«Mine»

- Мне тут Тао передал, - говорит Ифань, отпивая немного кофе из автомата, - что тот актёр, у которого он брал интервью, любит делать своим любовникам уретральное зондирование. Слышал о таком? Сехун чуть вздрогнул, когда услышал «уретральное зондирование». - Нет, а что это? – он немного отпил такого же кофе, заинтересованно смотря на блондина. - Неужели не слышал? – Ифань даже немного удивился. – В общем, это когда в уретру засовывают зонд. Он это и Тао предлагал во время интервью, - последнее было произнесено не без ревности в голосе, - конечно, в статью это не вошло. А как твои бандиты? - Ты же знаешь, что ничего особенного. Обычно либо работы совсем нет, либо есть, но больше половины в прессе не появляется, - Сехун отвернулся от коллеги, прикрывая лицо бумажным стаканчиком с чуть остывшим кофе. - Да-а. Халявная у тебя работа, но и зарплата говорит об этом, - Ифань не смог не подколоть Сехуна. Ифань, который вечно подписывается под псевдонимом – Крис, любит подкалывать всех. Для него это нормально, но это и в какой-то степени понятно. Ранее, когда он был ещё новичком-журналистом, все остальные его подстегивали и подшучивали над ним, хотя настоящее почти не изменилось; хоть он и не опубликовывает свои отношения с этим Тао (который на самом деле Цзытао), но уже все об этом догадались и до сих пор одаряют его колкими комментариями. Мало того, что Ифань – китаец (долгое проживание в Канаде изменило в нём только мышление и манеры), так ещё и встречается с китайцем с тёмной кожей, поэтому и его любовник попадает под раздачу усмешек. *** После окончания рабочего дня, Сехун возвращается в квартиру, которая сейчас пустует. Снимает обувь, открывает окно, потом идёт в спальню и, закатывая рукава рубашки, открывает дверь. Лухан лежит на кровати и, похоже, спит. На глазах алая шёлковая лента, во рту кляп, из шарика виднеется слюна, которая засохла между щекой и подбородком, руки за спиной скреплены браслетами-наручниками, член возбуждён, а на него надето силиконовое кольцо, мешающее кончить. Перед уходом, Сехун напоил его водой. Немалым количеством воды, поэтому тому, наверняка, сильно нужно по малой нужде в туалет. Обычно, хозяин оставляет его не в таком состоянии, уходя на работу. Только сегодня почему-то решил нарушить их традицию, изменив её. Лухан буквально шестым чувством угадывает то, что Сехун вернулся. Или же просто услышал, как открылась дверь и начинающий покрывать его тело прохладный ветер. Ему и правда удалось задремать и сейчас, когда он проснулся, то почувствовал тяжесть внизу живота от возбуждения и естественную нужду. Когда Сехун опускается на край кровати, то Лухан с бока, где рука уже успела затечь из-за несменяемой позы, переворачивается на спину, уже автоматически раздвигая ноги. - Заждался меня? – больше утверждает, чем спрашивает Сехун, проводя ладонью по груди младшего. – Интересно, именно меня или же просто мой приход, - он говорит спокойным и ровным голосом, улыбаясь уголками губ, а после нависает над ним, начиная говорить на ухо: - когда я освобожу твой низ живота и пенис от мук, - он чуть сжимает всей ладонью его член, слегка надрачивая, отчего Лухан начинает стонать. Но из-за кляпа стон превращается в мычание. – Думаю, что верен второй вариант, правда? – Сехун в последний раз сжимает член и после опускает ладонь на низ живота. Надавливает. Лухан прогибается в спине и начинает мычать, сдвигая ноги вместе и начиная тереть коленки друг о друга, сжимая пальцы ног, будто это поможет унять специфическое чувство из-за давления на полный мочевой пузырь. Изо рта с новой силой начинает течь слюна, он почти сходит с ума, становясь конченым мазохистом. Сехун довёл его до такого состояния. Благодаря его внушению Лухан и стал таким покорным мазохистом, готовым на любые извращения и унижения, даже умудряясь получать от них неимоверный кайф, который, наверное, не каждый познал, прожив всю жизнь обычным человеком. На шёлковой ленте появляются тёмные пятна от слёз Лухана, который продолжает безостановочно мычать, напрягаясь всем телом. - Или ты всё-таки ждал именно меня? – Сехун сильнее надавливает на живот младшего. Тот прильнул к телу Сехуна, на которое ещё одета белая рубашка, прижимаясь к нему в основном плечами, демонстрируя свои ключицы, пытаясь сказать, что хочет обнять хозяина и сказать, что именно его он ждёт, чего Сехун и ожидает. Но ничего из этого не дают сделать наручники, которые, как он не пытался сломать, только впиваются больно в кожу своими браслетами, и кляп, который невозможно снять и из-за которого все его слова