Счастливые

17 января 1997 год, Башня старост Это была агония, и это была пустота. Оксюморон. Абсурдность. Странность. Казалось, время замерло. Стрелки часов не двигались, вокруг ни жизни. Вокруг темнота. Вокруг промозглый холод, на полу небрежно вырванное сердце. Капли крови, слез и несказанных слов об истинной любви. Она не помнила, как Драко испарился. Она помнила лишь крик — отчаянный, животный, страшный. Она помнила, как он запечатлел на ее лбу последний поцелуй. Драко ушел. Драко оставил ее. Распрощался. Или, может быть, все это просто сон? Может быть, все вокруг никогда не было реальностью? Что, если?.. В ее комнату неспешно отворилась дверь. Полоска света, вмиг ударившая по роговице, вынудила Гермиону прикрыть веки. Кто бы это снова ни был, пусть уйдет. Или убьет ее. Или заставит наконец очнуться. Фигура у подножия кровати была безмолвна, но Гермионе глубоко плевать, кто к ней пришел. Это не он. Он пах не так. — Как долго вы еще планируете жалеть себя, мисс Грейнджер? — холодный баритон разнесся по пространству, и Северус Снейп шагнул вперед. Его суровый взгляд скользнул по ее фигуре в ворохе спутанных вещей. На ней была надета мантия Драко, рядом лежала смятая пижама, а сама Гермиона покоилась на его стороне. Подушка потеряла аромат, кажется, на четвертый день, но она не считала. Жизнь в одночасье потеряла смысл. Ей хотелось, чтобы время вмиг прошло, но оно, как в насмешку, лишь заледенело. Тик. И так. Щелк. Щелк. — Вы, должно быть, все еще способны напрячь остатки мозга, мисс Грейнджер, чтобы понять, что вы на грани отчисления. Плевать. — Глупая девчонка, — Снейп оскалился. — Мистер Малфой явно вас не станет искать в маггловском мире. Или вам есть, куда пойти? — Он жив? — тихо спросила Гермиона, подав голос впервые за эти дни. Связки заныли, язык заплетался. Больно. — Это последнее предупреждение для вас, — проигнорировав вопрос, Снейп развернулся. — Ужин через двадцать минут. После него я жду вас в подземельях. В первую ночь кто-то укрыл ее промокшим от ее слез одеялом, и она наивно полагала, что это все-таки он. Но нет. Он пах не так. На второй день к ней аппарировала Топси, но Гермиона ее безмолвно прогнала. В третью ночь снова появился кто-то и оставил на запыленной тумбе зелье от обезвоживания. Это был Блейз. — Гермиона, мне очень жаль, — как только она переступила порог Большого зала, Рон стиснул ее в своих пальцах. — Я пытался пробраться к тебе, но… Мерлин… Мне так жаль, — он говорил и говорил. — МакГонагалл передала, что тебе нужно время. Гермиона, мне… — Прояви хоть каплю такта, Рон! — прошипела младшая Уизли, отцепив брата от Гермионы. «Жестокое убийство семьи магглорожденной подруги Гарри Поттера. Война началась?» Ее сердце панически сжалось, стоило увидеть на смявшейся постели «Пророк» недельной давности. Это… Этого не могло произойти… Нет. Боже, нет. Она спрятала их. Они с Драко отправили их… Нет. «Вы слишком дорого обходитесь мне, мисс Грейнджер. Надеюсь, вы воспользовались моим предупреждением». Ледяная волна прошлась по телу Гермионы, как только она разглядела записку с острым почерком Снейпа. Пергамент самовоспламенился через десять секунд. Значит… Реддл все-таки приказал? Или… Снейп сделал это сам, чтобы… помочь ей? Это было логичным объяснением ее отсутствия. Она скорбела по семье — и это далеко не ложь. — Садись со мной, — тихо предложил Гарри, размыв недавнее воспоминание. После прочтения «Пророка» Гермиона впервые за семь дней сходила в душ. Застывшее время от нее ускользнуло. Она помнила, как иногда ходила по нужде и как пила то самое зелье наполовину с водой, а еще… Она помнила, что с ней не было никого. Живоглот исчез, подобно Драко. — Смотри, сегодня как раз подают рагу с курицей! — воскликнул Рон. — Ты ведь любишь его? — Рон, просто помолчи, — вновь Джинни шикнула. Ужин прошел ужасно. Сочувствующие взгляды на каждом лице стали нервировать Гермиону уже через пару минут. Но все же она была благодарна, пусть и ужасной версии, за то, что ее никто не трогал. Хотелось умереть. И это даже в ее мыслях прозвучало жалко. Как она пришла в эту отвратнейшую