Счастливые

10 января 1997 год, Башня старост Тянущая боль и спазм, в одно мгновение пронзивший низ напрягшегося живота, стали причиной пробуждения спустя, казалось, всего нескольких минут беспокойного сна. Сильнее подтянув к груди колени, Гермиона ощутила влагу между своих ног. — Грейнджер? Драко проснулся от ее шевелений. — Прости, — сипло прошептала она, не в силах разогнуться. — Дай мне пару минут, и я все уберу. Непонимающе нахмурившись, Малфой поднялся на локте за спиной Гермионы и с опаской ее оглядел. — Что случилось? Откинув одеяло, он придвинулся плотнее. — Нет! — не успевая ухватиться за плотную ткань, стыдливо вспыхнула она. Несколько оглушительных секунд Драко все так же ничего не понимал, пока его взор не прошелся по фигуре Гермионы. Отчего-то именно сейчас ей стало до ужасного неловко. Драко видел ее в куда более неприятных обстоятельствах, но… Ей почему-то показалось это слишком… личным. — Что мне сделать? — обеспокоенно Малфой поинтересовался. — Я могу позвать целителя или перенести тебя в больничное крыло. — Нет, — выдохнула Гермиона, постаравшись обернуться. Драко выглядел напуганным. — Со мной все в порядке. Не стоит так переживать, — несмело улыбнулась она, ощущая новый спазм. — У меня… — вставая с кровати, он кинулся к вещам. Завороженно наблюдая за тем, как Малфой суетится, Гермиона продолжала глубоко дышать. Она уже успела позабыть, как неприятно ощущались эти дни с тех пор, как ей исполнилось тринадцать. После случившегося в Новой Зеландии менструация пропала. А решить эту проблему не возникло подходящего момента до сих пор. Поэтому проснуться в столь неудобном для них с Драко положении было неожиданным. Выругавшись себе под нос, Малфой привлек ее внимание. — У меня закончились Обезболивающее и Крововосполняющее зелья. — Ничего страшного. Я… — Я достану, но мне нужно минут двадцать, — вновь оказываясь около нее, он поспешно сказал. — Ты сможешь потерпеть? — Драко, сейчас ночь. — Я скоро вернусь, — прервав ее, он схватил мантию и аппарировал. Так и оставшись с приоткрытым ртом, Гермиона застыла. Только спустя еще несколько минут она смогла осознать, что он бросился искать для нее зелья из-за боли в животе после ужасных пыток. После того, как он сам перед ней истекал кровью всего лишь… два часа назад. Он даже не поспал. Мерлин, какая она идиотка. Почему она позволила ему уйти? С трудом встав с постели, она проследовала в ванную, чтобы принять душ. Когда она раскрыла дверь, в халате возвращаясь в спальню, Драко встретил ее с бледным лицом прямо в проходе. — Вот, — протягивая склянки, спустя два выдоха он прошептал. Самостоятельно открыв их, Малфой в ожидании предоставил снадобья Гермионе. — Спасибо, — проглотив горькую жидкость, выдохнула она. — Хочешь надеть мою пижаму? Моргнув, Гермиона уставилась на Драко. — Ты… — замялся он. — Ты ведь говорила, тебе нравится носить мои вещи. Не до конца поняв, что происходит, она медленно кивнула. Малфой в это же мгновение прошел к комоду и достал футболку и штаны. — Держи. — Спасибо. — Ты хочешь чего-нибудь еще? — несмело он спросил, и Гермиона окончательно растерялась. — Может быть, конфет? — робко Драко предположил. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он продолжал участливо расспрашивать, в то время как ее вмиг сжавшееся сердце пропустило свой удар. Он… смущался, столкнувшись с чем-то неизвестным. Не брезговал, не принижал. Наоборот. Заботился. Ухаживал. Хотел… помочь. Как много трепета и доброты скрывала его сильная натура. Мальчик, что был вынужден так рано повзрослеть. Как же его душа была прекрасна. В глазах образовались слезы, и Гермиона, не найдясь, что сказать, безмолвно подошла вплотную к Малфою. — Драко, — привстав на цыпочки, она коснулась его покрывшейся румянцем щеки. Так красив… Годрик, какой же он красивый. — Я ничего в этом не понимаю и не знаю, как тебе помочь. — Я очень сильно люблю тебя, Драко, — перебила Гермиона, ткнувшись лбом, словно котенок, в его грудь. — Ты самое лучшее, что случилось в моей жизни. Окаменев, Малфой застывшей статуей безвольно возвышался. — Ты… чего? — невыносимо тихо он спросил. — Ничего, — подняв голову, она обвила его торс и крепко обняла, стараясь не касаться новых шрамов. Кап. Картинки его изувеченного тела. Кап. Не сейчас. Нет. — Просто