Счастливые

29 января 1997 год, Малфой Мэнор В мыслях не было ничего. В глазах стояли пятна. Серые. На порванной одежде кровь, на расцарапанных руках алые полосы, как подтверждение произошедшего. Всего лишь несколько часов. Всего лишь одно глупое решение. И ее жизнь… Жизни стольких навсегда жестоко оборваны. Велением ее руки. Велением ее беспечной глупости. Идиотка. — Пожалуйста, прости, — охрипшим голосом шептала Гермиона. На ее коленях лежало тело Топси. Оно было все еще теплым. В кармане джинсов покоилась склянка с зельем. Слева — палочка. Снейпа. Последнее сообщение, неоформленный Патронус. Все, что она смогла вспомнить, — их полет на метле. Как удивительно. Как странно. Если ты получил мое послание… Пожалуйста, прости. Трясущимися пальцами Гермиона прикрыла глаза эльфийке и устремила свои собственные в потолок. Тот самый потолок, в который она вглядывалась, лежа несколько недель назад под Фенриром Сивым. Тот самый потолок, под которым ей суждено так глупо умереть. Пятью часами ранее — Пэнси? Все произошло слишком стремительно. Ее истеричная улыбка и неизвестный блеск в глазах. Так смотрел сумасшедший человек и человек отчаявшийся. Всего лишь одно брошенное заклинание, и Гермиона оказалась связана. Ее палочка приземлилась в руку Пэнси, и она не успела сделать ничего… только удивиться. Всего на мгновение. Испугаться — секундой позже. Осознать. Что же она наделала… Силенцио уняло голос Гермионы, и все, что она могла, — наблюдать. Вот Пэнси нервно хохочет, вот заправляет грязные волосы за уши трясущимися пальцами и выбегает в коридор. Она кричит «Сюда! Быстрее». И уже через мгновение в библиотеке оказываются Беллатриса Лестрейндж и… Теодор Нотт. Взгляд Гермионы мечется между Ноттом и Паркинсон, и в голове отчетливо звучит голос Блейза: «Мне кажется, что некоторые ученики могли изъявить желание примкнуть к рядам… Реддла». Боже… Зачем? Почему? — Это я, — вдруг истерично выдавила Пэнси. — Я поймала ее. Передайте нашему Лорду… — Молчать, — прервала ее Лестрейндж. — Я сама решу, что передать господину. Так-так, — нарочито елейно протянула Беллатриса. — Как ты сюда попала, грязнокровка? Острие палочки уперлось в горло Гермионы. Эти черные глаза — глаза безумца — впились в ее взор. Она зажмурилась, изо всех сил пытаясь опустить все имеющиеся стены в своем глупейшем сознании. Но Лестрейндж тихим шепотом произнесла «Круцио», и веки Гермионы распахнулись сами собой. Корчась в агонии, она даже не заметила грубого проникновения. Всплыло в одну секунду все. Драко. Конечно же. На первом месте. Его робкие прикосновения, их стоны и ее каждый оставшийся на мягких губах поцелуй. «Никто не будет знать». «Ты поможешь мне уничтожить эту тварь». Профессор Снейп. Двойной агент. Предатель. Орден. Фиделиус. Штаб-квартира. Площадь Гриммо. Нет, боже. Ее эмпатия. И он эмпат. Гарри. «Почему ты расстался с Джинни? Ты ведь любишь ее». Блейз. Люциус Малфой и… «Хранилище Лестрейнджей сгорело». Крестражи. — Сука! — взревела Беллатриса, с новой силой посылая Непростительное в тело Гермионы. — Мелкая тварь! Предатели! Предатели! — визжала она, вкладывая весь свой гнев в летящее заклятие. Гермиона не чувствовала крови у себя во рту от прокушенного языка. Ее позвонки раскрошились, мышцы сжались. Круциатус от Волан-де-Морта был не так жесток, как то, что она ощущала в этот миг от разъяренной волшебницы. Когда она подумала на задворках плавящегося сознания, что прямо в этот час она умрет, Лестрейндж отняла древко. Обмякнув на полу, невидящим взглядом она уперлась в острые носы ботинок стоящих перед ней фигур. Идиотка. — Ты, — трясясь от злобы, тянула Беллатриса, — мелкая тварь, — пнула она Гермиону в живот, — мерзкое отродье осмелилось осквернить чистокровный род! Я всегда знала, что этот щенок