точку невозврата? Вся ее бессмысленная жизнь крутилась лишь вокруг него. Его цели стали ее. Ее чувства зависели от Драко. На дворе война, в мире безнравственность. Ее некогда лучший друг обязан вызвать сумасшедшего на бой, а она… погибала от превратностей судьбы. Кем она стала и когда? Что с ней произошло? Это не Гермиона Грейнджер. Гермиона Грейнджер никогда бы не поставила выше мира себя. Она боролась бы с темнейшим ужасом до невозможного. Кто она? Кто? — Когда… — подал голос Гарри. — Когда будут похороны? — Они прошли, — отрезала она. — Прости, — залепетал Гарри. — Прости, я думал… — Все в порядке, — отложив почти нетронутое блюдо, уверила Гермиона. — Я благодарна за заботу, но хотела бы все еще немного побыть одна. — Гермиона, — схватив ее ладонь, произнес Гарри. — Поверь, я понимаю тебя. Я с тобой. — И мы, — дополнила Джинни. — Гермиона, мы рядом. — Знаю, — натянув до жжения в лице улыбку, кивнула она. — Спасибо. Я справлюсь, ребята. — Давай я провожу тебя, — заметив, как она поднимается из-за стола, Рон предложил. — Не надо. Все глаза в Большом зале, кажется, были устремлены на них. Одну пару из них Гермиона ощущала чересчур четко. — Я хочу прогуляться. В одиночестве. Они принадлежали человеку во главе слизеринского стола. — Оставь ее, — бросила Лаванда, но в ее голосе не было слышно ревности. Скорее… понимание. — Тогда… до понедельника? — несмело Гарри предложил. — Ты ведь придешь на уроки? Без тебя на занятиях никто не отвечает на вопросы Снейпа, — попытался пошутить он. — Да. Думаю, да. Окинув затянувшимися радужками зал, она не обнаружила Снейпа на месте. Должно быть, он ждал внизу. Зачем? Бессмысленность. Кивнув еще раз, она двинулась на выход, не смотря на Блейза. Она понимала, что он делает это только лишь потому, что Драко попросил. Они поговорят. Потом. И обо всем. Следовало взять себя в руки, и она добьется правды. Этот придурок вернется к ней. Все будет хорошо. Кап. Кап. Этих мыслей хватало лишь на девять минут окклюменции.

***

— Войдите. Прикрыв дверь, Гермиона осталась неподвижной. Несколько секунд Снейп смотрел на нее молча, прежде чем тяжело вздохнуть и махнуть в сторону кресла. — Садитесь. — Зачем я пришла? — все еще стоя на месте, поинтересовалась Гермиона. — Не выводите меня из себя, мисс Грейнджер. Невербально выдвинув к ней ближе кресло, Снейп в ожидании уставился. Небрежно. Недоброжелательно. Скорее, зло. — Вы наверняка догадываетесь, что мне не приносит ни малейшего удовольствия быть вашей нянькой. — Так не будьте, — опускаясь на предложенное место, сказала она. — Подростковые игры в любовь, кажется, окончательно лишили вас рассудка, мисс Грейнджер, — растягивая звуки, Снейп почти пропел. — Знаете ли вы, что будет с мистером Малфоем, вами, а также… мной, — сделав акцент, он подался вперед, — если Темный Лорд сможет проникнуть в ваше сознание? Драко больше не будет рядом, чтобы вам помочь. — Разве у Реддла есть причины подозревать меня? — Вы магглорожденная подружка Поттера, которая странным образом смогла выбраться из логова Темного Лорда. Предположите сами, мисс Грейнджер. — Он был в моем сознании, — пожала плечами Гермиона. — По крайней мере, он так думает. Зачем ему еще раз проникать в мой разум, если он уже там был и ничего не нашел? — Вы поразительная идиотка. — Если это все, о чем вы собирались мне сказать, то я пойду. — Сидеть, — приказал Снейп. От тона его голоса по телу пробежали мурашки. — Каждый вечер за исключением субботы, — начал он сквозь зубы говорить. Так, словно ему было трудно. — Вы будете приходить ко мне в кабинет и обучаться окклюменции. На пару мгновений ей показалось, что она ослышалась. Но нет. Северус Снейп — один из самых сильных, выдающихся и великих волшебников, мощнейший окклюмент и легилимент, двойной агент — предложил ей свои занятия. Невероятно. Раньше бы Гермиона была… напугана? Обескуражена? Счастлива? Но сейчас… Нечто неподдающееся пониманию вертелось в голове. Что-то не так. В чем-то подвох. Что, если… Могла ли она рассчитывать и на… другое обучение? Его затянутые радужки в одно мгновение зажглись. Словно он прочел