я хочу, чтобы ты знал, что я очень сильно люблю тебя и ценю все, что ты для меня делаешь. Драко моргнул. — И еще я хочу, чтобы ты лег в кровать и нормально поспал. Со мной все хорошо. Тебе не следовало уходить за зельями посреди ночи только лишь потому, что у меня болит живот. Это тебя… — Мы с тобой это уже обсуждали, Грейнджер, — раздраженно бросил Малфой. — Драко, он пытал тебя. — Я привык, — вновь Малфой перебил. Тон его голоса. Слова. Их смысл. Данность. Сердце болезненно сжалось в груди. — Послушай, — начал он, — боль — это боль, Грейнджер. У каждого разная выдержка. И кажется, это твои слова, — обхватывая ее щеки, Драко уточнил: — Бессмысленно соревноваться в степени страданий. Так ты говорила мне еще в одну из первых встреч. И если, — с нажимом Малфой произнес, не дав ей издать звука, — я могу устранить твою боль, — замедлившись, он подался к ней еще ниже, — то я сделаю это. — Ты не обязан все время обо мне заботиться, Драко. Не принижай своих страданий. — Ты ошибаешься, Грейнджер, — устало он вздохнул. — Но это другой разговор, — разорвав их контакт, изрек неоспоримым тоном Малфой. — Обсудим это завтра, а сейчас надень пижаму, пока я очищу простыни, и ляжем спать. Иди, — кивнул он в сторону ванной. Смотря на то, как Драко скованно снимает с себя мантию и достает древко, Гермиона нахмурилась, но приняла решение не спорить с ним. Хотя бы не тогда, когда он так измучен. Его слова засели в голове: «Ты ошибаешься, Грейнджер». Неужели Драко и вправду верил в то, что он ответственен за ее жизнь? Прогнав навязчивые мысли — не сейчас, — она облачилась в его одежду и вернулась в спальню. Постель была вновь свежей, и Гермиона забралась под одеяло, что так галантно Малфой придержал. Живоглот расценил столь щедрый жест как приглашение и для его величества. Укутав их обоих, Драко также лег. — Зелье подействовало? — спросил он, удобнее укладываясь. — Почти, — ответила она. — Спасибо. — Я могу прикоснуться? — внезапно выдал он, и Гермиона обернулась к Драко. Робко протянув ладонь, он замер у края задравшейся футболки. Завороженно кивнув, она почувствовала, как он пододвинулся ближе и опустил пальцы на кожу внизу живота. Приятное тепло от нежного контакта улетучило всю боль. Или же Гермиона просто вынудила себя в это верить. Наплевать. Ей было так приятно от невинного жеста Драко, что в глазах защипало — еще раз. — Спасибо. — Не за что, — зарывшись носом в ее кудри, отозвался он. — У нас еще есть шанс поспать. Промычав тихое согласие в ответ, Гермиона прикрыла веки. Кап. Тик-так. Щелк. Щелк. Кровь снова была пролита.

***

Утро их встретило привычными холодом и темнотой. Ночь кончилась, подобно сказке. Им пора было вернуться в свой жестокий мир. — Ты уверен, что пойдешь на уроки? — глядя в его глаза, тихо спросила Гермиона. Ощущая жгучую усталость и давящий недосып, они лежали, повернувшись друг к другу. — Сама мисс всезнайка предлагает мне прогулять? — невесело он хмыкнул. — Пойду, Грейнджер. У меня нет причин продолжать пропускать учебу, как бы абсурдно это ни было в свете всех событий. Приподнявшись, Малфой сел. — Я и так привлекаю к себе чересчур много внимания. Это опасно. — Ты расскажешь мне, что произошло вчера? — проглотив комок в горле, спросила она. Тяжело выдохнув, Драко негромко начал: — Ты, конечно, вряд ли поверишь мне, — встретив ее обеспокоенный и ждущий взор, он продолжил, — но все… на самом деле очень даже хорошо. — Что? — Реддл был взбешен, — кивнул Драко. — Сильнее, чем обычно. И он сполна показал нам это вчера. Но он ослаб, — подняв уголки губ, дополнил Малфой. — Еще больше. — Как ты понял это? — нахмурилась она. — Я слишком хорошо запомнил его мерзкое лицо. И его палочка дрожала. — И что это значит? — Это значит, что кто-то, — с нажимом он проговорил, — скорее всего, уничтожил еще один крестраж. — Стой, — ерзая, уселась она ближе. — Ты считаешь… — Да, Грейнджер, — он перебил. — Я готов поставить все содержимое хранилища Малфоев, что твой Поттер и этот лишившийся рассудка старикан в недавнем времени уничтожили крестраж. Ненадолго прикрыв глаза, Драко потер ладонью подбородок. — И похоже… — тяжело он вздохнул. — Ты можешь быть права. Озвучив громкую мысль, Малфой дополнил: — Кажется, тебе и вправду стоит обсудить многое с Поттером.