ни на что не годится! Плевок упал на лицо Гермионы вперемешку с новым ударом. — Заприте ее! — крикнула Лестрейндж, обращаясь к замершей паре поотдаль. Пэнси и Теодор смотрели на нее с опаской. — Я сообщу господину. — Мы позаботимся о ней. — Не трогать, — прошипела Белла. — Темный Лорд сам захочет убить эту грязную тварь. Громко удаляющиеся шаги. Густая слизь в пазухах. И вкус… Ни с чем не сравнимый, не забываемый, такой… противный. Кровь. Кто-то поднял ее за плечи и брезгливо посадил в мягкое кресло. — Так вот к кому он сбегал по ночам, — с неясной эмоцией в голосе проговорила Пэнси. — Можешь себе представить? — усмехнулась она, глядя на Нотта. — Малфой и эта гниль. — Забини тоже к этому причастен, — Теодор заявил. — Вот почему он так взбесился в тот раз. Правда, куколка? — Блейз? — нахмурилась Паркинсон. — Чего молчишь? — присев, Нотт протянул к ней пальцы. — Ах да, — погладил он костяшками ее по мокрой от крови щеке, — не можешь говорить. В дверном проеме мелькнула спрятавшаяся тень. Заплывший взор каким-то чудом уловил это движение. Глаза Топси смотрели прямо на нее. Даже на таком расстоянии Гермиона могла заметить ее… разочарование? О да… наверное, там было именно оно. С примесью осуждения. С примесью очевидного. «Топси же говорила мисс». «Топси предупреждала». Именно так бы она сказала, если могла. Неважно. Нет. Неважно все. Прямо сейчас ее болезненно пульсирующая голова все еще была способна думать. Нужно предупредить Драко. Нужно предупредить Снейпа. И Гарри. И Дамблдора. Орден. Нужно… выбраться? Как скоро Беллатриса приведет к ней Реддла? Успеет ли она сберечь еще хоть что-нибудь? Нужно приказать Топси переместить ее из Мэнора в школу. Нужно всего лишь дождаться, пока ее отведут в темницу, и она сможет приказать. — Пошли, — толкнув ее в плечо, Нотт поднял Гермиону на ноги. Маленькая фигура в проеме исчезла прочь. Ноги еле шевелились, с трудом передвигаясь. — Шагай, грязнокровка, — толкнула Пэнси вновь. Как такое было возможным? Они ведь проучились вместе бок о бок почти шесть лет. Неужели… это так легко? Смогла бы Гермиона поступить подобным образом хоть с кем-нибудь, кого она так долго знала? Путь до темницы был быстрым. Удивительно, как близко она находилась к библиотеке. Каково было жить в этом доме Драко, зная, что в подвале кто-то гниет? Кто-то, кого минутами ранее там же жестоко пытали? Делал ли Драко это сам? Он говорил, что делал. Сбросив навязчивые мысли прочь, Гермиона постаралась успокоить сознание. Всего лишь позвать Топси. Приказать. Переместиться в школу. Предупредить Снейпа, и он поможет ей… Наверняка. Она испортила все и раскрыла его как шпиона. Она выбросила все, что создавалось годами без нее. Очередной толчок, и Гермиона упала на руки в пыльных подземельях. Травмированная кожа со следами от ногтей порвалась о шершавый камень. Опять. Взмах палочки Паркинсон отменил Силенцио, она почувствовала. — Что же в тебе такого, Грейнджер? — чересчур болезненно Пэнси спросила. — Что он нашел в тебе? — Чем… — запнулась Гермиона. — Чем он угрожает, Пэнси? — почти неслышно выдавила она. — Поверь, Реддл… — Заткни свою пасть! — взревела Паркинсон, запирая клетку. — Жду не дождусь момента, когда Темный Лорд будет тебя убивать. — Что бы он ни пообещал вам… — прохрипела Гермиона, — этого не будет. — Тебе сказали закрыть рот. В последний раз взглянув на Гермиону, пара удалилась. Раз. Два. Три. Высчитав ровно три секунды после того, как защелкнулся замок, Гермиона сразу же позвала Топси. Тихий хлопок, и эльфийка появилась рядом. — Мисс хозяйка… — жалобно протянула она, но Гермиона мгновенно ее прервала. — Прямо сейчас же перенеси меня в кабинет к профессору Снейпу. Ее рука уже потянулась к маленькой ладошке Топси, как вдруг из ниоткуда появился красный