мысли Гермионы. Что, если он таким образом ей предлагал… помощь? Неочевидную, не в окклюменции — вернее, не только лишь в ней. Что, если?.. — Вы свободны, — прогремев в кромешной тишине, Снейп выдохнул. Шаг. Щелк. Дверной замок сокрыл от чужих глаз хозяина за дверью. Двинувшись по направлению к Башне, Гермиона позволила своим мыслям вновь прокрутиться в голове. Вдох. Кап. За ее шаткими стенами только лишь сухие факты. Драко на задании. Драко ушел. Его вместе с отцом Волан-де-Морт отправил в невозвратную — предположительно — ссылку. Он ничего не взял. Он ничего ей не оставил. Гермиона обнаружила лист их пергамента — его копию — в кармане оставшейся мантии, которую она с него сорвала. Идиотка. Идиотка. Его поцелуй, запечатлевшийся на лбу, горел все эти дни. Кап. Никаких эмоций. Кап. Сухие факты. Нужно выяснить детали. Нужно выяснить, куда Реддл отправил их и как далеко Люциус, Драко и Снейп смогли зайти в уничтожении крестражей. Почему Реддл взбесился так… сейчас? Что они сделали? Дамблдор. Гарри. Ноги сами повели Гермиону от Башни прочь, и она не заметила, как оказалась у директорского кабинета. Как он смел? Как Альбус Дамблдор смел позволять беззащитным детям участвовать в жесточайшей войне? Как смел скрывать истину и бессовестно манипулировать? — Мисс Грейнджер, — сахарным тоном поздоровался Дамлбдор, едва она толкнула массивную старую дверь. Без удивления, без недовольства. Он давно ее здесь ожидал. — Вы ведь все знаете, не так ли? — холодно Гермиона произнесла. В его блестящих очках-полумесяцах сверкнуло… любопытство. — Как бы долго я ни жил, мне не под силу изучить все на свете, мисс Грейнджер, — отодвигая третью полку внизу стола, он достал наилюбимейшую сладость. — Лимонных долек? — Почему вы ничего не делаете? Это был верх бестактности, отсутствия манер и невоспитанности. Наплевать. — Знает ли Орден Феникса о крестражах, профессор Дамблдор? Это был чересчур опасный шаг. Веселье окончательно покинуло взгляд восседавшего в кресле директора. Воздух сгущался. Веяло опасностью. — Нет, мисс Грейнджер, — поднимаясь с места, расслабленно Дамблдор протянул, — не все члены Ордена посвящены в столь изощренные нюансы. — Изощренные нюансы, — фыркнула она. — А что насчет Гарри? Ему вы рассказали о крестражах. Почему? Это был блеф. И это был тот самый шанс проверить. — Вы пытаетесь меня уличить в чем-то, мисс Грейнджер? — отнюдь не добро он поинтересовался, делая к ней ближе шаг. Он не спросил у нее ни о чем другом. Ни о том, как она сама об этих проклятых расколотых частях души узнала, ни о том, кто вместе с ней еще об этом знал. Манипуляция. Давление. Его взгляд опустился на серебряную змейку на покрывшейся мурашками руке. Внезапно ее взор в ответ нащупал странную повязку. Его кисть была перебинтована. Он также посмотрел. — Альбус, — звонкий голос Минервы разрезал пространство. На секунду застыв в замешательстве, она пробормотала извинения. — Прошу прощения. Я не хотела вас прервать. — Нет-нет, — вставила Гермиона. — Я пришла без приглашения и уже ухожу. Дамблдор промолчал. В комнате повисла тяжелая пауза. Дорого ли будет стоить Гермионе ее выходка? Наверняка. Но теперь она убедилась окончательно — Драко был прав. Дамблдор не поможет. — Мисс Грейнджер, — сочувственно МакГонагалл произнесла. — Примите мои искренние соболезнования, — худая ладонь опустилась на ее плечо. — Гермиона, мне очень жаль. Ей стало интересно, как много знала о происходящем Минерва? Она ведь являлась членом Ордена Феникса на протяжении стольких лет. И она… друг Дамблдора. Как много он ей рассказал? Опустив глаза в пол, Гермиона поспешно попрощалась. Замерцавшие зрачки директора не сулили некогда исходившей от него на первых курсах доброты. Что будет дальше с ней? По правилам, услышанным от Сириуса, если появлялся кто-либо, компрометирующий действия Ордена, то ему стирали память или же… устраняли насовсем. Мог ли Альбус Дамблдор отдать именно такой приказ? И кто бы стал его непосредственным исполнителем? Она знала ответ. Конечно, знала. Ее палачом бы был Северус Снейп. Тот человек, в руки которого ее жизнь отдал Драко.

