кажется ли вам, мисс Грейнджер, что вы поздно об этом переживаете? — надменно низкий голос протянул. — Если у вас все, то покиньте кабинет. — Мне нужна ваша помощь, — на одном дыхании почти неслышно выдала она. — Я не даю частных уроков, мисс Грейнджер. Обратитесь к сокурсникам. — Пожалуйста, профессор Снейп, — взмолилась Гермиона. — С каких пор вы считаете приемлемым заявляться ко мне в кабинет с историями личной драмы? — вставая и безликой тенью возвышаясь у стола, ледяным тоном он спросил. — Или я недостаточно помог вам? — Вы помогли, как никто другой. — Но вам все мало? — зло бросил он. — Вы и представить себе не можете, как же вы мне надоели, мисс Грейнджер. — Мне больше не к кому пойти. — Какое мне дело до этого? — он прошипел. — Мне кажется, вы понимаете меня. Рывком склонившись вниз, — она и не заметила, как быстро он вдруг оказался рядом, — Снейп осевшим тембром раздраженно произнес: — Безмозглая девчонка, возомнившая, что она что-то знает. — Я не хочу ничего использовать против вас или в чем-то уличить, — перебив, протараторила Гермиона. — Я хочу попросить… — Неужели вы, — так же прервав, Снейп принялся в своей надменной манере растягивать слова, — всерьез предполагаете, что смогли бы, мисс Грейнджер? — снисходительно он усмехнулся, глядя свысока. — Покиньте кабинет, пока вы еще можете сделать это добровольно. — Я никому ни о чем не скажу, — не унималась она. — Даже Драко. Никто не узнает ваш секрет. — Выметайтесь, мисс Грейнджер. — Ну почему вам обязательно вести себя так даже с теми, кто не хочет для вас зла?! — сорвалась Гермиона и, пока Снейп окончательно не вышел из себя, продолжила: — Вы же эмпат и легилимент, — без остановки бормоча, она сняла кольцо и с вызовом вздернула подбородок. — Посмотрите сами. Загляните в разум и почувствуйте. Я не пытаюсь обмануть вас или… Холодок прошелся по гортани, и, беззвучно кашляя, она глотнула воздуха, схватившись за горло. — Вы сейчас же идете к директору, мисс Грейнджер, — ледяным голосом отрезал Снейп. — Такой тон, — с презрением смотря на то, как Гермиона беззвучно открывает рот, он заявил, — недопустим. Прискорбно, что ваша декан вам этого не объяснила. Кажется, это был последний шаг, который она вновь по своей глупости ступила. Гермиона прекрасно понимала, как же беспардонно, грубо и неуважительно она себя вела. Он был в два раза ее старше, раз в пять сильнее и являлся одним из величайших волшебников в мире. Профессор и учитель. Пожиратель смерти. Шпион Ордена. Эмпат. Тот, кто был проклят — так же. Если бы он только захотел, он бы убил ее, даже не прикоснувшись к палочке, — она была уверена. Тот, кто помог — не один раз. Закрыв глаза, Гермиона сосредоточилась. У нее не было шанса на провал. Все предыдущие всплески произошли велением несдержанных эмоций. Как сейчас. Сейчас ей было до ужасного обидно, больно, горестно и злостно. Ей всего лишь нужно эти чувства в полной мере ощутить. Едва уловив хватку на своем плече, Гермиона раскрыла веки. Ровно в эту же секунду позади Снейпа прогремел маленький взрыв. Даже не обернувшись, он склонился ниже. — Не впечатляет, — предостерегающе Снейп прошипел. — Не используй то, что не знаешь, как применять. — Так помогите мне узнать! — беззвучно открывая рот, Гермиона без слов сказала. — Выметайтесь, мисс Грейнджер, — все сильнее раздражаясь, он зло протянул. — И смените моду заявляться ко мне. Я не ваш приятель. Невербально раскрывая дверь, он снял с ее плеча ладонь и с отвращением отряхнул руки. Господи, как же Снейп был похож на… Драко. Такой же раненый и грубый. Уязвленный. Никому не доверял. Вопрос, возникший в голове, и голос Люциуса Малфоя — чем Дамблдор его сковал? Не заметив, как покинула