***

Морозный вой терялся в волосах, пока Гермиона бесцельно бродила по внутреннему дворику Хогвартса. Ей было жизненно необходимо заново, отбросив все эмоции и оставив лишь факты, поразмыслить о событиях минувших дней. Волан-де-Морт разделил свою душу, предположительно, на семь частей, заперев каждую в зачарованном предмете. Дамблдор об этом давно знал, и вместе со Снейпом, который служит на две стороны, они искали эти вещи и смогли уничтожить кольцо. Люциус Малфой также посвящен. Он сжег хранилище Лестрейнджей — нет, Люциус и Снейп заставили с помощью Империуса самого Рудольфуса сжечь фамильное хранилище, тем самым избавившись от еще одного крестража. Ровно как и Гарри неосознанно забрал у Реддла часть. Дневник. На протяжении всего этого времени Волан-де-Морт слабел, и вот вчера, предположительно, кто-то вновь разрушил очередной осколок. И предположительно, Нагайна тоже хранила в себе еще одну часть. Да или нет? Гермиона ощутила в Мэноре сквозь пелену поток живой энергии — от вьющейся вокруг змеи. Даже несмотря на то, что ее эмпатия была заглушена благодаря снадобьям Снейпа. Снейп. Все без сомнения указывало на тот факт, что он эмпат. Вот только почему тогда он не почувствовал Нагайну? Почему не понял раньше сам? Какая у него защита? Как он остается незамеченным? Что, если она все-таки ошиблась? Что, если… — Позволишь? — появившийся вдруг рядом образ ее напугал. — Гарри! — откликнулась она. — Я… не ожидала тебя здесь увидеть. Конечно, садись. — Прости, — расположившись рядом, он сказал. — Я не хотел тебя побеспокоить. — Ерунда, — отмахнулась Гермиона. — Мне как раз… Нужно обсудить… Нужно сказать. Нечто… необъяснимое. Нечто… ужасное? Как ей начать? Что говорить? Растерянно смотря в его глаза, она беззвучно поджимала губы. — Да? — нахмурился он. — Я перебила тебя. Еще несколько минут. Да или нет? Ей нужно время на раздумья. — Ты хотел… — замялась она. — Ты что-то хотел? Их с Драко разговор невыносимо быстро оборвался утром. Они не успели разработать план, как следовало действовать дальше. Гермионе необходимо было все обдумать, подготовить информацию, легенду, факты. Прежде чем она смогла бы это с Гарри обсудить. — Молли передала подарок для тебя, — начал он, зашуршав мантией. — Рон должен был сам тебе вручить, но… — поправляя очки, сглотнул Гарри. — В общем, вот. Несмело обхватив протянутый сверток, Гермиона кивнула. Сердце защемило от… подобного жеста простейшей доброты. Внимания. Подарок. Семья Уизли всегда была к ней добра. — Спасибо, Гарри, — выдавила она хрипло. — Я напишу письмо Молли и Артуру. Прости, я совсем обо всем забыла. Даже не… — заикнулась она. — Я даже не поздравила их с Рождеством, — стыдливо опустив глаза, она дополнила: — И не поздравила тебя. — Все в порядке, — он пробормотал. — Я сам едва ли вспомнил бы про Рождество, если бы не поехал в Нору. — Ты провел там все каникулы? — осторожно спросила Гермиона и подметила, как нервно Гарри заморгал. — Почти, — прочистив горло, он ответил. — Я провел еще немного времени на площади Гриммо. Орден… — он резко замолчал. — Извини, — поспешно исправился Гарри. — Я не могу разглашать эту информацию. Его слова ударили ее, словно пощечина. Он прав. Она больше не входила в число приближенных к Ордену. И она избрала этот исход сама. Внезапно новое препятствие возникло на пути. И опасение. Захочет ли он говорить с ней? Даже если она объяснится. Даже если откроется ему… Захочет ли? Ей следовало все обдумать. Снова. И еще. — Когда все стало таким сложным? — вдруг неожиданно… бесцельно, в пустоту негромко обратился Гарри. — С каждым днем я жалею, что Волан-де-Морт не смог убить меня. — Гарри! — вскликнула Гермиона. — Не смей говорить так. — Какой во всем произошедшем смысл? — обреченно он спросил, и его исповедь ужасно удивила Гермиону. Он искал… поддержки? Друга? Слушателя? Что произошло? — Мои родители отдали жизни за меня, чтобы я всю свою прятался и сражался. Это так… несправедливо, — хмыкнул он. — Я не хочу, — со свистом вздохнул Гарри. — Все считают меня избранным. Все думают, что я