и стоны превращаются в мычания. Он чувствует, что ещё немного и пузырь лопнет от давления, и он обмочится, не смотря на кольцо, сжимающее член. - Похоже, всё-таки именно меня, - Сехун снова обхватывает член Лухана, начиная целовать его грудь и лизать соски. Младший ёрзает под тёплыми губами и горячим языком… В квартире прохладно, доносится шум автомобилей, которые иногда сигналят – это привычная для них атмосфера. Сехун позволяет открывать окна только в его присутствии. Бывают исключения лишь когда летом стоит страшная жара, чтобы Лухан не получил тепловой удар. Ещё пару долгих минут помучив младшего, Сехун развязывает ленту и кляп, всё остальное оставляет на месте; они идут в сторону туалета. Сехун прижимает его к стене и Лухан сжимает пальцы в кулаки, прикусывая губу, когда они почти дошли до двери. Он начинает тереться своим пахом о голое бедро Лухана, который чувствует раздражение от жёсткой ткани джинсов и стояк своего хозяина. - Прошу, мне очень нужно, - хнычет Лухан, почти плача, скрещивая колени, переминаясь с одной ноги на другую. - Сначала отсосёшь - ты меня слишком возбудил, - Сехун опускает его на колени, надавливая на плечи, потом расстёгивает только пуговицу на брюках. – Расстегни молнию зубами. Лухан сжимает ноги и тянет собачку вниз, после чего хозяин освобождает свой член и проводит головкой по пухлым аккуратным губам младшего. Тот послушно берёт в рот, начиная сразу сосать и активно двигать головой, пытаясь довести Сехуна до скорейшей разрядки. Сехун и сам помогает ему в рот, двигая бёдрами, буквально трахая его рот и держась за стену. Лухан тоже китаец. Сехун рассказывал ему о том, как подшучивают над его коллегами, которые такой же национальности, что и он. Младший после этого начал ещё больше любить хозяина, ведь тот, хоть и кореец, но не насмехается, а заботится о нём. Лухан умудряется получать удовольствие от минета, поэтому член даже болеть начинает от возбуждения и снова наливающейся крови из-за силиконового кольца. Когда Сехун начинает в него кончать, то Лухан чуть ли не высасывает из его члена сперму, чтобы та быстрее вышла. - Хозяин, - тихо говорит Лухан, чтобы старший обратил на него внимания, ведь он почти и забыл о нём, но сам Лухан не забыл о своей нужде и не хочет помочиться да испортить ковёр. Они доходят до тесного помещения уборной, Сехун опускает вниз ещё возбуждённый и стоящий член, снимает второй рукой кольцо, и Лухан блаженно выдыхает, начиная освобождать мочевой пузырь от жидкости, накопившееся в нём. Но вдруг Сехун сжимает член у основания, останавливая струю, чтобы с головки только начала капать жалкая капля и одновременно начинает давить на низ живота. - Хозяин, не мучай меня, прошу, - жалобно просит Лухан, начиная ёрзать. Чуть сильнее надавив, Сехун выполняет просьбу и убирает руку с живота, а вторую ослабляет. Снова разносится по помещению шум воды. Но на этом его извращённые игры не заканчиваются: он теперь ему надрачивает, не быстро двигая рукой по члену, а второй рукой обхватывает ладони Лухана, чтобы тот начал поглаживать его пах. Младший со стоном кончает, продолжая мочиться. У него подкашиваются ноги, но Сехун вовремя приобнимает того, переставая держать его член, который обмяк, и теперь надавливает рукой, отчего струя усиливается. - Теперь давай пойдём в ванну и спать, я очень устал, - томным голосом произносит он на ухо Лухану, когда тот уже опорожнился. Сехун набирает горячую ванну. После того, как один из его коллег был в Японии, чтобы написать одну статью, он перенял у них обычай принимать каждый день ванну. В это время Лухан, рядом с ванной на банном коврике с уже снятыми с него наручниками, смотрит на то, как ванна постепенно набирается водой, а хозяин снимает с себя одежду. Сехун забирается в наполненную наполовину ванну первым, после забирается младший, устраиваясь между чуть раздвинутых ног старшего, прикасаясь к его груди спиной. Тот сразу принимается целовать его, начиная с ушей, чуть прикусывая и засасывая мочку. Лухан блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как полюбившиеся губы спускаются к шее, оставляя собственнические засосы, которые совершенно ни к чему – Лухан и так принадлежит только ему. Когда Сехун хочет вернуться к уху, то младший поворачивает к нему голову, приоткрыв губы, молча прося о поцелуе. Хозяин выполняет просьбу, накрывая мягкие губы, просовывая в приоткрытый рот свой язык, начиная играть с его языком, одновременно поглаживая его грудь одной рукой, которая ещё недавно была в горячей воде. Лухан млеет, принимая эти ласки за любовь Сехуна…