***

Это заняло два часа, и Гермиона предполагала, что все дело было лишь в том, что у ее профессора не нашлось времени прийти раньше. Не к ней. К Дамблдору. — Идиотка, — без церемоний бросил Снейп, стоило ей раскрыть перед ним двери. Мантия взметнулась вверх и от потока воздуха с болью хлестнула ноги Гермионы. — Отойдите прочь, — он прорычал, когда она не сдвинулась с прохода. Молча сделав шаг назад, она покорно вздохнула. Снейп наложил чары на дверь. — Попробуйте предположить, мисс Грейнджер, — размеренно он произнес, — что будет дальше? — Убьете меня? — Прекратите разыгрывать драму, — схватив ее за локоть, Снейп оскалился. — Своей выходкой вы чуть не разрушили все, что строилось годами, безмозглая девчонка! — Делайте, что должны, и оставьте меня, профессор, — вырвавшись из захвата, крикнула Гермиона. — Я не жалею, и мне плевать! — Повторишь это, стоя над трупами своих друзей, маленькая идиотка, — растеряв терпение вконец, Снейп ледяным тоном оставил. — Никто из этих безмозглых слизней не владеет окклюменцией, и, попав в плен, любой из них уничтожит единственный возможный шанс на победу. Если ваших мозгов не хватает на элементарнейший вывод, я озвучу — у нас нет шансов на войне. Малейшая надежда заключается в секретности. Никто, — он прошипел, — не должен знать, — его дыхание вмиг опалило ее кожу. — Большой ошибкой было позволить Люциусу рассказать обо всем Драко. И большой ошибкой было втянуть в это вас. Где он сейчас, мисс Грейнджер? Последние слова, словно пощечина, ударили в лицо. — Верно, — Снейп продолжал. — Вы два ничего не смыслящих подростка, решившие, что знаете больше других. Дамблдору давно известно обо всем. И каждому отведены его роль и задача в войне, мисс Грейнджер. Так ответьте мне на вопрос, — он повторил, — что будет дальше? Дамблдор все знал. Давно. И пресловутое бездействие являлось лишь очередным планом. Пожертвовать другими ради достижения целей. Скольких пешек волшебный мир лишится? Снейп был его правой рукой, и, конечно, Снейп был во все посвящен. Дамблдор знал о Драко. Знал о выборе, мучениях, задании, пытках. «Это война», — пронеслось в ее голове. И юная Гермиона бы непременно в данный миг зашлась в крике и возмущениях. Но правда была в том, что, кажется, она наконец поняла. — Дамблдор знает обо мне. Это был не вопрос, а утверждение. И снисходительный холодный взгляд, которым Снейп ее небрежно одарил, дал безмолвный ответ. Он знал о ней, об отношениях с Драко. Даже о том, что они с Люциусом и Северусом собирались вместе. Как давно? Наверное, с начала. Что, если это также входило в его великий план? — Юному мистеру Малфою было бы предложено вступить в Орден. Так же, как вам, — обратив ее на себя, Снейп внезапно сказал. — Но все пошло не так после его глупой попытки суицида и вашего безрассудного ритуала. — Так это Дамблдор вам приказал нам помогать? — отчего-то тоска скользнула в ее голосе. — И Нарцисса Малфой заставила вас дать Обет. Челюсть Снейпа сомкнулась. Желваки заходили под кожей. Ей стало невыносимо жаль, что все складывалось именно так, а не иначе. Перед ней стоял уставший человек. Великий волшебник, который неизвестно почему был вынужден служить двум хозяевам и исполнять долг перед умершей… подругой. Были ли Нарцисса и Северус друзьями? Должно быть, да, если он стал крестным ее сыну. Знала ли она, что он эмпат? Маловероятно. Знал ли Дамблдор? Скорее всего, нет. Гермиона смогла понять только лишь потому, что была так же проклята, как он. И тот самый дневник. Но, если… Если Дамблдор не знал, значит, все дело было не в его приказе. По крайней мере, по отношению к ней. Снейп… сам? — Я смог… — надавил он, — убедить директора дать вам еще один шанс, мисс Грейнджер. И пообещал, что объясню вам то, до чего не дошел ваш гениальный мозг, — с отвращением он скривился. — А теперь, — Снейп наклонился к ней, — если вы не желаете подвергнуться заклятию забвения, то будете безропотно и без