именно тот, кто уничтожит эту тварь, а я обычный трус, который совсем не хочет бороться. Я завидую каждому, кто находится в этом проклятом замке. Я не могу быть с девушкой, которую люблю, потому что тогда она будет в опасности. Я не могу играть в квиддич, ходить на вечеринки, напиваться в спальне до беспамятства и наслаждаться беззаботной юностью, потому что я вынужден искать способы убить свихнувшегося мага. И я чертов эгоист. Я не хочу. — Что случилось? — взволнованно спросила Гермиона. — А разве того, что я назвал, мало? — невесело он хмыкнул. — Что еще должно случиться? Она промолчала, испытующе глядя в его глаза. Такие… повзрослевшие, потухшие, пустые. Как же ей захотелось обо всем с ним поговорить — прямо сейчас. Сказать, что она его понимает. Тоже рассказать. Тоже… довериться. Что, если да? Что, если?.. — Мне снова снятся сны, — почти неслышно Гарри прошептал. — И я не знаю, зачем я тебе об этом говорю. Дамблдор считает, это ерунда. — Ты так и не продолжил заниматься окклюменцией? Он молча поджал губы. — Гарри, я же оставляла книги. — У меня нет времени читать, Гермиона, — вдруг обозленно бросил он. — Я ищу способы убить Волан-де-Морта. Напряженный воздух завибрировал меж них. Поток его бурлящей магии буквально сотрясал пространство. Гарри медленно терял контроль. — Что тебе снится? — спросила она. — Ты… снова ощущаешь связь? — Не знаю, — он вздохнул. — Может быть, Дамблдор прав. Все это ерунда. — В прошлый раз это оказалось предзнаменованием. — Я… устал, Гермиона, — до боли откровенно Гарри выдавил. Его плечи все ниже опустились, шея наклонилась вниз. — Я не знаю, где взять силы. Я не знаю, где их брали мама с папой. Как… — запнулся он. — Как они все это смогли? — Они были вдвоем, — негромко выдохнула Гермиона, и как будто в подтверждение ее словам сама судьба послала знаки. Знак. Один. Сошедший в другом конце заметенного снегом двора на вычищенную дорожку. — Ты не эгоист, — заставив Гарри обратить свой взор, сказала Гермиона. — Но я искренне советую тебе проявить эту черту, — указав кивком на Джинни вдалеке, она поднялась на ноги. — Твою судьбу решили за тебя, — она помедлила, дополнив: — Не поступай так сам. Всего на несколько секунд Гермиона осталась с Гарри, прежде чем стремительным шагом проследовать в замок.

***

Драко написал после ужина. «Я приду к тебе в одиннадцать». На этом все. Ни в перерывах между парами, ни в Большом зале она не застала его сегодня. Должно быть, он встречался с Люциусом. И еще… должно быть, она также с ним сегодня встретится. С каждым днем происходящее все больше набирало обороты. И конечно… время шло. Следовало обсудить все. Разработать план. Довольно играть в прятки. Им нужна помощь. Нужно еще. Пусть Дамблдор наконец раскроет карты. Гарри знал. Нужно поговорить. Сегодня она вынудит их на это решиться. Профессор Снейп. Драко и Люциус. Три бреши в руках опьяненного властью. Она найдет способ их убедить. Сегодня все решится. Негромкий хлопок ровно в одиннадцать раздался в спальне. Воздух в комнате внезапно охладел. — Привет, — странным голосом Малфой прошептал, и что-то в его виде вынудило Гермиону напрячься. — Драко? Что-то не так. На несколько мгновений он остался неподвижным, прежде чем шагнуть вперед. — Ты был с отцом? Драко скривился, выражая отрицание. Что-то не так. — Ты был… — Я не хочу сейчас об этом говорить, — двинувшись ближе, он отрезал. Не церемонясь, Малфой почти лег поверх нее и крепко стиснул в своих пальцах. Он дрожал. Что-то не так. Что-то не так. — Драко? — напуганно позвала она. — Драко, что случилось? — Ничего, — ответил он, но она ощущала всеми клетками внутри — ложь. Ложь. — Ты врешь, — пытаясь отстраниться, Гермиона бормотала. — Драко, что случилось? С тяжелым вздохом приподнявшись, Малфой заглянул в ее налившиеся паникой глаза. — Реддл снова вызывал всех, — замедлившись на несколько секунд, Малфой со скрипом выдавил: — Он отдал новые задания почти каждому. — И что он приказал? — Придется… — напрягаясь, начал Драко, — наведаться кое-куда. — Надолго? — забеспокоилась она. Чувство