луч. Свист. Вспышка. Всплеск. Крик Гермионы разнесся по всему холодному темному пространству. Взор Топси замер с широко раскрытыми глазами. Рот был приоткрыт, тело остекленело, и она замертво упала прямо в объятия застывших рук. — Нет! — прокричала Гермиона снова. — Нет! — поймав обездвиженную Топси, зарыдала она во весь голос. Дверь снова хлопнула, и она даже не увидела, кто убил это беззащитное, ни в чем не повинное существо. Замок щелкнул во второй раз, и Гермиона закричала громче. Только не Топси. И только не так. — Нет! Нет! — хватая маленькое тельцо, она изо всех имеющихся сил трясла эльфийку. — Пожалуйста. Пожалуйста, прошу, не умирай. Но Топси уже была мертва. Прямо сейчас ее некогда яркие глаза, горящие добротой, искренностью и желанием, были навеки обездвижены. Были потушены. Были остекленевшими и замершими в страхе, боли и муке. Из-за нее. Велением прихоти, глупости, безмозглой выходки. Она не просто испортила все. Она… убила всех. Боже. Нет. Нет. Господи, все не могло быть взаправду. Боже. В груди зашевелился страх. Кажется, шок прошел, и до Гермионы стало доходить все происходящее… Она раскрыла всех. Она в подвале Мэнора. Она… предала Драко. Снейпа. Орден. Гарри. Она убила Топси и… Что-то длинное вдруг выпало из-под спины лежащей у Гермионы на руках эльфийки. Глухой удар о каменный пол вызвал в теле дрожь. Это… Удушливый вздох повис в воздухе. Палочка. Волшебная палочка… профессора Снейпа? Схватив древко, Гермиона ощутила, как по телу разлилась магия. Даже не дав себе подумать, она попыталась аппарировать, но ничего не вышло. Нет. Еще. И снова. Нет. Алохомора, но замок на клетке также не открылся. Редукто. Бомбарда и заглушающие чары. Нет. Ее камера все еще была наглухо заперта. Наверняка на Мэнор сразу же наложили антиаппарационные чары. И наверняка на темнице специальное заклятие для пленников. Черт. Но она… Она хотя бы сможет защититься этой волшебной палочкой. Чем же тогда будет защищаться профессор Снейп? Как он… отдал ей свое собственное древко? Взор Гермионы привлекла все еще лежащая на ее коленях Топси. Мысль промелькнула у нее мгновенно, и она, сглотнув тошноту и ледяной страх, ощупала спину эльфийки. В кармане маленьких штанишек, прикрытых длинной сорочкой, прятался крошечный пузырек с запиской. Трясущимися пальцами Гермиона развернула пергамент. «Идиотка». Вот все, что гласили буквы. И почему-то… Гермиона без слов поняла, что находилось в склянке. Откупорив зелье, она поднесла его к носу. Бесцветная жидкость. Полынь. И валериана. Северус Снейп отдал ей смерть. Значит… Топси успела рассказать ему. И значит… последний человек, которому она обязана сообщить до того, как позорно умрет. Драко. Сжав до боли палочку, Гермиона сконцентрировалась лишь на нем. Его улыбка, голос, запах. Сандал и кедр, а еще… сирень. Прекраснейшие флоксы, жасмин, ветер… Струящееся волшебство, пока они взмывали вверх. «Открой глаза, цветочек». «Позволь себе почувствовать что-то хорошее». Я чувствовала каждый раз, когда со мной был рядом ты. Блеклое, неоформленное, жалкое свечение полилось из палочки Снейпа. Рыдание сорвалось с ее губ, стоило увидеть это. — Лети к Драко Малфою и передай мое сообщение, — охрипшим голосом сказала она. — Реддл знает все, Драко, — всхлипнула тихо Гермиона. — Он узнал обо всех. Снейп. Люциус. Ты. Я. Он видел все. Закрывая ладонью рот, она взмахнула палочкой еще раз. Синяя дымка рассеялась, улетая прочь. Убрав зелье в карман джинсов, Гермиона обняла крепче Топси. Палочка выскользнула из ее руки. Трясущимися пальцами Гермиона прикрыла глаза эльфийке и устремила свои собственные в потолок. Тот самый поток, в который она вглядывалась, лежа несколько недель назад под Фенриром Сивым. Тот самый потолок, под которым ей суждено так глупо умереть.