прохладный кабинет, Гермиона проследовала снова в Башню. Чары от Силенцио рассеялись, стоило ей немного отойти. Плевать. На что она надеялась? Профессор Снейп, вы не научите меня применять мои силы, которые мне не нужны, чтобы я хоть чем-то была полезна? Разумеется, мисс Грейнджер. Я также могу помочь убить Волан-де-Морта. Прекрасно! Сегодня после ужина? Идиотка. Поняв, что ничего не ела с самого утра, Гермиона наколдовала стакан воды и осушила его залпом. Драко еще не приходил — закрыв за собой дверь в Башню, догадалась она. Значит, у нее еще есть время. Отыскав карту, Гермиона пробежалась глазами в поисках нужного имени. Коридор на четвертом этаже. Она должна успеть до возвращения Драко. Гостиная Слизерина. А еще… На всякий случай… Просто так… Гермиона нашла на карте… Гарри. Кабинет Дамблдора. «Как дражайший Альбус понял?» Как давно он знал? Убрав наконец карту, Гермиона встряхнула головой. Сейчас не время и не место. Позже. Стремительным шагом направившись на четвертый этаж, Гермиона всего за несколько минут дошла до места назначения. — Знаешь, Грейнджер, тебя бы даже глухой услышал, — хохотнул Блейз, и его голос отдался эхом по каменному коридору. Подойдя ближе, Гермиона задала вопрос: — Зачем ты соврал Помфри? Вокруг не было никого, но она говорила шепотом. — Ложь — грех, Грейнджер, — притворно оскорбившись, Забини сказал. — Так ваш маггловский Бог сообщил. — Блейз. — Да что, Грейнджер? — вздохнул он, закатив глаза. — Скажи спасибо и забудь. Больше этого все равно не повторится. — У тебя проблемы из-за меня. — Да, — подтвердил он. — Если обмен очевидными фактами закончен, мне пора. — Зачем ты это сделал? — не унималась она. — Ты уж прости, но, каким бы добродушным ты ни был, слизеринцы не поступают так. — Слизеринцы, — резко сменив тон, Блейз начал, — никогда не подставляют своих, Грейнджер. — Но… — Да, Грейнджер, — снова перебил он. — Ты не из наших, — склонившись ниже, Забини озлобленно бросил. — Но ты его, — едва слышно дополнил Блейз. — И пусть он безмозглый придурок, он мой друг. Забрав с подоконника сумку, Забини ушел прочь. Проигнорировав скользнувшую по телу дрожь, Гермиона прикрыла веки. Раз и два. Вдохнув до боли в легких, она раскрыла глаза. За окном снова так темно. Стоило Блейзу покинуть коридор, как Гермиона в полной мере ощутила… вечер. Очередной вечер зимы, которая казалась бесконечной. Новый день — опять прошел. С каждым прожитым ускользала вечность. Словно она все гналась и гналась, но цель с последующим зашедшим солнцем становилась дальше. Опять. Свет от висящего вдалеке фонаря замерцал, привлекая ее взор. Который час? Не важно. Ей пора вернуться в свой привычный мир. Сейчас в Башне ей встретится Драко. Он ее ждал — наверняка. Он спросит, где она была, а Гермиона… не захочет сказать правду. Они снова будут обсуждать — быть может. Или нет. Волан-де-Морт. Мерзкое имя вновь возникло. Он. Раньше Гермионе казалось, что она и так познала чувство ненависти, но она была непоправимо неправа. Самая чистая и жгучая ненависть ей открылась лишь сейчас. Причина всего. Он. Каждой крупицы, каждой составной, как домино. Волан-де-Морт. Сколько еще? Если бы только Тома Реддла не было. Если бы только он никогда не существовал. Как бы сложилась ее жизнь? Как бы сложилась жизнь всех, кто был искалечен этим сумасшедшим? Кольцо. Дневник. Медальон. Чаша. Не заметив дороги обратно, Гермиона услышала голос Драко. — Грейнджер? Они обязаны его убить. — Знаешь, о чем я подумала? — закрывая дверь, в одну секунду Гермиона выпалила. — Нагайна, — выдохнула она. — Может ли живое существо быть крестражем? То, как он… переживал? Боялся? Или… Она чувствовала что-то. Нагайна важна. — Я… — нахмурился