тревоги все сильнее разрасталось. Драко не договаривал о чем-то. Что-то не так. — Не знаю, — отмахнулся он. — Куда? — Я не могу сказать. С каждым выпущенным на волю звуком, с каждой буквой ей казалось, все вокруг захватывал начавший свое дело ураган. Буря грядет. Нечто ужасное их настигает. — Когда… — У меня час, — не дав договорить, он заявил. Она не помнила, в какой момент Драко перекатился на бок, разорвав контакт. Его глаза скользили по ее лицу. Разглядывая. Изучая. Словно… он в мельчайших деталях всю ее запоминал. Словно… прощался. — Не уходи, — оставила она, и в этот раз ее голос звучал не жалобно. Отчаянно. Что-то не так. Что-то не так. — Не уходи. Ладонь Драко взметнулась вверх и опустилась на нежную кожу ее щеки. — Ты знаешь, что я не могу. Драко что-то скрывал. — Как твой живот? — Драко, объясни мне. Гермиона не даст ему перевести тему. Не сейчас. В его словах… в голосе, в поведении… — Что Реддл приказал? — У меня час, Грейнджер, — безжизненно произнес Малфой. — Я не хочу тратить его на разъяснение тех грязных дел, которые нам Реддл дал, — умолкнув на пару секунд, он тяжело сглотнул. — Объясню после, если ты позволишь. — После того, как вернешься? Драко накрутил на палец ее кудряшку. — Да. Крестражи, Гарри, Снейп. Связь Реддла и Нагайны. Дамблдор. И Орден. Гермиона хотела обсудить все это с ним. Сейчас. Она так надеялась все решить. Сегодня. — Так ты ответишь мне, как твой живот? Как же она ненавидела Реддла. Почему только лишь они схватились за тончайшую, ведущую к развязке нить, как все вокруг путалось. Снова. — Принести еще зелий? — выбив ее из потока мыслей, Драко спросил. — Что? — Обезболивающее, — он дополнил. — У тебя еще болит живот? Ее… живот. Мерлин, какая глупость. Что представляла из себя ее боль в животе в сравнении с увечьями его жизни? Но Малфой, кажется, всерьез переживал. Так, будто ее состояние являлось его истинным приоритетом. Целью. «Ты ошибаешься, Грейнджер». Драко привык служить. С тех самых пор, как Реддл захватил Нарциссу, Драко привык заботиться о ком-то. «Ты ошибаешься, Грейнджер». У него не осталось ничего. — Все хорошо. Опасность. Куда бы Реддл ни отправил и что бы ни приказал — это опасно. Она знала. Она чувствовала это по его напрягшемуся телу, по закрывшимся за окклюменцией глазам. — Все в порядке, — Гермиона повторила, стараясь унять панику в груди. Он пришел к ней. Просил убежища. Минут затишья перед бурей. Рядом. — Тебе так больно всегда? — поинтересовался он. Что еще она могла ему дать, как не покой, если он об этом просит? Что она могла дать ему, когда вся его жизнь — из-за нее — лишь новый груз вины? «Из-за тебя я там, где есть сейчас, и ты со мной…» — Я не знал, что это так болезненно, — продолжал Драко. Час. Всего лишь час. Как долго его не будет по истечении? Куда он направлялся? — Ты что, правда хочешь поговорить об этом? — закрывая разум окклюменцией, как Драко ее научил, негромко вздохнула она. По возвращении они обсудят. Окончательно, беспрекословно, точно. По возвращении они примут решение — насчет всего. — Почему нет? Это тебя смущает? — предположил он осторожно. — Если не хочешь, мы не будем это обсуждать, — заверил он. — Но я просто беспокоюсь и хочу знать, как тебе помочь. Он говорил об этом так легко. Как будто это было обсуждением погоды в выходные, выбором праздничных блюд, вечерним разговором двух… партнеров. Разве не так и должно быть? — Ты обращалась к целителям? — Маггловский врач сказала, это из-за особенности моей анатомии. Что-то с шейкой матки, — не смотря в его глаза, оставила она. — В первые два года я несколько раз падала в обморок от боли, когда даже зелья не помогали, но потом научилась терпеть. — Почему ты не обратилась к нормальным целителям? — шокированно спросил Малфой. — Я найду тебе… — Драко, ляг обратно, — едва успев ухватить его за рукав, остановила Гермиона. — Если эту проблему можно решить, зачем тебе… — Драко. — Я найду целителя, Грейнджер. — Хорошо, — перебила она. — Но не сейчас. — Почему? — Потому что ты сам сказал, что у тебя час, — как маленькому