Счастливые

9 января 1997 год, подземелья — Повтори еще раз, Грейнджер. Тяжело вздохнув, Гермиона произнесла: — Я не буду совершать глупостей и нарываться на конфликты со Снейпом или твоим отцом. Я буду следить за языком и не стану никого провоцировать. Может, мы уже войдем, Драко? Я поняла тебя. — В прошлые встречи ты так тоже говорила. — Годрик, — простонала она тихо, но мгновенно прервалась, стоило распахнуться двери. Молча отходя назад, Снейп впустил к себе в кабинет Драко и Гермиону. В такой же тишине проследовав вдоль комнаты в покои, они оказались в небольшой гостиной, где их уже ждал, вальяжно восседая на диване, Люциус. — Отец, — сухо Драко кивнул. — Сын, — ответил тот. — Мисс Грейнджер. Голос Люциуса изменился, стоило озвучить ее имя. Он… игрался. Все еще. — Мистер Малфой, — хладнокровно Гермиона поздоровалась, и уголки самодовольных губ приподнялись. Словно его невероятно забавляло ее поведение, и он, как в цирке, каждый раз с захватом духа наблюдал. — Если ваши приветствия окончены, садитесь, — сказал Снейп. Находиться в его присутствии стало уже привычным. Хмурый взор и недовольный тон. Броня. У него множество причин защищаться. Ладонь на спине Гермионы напряглась, подталкивая ее опуститься рядом с Люциусом. Невольно задержавшись взглядом на набухшей венке у него на виске, она вспомнила то, что они обсуждали всего несколько часов назад с Драко. — Можно задать вопрос? — тихо поинтересовалась она, лежа на мерно вздымающейся груди Малфоя. Он взял ее на руки, как всегда, и перенес в их спальню на кровать. Обнаженные тела сплелись, и в этом действии не было ни грамма пошлости. Он занялся любовью с ней. Как в первый раз. Невыносимо нежно, осторожно, трепетно. Отдал ей наслаждение, не требуя ответ. Но Гермиона обязательно отплатит ему. — Да, — ответил он, неспешно путаясь в ее прядях. — Как твой отец до сих пор не сошел с ума? — беспечно выдала она, но вмиг исправилась. — То есть… — приподнимаясь, смутилась она. — Как его разум остается неповрежденным, если он постоянно изымает свои воспоминания? Как он вообще способен помнить, что он их изъял? — Я не знаю, — выдохнул Драко. — Я задавался таким же вопросом, но у него не узнавал. — Я думаю, это опасно. — Я тоже. И думаю, что его разум уже поврежден. — Он не пытался улучшить свою окклюменцию? Может быть, ему помог бы ты? Фыркнув, Драко немного отстранился. — Во-первых, мой отец бы никогда не унизился до того, чтобы его обучал сын. А во-вторых… Он бы все равно не смог противостоять Реддлу, — устало выдохнул Малфой. — Этот ублюдок слишком сильный легилимент. А мне и Снейпу повезло, — пожал плечами Драко. — Если бы мы не были природными окклюментами, мы бы были мертвы еще при первом воздействии на разум, не говоря уже о каком-либо сокрытии своих действий. — И что, он так и будет изымать воспоминания, пока не сойдет с ума? — Не знаю, — громко Драко сглотнул и, опираясь на спинку кровати, сел, скрестив ноги. — Но говорить об этом он со мной не станет. — Почему? — усевшись так же рядом, спросила она. — Знаю отца, — фыркнул Малфой, закончив разговор. Прохладный ветер неожиданно развеял кудри. Невербально приоткрыв окно, Драко впустил свежий воздух во впитавшую в себя выдохи переплетенных тел спальню. Зима была холодной в этом до боли странном году. Но в ее комнате каждый раз расцветало солнце, стоило двум найденным душам оказаться рядом. — Я сделала сегодня кое-что, — тихо призналась Гермиона спустя пару беззвучных минут. — Я ходила к Снейпу, — продолжила она, и Малфой тяжело вздохнул. — И я виделась с Блейзом. Но я не могла не извиниться перед ним, — поспешно вставила она, вернув зрачки на ангела, расположившегося рядом. — Ты на меня злишься? — Нет, — смиренно Драко прошептал. — А на Блейза? Он промолчал. — Блейз дорожит тобой, — придвинувшись плотнее, сказала она. — Почему вы поругались? — Может, не будем говорить о Забини в нашей постели? — Ты не хочешь ввязывать его во все это? — Чем больше Блейз будет знать, тем выше шанс для него стать очередной мишенью Реддла. Мне не