каких-либо пререканий следовать моим указаниям. Это ясно? Не дождавшись ответа, Снейп сказал: — Первым будет держать язык за зубами. Вторым — изображать из себя ту невыносимую всезнайку на занятиях, коей вы и являетесь. И третьим, — он замедлился, чтобы со злостью прошипеть, — не выводить меня из себя, мисс Грейнджер. Резко отпрянув, Снейп окинул ее взглядом с ног до головы и с присущей ему эффектностью покинул Башню. Едва дверь закрылась за ним, как она наконец отмерла. Секунда. Две. Прошедший день… Все дни. И все прошедшие события вновь тяжким грузом навалились. Данность неизменна — Гермиона вновь одна. Ни Живоглота, ни Драко, ни прежней жизни. Дамблдор давно все знал, и она так же, как и все, была очередной фигурой на его огромной шахматной доске. Драко всегда был прав, но в этом нет на данный момент толка. Не осталось ничего и никого. Кап. Кап. Как же она ничтожна. Ради чего ей продолжать? Ради кого бороться? Что, если… Шелест чужой одежды вынудил ее мгновенно обернуться. — Привет, Грейнджер. — Блейз, — выдохнула она, не заметив, как сжала палочку. Несколько мгновений они стояли безмолвно, прежде чем Забини спустился вниз. — Расскажешь, почему Снейп угрожал тебе заклятием забвения? Словно находиться в ее Башне являлось чем-то для него привычным, Блейз с кривой ухмылкой ее оглядел. — Не расскажу. Он промолчал. — А ты расскажешь, что делаешь в моей Башне? — Жду тебя, — ответил он. Так… просто, так непринужденно. Будто бы это она пришла к нему в гости, а не наоборот. — Я… уже приходил, — тон его голоса растерял краски. — Пока ты спала. Все ее шаткие стены рухнули с грохотом. Как домино. Их сдуло ветром от скользнувшей в голосе прохлады. Их разрушил надломившийся от боли бас. Наигранные или искренние — не так важно — прежние веселье, легкость и шутливость пропали. Блейз с горечью во взгляде на нее смотрел. И в этом взгляде она видела так… много. — Ты… в порядке? — неловко он спросил. И оба они знали, что ответ понятный. «Драко, я прошу тебя, пожалуйста, не уходи». «Я умоляю, Драко». Мерлин. — Что он тебе поручил? — подавив слезы, Гермиона двинулась к дивану. — Присмотреть за мной и не дать совершить глупостей? Усевшись, она обняла себя за ноги. — Не переживай, — хмыкнула Гермиона. — Пока я лично не убью этого придурка, ничего делать с собой не стану. Можешь не тратить на меня время. Громкое фырканье раздалось в Башне. — Вы с Малфоем стоите друг друга, — шагнул к ней Блейз. — Грейнджер, открою тебе тайну, — оказавшись рядом, он присел, — если бы я считал тебя недостойной своего времени, ты бы поняла это задолго до сегодняшнего дня. — Так ты пришел, потому что внезапно захотел поговорить со мной о квиддиче? — Я ненавижу квиддич. Удивленно посмотрев, она услышала очередное фырканье. — Как топорно, Грейнджер. Неужели ты правда думала, что все парни без ума от этих бессмысленных полетов? — Нет. — Врушка, — он подмигнул. Едва заметная улыбка почти тронула ее губы. Это было… так похоже на ее прошлые годы. Сидеть с Гарри и Роном и подшучивать над друг другом. Как будто бы все хорошо. Как будто бы опять всего на несколько минут самое важное и страшное — оценки в школе. — Блейз… — тихо она произнесла. — Я не смогу без него. Я… — сорвавшийся с губ всхлип прозвучал слишком жалко. — Я не смогу, Блейз. Он молча обхватил ее за плечи и позволил заплакать, уткнувшись в его грудь. Кап. Кап. «Ты лучшее, что было у меня». — Не смей! Не смей! — безостановочно плача, она с силой рванула его мантию. — Я не прощу тебя никогда, если ты уйдешь сейчас! Пожалуйста, прошу! Кап. Кап. — Не плачь, Грейнджер, — мерно поглаживая ее по спине, Блейз тихо прошептал. От него веяло чем-то табачным, пряным, сладким. — Малфой вернется, — он сказал. — Этот придурок обязан вернуться. Ее слезы пачкали рубашку Блейза. Ее пальцы схватились за хлопковую ткань. Кап. Кап. Если бы кто-нибудь и вправду захотел вырвать ее сердце. Кап. Кап. Он бы ничего в ее груди не нашел.