ребенку, пояснила она. — Ты правда хочешь тратить его на поиск целителя? — Но если уже сейчас… — замолкнул он, не став заканчивать. Его зрачки впились в нее. Драко набрал воздуха в грудь, вот-вот произнеся что-то еще. Но… не озвучил. Он спросил: — А что насчет конфет? Но это явно было далеко не то, что он хотел сказать вначале. Кажется. — Почему ты решил, что я хочу конфет? — сглотнув очередной укол возникшего предчувствия, она нахмурилась. — Я читал, что из-за гормонов… — он прервался. — Или это было про беременность, — смутившись, выдал он. — Салазар, я читал эту книгу, когда мне было двенадцать. Я говорил, что ничего не знаю. — Не смущайся, — поддразнила Гермиона. — Это очень мило. Недовольно фыркнув, Драко потянул ее к себе. — Смеешься надо мной? — Ни в коем случае, — вмиг она уверила, и блеклая картинка вдруг возникла в ее голове. Как Драко, должно быть, будет… переживать о своем будущем ребенке. Страшно представить, как он мог бы беспокоиться о беременной жене. Недавний разговор с Роном — такой нелепый, глупый, резкий «Я всегда знал, что это будешь ты» — возник у нее в голове. — Драко? — укладываясь вместе с ним обратно на подушки, обратилась Гермиона осторожно. — А ты… хотел бы свою семью? Малфой нахмурился. Тень нечитаемой эмоции скользнула по его лицу. Когда их взоры встретились, ей показалось, что в серебряных радужках скрылась непосильная для разума печаль. А в глубине — раскаяние. — Я… не думал, хочу ли, — тихо он сказал, прочистив горло. — Просто знал, что мне будет велено жениться на ком-нибудь и продолжить род. — Все чистокровные женятся по расчету? — В большинстве, — пожал плечами он. — Твои родители тоже? — Да, — Драко подтвердил. — Им просто повезло, что они влюбились друг в друга. Жаль только, что у них все-таки родился именно я. — Не говори так, — возмутилась Гермиона, слыша второй раз за день идентичные слова. Они с Гарри такие идиоты. Так похожи. Кто бы знал. — Мама была беременна, — едва слышно Малфой пробормотал. — И она потеряла первого ребенка. Ледяная дрожь прошлась по телу Гермионы, стоило взглянуть в налившиеся сожалением глаза. — Мне почему-то кажется, это была девочка, — он дополнил. — Мама не сказала. Может быть, она сама не знала, но, мне кажется, это была девочка. Драко поник. Звук его голоса утих, ладонь на ее талии напряглась, пальцы сжались. — Я бы хотел дочку. Он так тихо прошептал эти буквы, что Гермионе на несколько мгновений показалось — все мираж. Словно он только что признался в страшных грехах, раскрыл тайну. Словно он сам не ожидал. — А ты? — подняв на нее взгляд, задал ответный вопрос Драко. — Ты хотела бы семью? — Думаю, да. Лишь на одну секунду вспышка света озарила серебро, прежде чем Малфой прикрыл веки. Кадык дернулся, Драко шумно сглотнул. — Она может быть у тебя, — вновь обращаясь на нее потухшими зрачками, он неоспоримым тоном заявил. — Когда все это кончится… — Даже не вздумай снова начинать, — грубо она оборвала. — Если у меня и будет семья, она будет с тобой, Малфой. — Я не уверен, что вернусь. В их теплой спальне распахнулись окна. В один вздох и взмах ресниц, в одно оставленное предложение все смолкло. Тихо, опасно, темно. Ветер всколыхнул кудри. — Что? Она все слышала. Она все поняла. Почувствовала — раньше. — Если Реддл узнал, что мы с отцом предатели, я не вернусь. Капельки снега в нежном танце закружились. — Снейпа Реддл не раскрыл. Пылинки лунного сияния осыпали лицо. — Он позаботится о тебе, Грейнджер. Холодно. — Делай, что он скажет. И страшно. — Ты ведь шутишь, да? — не своим голосом сипло проговорила Гермиона. Усевшись на кровати, она со злостью вперилась в Драко. — Малфой, скажи, что ты шутишь. — Когда Реддл захватит власть, в Гринготтс можно будет только войти. Не выйти, — игнорируя ее, он продолжил. — В вещах, которые тебе передаст Снейп, хватит денег надолго. Остальное — в ячейке французского банка. Ключи и документы у Снейпа. — Малфой, прекрати. — Дом, куда он перенесет тебя, под Фиделиусом. Хранитель… — Замолчи! Пощечина алым следом легла на его левую скулу. — Ты