Драко. — Не знаю. Мне… Мне кажется, нет. Вернее, — исправился он. — Это ведь нелогично? Сколько живут змеи? Разве смысл не в том, чтобы заключить часть души в предмете, который вечен? — Но она всегда находится с ним рядом, — подходя ближе, заявила Гермиона. — Он беспокоится о ней, и это не просто змея. Я почувствовала что-то, но не смогла понять. — Ты думаешь, что можешь чувствать энергию крестража? — Это ведь часть души, — подняв глаза, пробормотала она. — Часть души живого человека, которого убили, чтобы создать крестраж. А значит… — Значит, чисто теоретически ты можешь это ощущать. — Снейп сказал твоему отцу, что есть еще один предмет в Хогвартсе. — Хогвартс огромен, Грейнджер, — видя ее пыл, Драко сказал. — Ты собралась, как поисковая собака, обходить весь замок? — Если я смогу найти этот проклятый предмет, то да, — с вызовом бросила она. — Вот только тебе для этого нужно снять кольцо. — Я знаю, — раздраженно вставила Гермиона. — С сегодняшего дня я снова буду тренироваться. — Тренироваться получить очередной приступ? — Спасибо, что веришь в меня. — Грейнджер, — поймав ее, Драко обратился. — Да стой же ты, — сдерживая ее брыкания, он отрезал. — Хорошо. — Что «хорошо»? — Мы вместе придумаем, как использовать твои силы, и вместе найдем этот гребаный предмет. — Когда? — После встречи с отцом. — Он тебе написал? — вмиг оживилась Гермиона. — Сегодня ночью в покоях Снейпа, — ответил Малфой. — Он откроет для отца камин. — Я пойду с тобой? — Я же тебе пообещал, — Драко сказал. — Так же, как и ты мне, Грейнджер, — с нажимом он дополнил. — Ты больше ничего не будешь делать без меня. Осторожно приподняв ее запястье, Малфой достал из кармана баночку с серебряной крышкой. — Что это? — Сядь на диван, — кивком указал он, и она выполнила просьбу. Устроившись рядом, Драко вновь аккуратно обхватил ее ладонь. Неспешно распутав бинты, он снял крышку с баночки и обильно зачерпнул густую массу двумя пальцами. Не спрашивая больше ни о чем, Гермиона наблюдала за тем, как Драко наносит на ее почерневшую кисть снадобье, стараясь не причинить боль. Дурак. Она ведь говорила, что мадам Помфри уже сделала все возможное. Но он так не считал. И оказался прав. Опять. Конечно. Он ведь Малфой. Невозможного не существовало для него. И глядя на то, как ее ладонь вновь медленно становится такой, как раньше, Гермиона убедилась в том, что это истина. Дурак. Заботливый, внимательный и нежный. Придурок. — Спасибо, — тихо выдохнула она, ощущая легкое покалывание в пальцах. — Ты снова спас меня, — подняв уголки губ, дополнила Гермиона. Жар от его всегда немного влажных и прохладных рук сейчас усилился в разы. В гостиной было душно. Или нет. Быть может, Гермионе показалось. Быть может. — Я исправляю последствия своих ошибок, от которых страдаешь ты. — Не надо, — подаваясь ближе, тихо она оборвала и, вывернув ладонь, переплела их пальцы. — И, пожалуйста, прости меня. Ты прав. Я знаю, ты был прав. Я снова совершила глупость. — Тише, — приближаясь, он прервал. — Давай уже оставим это. Мазь впиталась, и теперь ничего не мешало ей почувствовать тепло кожи Драко. — Спасибо, — повторила Гермиона, и ее губы остановились в нескольких миллиметрах от его губ. — Спасибо, что заботишься обо мне, и мне правда жаль, что… Он ее поцеловал. Возможно, он хотел ее опять прервать, но суть не так важна. Сейчас им двоим нужно это. Ощущать, что они есть друг у друга. Трогать. Сжимать. И убеждаться — все реально и все еще так. Капелька, мелкая крупица той «нормальности». Они вдвоем, а не одни. С каждым из них все в порядке, и… смысл есть. Есть смысл, цель, причина бороться. Эта причина — каждая из них — сейчас делилась своим кислородом. Друг с