нужно это, Грейнджер. Я… — запнулся он. Голос его сорвался, а в глазах мелькнула поселившаяся глубоко печаль. — Я устал быть причиной, из-за которой мои близкие страдают. Ты. Мама… — Драко… Он не дышал, и Гермиона знала, что за мерзкие картинки в данный миг всплывали в его голове. Чей крик. Чьи образы. — Блейз и так владеет не предназначенной для него информацией, — как громкий неожиданный щелчок старого выключателя, Малфой сморгнул любые признаки эмоций на лице. Закрылся. Защитился. Замер. Снова. Заново. В который раз. — Посвящать его в большее я не намерен. — Хорошо, — нехотя кивнула Гермиона, слыша ненавистный тон. Ледяной, грубый, отстраненный. Ей хотелось с ним поговорить. Ей хотелось узнать о том, что его гложет. — Не расстраивайся, — вдруг Драко сказал. Звук его голоса смягчился. — Ненавижу расстраивать тебя. Спроси о чем-нибудь другом. — Ты не расстроил меня, — улыбнулась она робко. — Я просто хочу помочь. — Знаю, — потянув ее на себя, Малфой сглотнул. — Но давай мы не будем говорить о Блейзе? Хотя бы не сейчас. — Тогда расскажи что-нибудь еще, — прильнув к Драко под бок, пробормотала Гермиона, и потаенное желание возникло в ее голове. — О… маме, — еле слышно выдавила она, чувствуя, как тело Малфоя вмиг напряглось. — Я не настаиваю, — залепетала она. — Мне просто… Мне всегда очень интересно, когда ты говоришь о ней. Это совсем не обязательно. Извини, если мне не стоило… — Нет, — вставил он, и у нее в груди болезненно сжалось сердце. — Все в порядке, — ловя ее обеспокоенный взгляд, он дополнил: — Я думаю, что хочу рассказать. Моргнувший свет в тусклой гостиной развеял всплывшее воспоминание, и Гермиона плотнее прижалась к Драко. Холодно. Камин в гостиной Снейпа не горел. — Есть информация, что Реддл собирается взять под влияние Ближний Восток, — нарушил тишину протяжный баритон. — Ирак? — уточнил Люциус. — Израиль в приоритете. — Ну разумеется. — Он чувствует, что слабеет, — пожал плечами Снейп. — Ничего удивительного. — Что с тем бедолагой, которого мы привели ему под видом эмпата? — вмешался Драко, и угрюмый взор Северуса ответил на вопрос без слов. — Ясно, — поджав губы, он выдохнул. — Значит… — Значит, сейчас он в бешенстве и ищет любые способы сохранить силы, — прервал его отец. — И он знает, что в рядах Пожирателей крысы. — Что-нибудь о других крестражах стало известно? — Мисс… — нарочито громким голосом начал неспешно Снейп, — Грейнджер может быть права. Воцарившаяся тишина продлилась несколько мгновений. — Нагайна, — дополнил он, и Гермионе стало до ужасного любопытно. Как давно он почувствовал ее? Почему не предположил, что эта мерзкая змея — крестраж? Или же он не почувствовал? Что, если он… не знал? Скрывал? Не являлся… эмпатом? — Если убить ее, Реддл станет еще слабее. — Тише, сынок, — видя пыл Драко, Люциус проговорил. — Будь все так просто, мир давно бы преисполнился гармонией. Внезапно в унисон трое окружавших Гермиону мужчин дернулись, стиснув зубы. — А вот и наш дражайший хозяин, — выдавил Малфой-старший, вставая с дивана и поспешно вынимая древко. — Не одолжишь склянку, друг мой? Гермиона успела увидеть лишь то, как он направляет к правому виску палочку, прежде чем Драко перекрыл обзор. — Милая, тебе нужно вернуться в Башню, — обхватив хрупкое запястье, он потянул ее к двери. — Я буду через пять минут, — бросил через плечо он раздраженно за секунду до того, как резко прижать к себе Гермиону. Ей повезло, что воздух выбился из легких, иначе бы ее стошнило при их аппарации, о которой Драко не удосужился предупредить. — Дыши, — услышала она сквозь гул крови в ушах. — Прости меня, но я должен быть уверен, что ты в безопасности, Грейнджер. — Почему… — сглотнув подступившую желчь, Гермиона с трудом выдавила. — Почему ты так паникуешь? — Он редко зовет сразу всех без предупреждения. — Не уходи, — вырвалось у нее, как только пятна на зрачках начали отступать, и она вцепилась в рубашку Драко. — Не уходи. Останься здесь. — Все будет в порядке, — натянуто Малфой сказал, склонившись к ней. — Ложись спать. Не