сказал… Ты говорил… — запнулась Гермиона. — Ты говорил мне, что все хорошо. Реддл ослаб. Ты говорил… — Это правда, — безразлично Драко подтвердил. — И именно это наталкивает его на раздумья. — Что он приказал? Почему ты решил, что он раскрыл… — Я не знаю, Гермиона, — тихо Малфой выдохнул. — Он мог не раскрыть, но начать подозревать. — Но ты собрался умирать! — крикнула она, не сдержавшись. — Ты заявляешь мне, что идешь умирать, и правда думаешь, что я отпущу тебя? — Отпустишь, — прорычал он. — Мы говорили с тобой, Грейнджер. Много раз. Я повторяю снова, — ближе Драко наклонился. — Ты знала, на что шла. И я тебя предупреждал. Я знал, что я умру. Я, блять, предупреждал тебя и говорил держаться от меня подальше. — Черта с два! — Это ты верила в сказки, что все кончится счастьем, — не обращая на нее внимания, он загнанно дышал. — Ты говорила, тебе хватит того срока, что отсчитан мне. Ты попросила меня притвориться. — Мы уже все это прошли, — сквозь зубы выдавила Гермиона. — Перестань быть трусом! Ты не можешь сдаться, когда мы так близко! Ты сам мне вчера об этом говорил! Гребаный берег, до которого мы уже столько времени плывем! Это твои слова! Объясни все! Рывком встав с кровати, Драко прошел к окну. — Я… был неправ. Вернее… Все изменилось сегодня. Морозный вой с желанием объял его светлые пряди. Холодно. Так холодно. На улице метель. На улице ужаснейшая тьма. Она не знала, что сказать. Что делать? — Драко, ты наверняка преувеличиваешь, — сглотнула Гермиона. — Расскажи, что за задание он дал, — поднялась она. — Разве Люциус не изымал воспоминания? Она сделала шаг. — Разве Реддл хоть раз отыскал в твоей голове… что-то? Еще. — Тебе удалось обмануть его даже со мной. Приблизившись, она осталась позади. Спина была напряжена, дыхания не слышно. Драко о чем-то размышлял. — Пожалуйста… — запнулась она. — Расскажи хоть что-нибудь. Я помогу. Мы… — Чего ты хочешь, Грейнджер? — устало Драко перебил. — Чтобы я соврал тебе, что все будет в порядке? Или пообещал, что я вернусь? — Ты вернешься, — со злостью бросила она, схватившись за его рубашку. — Потому что, если нет… — То что? — вмиг обратился он. — Я не продолжу без тебя. — Не продолжай, — отняв ее ладонь, Драко вернул свой взгляд. — Тебя никто не заставляет сражаться, Грейнджер. Я даю тебе шанс на жизнь. Счастливую. — Ты прекрасно знаешь, что я не стану ее жить без тебя. — Станешь. — Нет, не стану! — по-детски возмущалась Гермиона. — Зачем ты все это говоришь? — Грейнджер… — Я никуда тебя не отпущу. Ты не пойдешь к нему, — решительно провозгласила она. — Мы придумаем вместе, что делать, и наконец доплывем до того самого берега. Ты сам говорил… — Я хочу попрощаться, — почти неслышно Драко перебил, и в глазах Гермионы защипало. Сильно. — Мне наплевать, чего ты хочешь, Малфой, — оскалилась она. — Ты не уйдешь! — ударила она Драко. Смирение не покидало побледневшего лица. Он ждал. Готовился. Не оставался. — Я не стану тебя слушать, — сглатывая слезы, всхлипнула Гермиона. — Если уйдешь, я пойду за тобой. Я сама лично убью Реддла. Я… — Я знал, что все кончится так, — безрадостно он фыркнул. — Но все равно тебе поддался. Салазар, я даже убеждал тебя вчера, что ты была права. — Заткнись! Заткнись! Я ничего не хочу слышать! — закрывая уши, крикнула она. Малфой смотрел с печалью свысока. Склонив голову набок. С сожалением. Слезы текли по ноющим щекам. От силы сжавшихся мышц челюсти все лицо запылало. — Пожалуйста, живи, Грейнджер, — донеслось до слуха. — Столько, сколько сможешь. Не ограничивай себя связью со мной. Позволь мне уже потонуть, и доплыви до берега одна. — Я не хочу! — вновь выдала она. Голос сорвался. — Мне не нужна та жизнь, в которой нет тебя. Я говорила тебе! Говорила! — Попробуй, — схватив ее плечо и подав на себя, сипло оставил Малфой. — Я даю тебе возможность начать все сначала, Грейнджер. Уезжай, осуществи свои мечты, влюбись, роди ребенка, создай исцеляющее зелье, пока время есть. — Я не хочу этого без тебя! — Попробуй, блять, — он прошипел, сильнее впившись в кожу. — Если тебе отведено