другом. Как и всегда. Баночка выпала, скатившись на ковер. Колено Гермионы оперлось о бедро Драко. Его пальцы потерялись в ее волосах, а ее — повторили за ним. Так же. Это волшебство. Опять. Воздух вибрировал вокруг. Они создали магию. Еще. Подавшись ближе, она забралась сверху. Пальцы Драко привычно впились в ее бедро, собственнически сжимая. Одежда мешала, и, сосредоточившись лишь на одном желании — избавиться скорее от нее, — Гермиона зажмурилась, приказывая невербально ткани исчезнуть. Прохладный ветер вмиг окутал два тела, и тихий вздох Драко разомкнул губы. Не дав произнести и слова, Гермиона вновь припала к его рту. Она не знала почему, но ей было необходимо в этот миг быть с ним. Ощущать его руки на себе. Ощущать принадлежность. Ну же. Они с ним справятся со всем. Что, если да? Что, если ненавистные вопросы в самом деле будут иметь положительный ответ? Что, если время есть? Что, если? Обхватив полутвердый член, она привстала, принявшись с усердием скользить ладонью вверх и вниз, но Драко вмиг остановил ее, сомкнув пальцы на хрупком запястье. — Пожалуйста, разреши мне, — удушливо прошептала Гермиона. — Я не сделаю больно ни тебе, ни себе. Пожалуйста. Прошу. Словно с тех самых пор, как Драко ее взял, с тех самых пор, как она смогла чувствовать их единение, этот момент, все остальные способы померкли. Все было не так. Ей нужно знать. Ей нужно снова спрятаться от мира в его шумных выдохах и гуле сердца. Ей так нужно ощутить себя живой. — Скажи, что мне сделать? Наверное, она вела себя как нимфоманка, затащившая к себе очередной трофей. Сирена? Нет. Она сама бы ему отдалась — не стала брать. Его жизнь слишком ценна. — Не… — сглотнув, запнулся он. — Не торопись. Осторожно вернув ее ладонь к себе, Драко некрепко сжал сплетение их рук и, так же как и в первый раз, направил Гермиону. Медленно и нежно. Он любил, когда его трогают так. И она поняла. Пальцы Драко коснулись ее тела. Он, подобно ей, аккуратно дотронулся до низа живота. Вся ее кожа запылала. Ну же. Ей хотелось большего. Еще. Влага скопилась между ног стыдливо быстро. Она знала — Драко чувствует. И плоть под ее ладонью тоже в секунду напряглась. Гермиона решила быть сверху. Ей захотелось дать ему свободу — на мгновение. Пусть он почувствует, пусть ощутит — сейчас нет нужды для контроля и опаски. Беспокойства — за нее. Они с ним справятся со всем. Что, если да? Поднявшись выше, она неуклюже прижалась к нему и, отстранив поглаживающую клитор кисть, попыталась направить в себя Драко. — Тише, — прошептал он, вмиг переместив обе ладони на талию Гермионы. — Не спеши. План провалился, ведь он все равно был тем, кто ею управлял. Его крепкие руки обрамляли ее кожу. Нежно и ненавязчиво. Слегка. Но она чувствовала его силу. — Осторожно. Он ей снова позволял. Головка уперлась в раскрытое влагалище, и стоило немного опуститься, как знакомое жжение возникло внутри. Гермиона не заметила, в какой момент Драко сдвинулся вниз и почти лег. Его бедра свисали с маленького дивана, а сам он был невыносимо напряжен. Держа ее. Вновь потакая прихоти. — Не торопись, — он тихо повторил, и она ощутила, как большие пальцы гладят талию. Годрик, как же наверняка нелепо Гермиона выглядела — не справляясь с собственным весом и жмурясь от колющих ощущений внизу живота, но все равно стараясь завершить до конца начатое. Сделав глубокий вдох, она подумала: «Еще чуть-чуть», пока мягчайшее касание вдруг не послало электрический разряд, стоило Драко переместить одну кисть и едва ощутимо сделать круг по клитору. Мышцы ног затряслись сильнее, и она приподнялась опять, так и не сумев принять Драко. — Все в порядке, — тут же едва слышно он сказал. — Может, попробуем эту позу