они

чонгуку действительно кажется, что когда чимин улыбается, то где-то в этой вселенной взрываются маленькие галактики. чонгук не торчок ни разу, но от смеха чимина его кроет как от героина внутривенно. дыхание сбивается, зрачки наполняются ангельской пылью, перекрывая радужку, а на губах чувствуется фантомный привкус клубничного бальзама. -эй, чонгукки! чонгук не помешанный на нем ни разу, но одно это «чонгукки» с придыханием, так легко срывающееся с пухлых губ, он бы коллекционировал как умалишённый. -я люблю тебя. ты ведь знаешь? чонгук ни разу не рискованный человек. он сто раз взвесит все за и против прежде чем действительно согласится на какой-нибудь безбашенный поступок. но боже, для чимина он готов сорвать тысячу звёзд с неба и положить к ногам, все до единой, чтобы те освещали путь его ангелу. -знаю. и люблю не меньше. чонгук не тактильный ни разу, но чимина укутывать в тёплые объятия он готов вечность. чонгук злой, чонгук раздражительный. чонгуковы демоны не менее злые и готовы разорвать на куски, каждого кто им не понравится. но перед чимином они становятся на колени (как и сам чонгук, впрочем), едят с его рук и скулят послушными щенками, пока их ласково чешут за ушком. чонгук пережил дохуя дерьма в жизни, сталкивался со смертью лицом к лицу и каждый раз чудом спасался из ее цепких ледяных лап. но ради чимина он готов пытаться снова и снова. все потому, что так хочет его божество. тот, прошлый чонгук, которого чимин собственноручно вытащил из липкой холодной тьмы, не видел смысла в жизни. а теперь его смысл жизни весит сто тридцать четыре фунта («если ты ещё раз скажешь, что толстый...»), заразительно смеётся и ласково жмётся к чонгуку под бок. они смотрят дешёвую романтическую комедию в намджуновой однушке, потому что в их собственной квартире нет телевизора; диван скрипит под ними, когда чонгук перегибается через ворох одеял чтобы поцеловать сначала россыпь веснушек на чиминовом носе, а потом (привычным движением) – тёплые мягкие губы. тот чон чонгук, которого чимин собственноручно вытащил из кучи проблем, много плакал, проклинал все на свете и неоднократно подумывал о том, чтобы одним неаккуратным движением покончить со всем раз и навсегда. а этого чонгука поддерживают во всех его начинаниях (живопись, танцы, автомеханика, программирование, фотография), терпеливо пережидают его внезапные перепады настроения и, что самое главное, – делают счастливым. они в очередной раз зависают у хосока, когда чимин вдруг говорит ему: — знаешь, чонгукки, я где-то читал, что если жизнь подкидывает тебе лимоны – ты должен научиться делать лимонад. чонгук не врубается и вопросительно склоняет голову чуть набок – его привычка, от которой чимина каждый раз кроет неимоверно; противная челка лезет чонгуку в глаза. — так вот, — чимин делает многозначительную паузу, а чонгук – глубокий вдох, как перед прыжком в воду. — это, конечно, не совсем лимонад но... чимин мешкает пару секунд у барной стойки (у хосока дома чего только нет) и жестом фокусника вынимает из-за спины два бокала с алкогольным мохито. — тебе со льдом? чимин смеётся немного театрально, прикрывая маленькой ладошкой уголки губ, и чонгуку вдруг кажется, что у него вот-вот треснет сердце от всей этой нежности, рвущейся наружу. он смотрит на стакан с красивым зелёным напитком внутри, на чимина, сидящего напротив, и улыбается. (впервые за долгое время – по-настоящему).