не так много, возьми от этой блядской жизни все. Будет война, — заявил он. — Она уже началась, Грейнджер. Если бы я не был связан Меткой с этой мразью, я бы уехал. Я не герой, — наклонившись, Драко замедлился. — И ты не должна быть им. Выбери себя. Хоть раз, блять, Грейнджер. Выбери себя и свою жизнь. Молчи! — зажав ее губы ладонью, он отрезал. — Ты влюбилась в первый раз. По-настоящему, по-взрослому, вступила в отношения, попробовала секс. Ты привязалась ко мне, Грейнджер. Тихо! — перекрыв ее мычания, Драко крепче прижал Гермиону к себе. — Мир не заканчивается на мне. Ты же сама говорила: «Все происходит для чего-то», — процитировал он. — Ты умнейшая ведьма. Сложи два и два и посмотри на ситуацию с противоположной стороны. Вспомни свои слова — значит, суждено так. Все кончилось. Отпихнув ладонь Драко от себя, Гермиона грубо смахнула слезы. — С любых сторон, Малфой, — прохрипела она, — я не хочу жить без тебя с любых сторон. Нет, слушай! — потребовала она. — Я осознаю, как глупо я звучу. Осознаю, что мое состояние нельзя назвать здоровым. Я помешалась, Драко, — призналась Гермиона. — У меня ничего нет, кроме тебя. — У тебя есть, блять. — Нет! — вновь вскрикнула она. — Я лицемерка, эгоистка, и мне нужна помощь. Знаю. Но я… — заикнулась она. — Я не хочу меняться, Драко. Ты все, что у меня есть. Замолчи! — так же, как он, прижалась ледяными пальцами к его рту Гермиона. — Моих родителей больше не существует, у меня нет сил сражаться на войне, мой дар с каждым днем убивает меня изнутри, Гарри и Рон кажутся мне чужими, и я не хочу жить без тебя. Я не хочу. — Грейнджер, — понизив голос, Драко обратился, — Снейп обеспечит тебе безопасное убежище. У тебя будет годовой запас Оборотного зелья, остальное сможешь сварить сама. Целители, — с нажимом сказал он, — помогут тебе справиться. Поверь мне, — грустно усмехнулся он, — деньги решают многое. А у тебя их будет предостаточно. Я не хочу об этом разговаривать, — обозлился он. — Снейп объяснит все сам. Я просто хочу провести еще немного времени с тобой. Не отнимай его у меня, Грейнджер. — Ты такой же эгоист, Малфой, — вздохнула Гермиона, давясь всхлипом. — Ты все решил без моего участия. — Ты скажешь мне спасибо в будущем. — Ты идиот, — заплакала она. — Почему ты вообще думаешь, что не вернешься? Что Реддл приказал? — Может, вернусь, — пожал плечами он. — Но не стану тебя напрасно обнадеживать. — Ты сам бы отпустил меня? Будь на моем месте. — Конечно. — Врешь. Ты бы запер меня и сам ушел убивать Реддла. — Счастье, что ты не я. — Я умоляю тебя, Драко, — заикнулась Гермиона. — Пожалуйста, расскажи мне. Давай придумаем что-нибудь. Вместе. — Грейнджер. — Я попрошу Дамблдора. Гарри. Орден. — Не выйдет. — Почему, черт возьми?! Сегодня утром все было нормально. Объясни мне, Драко. — Я не должен был тебе об этом говорить, — с грустью Малфой пробормотал. — Блять, лучше бы я промолчал. Все произошло так неумолимо быстро, что Гермиона сама ничего не смогла понять. В какой момент ее ладонь направила на него палочку, в какой Драко ее обезоружил и в какой схватил. На что она надеялась? Он Пожиратель. Что она думала сделать? Связать и оглушить? — Не вынуждай меня, Грейнджер, — стиснув дрожащее от всхлипов тело в пальцах, выдохнул ледяным тоном он. — Пожалуйста, Драко, — заплакала громче она. — Я умоляю, объясни мне. Я прошу, не уходи. Найди лазейку, найди выход. Прошу, Драко, — заикалась она. — Пожалуйста, прошу. Его дыхание терялось в ее локонах, жар его кожи с упоением ее сжирал. От оглушительных рыданий голова отяжелела, взор поплыл. Что-то в эти мгновения навеки погибало — рядом. Что-то в эти мгновения навеки погибало — в ней. — Ты нужен мне, — сипло она пробормотала. — Я прошу тебя, пожалуйста, не уходи. — Я не ушел бы, если бы я мог, — щемящим шепотом оставил Драко. — Я не ушел бы, Грейнджер. Если бы он мог. Все навеки погибшие в пучине мрака ароматы. Все те этюды, опусы и оды, которые он не сыграл. Разрезанные флоксы. Стоптанная сирень. Плата. — Я люблю тебя, цветочек. И тьма. — Ты лучшее, что было у меня.