переживай. — Ты врешь, — едва выдерживая его тон, сопротивлялась Гермиона. Глупо. Глупо. Как же глупо она себя вела. — Я обещаю тебе, что все будет хорошо, — смягчившись, он пробормотал. — Пожалуйста, ложись спать. — Возвращайся, и мы вместе ляжем. Тяжело вздохнув, Драко прижал ее к себе. Он снова пах отчаянием и печалью. — Милая, — поцеловав ее в макушку, осевшим голосом он прошептал. — Я правда должен уходить. — Я люблю тебя, — пробубнила Гермиона в его грудь. — Я люблю тебя. Пожалуйста, вернись. Я буду ждать. Обхватив ее щеки и подняв лицо, Драко сомкнул их губы. Поцелуй был слишком быстрым в этот раз. Слишком отчаянным и горьким. — Я вернусь, — уверил он. — Все будет хорошо. Зажмурившись, она представила прекраснейший цветок. Пион — вот-вот готовый зародиться. Кап. Тихий хлопок раскрыл ее глаза. Драко исчез невыносимо быстро. Черное пятно. Черная дымка, медленно рассеивающаяся. Он ушел, и Гермиона вспомнила произнесенные пару часов назад слова: «Я уверен, что мама ненавидела Реддла всегда. Но любовь к Люциусу вынудила ее примириться». Годрик, как же Гермионе хотелось, чтобы в те далекие годы Нарцисса настояла на своем и увезла Драко как можно дальше. Он бы никогда не узнал, что значит отбирать чужую жизнь, как чувствуется Круциатус, как звучат охрипшие крики родной мамы и девушки, которую он… любит. Он бы никогда ее не полюбил. И она никогда бы не вдохнула аромат сандала с кедром. Не зарылась бы в мягчайший шелк его волос. Не ощутила бы тепло тела. И не полюбила бы — так же, как он. Но если его счастье означало бы забыть и никогда не знать… Если его покой заключался бы для нее в потере самой значимой на данный момент части… Она бы отказалась от него — нет, обрекла бы себя. Но с убеждением, но с уговором с дьяволом, который бы сжалился над ее мерзкой душой и обещал — образ ее флоксов навечно будет счастлив и свободен. Он будет любим. Пусть без нее. Пусть он подарит свою нежность той, которая найдет его не в момент надвигающегося безвыходного боя. Пусть он будет жив. Пусть никогда не знает, каково это — идти к мерзкому существу, чтобы безропотно склонять рожденную быть поднятой шею. Пусть. Пусть. — Если все это хоть однажды кончится, — смиренно Драко прошептал, — я отвезу тебя во Францию и покажу мамин сад. Запнувшись, Драко сделал паузу. Улыбка — горькая и робкая — коснулась ее губ. — Я не смог сохранить его, — надломленным голосом сказал Малфой. — Но я его верну. Зарывшись носом в ее кудри, он вздохнул. — И покажу тебе.

***

Было чуть больше половины третьего ночи, когда звучный хлопок и чересчур громкий удар обратили на себя все ее внимание. — Драко, — не успев осознать произошедшее, Гермиона вскочила с кровати и кинулась к нему. Он стукнулся о дверь затылком, не сумев устоять на ногах, и обессиленно упал. — Драко! — в панике прокричала она, обхватив его за плечи и склонившись вниз. Ее колени резко встретились с полом, но ей было плевать. — Драко, пожалуйста, скажи, что мне сделать? Ты ранен? — К-кро… — Акцио Крововосполняющее зелье! — настойчиво она произнесла, и в ее пальцах вмиг оказалась склянка. Отбросив пробку, Гермиона осторожно подхватила Драко под шею и поднесла прозрачную жидкость к губам. — Обезболивающее, — едва слышно Малфой прохрипел, как только проглотил первое снадобье. — Акцио! Драко принял еще три зелья. Дрожащими руками Гермиона вливала их в его рот, бездумно выполняя указания. Она не слышала названия. Вернее… Слышала, но буквы не доносили смысла. Казалось, ее разум отключен. Конечности отдельным организмом двигались, пока она, словно под пленкой, растерявшись, наблюдала. Слезы падали на черную рубашку, что имела запах чистейшей крови. Гермиона уселась так, что голова Драко лежала на ее ногах. Безостановочно поглаживая его волосы, она следила за мерно вздымающейся грудью. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Он делал медленные выдохи и вдохи. Вверх-вниз. Вверх-вниз. — В одну из ночей, когда мне снова стало страшно, я пошел в родительскую спальню, — нежно перебирая кудри Гермионы, Драко проговорил. — Мне нельзя было так делать, но я знал, что отец уехал, и поэтому пошел, — замедлившись на пару мгновений, он негромко пробормотал: — Я услышал, как мама плачет. В первый раз. То есть… — запнулся он. — Мама всегда делала это беззвучно. Я видел, как слезы лились из ее глаз, но она никогда не позволяла себе плакать громко. Его ладонь на талии Гермионы напряглась. — А в ту ночь она плакала навзрыд, — тихо дополнил Драко. — И я слышал это. — Ты вошел? — Нет. Я подумал, что мне не стоит заходить. — Почему она плакала? — робко спросила Гермиона. — Тогда я этого не знал, — натянуто ответил он. — Я просто сделал вид, что ничего не видел. — Но потом ты понял. — Да, — прочистив горло, Малфой подтвердил. — Причина, по которой отца не было в Мэноре. — Реддл?.. — В тот день он впервые вышел на связь и заявил, что готов возродиться. Шумно втянув прохладный кислород, Гермиона задумалась. Как же, должно быть, Нарцисса… страдала? Любила? Была сильна? Подходящего определения не находилось. Каждый день ожидать, тешиться в мыслях, опасаться — что будет сегодня? Вернется ли ее муж в дом? Гермиона не могла представить такой жизни. Уже сейчас. Стоило Драко уйти к этому мерзкому существу, она молилась, чтобы все это закончилось. Как Нарцисса смогла?.. Как она жила в этом страхе столько лет? — Я уверен, что мама ненавидела Реддла всегда. Но любовь к Люциусу вынудила ее примириться. Смятые мысли вновь развеялись в усталой голове, стоило Драко прикоснуться к ее коже. Холодная ладонь дотронулась до влаги на щеках. В глазах — навеки сохраненных в ее разуме — читалось слишком много слов. Он сожалел. Он был измотан. Он просил — нет, умолял. Он извинялся. — Ты дрожишь, — почти неслышно Драко прошептал. — Нам нужно встать. Он не спеша зашевелился. Осторожно приподнявшись, Малфой подал руку ей. Бездумно она вложила свои пальцы в его. Словно ее тело было давно подчинено. Словно куда бы он ни звал — она проследует. И это правда. Оказавшись на ногах, Драко обхватил лицо Гермионы. — Цветочек, — склонившись, глухо он пробормотал. — Все прошло. Со мной все хорошо. Все кончилось. Знакомые слова. Знакомое притворство. — Извини меня. За что? — Прости. Какой же он дурак. Ей следовало сказать что-нибудь в ответ, но сил не находилось. — Я сейчас очень быстро схожу в душ и вернусь, ладно? А потом мы вместе ляжем спать. Не заметив, как Драко подвел ее к кровати, она поддалась его ладоням и села на матрас. Рой тихих голосов, звучащих будто бы сквозь омут, закружил в пульсирующей голове. Хлопнула дверь — Малфой в ванной. Гермиона, как в трансе, ожидала его. Вновь. Опустошенных склянок больше не валялось на ковре. Как не было и капель крови. Драко позаботился — конечно же. Что было бы, если бы он не оставлял в своих вещах у нее в спальне зелья? Вопрос, терзавший громче остальных. Щелкнул замок. Пар вырвался наружу из пропахшей гелем для душа ванной. Драко и вправду помылся слишком быстро. — Я здесь, — выйдя в одном полотенце на бедрах, он проинформировал. Подняв на него взгляд, Гермиона почувствовала спазм. На бледной коже ребер, живота, груди виднелись свежие раны от… — Господи, — едва шевеля языком, задохнулась она. — Это… — Темный Лорд расширил свою коллекцию для пыток магическим хлыстом, — безэмоционально сказал Драко. — Ничего страшного, — отмахнулся он, шагнув ближе. — Скоро пройдет. Схватившись за края своей ночнушки, Гермиона подавила всхлип. На несколько секунд ей даже показалось, что кольцо лишилось своих свойств. Но нет. Оно все так же оставалось у нее на пальце. И сейчас… Сейчас она познала истину прочитанных некогда слов. Ей было больно за него. Так больно. И это не имело никакого отношения к эмпатии. — Не плачь из-за меня, — присев на согнутых ногах, Малфой коснулся ее щеки. — Со мной все в порядке. Не плачь. Сколько крови он потерял? Как долго Реддл издевался? На глазах у скольких Пожирателей он избивал Драко, как лошадь, чертовым магическим хлыстом? За что? — Тебе нужен бадьян, — не своим голосом пробормотала Гермиона. — Садись. Я