***

Она считала в голове. Раз-два-три. Шаг. Раз-два-три. Шаг. Как в вальсе. Когда-то они с Драко танцевали танго, но еще она хотела бы, чтобы однажды они станцевали вальс. Нарцисса любила его — так ей в ночь слез сказал, играя, Драко. И он так ни разу с ней не смог станцевать. Конечно, Гермиона никогда не заменила бы ему маму, но этот вальс… Он мог быть чем-то «их». Чем-то свершившимся. Чем-то волшебным. Раз-два-три. Шаг. Раз-два-три. Никого, кроме Гермионы, не было в подземельях. И никто к ней не заходил уже, кажется, час. Наверное, она сошла с ума, а может быть, ее мозг повредился Круциатусом. Но ее руки не двигались больше никуда. Лишь оставались на теле лежащей на ее коленях Топси. Ей было страшно. За себя. За Драко. За профессора Снейпа. За Гарри. Блейза. И она знала, что ей следует принять спрятанное в кармане зелье, но… трусливо не могла. А может быть, она надеялась? Так глупо. На что Гермионе надеяться, если всего часами ранее она своей рукой убила всех? Ради чего ей выживать, если она… такая идиотка? Но этот мерзкий червячок, мерзкий зуд в груди, ощущение — что, если все-таки все будет вновь не так? Что, если все-таки получится исправить? Что-то. Может, к ней кто-нибудь придет? Может, спасет и скажет «все в порядке»? Боже… Чего она ждала? Почему медлила? Все было ясно. Если Темный Лорд явится за ней, смерть будет роскошью, желанием, мольбой и манной небесной. Северус Снейп поступит так же? А Гарри? Нет, Гарри, разумеется, будет сражаться. Он не такой идиот, какой оказалась она. Он всегда был сильным и храбрым. Избранным. Несчастным? Боже, пожалуйста… Пусть чудо все-таки произойдет. Пусть все, что она испортила, окажется лишь маленьким непредвиденным препятствием. Пусть Драко выживет. Пусть он… живет. Пусть она хотя бы увидит его и… попрощается. Слез не было, они закончились и больше не текли. Глаза опухли, в носу все забилось. Прямо сейчас ей хотелось иметь на своей шее маховик, чтобы отмотать время назад и… послушаться. Блейз оказался прав. И Снейп. И Драко. Она совершила глупость — вопреки всем. С трудом вздохнув, Гермиона трясущимися пальцами сняла с себя джемпер, оставаясь в одной рубашке. Взмахом палочки Снейпа она трансформировала шерстяную ткань в длинное покрывало и укутала Топси. Раз-два-три. Шаг. Раз-два-три. Дверь заскрипела, моментально освещая тусклой полоской света подземелья. Кажется, ее час пришел. Но она заберет с собой всех, к кому лишь только сможет притронуться. Вытащив зелье из кармана, Гермиона крепко-крепко сжала его в своих пальцах. В другой руке у нее покоилась палочка, и она ждала… Пусть только этот неизвестный откроет ее камеру. Пусть приблизится. Сегодня ее душа разобьется в чернейшую пыль. Уже. Раз-два-три. Шаг. Раз-два-три. Слишком осторожно. Крадущаяся фигура даже не зажигала свет. Раз-два-три. Шаг. Раз-два-три. — Гермиона? Боже. Выскользнувшее древко из руки. Рыдание. — Драко. За его спиной захлопнулась дверь. Свет померк. Все исчезло. Она смотрела в некогда серебряные яркие глаза, которых больше нет. Все это не взаправду. Все напрасно. Щелчок замка. Ее камера распахнулась. Попятившись назад, Гермиона прижалась к стене. Драко стремительным шагом зашел к ней в клетку. Его взгляд слишком быстро метнулся к лежащей Топси и мгновенно вернулся к ее лицу. Это не он. Это не Драко. Боже. Схватив ее за руку, Малфой аппарировал, унося Гермиону в неизвестном направлении с собой.