немного позже? — осторожно он спросил, и жгучий стыд вспыхнул в ее груди, стоило раскрыть веки. — Извини, — залепетела Гермиона. Отчего-то ей захотелось скорее скрыться и одеться, но внезапно ладонь Драко легла на ее лицо. — Посмотри на меня, — попросил он. — Не вздумай стыдиться, — словно почувствовав, Драко пробормотал. — Разве я подал тебе хоть какой-то повод для этого, Грейнджер? Ты прекрасна, — с неподдельным восхищением он прошептал. Его пальцы неспешно обвели россыпь веснушек на щеках. — Поверь мне, — Малфой продолжал, — я хочу тебя во всех позах. Даже в тех, в которых ты себе представить не могла, — он подался вперед. — И мы осуществим это, цветочек. Немного позже. — Я думала, что, раз мы уже делали это, все получится, — тихо проговорила Гермиона, вновь устремляя глаза вниз. — Я… — прочищая горло, начал он, — знаю, что первые несколько раз все еще будет дискомфортно, — сказал Малфой. — Поэтому нужно расслабиться и не спешить. Для такой позы еще рано. — Ладно. — Не смущайся, — Драко повторил, наверняка изучая пунцовые пятна на коже Гермионы. — Все в порядке. — Мне все равно стыдно. — Почему? — Потому что я сижу голая на тебе после того, как нам не удалось заняться сексом. Нежная улыбка коснулась его губ, и Драко мягко проследил костяшками по щеке Гермионы. — Я вполне доволен. — Я не сомневаюсь, — пробурчала она, утыкаясь в его шею и вмиг ощущая теплый выдох в волосах. — Давай притворимся, что ничего этого не было? — Не думаю, что я в силах, — он хохотнул, но мгновенно исправился. — Я имел в виду, — наткнувшись на суровый взгляд, Малфой дополнил, — что по доброй воле я ни за что не откажусь от воспоминания, в котором ты… — Малфой! — возмущенно она оборвала. — Гадкий извращенец! — Ты же знаешь, я такой, — он подмигнул, и спустя один вздох ладони крепко обхватили Гермиону. — И ты любишь меня за это. — Не за это! — прохрипела она. — Неужели? — ослабляя хватку, он спросил. — А за что же тогда? Могло бы показаться, что Малфой интересуется об этом совсем не всерьез — скорее, в шутку. И отчасти так оно и было, но… В скрытых за юмором словах таились настоящее желание, потребность, жажда — он хотел об этом слышать. Знать. Быть может, бессознательно. Быть может, он бы отрицал. Быть может, он бы сам не понял, но… Она почувствовала, что должна ему сказать. — Я люблю твой ум, — негромко Гермиона начала. — Я думаю, ты один из самых умных волшебников, которых я только встречала. И ты так силен, — продолжила она, встречаясь с его взглядом. — Твои волосы, — дотронувшись до мягких прядей, вздохнула она. — Я очень люблю твои волосы. — Какой чудесный выбор, Грейнджер. — Но это не все. — Не все? — Я люблю твою нежность, — подаваясь ближе, она прошептала у раскрытых губ. — И доброту. — Доброту? — усмехнулся он, соприкасая их дыхание. — Думаю, с этим ты погорячилась, цветочек. — Со мной ты добрый, — улыбнулась Гермиона, и он крепче сжал ее бедро. Там будут синяки, как и всегда. И она сумасшедная — наверняка, — но ей так нравилось носить на себе следы Драко. — Я люблю твои голос и глаза, — растягивая звуки на его манер, она все продолжала. — Люблю чувствовать с тобой рядом… «Безопасность». Малфой прервал. — Люблю твои поцелуи, — прямо сейчас в один из них глухо шептала Гермиона. — И твои прикосновения. Почувствовав, как напрягается в районе ее все еще влажной промежности член Драко, она ухмыльнулась. — И эту твою часть я тоже люблю, Малфой, — нагло выдала она. — Извращенка! — в притворном возмущении воскликнул он, но не сдержал улыбки. Хихикнув, Гермиона крепко его обняла. — Какой же ты придурок, Драко, — зарываясь носом в мягкие пряди, мечтательно она произнесла. — И за это я тоже люблю тебя. Очень.