нанесу. — Грейнджер, — схватив ее запястье, Малфой оборвал. — Посмотри на меня, — он приказал. — Я привык к его пыткам. И ты знала изначально, на что идешь. Я тебе говорил, — отрезал он. Тон его был жестоким. Слова правдой. Она знала. Он предупреждал. — Прошу тебя, — словно произносить звуки было невероятно тяжело, Драко сглотнул, — не делай так. Его кисти вновь объяли ее лицо. — Блядские пытки Реддлом не имеют никакой силы по сравнению с видом твоих слез, Грейнджер. Большие пальцы вытерли струящуюся влагу по щекам. — Пожалуйста, не плачь из-за меня. Их светлый мир — прекрасное сияние. Сирень. Повсюду лишь цветы. Его мечта. Ее желание. И распустившиеся флоксы позади. Через силу сглотнув вязкую слюну, Гермиона кивнула. Он прав — не было времени на сантименты. — Ты расскажешь мне, что произошло? — пытаясь успокоить сердечный ритм, негромко спросила она. Чувство паники все больше нарастало. Кап. Предчувствие. Поджав губы, Малфой скривился. — Завтра, — нехотя он выдохнул, устало потирая лоб. — Я хочу спать. Предчувствие. — Садись, — вставая, повторила Гермиона. — Я нанесу бадьян, и мы ляжем. На этот раз он молча подчинился. Поменявшись с ней местом, Драко сел на кровать. Изо всех сил стараясь не заплакать снова, Гермиона осторожно поднесла пипетку с жидкостью к самой большой ране. Малфой даже не вздрогнул. Лишь на несколько мгновений задержал у себя в легких кислород. Привык. Она забылась с ним. Погрязла в сказке. Он был вынужден служить, терпеть и выполнять. Он был… рабом? Он был несчастен. — Спасибо. Он не хотел так жить. Убрав опустошенную наполовину склянку, Гермиона безмолвно прошла к комоду. Вытащив боксеры и пижамные штаны, она так же беззвучно подала их Драко. — Спасибо, — снова Малфой поблагодарил. Кивнув, она проследовала в ванную. Стоило двери закрыться, как Гермиона обессиленно уселась на ковер, едва успев открыть кран, чтобы заглушить сорвавшиеся всхлипы. Ее палочка осталась в спальне, но ей бы не хватило магии сейчас хоть что-нибудь наколдовать. Жгучая ненависть вдруг разлилась по ее венам наравне с болью. Как же Гермиона ненавидела Реддла. Как же ей впервые захотелось собственноручно отобрать чужую жизнь. Не из потребности самозащиты, не случайно, не обороняясь. Умышленно. Желанно. Заставить его мучиться в агонии. Страдать. Видеть, как легкие опустошаются. Пытать. Вздрогнув от собственных мыслей, Гермиона сглотнула. Они с Драко обязательно найдут способ его убить. Люциус. Снейп. В который раз в ее сознании возникла… благодарность. И в который раз возник вопрос — что делал Орден? О чем на данный миг знали они? Грюм. Кингсли. Мистер Уизли. Нимфадора. Ремус. Было ли известно что-нибудь другим о крестражах? Гарри? Предчувствие. Дамблдор давно знал. Ощутив влагу на плече, Гермиона поспешно встала. Закрыв брызжущий кран, она глубоко вдохнула и уставилась на переполненную раковину. Кап. Все будет хорошо. Взгляд в зеркале с сомнением ответил. Кап. Выпустив шумный выдох, она спрятала в ледяной воде покрасневшее от слез лицо.

***

Привычная картина приоткрылась для нее, стоило выйти из ванной. Драко лежал, свернувшись на боку, а Живоглот урчал в его объятиях. — Мы ждем тебя, — сонно проговорил Малфой, и Гермиона забралась в кровать. Было темно, особенно после яркого света в ванной, но она сумела разглядеть идиллию, что так привычно приласкала ее взор. — Уверены, что я не помешаю? Недовольно промурчав, Живоглот хлестнул хозяйку хвостом. — Если будешь выпендриваться, я спущу тебя на пол, — с угрозой Драко прошептал, и книззл в это же мгновение умолкнул. Приподняв одеяло, Гермиона ощутила магию, наложенную на плотную ткань. Она препятствовала болезненному контакту с кожей Драко, что саднила от неуспокоившихся ран. Устроившись ближе и постаравшись не задеть, Гермиона поцеловала его. — Прости меня, Грейнджер, — почти неслышно он пробормотал. Прервав невнятные буквы, она вновь прикоснулась своим вздохом к его приоткрывшимся губам. — Засыпай, Драко, — нежно переплетая их пальцы, она улеглась рядом с ним. — Все будет хорошо. Тик-так.