они

У Хосока в глазах целая вселенная, и это, черт возьми, даже не метафора. Он носится вдоль стеллажей со всякой аниме-дребеденью, трогает фигурки красивых девочек в спортивных костюмах, останавливается на долю секунды возле стенда с «Великими из бродячих псов», пристально всматривается Дазаю куда-то в район солнечного сплетения, как будто видит всю его картонную душу насквозь, а потом продолжает скакать по магазину дальше. Симпатичная девушка на кассе предельно вежливо изгибает бровь: - Желаете что-то ещё? Хосок отмахивается от неё, и вместо ответа оборачивается к Юнги, который желает только одного - свалить отсюда нахрен, и уже красноречиво застыл в дверном проеме: - Офигенные линзы, скажи? Тэхен, конечно, говорил что классные, эффект галактики, все такое, но я не думал, что настолько. Юнги вздыхает. Юнги берет Хосока под локоть, кидает через плечо скомканное «досвидания» и выводит его на улицу. Там холодно, противно, с неба накрапывает мелкий дождичек – недостаточно, чтобы вымокнуть, но вот чтобы испортить и так не самое лучшее настроение – самое то. На Хосока этот дождь тоже как-то действует: он тут же, как по команде, замолкает, начинает зябко ежиться от пронизывающего насквозь октябрьского ветра и сам как будто бы даже становится меньше. Благодарит зачем-то: - Спасибо. - Пожалуйста. Но больше я с тобой никуда не пойду, - Юнги недовольно кривит губы, - по крайней мере в такие места. И знает прекрасно, что побежит за Хосоком куда угодно, стоит ему только пальчиком поманить. Будет долго и заковыристо ломаться перед этим, конечно же, но все равно побежит. Хосок негромко смеется, весь такой спокойный и расслабленный, Юнги невольно засматривается на его профиль – прямой нос, острая линия челюсти, и вдруг иррационально хочет прикоснуться: - Говоришь, как будто я тебя в бордель какой-то затащил. - Там было слишком много полуголых мужиков на один квадратный метр. - Это всего лишь подушки для одиноких девчонок. - Ага, а ты, соответственно…? - А что? Может, я тоже ужасно одинок, - наверное, это тоже шутка, и сейчас надо бы посмеяться, но Хосок вдруг резко тормозит, поворачивает голову и упирается своим галактическим взглядом прямо Юнги в переносицу. Серьезный до ужаса. Юнги кивает ему за спину - они стоят на светофоре, и только что вообще-то зажегся зеленый свет - мол, идем или как. Но, скорее всего, никак, потому что Юнги переводит глаза обратно на Хосока, и внезапно залипает на эти синие, желтые и фиолетовые разводы на чужой радужке. Хотя нет, не то чтобы внезапно, не то чтобы он никогда до этого не залипал на Хосока - за общим завтраком, пока тот уткнулся в свою тарелку с хлопьями, или во время танцевальных практик (окей, тогда на него смотрят вообще все), просто сейчас… Пешеходы проходят мимо них, задевают локтями, слышится топот чужих ног, потому что таймер отсчитывает последние несколько секунд, а кому-то позарез нужно на ту сторону дороги. Где-то на периферии сознания отражается шум дождя по асфальту, скрип шин, а Юнги стоит тут посреди всего этого и смотрит, смотрит в бездну напротив. Черт бы побрал эти линзы и Тэхена с его любовью к нарисованным человечкам. Кажется, проходит целая вечность или даже больше, прежде чем Хосок довольно ухмыляется и спрашивает: - Нравится? Юнги все еще немного не здесь, поэтому удивленно смаргивает розовую пелену перед глазами (удивленно – потому что какого хрена вообще, не хватало только поющих птичек и лепестков сакуры на фоне) и только потом спрашивает в ответ: - Кто? Кто нравится? Хосок опять смеется этим своим тихим мелодичным смехом – не в пример привычному ржачу с мелкими на всю комнату: - Ну хорошо, если хочешь - давай тогда так, – и наклоняется совсем близко, так, что Юнги кожей чувствует его горячее дыхание, - кто тебе нравится? Юнги совершенно не готов к такому разговору, сколько бы раз Хосок его – невзначай, конечно же – не поднимал. И дело даже не в том, что обстановка неподходящая или не то время суток – в принципе не готов. Он пихает Хосока в плечо, бурчит себе под нос: - Уже третий зеленый пропустили, - и делает шаг по направлению к дороге. Мимо проезжающий шевроле немедленно окатывает его с ног до головы грязной водой из лужи у обочины. Знаки Вселенной? Да Юнги лучше руку себе отгрызет, чем признается - и ему, и себе - что он уже глубоко по уши увяз в Хосоке, во всех этих его рваных, истеричных движения и дурацкой улыбке. Не на того напала. Хосок покорно тащится за Юнги следом и – конечно же – не пытается перехватить его руку, которая болтается в воздухе совсем рядом с его собственной.